Опекун

*** Прошло две недели. Отношения Игоря, Сергея и Птицы значительно улучшились, Сергею было спокойнее с Игорем, он стал чаще улыбаться и радоваться. Птица стал гораздо менее агрессивен, гораздо меньше устраивал что-то ужасное, был гораздо спокойнее. Сергей даже уже не представлял особо жизнь без Игоря, это стало уже чем-то обыденным — спать с ним в одной постели, мыться под его присмотром, в общем, постоянно находиться рядом с Игорем. Это уже даже нравилось Сергею, и Птица против не был, привык. С Деном и Реем они тоже ладили, очень, стали хорошими друзьями за это время. Ден Птице особенно понравился. Две недели вместе. Именно вместе, Игорь всё чаще ловил себя на мысли, что Сергей — не просто задание, он с ним не потому. Тёплый парень, которому нехватало ласки и любви, и Грому нравилось помогать ему даже с этим, греть, читать на ночь, обнимать, носить на руках и прочее, прочее. Странно. Даже поцелуи уже не казались чем-то дурным, да, Птица порой позволял себе и такие вольности. Утро было обычным, и завтрак был обычным, а вот ближе к обеду Гром заметил, что чего-то нехватает. И вот эта кучка пепла на тарелочке как-то не к добру. И вдруг до Грома дошло — полицейское удостоверение пропало! А рядом с тарелочкой лежала зажигалка Игоря которую, видимо, Птица выудил, когда обнимал. — Нет, быть не может!.. — Пробормотал Игорь. Но быть могло, и было, кусочки пепла намекали именно на это. — Твою ж… СЕРГЕЙ!!! Сергей тут же оказался рядом с Игорем, испуганный криком Игоря. — Ч-что?.. Почему ты кричишь?.. — Растерянно спросил Сергей, круглыми глазами глядя на Грома. — Вы сожгли моё удостоверение! Уже не смешно. Опять же, украденная зажигалка — Мог быть пожар. — Игорь злился в серьёз. — Прокопенко голову мне открутит, потом наместо приставит, и снова открутит! Новое удостоверение оформлять сложно, долго, это чёрт знает что, Сергей! Сергей был в замешательстве, взгляд был виноватым, Разумовский опустил взгляд. — Прости… Я не знаю, что нашло на Птицу… — Тихо сказал Сергей. — Очнись! Сергей, ты взрослый мужчина, возьми, наконец, ответственность за свою жизнь, хватит винить Птицу, хватит позволять ему верховодить тобою! — Игорь нахмурился, провёл рукой по волосам Разумовского. — Да как ты вообще допустил его появление, и то, что он обрёл такую силу? — Нашёлся тут, самый умный! — Фыркнул вдруг Сергей, отпрянув от руки. — Ты в детстве, можно подумать, не совершал ничего такого — глупого и необдуманного! — Неожиданно вспылил он. — Мне было одиноко и больно, и я придумал его, друга, Птицу! А ты в детстве вообще своего отца угробил! — Злость во взгляде. — Что… — Игорь вздрогнул, побледнел, голос его стал тише, в глазах мелькнула обида и разочарование. — А вот это низко, Разумовский. Я пытаюсь тебе помочь, искренне пытаюсь, а ты… Вы все! — Резко и грозно выкрикнул Гром. — Задолбали меня! Ты, Дубин, своей инфантильностью, вы, своим цирком и съёмочками. Всё, достало, я ухожу, Дубин, смотри за Сергеем пока меня нет, и только рискни накосячить, только попробуй! — И Игорь надвинул кепку на глаза, и вышел, спустился вниз, и, наконец, покинул чёртову башню. Хватит. Нужно было развеяться. — Вот и проваливай отсюда! — Выкрикнул вслед Игорю Сергей, и сел в кресло, яростно кусая собственные губы и сам этого уже не замечая. Что его так сильно разозлило, Сергей не нашёл в словах Игоря, просто резкая вспышка гнева — и всё. Возможно, слова про то, что его, видимо, якобы устраивает то, что Птица с ним, его вторая личность, и всё, что он делает. В тот момент Сергей ощущал лишь злость на Игоря. Утренняя прохлада, приятный летний ветер, просыпалось солнце, начинался день. Давненько Игорь не был в отпуске, надо будет отдохнуть после этого дела, и сейчас отдохнуть. Давненько он не был в своём любимом баре! Да тут и недалеко — час пешком, как раз дойдёт к открытию. *** Теперь за Сергеем таскался Дубин, — совсем как Игорь. Был везде и сразу, не спуская с Разумовского взгляда. Это бесило, раздражало, потому что это был не Игорь. Чёрт. К Игорю он уже привык, а Дима его жутко нервировал. Вообще он какой-то… Дебил. А потом в голову Сергея пришла мысль — вдруг