Чему не учат в универе

Меньше чем через сорок минут они были в школе. Попов все поторапливал медленно собирающегося Антона, который каждое свое действие сопровождал кряхтением и ворчанием о больных ягодицах. Но по итогу добрались вовремя. Хотя Антон не следил за временем, но раз учитель был доволен, значит, они успели приехать. Правда, парень забыл, что Арсений Сергеевич — ранняя пташка и любит приходить заранее, чтобы все успеть, поэтому порядком удивился, когда школа встретила безмолвной тишиной и спокойствием, из присутствующих был разве что спящий на своем посту охранник. Даже дежурный класс, который приходит раньше всех, чтобы встречать учителей и записывать опоздавших, еще был не на месте. Тогда-то Антон и обратил внимание на большие часы, расположенные над постом охраны, стрелка которых еле доползала до семи часов утра. — А зачем мы здесь так рано? — спросил офигевший студент, не думая, что они, оказывается, не просто не опаздывали, а так еще и приехали на час раньше, что даже еще, наверное, дежурный класс сладко сопит дома. — Потому что нам надо успеть подготовиться к уроку, — Арсений Сергеевич ничего такого в этом явно не находил, поэтому в темпе поднимался по лестнице на родной второй этаж. В школе, как обычно в это время, было еще темно. Не горела ни одна лампа. Добравшись, до своего кабинета, Арсений включил свет во всем коридоре на втором этаже, что больно ударил по глазам Антона, заставляя зажмуриться и потереть рукой глаза, в то время как Арсений Сергеевич даже не моргнул. Кабинет русского языка встретил идеальной чистотой, даже доска блестела, однако учителя почему-то это не устроило, поэтому он сходил намочил тряпку и еще раз протер ее, проверил интерактивную доску и велел Антону поправить все парты и стулья, если те стояли чуть кривовато. — Да господи, зачем все это? В кабинете и так идеальная чистота, — ворчал парень, который до этого бесцельно ходил по классу, почесывая исколотые ягодицы, думая о том, как он будет сидеть, пока Арсений Сергеевич жужжал пчелкой. — Потому что все должно быть в лучшем виде, — сказал Арсений, копошась в книжном шкафу и полках. — Все равно все разнесут, — пробубнел студент, посмотрев в сторону учителя. — О, так вы еще пыль протрите, — усмехнулся он, составляя стулья. — Точно, — кивнул Попов. — Спасибо, что напомнил. Антон закатил глаза и решил прогуляться к расписанию, узнать, нет ли каких-либо изменений, а то он не удосужился озаботиться этим на выходных. Чтобы не драконить учителя, он начал придумывать пьесу одного актера: — Господин учитель, дозволено ли мне будет совершить небольшой променад по коридору? Кабинет вы будете проветривать, а я, боюсь, от сквозняков разболеюсь. Могу даже сначала помочь вам ставни отворить, чтобы свежайший воздух беспрепятственно мог проникнуть в эти благословенные чертоги. Арсений от неожиданности даже застыл на мгновение, переваривая этот выверт Антоновской фантазии. — Да, иди пройдись, но, пожалуйста, не влипни еще куда-либо. Помни, что все тайное становится явным. И, изъясняясь твоим языком, тебя настигнет кара, и не небесная, а вполне земная и ощутимая для твоих тылов. Так что сначала думаем, потом действуем. А лучше не действуем, а сразу информируем меня, — предупредил учитель. Антон сразу закивал, как болванчик, соглашаясь на все, чтобы только отпустили. Он открыл все окна и быстро вышел в коридор. Возле расписания, как, впрочем, и во всей школе, было пустынно. Редкие любители учебы курсировали по коридору. Просмотрев расписание, Антон обнаружил, что сегодня будет урок русской литературы у одиннадцатого класса, а это значит, сегодня будет проверочная работа по теме «Любовная лирика в творчестве великих русских поэтов». Антон понял, что он забыл напрочь про эту самостоятельную. Он, конечно, читал и учил распечатки к уроку. Но именно по вопросам не готовился. Они же у него есть в телефоне. Слава Богу, что урок должен быть третьим по счету. Шастун надеялся, что все-таки урвет немного времени на перемене или во время урока для подготовки. А еще он надеялся, что дети не подведут