Под бой курантов

За окном пролетали огромные хлопья снега, напоминающие пушистые облака. Андрей стоял у подоконника и вглядывался в чёрное небо. Такое же тёмное, как глаза самого близкого ему человека. От такого сравнения, неожиданно пришедшего в голову, по лицу расплылась улыбка, которая всегда казалась ему немного глуповатой. — Ты за контур зашёл! — внезапно послышался за спиной возмущённый и даже слегка обиженный голос Юли. Андрей обернулся и тут же прыснул со смеху; сестрёнка с особым остервенением отбирала раскраску у Марата, словно он был врагом всей её жизни. Тот отчаянно пытался сделать серьёзное выражение лица, но по нему было видно, что он ели сдерживает смех. — Прости, Юленька! — воскликнул Марат и попытался вернуть себе раскраску, — Я постараюсь быть аккуратнее! Андрей подошёл к ним, даже не пытаясь скрыть улыбки. — Пацаны не извиняются, — пошутил он и потрепал Марата по коротко остриженным волосам. Тот фыркнул и внезапно ущипнул Андрея за ногу. Из-за штанов он почти ничего не почувствовал, но сделал вид, что ранен в самое сердце: театрально упал и растянулся на полу. Совсем рядом послышался смех Марата и возглас Юльки: — Ну всё, ты убил Андрррюшу! Сестра так смешно растянула эту "р", что Андрей не удержался и тоже рассмеялся. Он подвинулся ближе к Марату и уложил голову ему на колени. Тот тут же еле ощутимо пощекотал его шею. Андрей улыбнулся и повернул голову к старому телевизору, вещающему какую-то предновогоднюю программу. Работал тот плохо, с перебоями и заиканиями, но никому сейчас не было до этого дела. — Я мандарины принесу! — внезапно воскликнула Юля и убежала на кухню. Эх, мандарины... Андрей мог только догадываться, с каким трудом Марат их достал и на что ему пришлось пойти ради того, чтобы угостить семью Васильевых достаточно дефицитными фруктами, да ещё и в самый сезон, когда их скупали на раз два, стоило им только появиться на прилавках. Андрею оставалось только надеяться, что Суворов достал их законным путём. У них и так сейчас проблем было по горло. — Что мы будем делать? — внезапно спросил Андрей, поддавшись неожиданному порыву меланхолии. — В смысле? — не понял Марат и посмотрел на Васильева так, будто пытался найти в его глазах ответы на все свои вопросы. Он положил руку ему на голову и провёл по немного отросшим волосам, словно заранее пытаясь успокоить. — Мама в психбольнице и неизвестно, сколько там пробудет. Если сейчас ПДн закрывает глаза на то, что несовершеннолетние живут без опеки, то долго это продолжаться не может, — грустно произнёс Андрей и накрыл руку Марата своей. Тот лишь пожал плечами. — Всё будет хорошо. Мы справимся. До совершеннолетия нам осталось всего три с половиной года, после этого кто-то из нас может оформить опеку над Юлей, если вдруг твою маму... ну... не выпустят ещё. Андрей поежился, но вовсе не от холода. Мысли о том, что она может пробыть в психушке слишком долго, просто добивали его. — Завяжем с уличной жизнью, купим себе квартиру на окраине города и заживём нормально, — сказал Марат так непосредственно, будто это было так же легко, как щёлкнуть пальцами. — Было бы всё так просто, — грустно вздохнул Андрей. — А что сложного? — снова так же спокойно спросил Марат. — А до нашего совершеннолетия что? — начал было Андрей, но тут в комнату с возгласами вбежала Юля: — Пойдем-те на улицу, там салюты запускают!!! Марат с Андреем только и успели переглянуться. Лицо Суворова озарила улыбка, при взгляде на которую всегда сладко щемило в груди. Поднимаясь с пола, Андрей попутно глянул на настенные часы. До нового года оставалось всего десять минут. На улице большие снежинки кружили в воздухе, слегка поблескивая в свете уличных фонарей. У них словно был какой-то своеобразный танец. Такие танцы репетируют ни один месяц. Такие танцы исполняют в театрах, где движения слаженные, плавные, лёгкие. От которых душа словно наполняется чистым тёплым светом, способным отогреть даже самое заледеневшее сердце. Но у каждого танца всегда есть конец. У снежинок он был тоже. Опускаясь на головы и плечи прохожих, они замирали на пару секунд, а потом таяли без остатка. Если Юлю Марат с Андреем успели одеть, то сами выбежали как попало, без верхней одежды и головных уборах, в не до конца застëгнутых сапогах. Но холода они не чувствовали, изнутри словно лился тёплый жёлтый свет, способный согреть кого угодно. С каждой секундой в небе зажигалось всё больше ярких разноцветных вспышек, освещающих всё вокруг себя. Юля радостно закричала, почти переходя на ультразвук и запрыгала на месте. — Смотрррите!!! — сестрёнка начала дёргать Андрея за рукав кофты, но вскоре убедилась, что он и сам всё прекрасно видит. Пару минут они стояли и любовались салютами. Казалось, никто и ничто не сможет испортить им настроение в этот момент. Внезапно над городом раздался громкий, почти оглушающий звук. Только спустя секунду до Андрея дошло, что это бой курантов. — Загадывай желание, — улыбнулся Марат Юле и взял её на руки. — Я хочу, чтобы..., — начала было сестрёнка, но Суровов её остановил: — Тшш, не говори вслух, а то не сбудется! Андрей посмотрел на них и сам не заметил, как на губах снова расплылась улыбка. Он обнял Марата и потрепал Юлю по волосам. Несмотря на то, что мама была в тяжёлом состоянии, несмотря на то, что уличная жизнь всё больше и больше затягивала его, словно в какую-то трясину, несмотря на то, что жить с каждым днём становилось всё опаснее. Несмотря ни на что, он был счастлив. Обнимая Марата под бой курантов, сейчас, в этот момент. Не важно, что было в прошлом, не важно, что будет потом. Сейчас не важно. Новый год даст им возможность построить новую жизнь, создать новую историю. Марат прав, они справятся. Что бы не случилось, будут держаться вместе. Они вместе пережили слишком много. И переживут ещё больше. Главное верить. Закрыв глаза, Андрей загадал своё единственное, самое искреннее желание. Оно сбудется. Он это знал.