Чему не учат в универе

Однако долго позаниматься не получилось. Всю идиллию разрушил Арсений Сергеевич, который пришёл, чтобы проверить Антона. — Ну и что это? — нахмурившись, строго спросил учитель, складывая руки на груди. — Ты хоть спал вообще? Антон виновато отодвинул все материалы в сторону и опустил голову, поджав губы. — Нет, у меня не вышло. Не спится, — попытался жалостливо оправдаться он. — Поэтому я решил сесть позаниматься. Арсений Сергеевич недовольно покачал головой и подошёл к студенту, приложив ладонь ко лбу. — Ты хорошо себя чувствуешь? Ничего не болит, Антон? Может, из-за плохого самочувствия ты не можешь уснуть? — предположил Арсений. — Все нормально, — резко отодвинулся и отклонил голову парень. — Ну, может, немного голова болит, но это же не причина, чтобы не заниматься. Завтра Вы меня будете спрашивать вне зависимости от моего самочувствия сегодня, — огрызнулся Антон. — Что такое? Почему это мы так себя ведем? Ты точно себя неважно чувствуешь. Ты всегда огрызаешься, когда тебе плохо. Так что, мой дорогой, ложись и меряй температуру, — распорядился учитель. Антон закатил глаза, выразительно недовольно вздохнул и раздраженно лег на диван. Взял термометр, который ему протянул Арсений Сергеевич, и демонстративно засунул его под руку. Через десять минут градусник показал тридцать семь и три. — Ну, этого стоило ожидать. Воспаление еще не проходит. А ты еще напрягаешься, не слушаешься, сделал замечание учитель, а затем, сжалившись, сказал: — Не переживай. Завтра я тебя спрашивать не буду, если ты будешь не готов из-за самочувствия сегодня. Напишешь только фотографии-конспекты уроков и на кружке работу проконтролируешь, — объяснил он. — Скоро будем ужинать. Но до ужина настоятельно советую тебе провести в горизонтальном положении. — Арсений Сергеевич, я не могу лежать, когда я что-то не выучил или не доделал. И ужинать я еще не хочу. — Ничего, придётся смириться, — сказал Арсений. — А кушать в любом случае придётся. Парень снова недовольно вздохнул и лег обратно. — Ну вот и отлично, лежи, — напоследок кинул Арсений Сергеевич и вышел из комнаты. Антон постарался поудобнее улечься, что было весьма проблематично, учитывая ожог на груди и замученные ягодицы, но через какое-то время нашёл более-менее хорошее положение — полубоком. Через несколько минут Антон уже сладко сопел. Хотя спать он не планировал.

🕊🕊🕊

Арсений тем временем на кухне готовил ужин. Он запек курицу с картофелем и другими овощами, приготовил салат, а на десерт решил приготовить сметанное желе с шоколадной крошкой, которое как раз застынет, пока они будут есть основное блюдо. Через полтора часа все уже было готово. Арсений пошел посмотреть, что делает Антон и заодно позвать его на ужин. Он тихо постучал в комнату. Из комнаты не раздавалось ни звука. Мужчина аккуратно приоткрыл двери и заглянул в комнату. Картина, представшая перед ним, умиляла до глубины души. Антон, положив ладонь под щеку, тихонько сопел. Он казался таким юным и беззащитным. Казалось, что ему от силы пятнадцать-шестнадцать лет, не больше. Арсению хотелось его затискать, но он взял себя в руки. — Антон, просыпайся, пойдем поужинаем, — тихо проговорил улыбающийся Арсений Сергеевич, поглаживая парня по плечу. — Ой, я не хотел засыпать, — вскинулся юноша. — Ничего страшного, ты — умничка, отдыхал, как я и просил. А теперь иди руки мой и я тебя жду на кухне. — Хорошо, я сейчас приду, — согласился, не до конца проснувшийся парень. Ужин, как обычно, оказался невероятно вкусным. Однако все хорошее рано или поздно заканчивается, поэтому, когда кружки из-под чая и другая посуда оказались в раковине, Арсений Сергеевич напомнил Антону о его вечернем продолжении банкета: — Я сейчас помою посуду и приду к тебе, у нас с тобой лечение. Антон снова приуныл. Задница начала ныть, готовясь к очередным процедурам. — Давайте я помою, — предложил парень, скорее от желания потянуть процесс и оттянуть лечение, чем помочь. — Нет, иди отдохни и подготовься пока морально, — посоветовал Арсений, принимаясь за посуду. Шастун опустил голову и ушёл в