и подготовятся. Во избежание неприятной ситуации, он решил навестить одиннадцатиклассников и напомнить им о самостоятельной. Пятая точка отлично помнила ремешковый массаж, и повторений явно не хотелось. Он выяснил, в каком кабинете будет одиннадцатый класс на первом уроке, и уверенно отправился туда. Ему повезло, потому как возле кабинета уже было несколько ребят. — Привет, народ, — поздоровался Антон. — Надеюсь, вы не забыли, что сегодня Арсений-дьявол-Сергеевич приготовил сеанс пыток для вас в виде самостоятельной работы. Я тут мимо расписания пробегал и вспомнил об этом невеселом мероприятии. Поэтому я тут, чтобы вам напомнить и, возможно, даже если кто-то забыл, у вас еще есть немного времени подготовится. — Ой, спасибо за напоминание, совсем из головы выпало, — отозвался один парень. — А я подготовилась и, более того, сделала конспект по ответам, могу скинуть в чат. Только, пожалуйста, не палите контору, и учим на первых двух уроках или пишем шпоры на бумаге. Вы же помните, как Сергеич сатанеет при виде телефона на самостоятельной, — сказала девушка, явная отличница. — А ты не могла бы и мне сбросить ответы? А то у меня была еще куча подготовок к урокам в других классах. А я напрочь забыл, — попросил Шастун. — Конечно, давайте телефон, сейчас пришлю, — улыбнулась девушка, немного зардевшись. Антон быстро продиктовал номер и сразу же получил в телеграм подробные ответы на все вопросы. — Спасибо большое, ты мне жизнь спасла. А еще напомните своим одноклассникам. А то Арсений-дьявол-Сергеевич ни мне, ни вам не простит этот косяк, если будет хотя бы больше, чем три двойки на класс, — напомнил Антон. — Да, конечно, мы понимаем и постараемся, чтобы у нас проблем не было. До встречи на третьем уроке, — пообещали ребята. Антон с чувством выполненного долга решил вернуться в класс. По пути он успел пробежаться глазами по информации и понял, что напишет без труда, так как что-то в голове задержалось из материалов, которые заботливо предоставил Арсений-задрот-Сергеевич. Первым уроком должен был быть русский язык у седьмого класса. Школьники потихоньку начали сходиться в класс. Подойдя к своему месту, Антон увидел, что на его стуле лежит свернутый в несколько раз мягкий мохровый шарф. Парень с благодарностью посмотрел на учителя, так как понимал, что сидеть на исколотой жопе — еще то удовольствие. — Антон Андреевич, подойдите ко мне, пожалуйста, — позвал учитель. Антон, который уже успел усесться на свое место, тяжело вздохнул и, сдерживая стоны боли, встал и подошёл к Арсению. — Арсений Сергеевич, внимательно слушаю, пожалуйста, — спародировал тон и манерность Антон, за что тут же схватил несильный подзатыльник. — Я тебе сейчас повыкореживаюсь, — строго сказал учитель, усмехнувшись. — Где шатался? — Я уж думал, что-то более интеллектуальное спросите, — вздохнул Шастун. — Да так, до ветру, да до расписания дошёл. — Врёшь? — нахмурившись, спросил Арсений. — Как можно, вам да солгать, — распинался Антон, продолжая кривляться. — Доиграешься ты, Антон, до наказания как-нибудь, — пригрозил учитель, приводя рабочий стол в порядок. — Сейчас тебя ещё твоё лечение спасает. Не буду же я в самом деле добивать лежачего, — посмеялся Арсений Сергеевич. — Так бы закрепили результат. — А че его закреплять? — заволновался Антон. — Я и так прекрасно понял. — Ну как же, повторение — мать учения. — Ага, и сестра маразма, — невесело добавил парень, вспоминая прошлое наказание. — Так моя классная руководительница говорила — Татьяна Сергеевна. — Так, иди уже, философ, — скомандовал учитель, посмотрев время на часах. — Урок через минуту, а ты даже не готов. На парту даже ничего не положил. — Ой, — вспомнил Шастун и поспешил вернуться к своему месту. Антон достал нужные принадлежности для урока и попытался удобно сесть на стул, застеленный шарфом, обойдя его перед этим раз пять, стараясь выбрать удобное положение и угол. За всем этим засмотрелась девочка, сидящая на парту вперёд: — А что с вами? Вам плохо? Или вы пьяный? — спросила она непонимающе, продолжая смотреть на студента и его метания