Чему не учат в универе

— Мама, а ты могла бы мне прислать эпикриз и рекомендации к лечению. Я покажу моему руководителю практики, может, он сможет нам помочь, — попросил Антон. — Да, Антош? Это было бы здорово, потому что я не знаю, что делать. Я в таком шоке. Никогда не думала, что с нашим папой такое может приключиться, — всхлипывая, сказала Майя. — Я сейчас тебе все перешлю на почту, — женщина ненадолго замолчала и тихо продолжила. — И сам понимаешь, придется экономить. Я не хочу пока приостанавливать дела по бизнесу. Но, естественно, немного замедлим некоторые процессы. Например, пока не будем открывать новый магазин, как планировали. Но, если вдруг что-то тебе понадобиться срочно, то ты все равно должен мне сообщить. — Да, мама, конечно, я все понимаю. Не волнуйся, я справлюсь. В крайнем случае найду подработку, — начал успокаивать парень родительницу. — Я бы не хотела, чтобы ты еще и на подработках убивался. Ты же учишься. Учеба — это твое первоочередное задание. Пообещай мне, что не будешь перетруждаться и будешь следить за здоровьем, будешь кушать регулярно, — начала наставлять мама. — Мама, хорошо, не волнуйся. Я все сделаю так, как ты говоришь. Ты не забудь мне все материалы прислать, которые касаются папиного лечения, — напомнил Антон. — Да-да, я прямо сейчас отправлю. Как только мы вернемся от следующего врача, я тебе перезвоню и тоже все документы сфотографирую и вышлю тебе. Все, до связи, мой хороший, — сказала женщина и отключилась. Антон, лежа на диванчике в подсобке, думал о том, как хорошо, что возле него есть взрослый человек, который предложил помочь, и пусть это не очень любимый Арсений Сергеевич. Но в этот момент Антон был готов все ему простить и даже закрыть глаза на некоторые перегибы учителя. От пережитых эмоций у Антона начала болеть голова. Он попытался максимально расслабиться. В этот момент прозвенел звонок с урока. И Антон понял, что скоро нужно идти на кружок. Он поднялся и посмотрел на себя в зеркало. В отражении оказался бледный юноша с покрасневшими глазами и растрепанными волосами. Шастун попытался пригладить волосы на голове и умыться. Тут тихо в подсобку заглянул Арсений Сергеевич. — О, ты уже не спишь? Скоро нужно будет идти на кружок. Как ты, Антоша? Смог хоть чуть-чуть поспать? С родителями смог связаться? — сразу же закидал вопросами Арсений-я-же-переживаю-Сергеевич. — Да, мама звонила и сказала, что скинет мне фото документов сегодня же, а завтра скинет рекомендации от другого специалиста. Я вам тогда все покажу, — сказал замучено Антон. — Конечно, покажешь, а сейчас не нужно сильно расстраиваться, пока не знаешь всю картину. Самый лучший способ развеяться — это работать с детьми. Потому как не знаешь, что они выдадут и что учудят в следующий момент. На собственные переживания просто не хватает времени. — Спасибо вам за все, Арсений Сергеевич, — сказал студент, встретившись своими большими влажными глазами с голубыми глазами учителя. — Ну, что ты, Антоша. Все хорошо. Главное, нужно всегда действовать и не расстраиваться по пустякам. А теперь пойдем к Леонарду Рафаэловичу. Он нас ждет сегодня, — решительно сказал Арсений, похлопав Шастуна по спине. Они поднялись на четвертый этаж в мастерскую скульптора. Леонард Рафаэлович был на месте и проверял влажность глины, которая была тщательно укрыта полиэтиленом в ванной. — О, здравствуйте. Какие люди, и не грызутся! — подколол Рафаэлович. — И вам не хворать, Рафаэль Леонардович, — сразу же нашелся Антон. Арсений Сергеевич умело замаскировал смешок покашливанием. — Тоша, ты что-то не очень хорошо выглядишь. Ты себя хорошо чувствуешь? Замучил тебя руководитель практики? — спросил мастер, заметив не слишком цветущий вид Шастуна. — Нет, все нормально, просто у меня сейчас проблемы в семье. Но это не отразится на учебе, не волнуйтесь, — заверил парень. — Да меня твоя учеба не волнует, меня волнует твое физическое и моральное состояние. Если тебе реально плохо, то, может, стоит взять академ. Решишь все свои проблемы, а в следующем году с новыми силами приступишь к учебе, — посоветовал мастер. — Я обдумаю ваше предложение, мастер Ли, но сначала все-таки постараюсь справиться без академа. Мы пришли, чтобы подготовиться к кружку. Я тут принес несколько эскизов чудес света с примерными размерами. Сегодня школьники должны были принести макеты из пластилина или эскизы на бумаге, – перевел в деловое русло разговор Антон. — Как раз на следующей неделе будут каникулы, тогда у учащихся будет время для основной работы. Для юных скульпторов кружок будет работать каждый день и даже в субботу. Тамара Васильевна уже распорядилась на этот счет, — сообщил Леонард Рафаэлович. — Поэтому я смогу помочь им, подсказать, если что пойдет не