комнату, стараясь не дать подступить слезам раньше времени. А то перед Арсением будет совсем неудобно. Ещё ничего не сделано, а он уже слёзы льёт. Но ведь больно… не просто так. Антон улёгся на кровать поудобнее, стараясь придвинуться ближе к стенке. Будто это могло чем-то помочь. Антон не знал, что страшнее — ожидание или сама процедура? Наверное, все ответят по-разному. Но его гложило и то, и то одинаково. Арсений Сергеевич пришёл через десять минут уже с наполненным шприцем и несколькими спиртовыми салфетками, которые предусмотрительно положил в тарелку. — Давай на живот ложись скорее, Антош, — поторопил он, откладывая все на небольшой столик и присаживаясь рядом на кровать. — Сейчас всё сделаем и будем отдыхать. Можем фильм глянуть или ещё что-нибудь. — Можно, пожалуйста, сегодня без укола. У меня всё боли-и-и-и-ит, — капризно протянул студент. — Ну если один раз не сделаем, ничего же не случится, это же не антибиотик. — Нет, мой золотой, мы не будем пропускать лечение, — чуть строго сказал Попов, давая понять, что его решение не оспаривается. — Олег Олегович назначил, значит, мы будем выполнять, как бы тебе этого не хотелось. — Да всё болит уже. На ягодицах места живого нет, — запричитал Антон, по-прежнему оставаясь на месте у стенки. — А ваш драгоценный Олег Олегович просто садист, — психанул он. — Мы можем потом йодовую сетку нарисовать, — предложил Арсений Сергеевич. — А Олег Олегович не садист, а прекрасный врач. — Да не поможет эта ваша сетка, — продолжил выкореживаться Антон. — Ложись уже, Антон, — требовательно сказал Арсений. — Иначе сам уложу, как маленького. Терпение Арсения Сергеевича постепенно начинало заканчиваться. — Может, тебя на коленки положить? — усмехнулся он. — Так детям уколы делают. — И что? В таком положении не так болезненно? — заинтересованно спросил парень. — Ну, не знаю, как насчет безболезненности, но с моральной точки зрения ребенку легче переносить процедуру, когда есть тактильный контакт с живым человеком. С, другой стороны, так легче фиксировать ребенка, чтобы он не смог навредить себе во время процедуры. Давай попробуем? — предложил учитель, похлопав себя по коленям и мягко потянув на себя юношу за руку. Антон решил попробовать. Возможно, реально будет легче перенести процедуру. Он неуверенно лег поперек колен. Верхняя часть туловища лежала на диване, бедра на коленях у Арсения, а ноги висели с другой стороны. Арсений стянул домашние штаны и трусы, оголяя место для инъекции. Протер руки спиртовой салфеткой, после этого обработал тщательно ягодицу. — Антоша, расслабься, мой хороший, ты же знаешь, не так больно будет. — Я не могу почему-то, — проговорил парень, уткнувшись в подушку. Уши и лицо юноши пылали от двусмысленной позы. Антон даже не подозревал, что будет так смущаться. Чтобы помочь расслабиться, Арсений-генератор-гениальных-идей-Сергеевич ощутимо шлепнул по ягодице. Это и вправду помогло, потому что Антон от неожиданности и шока расслабился и практически не почувствовал, когда после этого Арсений ввел иглу. Но вот лекарство, когда оно медленно начало поступать в мышцу, Антон почувствовал отчетливо. Шастун начал всхлипывать и давиться слезами практически сразу, так как нервная система была на пределе. К тому же мышцы из-за позы были натянуты, поэтому укол получился очень болезненным. Создавалось впечатление, что юноша сел на разбитую елочную игрушку, и кто-то молотком пытался загнать эти осколки глубже в мышцу. — Ну что ты так расстроился? Тш-ш-ш, еще чуть-чуть потерпи, — приговаривал мужчина, доводя медленно поршень до конца и поглаживая другой рукой поясницу парня. — Вы мне солгали! В этой позе болезненней всего было, — обиженно, со слезами в голосе и немного заикаясь, сказал Антон, начиная отползать от Арсения подальше после того, как Арсений извлёк иглу. — Ты просто не смог расслабиться полностью до конца процедуры. Возьми, водички попей, нужно успокоиться, — утешающим голосом сказал Арс, протягивая студенту чашку с водой. Антон натянул одежду, взял чашку-непроливайку и, давясь от всхлипов, выпил всю воду. — Вот умничка. Хочешь, мы