около стула с шарфом. — Сама ты пьяная, готовься лучше к уроку, Белкина. А то вечно свой нос и зубы суешь, куда не просят! Или если нечем заняться, то сейчас орехов подкину, — влез со своими пятью копейками Данил Сорокин, который только подошел к своему месту и также увидел метания Антона. Сорокин не понаслышке знал, как тяжело сидеть после наказаний. Ибо отец воспитывал ремнем довольно-таки часто. Если честно сказать, то ему досталось и в этот раз. Но батя только для виду и в целях профилактики отвесил ему пятнадцать шлепков, и то не очень сильных. Уже через час последствия почти не ощущались. А родители весело смеялись над проделками школьников. Как выяснилось, старший Сорокин тоже не был образцом послушания. Поэтому Данил отлично провел вечер, слушая веселые школьные истории своих родителей за чаем и вкусными пирогами. Родители попросили только немного умерить пыл хотя бы на недельку и не влипать в подобные происшествия. За это они ему посулили подкинуть деньжат на его хотелки в двойном объеме. Но как нужно было наказать человека, чтобы он не мог нормально сидеть во вторник?! Данил не верил, что Арсений Сергеевич оставит проступок такого масштаба без внимания. Мальчик подозревал, что учитель порол бедного Антона без жалости, начиная с пятницы по понедельник. От осознания того, что он с Ворониным стали причиной этого наказания, у Данила сжалось сердце. И если бы не этот Колька-ябеда, то Антон Андреевич не пострадал напрасно. Как в воду смотрел, что Тамара Васильевна нажалуется этому садисту. — Здорова, Данила-мастер, — поприветствовал студент школьника, протянув ему руку. — Как дела? Как выходные прошли? Надеюсь, не слишком напряжно, — продолжил Антон, улыбаясь. — Да норм все. Даже проект начал воплощать в жизнь, — виновато и грустно смотря на студента, ответил мальчик. — А что кислый такой? Что-то случилось? — участливо спросил Шастун. От этого мальчику еще хуже сделалось: чувство вины рвало душу, а чувство справедливости толкало на действия. Но Данил лишь еще ниже опустил голову и сел на свое место. — Ты часом не заболел? — заволновался Антон, видя нетипичное поведение мальчика. — Может, тебе нужно сходить в медпункт? Хочешь, я отведу тебя туда? Хм, температуры вроде бы нет, — осторожно приложил ко лбу мальчика ладонь. — Все в порядке, не волнуйтесь, — тихо сказал Данил, непроизвольно обращаясь к студенту на «вы». — А что так официально? Когда Арсений Сергеевич не слышит, можешь обращаться на «ты». Ладно, ты хоть не на меня обижаешься? — предположил студент. — Конечно же нет! — вскинулся Данил. — О, слава Богу, ожил. А то я думал, что тебя инопланетяне похитили на выходных и эмоции стерли, — Антон еще хотел что-то сказать, но тут прозвенел звонок, и продолжать разговор было неуместно. Все тут же расселись по местам, а Антон осознал, что он один как баран просто стоит у своей парты. — Антон Андреевич, вам особое приглашение нужно? — заметив стоящего студента, поинтересовался учитель. — Будьте добры, присядьте на свое место, Антон Андреевич, — пригласил Попов, а класс противно захихикал, кроме Данила Сорокина. — Так, я вроде не к вам обращаюсь. Сейчас вы все встанете, — строго сказал он ребятам. Те сразу замолчали, не нарываясь. — Спасибо за приглашение, многоуважаемый Арсений Сергеевич! Вы поступили как настоящий джентельмен, разве стул не отодвинули для меня, — в ответ съязвил Шастун, аккуратно усаживаясь на свой стул. Класс снова, не удержавшись, засмеялся. Дети старались прикрыться: кто тетрадью, кто руками, чтобы смех не был так явен, потому что никто не хотел снова нарваться на гнев учителя. В этот раз Арсению Сергеевичу хватило только серьезного взгляда, чтобы все заткнулись. — Так, тишина, — строго сказал учитель. Дождавшись, пока все угомонятся и спокойно усядутся, продолжил: — Откройте ваши тетради с домашней работой, а я пройдусь по рядам, посмотрю, что вы там сделали. Ученики тут же заметно напряглись. Кто-то в скором порядке принялся судорожно писать заданное упражнение, надеясь успеть до того, пока учитель к ним дойдет. Первый ряд лишь обреченно