Игорь ушёл? Совсем ушёл? Навсегда ушёл? И никогда не вернётся, оставит его на какого-то там Дубина… Разумовский схватил с тумбочки телефон, позвонил Игорю — без результатно, он не отвечал. Тогда Сергей начал осозновать, что натворил. Чёрт, зачем ему вдруг приспичило упомянуть его отца?! Идиот! Сергей сидел в кресле, крутился, жутко нервничая, и это было хорошо видно — по губам, которые Сергей не оставлял ни на минуту, постоянно их кусая, по стучащим по подлокотнику кресла пальцам, по взгляду беспокойных голубых глаз. Его не решались трогать, каждого он одаривал злым, недобрым взглядом. Игорь, Игорь, где же ты?.. С утра в баре было пусто, Игорь заказал кружку любимого пива, и медленно его потягивал, стараясь ни о чём не думать, а главное, не думать об отце. Получалось плохо, но он старался. А потом вдруг он вспомнил про Сергея. Капризный мальчишка! Так и остался ребёнком. Почему его слова так задели, именно от него это слышать было неприятно. Странно. А ещё, Сергей сейчас был где-то там, далеко, в чёртовой башне, с Димой. И без права выхода. Мда. А ему-то до него какое дело? Почему он волнуется?! А он волновался, ещё как, и, кажется, даже скучал. Дьявол! Пиво в кружке закончилось. А дальше Игорь пил уже лимонад, липкий-липкий, и сладкий-сладкий, и, казалось, он весь пропитался этим сахаром, но заказывал ещё и ещё. Надо будет Сергею его купить. Обед. Игоря нет, рядом сидел Дима, буквально заглядывая в рот Сергею — мало ли, запихнёт ложку себе в горло, задохнётся и умрёт. Дубин раздражал, максимум, что хотелось сделать с этой ложкой — это запихнуть её Диме в горло, так глубоко, чтоб ни один хирург не смог его спасти. Так. Нет, Сергей. Нет-нет-нет. Никаких убийств. Игоря нет всего пять часов, а он уже готов поубивать всё, что движется. Казалось, что вместе с Игорем ушёл и оставшийся здравый рассудок Сергея. Мда. Тем не менее, он доел суп, удержавшись от соблазна убить Дубина. Игорь этого не оценит. А Игорь, видимо, и не собирался возвращаться, Сергей нервничал, снова взял телефон и позвонил Игорю. Ещё один звонок от Сергея. Ничего-ничего, сиди себе в своей башенке, принцесска! Если бы что-то случилось, звонил бы Дубин. Лимонад надоел, Игорь купил две бутылки по полтора литра с собой и покинул бар. Возвращаться не хотелось, он всё ещё злился и видеть улыбку Сергея… Хотелось, хм. Совсем хорошо! О, прогулки на теплоходе, отчего бы и не прогуляться. День прошёл незаметно, нереально быстро, и, когда Игорь вновь взглянул на часы, те показывали полночь. — Ах ты ж чёрт!.. — Игорь вызвал такси. Поездка до башни займёт около часа. К ночи Сергей уже совсем измучался, ждал Игоря в зале, крутясь в кресле, всё ещё надеясь, что Игорь вернётся. Губы были искусаны в кровь, и она не останавливалась, текла с губ. Сергей будто не чувствовал адского жжения на губах, и струек крови, стекающих по подбородку. Его волновал только Игорь, а Игоря не было. Безумно хотелось услышать его голос — даже если бы он им орал матом на Сергея. Коснуться его волос. Увидеть его прекрасные глаза. Добрые такие, заботливые. Но Игоря не было, на часах было уже час ночи. Дима спал в своей комнате, он, в отличие от Игоря, не спал на одной кровати с Разумовским (и слава Богу), и, затащив того спать, сам ушёл. Сергей спать не стал, выбрался из комнаты и ждал Игоря в зале. В голове кружилась дебильная песенка: «Где же ты? Я вернулась уже ночью… Я знаю, тебе на меня всё равно, Но поверь, ты мне важен! Очень-очень…» Сергей всхлипнул, к каплям крови примешались слёзы. Игорь… Прости… Только вернись… Губы стали болеть от солёных слёз сильнее, но Сергею было абсолютно плевать. Он просто хотел, чтобы Игорь наконец вернулся. Вернулся, лишь бы вернулся, пожалуйста… Сергей подтянул к себе ноги, обвив колени руками, положил на них подбородок. На джинсах тут же появились пятна красного цвета, крови. В здании было тихо, Игорь вошёл в зал, и замер — Сергей сидел на кресле. Одинокий, брошенный, несчастный. У Игоря сжалось сердце от увиденного, а в голове промелькнула мысль: «Дубину завтра пиздец!» Сергей тут же вскочил с места, как только увидел Грома, вошедшего в зал. — Игорь!!! — Разумовский