сейчас посмотрим фильм или просто побеседуем о чем-нибудь? — Я ничего не хочу. Я хочу побыть один, — пряча заплаканное лицо, пробубнел Антон. — Что ты как бука какой-то? Навряд ли ты сейчас уснешь. Еще рано. Хотя, если хочешь спать, сходи в ванну, умойся и почисти зубы перед сном. Давай, быстренько, кабанчиком. А я пока тут уберу ненужное и постель поправлю. Антон вопреки советам и наставлениям Арсения Сергеевича никуда не пошёл, лишь получше завернулся в одеяло и отвернулся к стенке. Арсений вздохнул. — Ну что ты, мой хороший? — учитель попытался погладить студента через одеяло, но тот отдернулся, продолжая дуться. — Да отстаньт-те, — проворчал Антон, отпинывая от себя Попова. — Да-ай-й-йте побы-ыть о-одному, — давясь слезами, попросил он. — Ну куда тебе одному в таком состоянии? — ласково спросил Арсений. Подумав несколько секунд, неуверенно предложил: — Идём обниму? Антон от такого аж поднялся, пытаясь понять, серьёзно ли говорит Арсений Сергеевич или нет. Они до этого никогда не обнимались. Арсений мог погладить или сказать что-то успокаивающе, но это был максимум. Шастун немного подумал и всё же лёг обратно, проигнорировав слова мужчины. — Ну хочешь же, идём, говорю, — уже увереннее позвал он. — Не хочу, — капризно отозвался Антон. Ягодицы ещё неплохо болели, поэтому обида никуда не делась. Арсений каждый день сталкивался с детьми и подростками, которые говорили одно, желали второе, а делали третье, поэтому он уже неплохо так разбирался в детской и подростковой психологии. Мужчина видел, как отчаянно этот великовозрастный ребенок хочет ласки и чтобы его пожалели, по-настоящему пожалели. Поэтому Арсений быстро потянул за конец одеяла, чем спеленал Антона крепче и взял эту гусеницу, состоящую из одеяла и Шастуна внутри, к себе на ручки. Как показалось Арсению, Антон действительно был очень легким для своего роста. Попову не составило большого труда держать на ручках охреневшую тушку студента. — Тш-ш-ш, все, успокаивайся, — легко похлопывая по спине и одновременно немного покачивая, баюкал длинную личинку мужчина. — Да не вырывайся ты! Все равно силенок не хватит. Кашу нужно больше кушать. Расслабься уже, — укачивал, начавшего было вырываться, студента. — От-тпустите меня, пожалуйста, — потупил глаза, начавший наконец-то успокаиваться, но покрасневший юноша. — Я тяжелый, а вы со мной как с маленьким… — Во-первых, ничего ты не тяжелый. Тебе точно нужно набрать пару десятков килограмм. Я удивляюсь, как тебя не уносит ветром на улице. А во-вторых, ты и есть маленький, если ведешь себя как малыш. Буду теперь тебя пеленать и укачивать на сон грядущий. Могу еще тебе пустышку купить, чтобы процесс успокоения быстрее и комфортнее проходил, — предложил, улыбаясь, Арсений. — Зачем это? — задал вопрос вконец охреневший юноша, вытаращившись огромными влажными глазами на Попова. — Есть такой прием в психологии, когда взрослого человека погружают в раннее детство действиями, подходящими для младенцев: пеленанием, кормлением из бутылочки или с ложечки, укачиванием на ночь, памперсы, пустышка и так далее. Подсознание реагирует на это как на ситуацию комфорта, когда за тебя решали все взрослые, все потребности удовлетворялись по первому желанию, не было никаких проблем. И стресс после такой практики ослабевает. Ты сейчас действительно на взводе. Твоей нервной системе нужен отдых. Поэтому отпусти себя, не напрягайся, хочется обниматься — будем обниматься, хочешь поплакать — не сдерживайся, — продолжал читать лекцию учитель, крепко обнимая и укачивая совсем расслабленного парня, который уже начал время от времени закрывать глаза, уплывая в страну грез. Когда Шастун заснул, Арсений-сама-нежность-Сергеевич поднялся с парнем на руках и аккуратно уложил того на кровать. Антон от таких действий не проснулся, несмотря на то, что много спал днем. Видимо, все-таки рана и общее состояние давали о себе знать. На прикроватной тумбочке учитель оставил чашку с водой, поставил телефон парня на зарядку, тихо забрал весь мусор, выключил свет и покинул комнату, оставляя дверь приоткрытой на всякий случай.