вздохнул, потому что Арсений Сергеевич начал с них. Антон тоже в темпе открыл свою тетрадь, проверяя упражнение. И, сравнивая задание с учебником, понял, что не сделал грамматические задания, поэтому быстро принялся выписывать слова для морфемного и морфологического разбора. — Где ваши домашние задания, девочки? — строго спросил Арсений Сергеевич, когда две ученицы за третьей парты не только не открыли тетрадки, но и вовсе отодвинули на край стола. — Извините, — просипела одна из них, уже собираясь чуть ли не заплакать. — Мы не сделали, мы думали вы не будете проверять, поэтому вчера больше готовились к контрольной работе по английскому. — Два, дневники мне на стол, — заключил учитель, идя дальше по ряду. — Надо было думать. У вас было достаточно времени за эти дни не только чтобы подготовиться к вашей контрольной, но и выучить английский в совершенстве и сделать задания по русскому языку, но вы, видимо, сочли иначе. Одна из девочек горько заплакала, пока ее соседка по парте отнесла дневники на учительский стол и пыталась успокоить свою подругу. Антон, краем уха слушавший разговор и теперь водопад за первым рядом, пытался как можно скорее дописать задание. Но казнь прервал телефонный звонок Арсения Сергеевича, который еще и забыл звук убавить, поэтому уже через секунды ребята, которые были ознакомлены с творчеством группы, неумело с ошибками подпевали песню Mutter "Рамштайна". — Извините, — коротко сказал Арсений Сергеевич, отходя к своему столу. Он уже мысленно проклинал того человека, который додумался звонить ему посередине урока, да ещё и опозорил перед учениками. Звонивший оказался Матвиенко. — Алло? Здравствуйте, Арсений Сергеевич. Надеюсь, я вас не отвлекаю? — начал неуверенно Сергей. — А как ты думаешь? В начале рабочего дня, когда идут уроки, совершенно не отвлекаешь. Разве что сорвал немного урок, а так все нормально, — съязвил Арсений. — Ой, а как же так? Я же в расписание глянул, у вас должно быть окно сейчас. Сейчас же второй урок? — Я даже знаю, что тебе подарить на следующий день рождения. Это будут часы с боем, желательно по заднице или по голове в воспитательных целях. Сейчас, к твоему сведению, идет только первый урок, который ты мило решил сорвать! — разразился гневной тирадой Арсений-злой-как-черт-Сергеевич. — Извините, ради Бога, я не хотел, честное слово, — зачастил бедный Сережа. — Ладно, ближе к делу. Что ты хотел? — уже немного успокоившись, спросил учитель. — Ну, меня сегодня выписывают из больницы, но я еще буду на больничном дома не меньше недели. Врачи сказали, чтобы я не пугал окружающих своими обмороками, мне нужно долечиться дома. Но я теперь могу больше тратить время на подготовку к занятиям и практике. Поэтому прошу увеличить объем заданий. Все, что вы мне присылали, я уже успел выполнить и отослать вам на почту. Проверьте, пожалуйста, на досуге и укажите на мои ошибки, — попросил вежливым голосом парень. После такого предложения у Арсения Сергеевича поднялось основательно настроение. Он даже перестал хмуриться. — Хорошо, я проверю. Перезвони мне вечером, часов в семь-восемь вечера. Мы обсудим все задания. А также мне бы хотелось видеть все рекомендации по твоему лечению. Пришли мне, пожалуйста, их тоже на почту для того, чтобы я оценил, сколько мне можно тебе давать заданий. Все, жду информацию и звонка вечером, — уже спокойным голосом дал распоряжения учитель. — Да, спасибо большое, и извините за несвоевременный звонок, я не специально, честное слово. До свидания, — попрощался студент и отключился. В течение всего разговора, который длился от силы минуты три, Антон внимательно следил за мимикой Попова. — Фух, пронесло, Данила-мастер. Сергеич пизды нам не выпишет. Он успокоился, — тихонечко сказал соседу Антон. Данил сразу же выдохнул с облегчением. Он даже не заметил, что был весь напряжен. — Слава тебе, Господи! — ответил мальчик. — Я, к твоему сведению, не Господи, я — Арсений Сергеевич. Неужели так трудно запомнить мое имя-отчество, Сорокин? — ехидно спросил учитель. — Да нет, вы не так меня поняли, я не к вам обращался. Я