так. — Спасибо большое, мастер Ли. Я уверен, под вашим руководством все пройдет без задержек, — подкинул лести Арсений Сергеевич. Скульптор аж глаза вытаращил от удивления, услышав такой комплимент из уст Попова. Тем временем начали собираться дети. Все тянули в пакетах, сумках или просто в руках свои макеты из пластилина, из бумаги или просто эскизы. Вместе со всеми зашел и Сорокин со своим макетом. Он сразу увидел Антона и расцвел улыбкой. Мальчик действительно был рад увидеть студента, потому как переживал, куда делся Антон Андреевич. Но внимательно посмотрев на Шастуна, Данил подметил подавленное настроение, красноватые глаза и бледное лицо. Явно у Антона Андреевича был вид не очень счастливого человека. «Вот Арсений Адольфович — сука! Неужели он пиздит своего студента и в школе?! Ведь вид у Антона Андреевича — как будто его недавно качественно отлупили». По большому счету Данила весь день испытывал муки совести. Он все время прокручивал в голове поступок Шастуна на уроке русского языка. На месте Антона он бы никогда не помог человеку, который его сдал и по вине которого регулярно теперь получает наказание. Сорокин понимал, что студент ничего не знает о такой подставе от него. И, скорее всего, не то что помогать бы не стал, он бы с ним не разговаривал. Мальчик стоял перед сложным выбором: рассказать всю правду и лишиться источника помощи, или промолчать, но тогда его замучает совесть. Помариновавшись еще несколько минут, Данил решил посоветоваться с Колькой, тем более он был виноват в сложившейся ситуации не меньше, а может даже и больше. — Слышь, Колян? По нашей милости пострадал хороший человек. Что будем делать? — тихо сказал Воронину, который тоже уже со своей работой пристроился рядом за столом. — Какой человек? И почему по нашей милости? — с непониманием спросил Коля. — Да мы же Антона Андреевича завучке грымзе заложили, а она рассказала об этом его куратору. Теперь, скорее всего, Адольфович его пиздит регулярно. Ты заметил, что Антон, когда садится, морщится? А еще он не радостный, как обычно, а хмурый, бледный и глаза у него красноватые. Точно этот садист лупит его ремнем. Я тебе говорю, как профессионал, это верные признаки. У меня такие же. — Но что мы можем сделать? Мы же все равно не сможем ничего Адольфовичу предъявить. Мы же его за руку не поймали — это раз. И почему Антон Андреевич не жалуется — это два. Так что ты предлагаешь? Вдруг мы вмешаемся и сделаем еще хуже, — выдал рациональные мысли Коля. — Во-первых, мы по-человечески должны признаться и извиниться перед студентом. Во-вторых, никто тебе не предлагает действовать открыто. Мы же не суицидники. Нужно помозговать основательно, — продолжил настаивать Сорокин. — Ну, мне бы не хотелось ему признаваться… Вдруг он злопамятный. И мы не знаем точно, сколько уроков он будет проводить у нас. Ты не думаешь, что он может на нас отыграться, — заволновался Воронин. — Вот ты крыса! Не ожидал от тебя такого. Как закладывать практически невиновного, так ты первый, а как признать свою вину, так в кусты, да? — начал экспрессивно выражать свою точку зрения Данил. До начала кружка оставалось минут десять. Шастун, видя, что друзья начинают ссориться, подошел, чтобы погасить конфликт. — Эй, парни, что обсуждаем так бурно? Немного меньше энтузиазма, а то Арсений-свет-Сергеевич уже кидал на вас недобрые взгляды. Вы же не хотите замечание в дневник. Арсений Сергеевич с вас не слезет. Так что потише выясняйте отношения. И желательно без драк. А то вы — мастера в этом деле, — подколол студент. — А как вы, Антон Андреевич, относитесь к людям, которые сначала оклеветали человека, а потом признали свою вину и извинились перед невольной жертвой? — закинул удочку Коля. — Ну, ведь они раскаялись и извинились. Я считаю, что если это было искренне, то эти люди заслуживают уважения. Потому что нужно обладать достаточным количеством смелости, чтобы суметь признать свою вину и извиниться, — выразил свою точку зрения Антон. — Я же тебе говорил, что он нормальный чувак и поймет все правильно, — прошипел Данил. — В общем, извините нас, пожалуйста, Антон Андреевич. Мы вас очень подставили, — тихо проговорил Сорокин. Антон удивленно посмотрел на мальчиков. — Так, а в чем вы провинились, что вы извиняетесь? — поинтересовался Шастун. — Мы нечаянно сказали Тамаре Васильевне, что это ты нам рассказал про дрожжи, но ты нас отговаривал от действий. А Тамара Васильевна рассказала о том, что это была твоя идея, Арсению Сергеевичу, который теперь тебя третирует и наказывает, мы же видим. Ты, получается, пострадал напрасно. А нас Тамара Васильевна заставила, пригрозив поставить на учет в полиции, — виновато рассказал Данил. — Да, нас теперь совесть мучает. Извините, если