метнулся к нему, обнял, всхлипнув. Одежда Грома запачкалась кровью Сергея. — Игорь, прости, прости меня, я больше никогда, никогда!.. — Что «никогда» было непонятно, Сергей говорил, захлёбываясь слезами, не контролируя это — он был слишком рад появлению Игоря. — Не бросай меня только, пожалуйста, пожалуйста… Я не буду так больше… Прости… Кошмар! И это даже не Птица. Игорь обнял парня. — Тише, ну ты чего? Не брошу. Погулял немного. Ты меня прости, что заставил волноваться. Ох… Серёж, мы же почти вылечили твои губы, ну что ты с ними опять сделал? — Мягкий спокойный тон. Парня хотелось согреть, сам не думая, что делает, Игорь осторожно и ласково коснулся поцелуем истерзанных губ Разумовского, стараясь не причинить боли. Сергей удивлённо посмотрел на Игоря, растерявшись. Он… Он целует его?! Тепло его губ на губах Сергея сводило с ума, это было приятно, хоть губы и щипало. Разумовский ответил на поцелуй, более настойчиво — на все болезненные ощущения было всё ещё плевать, сейчас даже больше, чем раньше. Он притянул Грома ближе, отчаянно целуя, боясь потерять его, и эту близость. Игорь ответил, поддался, отстраняться сейчас не хотелось, не смущал даже привкус крови, не смущало вообще ничего. Он бережно обнял Сергея за талию, прижал к себе, тот чуть заметно дрожал, такой худой, хрупкий и беззащитный. Сергей целовал Игоря, уже не цепляясь за его одежду так судорожно, будто он вот-вот сейчас должен уйти отсюда. В руках Грома было тепло и хорошо, Разумовский жался к нему, наконец, успокаиваясь — вот он, Игорь, вернулся. Не бросил. И это не сон, и не галлюцинация. По крайней мере, Сергей надеялся, что нет. Воздуха стало нехватать, и Игорь чуть отстранился, переводя дыхание, подхватил Сергея на руки, и унёс его в спальню. — Я купил тебе противный лимонад. Тебе спать давно пора, Серёж, прости, что я так долго. Я тоже скучал. — Спасибо. Тебе не за что извиняться. — Разумовский опустил взгляд, чуть не прикусив губу, но вовремя спохватился. Улыбнулся. Игорь усадил его на кровать, стянул с него окровавленную рубашку, бережно намазал его губы мазью. — Очень больно? Я не должен был тебя бросать. Я устал, и я знаю, ты устал от этого всего гораздо сильнее. Я не брошу тебя, не бойся! Сергей молча снял с Игоря рубашку, отбросив её в сторону. Говорить не хотелось совсем, да и горло пересохло, говорить было даже попросту неприятно. Удивление, Игорь даже несколько смутился. — Эм… Я снял с тебя рубашку, потому что она испачкалась в крови!.. — Твоя тоже испачкалась, поэтому и снял. — Даже удивлённо произнёс Сергей. — А что?.. — Потом до Разумовского дошло, о чём подумал Игорь, и он покраснел, добавив тихо: — Извращенец. Игорь рассмеялся, снял брюки и лёг, притянул к себе Сергея. — Всё, спать! Нам стоит отдохнуть. Сергей устало улыбнулся Игорю, устраиваясь поудобнее. — А что, мы больше не будем озвучивать причины, по которым снимаем одежду? — Усмешка. — Я не привык спать одетым, такая причина подойдёт? — Гром улыбнулся. — Спи, добрых снов, Сергей. Добрых снов, Птица. — Да, спасибо. — Глаза Разумовского пожелтели. — А теперь дай мне своего лимонада, а то я умру во сне от жажды! Сергей, видимо, страдать любит. — Предположил Птица. Игорь тут же достал бутылку и протянул Птице. — Вот. Но он довольно сладкий, захочешь — принесу тебе воды, птенец. — О, такие жертвы, ради меня! — Глаза Птицы заблестели. — Уже хочу, можешь нести. И не называй меня птенцом, я не такой стрёмный, как эти ужасные создания! — Возмущение. Игорь вспомнил лысых голых созданий, мда. И правда. Он сходил и принёс Птице графин с водой и кружку. — Вот, пей и давай спать, уже поздно — М, спасибо! — Птица выпил воду, отдал стакан Игорю и ушёл — он приходил, чтобы не дать Сергею умереть от жажды. А то этот придурок может. Игорь обнял уже Сергея. — Засыпай, я рядом. Я не уйду. Разумовский крепче обнял Игоря, чтобы точно не вздумал уйти, и уснул, успокоенный и измученный самим собой. А Игорь какое-то время обдумывал всё случившееся. Он всерьёз готов начать отношения с мужчиной? С Сергеем и Птицей? Да, пожалуй. Почему бы и нет. Решив, что для него это вполне приемлемо, Гром тоже уснул.