🕊🕊🕊

Утро началось, как обычно, для Антона уже четвертый день не с кофе в постель. Арсений пришел будить парня, чтобы продырявить ему задницу полезными уколами. — Антоша, подъем, мой хороший. Я понимаю, что рановато, но ты еще сможешь немного отдохнуть после уколов. Потом сходишь в ванную, позавтракаем и в школу. Ты же помнишь, сегодня рабочий день, и нам нужно быть в школе к первому уроку, — напомнил Арсений. — Арсений Сергеевич, пожалуйста, давайте вы сделаете мне уколы после школы, — попросил Антон жалобным голосом. — Я обещаю, что не буду капризничать и сразу лягу и подставлю ягодицы под пытку. — Антон, у тебя курс предполагает витамины утром и антигистаминное утром и вечером. Ни днем, ни после обеда. Так что не капризничаем, а ложимся без разговоров, не тянем время. Оно не резиновое, — подпустил строгости в голос учитель. — Как я сидеть на уроках буду? Вы — садист? Я же после ваших витаминов и антигистаминного могу только лежать на животе. Боль в ногу отдает и стреляет. Я даже хромаю. Вам меня не жалко? — попытался разжалобить Арсения-холодное-сердце-Сергеевича юноша. — Давай, я тебе сейчас аккуратно все сделаю, а потом пожалею, — попытался договориться мужчина. — Места уколов разомнем хорошенько и сеточку йодовую нарисуем. Ты минут двадцать полежишь спокойно, и тебе не будет уже так больно, как ты себе напридумывал. Как ты хочешь: у меня на коленках, как вчера, или как обычно, на кровати? — предложил сомнительный выбор учитель. — Да везде больно, особенно на ваших костлявых коленках. Там не только задница страдает, но и на бедрах спереди синяки появляются от ваших отнюдь не мягких коленей, господин учитель. Может, вам тоже необходим общеукрепляющий курс витаминов? Нужно будет задать сей вопрос Олегу-свет-Олеговичу на следующем приеме, — ехидно сказал парень. — Хватит хохмить, комик несчастный, от слова камикадзе. Заголяйся и ложись уже, — начал сердиться учитель. — Я не хочу, — продолжил вредничать Антон. — Сам тогда положу, — пригрозил учитель, уже потянувшись к ребёнку. Антон испуганно вскрикнул и попытался отодвинуться, но не успел. Арсений успел схватиться за лодыжку и потянуть на себя, укладывая на колени. — Ой, ну нет, только не на коленях, — захныкал Антон, попытавшись подняться, но попытку быстро пресекли, надавив на поясницу. — Теперь терпи, не захотел сам ложиться, значит, будем так, — строго сказал Попов. Антон снова что-то пробурчал до ужаса обиженным голосом, хотя и понимал, что он и так много себе позволяет и переходит черту дозволенного. Арсений Сергеевич приспустил штаны и трусы, обработал верхний квадрант ягодицы спиртовой салфеткой и быстро ввёл иглу. Антон, не успевший даже расслабиться, ойкнул. — Ай, больно, — захныкал он, стоило Попову начать вводить лекарство. — Хватит. — Потерпи немного, — ласково попросил Арсений, продолжая вводить болючий витамин. Шастун весь извелся на коленях учителя. Противная боль распространилась по всей ягодице, а после свело и ногу. Слёзы не заставили себя долго ждать. Мужчина, чтобы не растягивать удовольствие, едва закончив с витамином, сразу же ввел иглу второго шприца. — А-а-а, — заорал Антон. — Почему же так больно, сука?! — не сдержался Антон. — Тш-ш-ш, расслабься. Через пару минуток все закончится, — сказал Арсений уже рыдающему парню. — Вот и все, а ты тут раскричался. Немножко нужно было потерпеть и все. И, кстати, чтобы я не слышал, что ты тут матерно выражаешься! Надеюсь, это ты не меня так величал? — задал провокационный вопрос учитель. — Из-звините, конечно же, н-нет! — все еще заикаясь от слез, проговорил бедный парень. — В-вы меня от-тпустите? — Антон попытался сползти с коленей Арсения. — Не так быстро, молодой человек. Нужно еще чуть-чуть потерпеть. Сейчас разомнем мышцы, чтобы лекарство быстрее разошлось, и сеточку йодовую нарисуем, — сказал Арсений-садист-Сергеевич, начиная массаж несчастных ягодичных мышц под болезненное ойканье Антона. — Вот и умничка, последний штрих, — нанося йодовую сетку, сказал Арсений. — Теперь можешь полежать немного, минуток двадцать, потом в ванную и на кухню. Я пока завтрак приготовлю. Не задерживайся слишком. — Хорошо, — пробурчал Антон, не смотря на учителя. Он замотался в одеяло и решил еще немного пострадать. Но время прошло незаметно, и пришлось все равно идти умываться. Ягодицы ныли не переставая, но все-таки действительно было немного легче, чем обычно. Придя на кухню, Антон увидел, что на столе уже стоят две тарелки с пышным омлетом и овощами. А Арсений заваривал душистый чай и ставил на стол блюдо с выпечкой. — Садись за стол, — пригласил Арсений-любитель-этикета-Сергеевич, указывая на стул с подушкой. Антон, покраснев, сел на место, поморщившись в первое мгновение. Они позавтракали, думая каждый о своем. — Иди собирайся, а я пока немного уберу со стола, — после завтрака сказал Арсений. — Но слишком не задерживайся. У нас на сборы не больше получаса. — Хорошо, я вас понял, господин учитель, — с этими словами Антон ушел собираться. Fortsetzung folgt...