сможете, — промямлил Коля. — Все нормально, парни. Не переживайте, все нормально. Арсений Сергеевич, конечно же, сначала сердился и ругался, но сейчас все хорошо, — успокоил Антон. — Давай придумаем, как отомстить этому хмырю. Он же тебя незаслуженно наказал, причем так сильно, что ты нормально сидеть не можешь. Я же вижу, — предложил студенту Данил. — Даже если вы придумаете, как отомстить, делайте это так, чтобы вас не поймали. Потому как Арсений Сергеевич очень злопамятный и вы получите по полной, — предупредил Антон. — Да понятно, не в первòй! — проговорили мальчики практически одновременно. Тут прозвенел звонок, который оповестил, что начались кружки. Школьники расселись по местам. — Добрый день, — поздоровался Арсений Сергеевич. — Напоминаю, что этот проект очень важен для нашей школы и конкретно для вашей школьной деятельности. Если мы сработаем очень хорошо, то мы станем членами Малой академии наук. Это членство даст вам привилегии при поступлении в высшие учебные заведения. Поэтому член МАН — это звучит гордо! — воодушевленно толкал речь Арсений Сергеевич. Воронин с Сорокиным тихонечко ржали при словах «член" и «членство», что в этом возрасте и не удивительно. — Я знаю, как мы отомстим этому хмырю, — прошептал Данил Коле, и мальчишки вновь заржали. — Вам, я так понимаю, супер весело? — спросил учитель. — Тогда поведайте нам, что вас так рассмешило. Может, и мы разделим с вами это веселье. Школьники попытались угомониться, но как же это сложно, когда распирает от смеха. Все равно время от времени мальчики хрюкали или прыскали. Арсению-серьезному-человеку-Сергеевичу все это надоело в конце концов. — Значит так, сейчас нам Воронин и Сорокин продемонстрируют свои макеты и представят, что они будут лепить и из чего, — внезапно анонсировал Арсений-человек-сюрприз-Сергеевич. Мальчики переглянулись. Затем Сорокин поднялся, выколупал свою поделку из пакета и вышел к доске. — Я собираюсь ваять статую Зевса. Вот она будет примерно так выглядеть. Естественно, она будет белого цвета, а не коричневого, так как статуя Зевса была из мрамора, а не из говна. Просто у меня пластилин только такого цвета был. — Все понятно, про цвет можно было без подробностей. Замечательная задумка. С кем ты будешь выполнять этот проект? — поинтересовался Арсений Сергеевич. — Ну, я записался с Ворониным, но он вдруг решил делать Колосса Родосского с Варей Шкляр. Поэтому я решил взять в напарники тоже девочку, Юлю Зеленину. Она как раз хорошо рассказывать умеет, но сегодня не смогла прийти - в музыкалку ускакала. У них там репетиция какого-то концерта. Но мы с ней часто гуляем, и она помогает мне советами, — отчитался мальчик. — Хорошо, продолжайте в том же духе. Нужно уже переходить к выполнению проекта в натуральную величину. Вы же знаете, что проект должен быть примерно пятьдесят-семьдесят сантиметров в вышину, но не более метра, — вставил свои пять копеек Леонард Рафаэлович. После этого учащиеся один за одним представляли свои поделки из пластилина или бумаги и рассказывали о масштабах проектов. Рафаэлович давал ценные замечания и говорил о том, что пора уже начинать работу в натуральную величину, чтобы все успело высохнуть. После выступления всех пар, ребята начали вымешивать глину для основы и формировать черновой вариант. К четырем часам уже было достаточно много сделано, пускай и не в том объеме, котором хотелось, поэтому все засобирались домой. Арсений Сергеевич с Антоном помогли Леонарду Рафаэловичу выгнать школьников из кабинета, а после ушли к себе. В уже ставшем родном кабинете русского языка и литературы, парень, облокотившись бедрами о парту, ждал учителя, пока тот соберет все нужные тетради для проверки в пакет. Арсений пчелкой пролетелся по углам, прибирая где-то разбросанные бумажки и мусор, которые за собой не убрали ученики, вытер доску и погасил свет. Антон даже не шелохнулся, продолжая стоять в одной позе, задумавшись о родителях, а в частности — папе. — Антош, я все уже, пойдем, — ласково позвал Арсений, аккуратно положив свою руку на плечо студента, чтобы не напугать. — Да, извините, — вынырнул из своих мыслей парень. — Я вам даже не помог… Простите, задумался. — Все в порядке, тебе не следует напрягаться, — по-доброму улыбнулся Арсений. — Завтра, наверное, останешься дома, а я просто дам тебе задания, — сказал он. — Не в том ты состоянии, чтобы напрягаться. Тебе надо немного отдохнуть. — Подождите, как? — удивленно спросил парень. — Мне нужна хорошая оценка по практике, а то я и так много пропустил. — Успокойся, мы к этому еще вернемся. Тем более я пока только предположил, — спокойно ответил учитель. Антон вздохнул, но ничего не ответил. Сил на споры уже не осталось. Последнюю энергию он израсходовал на кружке.