возносил молитву, что наконец-то мы продолжим мой любимый урок, — выдал Данил, поражаясь своей дерзости. — Ах так?! Значит, открываем все тетради, записываем дату, и сегодня у нас будет урок развития речи. Ваше задание на ближайшие тридцать минут — написать эссе на тему «Ложь во спасение — это добро или зло?» — У-у-у, — пронеслось по классу недовольное мычание школьников. — Вы же нас не предупреждали! — начали раздаваться возгласы со всех сторон. — А на ОГЭ вас тоже будут предупреждать о теме сочинения? Так не мычим, не скулим, а приступаем к работе. По звонку я соберу работы. Я не ожидаю, что вы напишете трактаты на пять листов, но страницу-полторы вы в состоянии написать. Так что принимаемся за работу. Работу выполняют все! — преподаватель красноречиво посмотрел на Антона. — Время пошло. Антону нравилось сочинять, поэтому для него не было слишком большого стресса или негативных эмоций. Но рядом начал удрученно сопеть Данил. Он понимал, что это будет очередная двойка, и тогда прощайте двойные карманные деньги от родителей. Антон начал в темпе строчить на листочке сочинение. За пять минут он написал неплохое эссе по размеру чуть больше страницы. Не сказать, что это был шедевр, но для седьмого класса оно было просто чудесным. Аккуратно, чтобы Арсений Сергеевич не спалил, он пододвинул свой черновик Сорокину. Мальчик от переживаний сначала даже не понял, что ему предлагают. Но когда он вчитался, он поднял свое лицо и огромными глазами уставился на Антона. — Придурок, прекрати таращиться, как баран на новые ворота, а начинай переписывать и делай вид, что ты что-то обдумываешь. А то ты же своим поведением палишь всю контору! — тихо, не разжимая зубов, прошипел студент. Шастун быстро достал из-под парты другую тетрадь и в ней начал писать другое эссе уже для себя. Сначала он так же очень быстро писал, опасаясь, что Арсений Сергеевич может пройтись по классу, заглядывая в работы. Антону нужно было написать совершенно непохожее сочинение. К тому же Антон решил закончить свое сочинение стихотворением собственного сочинения. За следующие десять минут он уже настрочил на черновике практически другое эссе и начал сочинять. Как Шастун и предполагал, учитель встал из-за стола и начал ходить по классу, заглядывая в работы и иногда раздавая советы по грамматике. Сорокин уже заметил, что Арсений Сергеевич начал свой вояж по рядам, поэтому заблаговременно спрятал листок под парту. А сам делал усердно вид, что обдумывает и записывает свои мысли. Тем более ему оставалось написать всего несколько предложений. Благодаря своему крупному почерку, мальчик исписал уже больше страницы. Арсений подошел к последней парте, и двое парней практически синхронно закрыли свои работы. — Арсений Сергеевич, вы сможете прочитать наши работы сегодня же, на сон грядущий, например, — сказал Антон, но продолжал прикрывать свою работу. — И я не хочу, чтобы вы заглядывали в мою работу. Вы сейчас начнете советовать и собьете меня с мысли, — вставил свои пять копеек Данил. — Ну, хорошо, дописывайте, проверяйте и уже на чистовик. Времени уже мало осталось. Скоро нужно будет сдавать, — напомнил Арсений Сергеевич, а затем обратился ко всем. — Класс, закругляемся с работой, скоро звонок, советую приступить к проверке и переписыванию, если кто-то писал на черновике. Домашнее задание на доске, не забудьте записать в дневник, — сообщил учитель. Арсений пошел дальше по классу, а парни дописали уже свою работу. Тут же прозвенел звонок. Антон быстро встал с места и понес свою работу сдавать. Сорокин решил немного еще подождать. Отдав работу, Антон вышел из класса и отправился в туалет. Седьмой класс тоже начал покидать класс. Арсений еле дождался, пока последний ученик выйдет из класса, и сразу же открыл тетрадь Антона. Сочинение студента поражало своей простотой, но, с другой стороны, имело глубокий философский смысл. А в конце было написано четверостишие: Ложь — это средство сделать мир лучше, Лестью, коварством она может быть. Но иногда без нее нам не выжить. Так как и правда может убить. Fortsetzung folgt...