🕊🕊🕊

В пять они были уже дома. Арсений Сергеевич на кухне возился с ужином, а Антон без дела сидел в гостиной и смотрел в одну точку, на фоне шла какая-то развлекательная программа по телевизору. Очень подходящая под антоновское настроение. Телефон, который Шастун держал в руках, ожидая хоть какого-то уведомления от родителей, завибрировал, оповещая о пришедшем сообщении. Антон тут же разблокировал его. Уведомление пришло на электронную почту. Там были несколько файлов от родителей. Шастун, понимая, что маловероятно он сам что-то разберет, сразу пошел к Арсению. — Извините, Арсений Сергеевич, — тихо позвал Антон учителя, который стоял к нему спиной. — Тут родители прислали результаты обследований и заключения врачей. — Да, сейчас, — Арсений положил половник на тарелку, которым помешивал суп в кастрюле, вымыл руки и вытер их полотенцем, подходя к Антону. — Давай, открывай, показывай, что там. Антон трясущимися руками открыл почту и показал Арсению документы. — Так, ну вот видишь, в рекомендациях написано, что можно обратиться в одну из клиник Германии, где этот вид рака успешно лечится. Сейчас мы позвоним Олегу, а он по своим друзьям-онкологам пробьет, какая клиника лучше и что нужно, чтобы туда попасть. Не волнуйся, Анотоша, все решаемо. Сразу же, не отходя от кассы, Арсений набрал незабвенного Олега Олеговича: — Здравствуй, Олежа, как жизнь молодая? Я тебя не сильно отвлекаю? — начал издалека Арсений. — Здрасте-мордасте, надеюсь, ты не вывихнул себе копчик, проверяя с усердием работы школяров, и не собираешься мне подкинуть работы. У меня и так без тебя клиентов предостаточно. Или ты наконец-то замучил пацана и звонишь по поводу донорства, чтобы продать его на органы? Сразу говорю, его туша не котируется на рынке, слишком худосочная, — начал сыпать остротами Олег-свет-Олегович. — Нет, шутник ты наш. У меня вопросы к твоим коллегам-онкологам. Я знаю, что среди них у тебя есть дружки. — О, Господи, Арс, ты где эту заразу подцепил? Немедленно езжай ко мне! И почему не в нашей клинике обследовался? — обеспокоенно начал врач. — Да не я, тут у нашего ребенка отца обследовали в Москве и прислали документы, что у него рак щитовидки. И, естественно, Антон истерит. Поэтому я решил к тебе обратиться, может, твои друзья глянут документы и рекомендации и посоветуют самый эффективный вариант лечения. А то на Антона смотреть жалко, он так распереживался, — прояснил ситуацию Арсений. — Да, у меня был хороший друг, мы вместе учились в университете. Он сейчас работает в Германии, — вспомнил Олег Олегович. — Могу с ним созвониться и поспрашивать. Еще был знакомый из Израиля. — Пока лучше насчет Германии уточнить. Родителей Антона предварительно туда вроде хотят отправить, — ответил Арсений. — Я тебе перешлю файлы с результатами. Заранее спасибо. Буду должен бутылку. — Да, хорошо. Про бутылку я запомнил. Тогда чуть позже перезвоню, — с этими словами Олег отключился. Арсений вздохнул и посмотрел на сидящего на стуле грустного студента, который нервно перебирал руки в ожидании. — Что сказал Олег Олегович? — сразу же спросил Антон, заметив, что учитель закончил разговор. — Он поговорит со своим знакомым, — успокоил учитель, поглаживая плечи парня. — Не накручивай себя, Тош, — в который раз попросил он, замечая, как у Шастуна напряжены мышцы. — Сейчас покушаем и пойдем полечимся. — Хорошо, — рассеянно сказал парень и сел за стол. Учитель удивленно посмотрел на юношу. Он ожидал бурное отрицание, а никак не такой пассивной реакции. Арсений быстро накрыл на стол, поставил перед парнем тарелку с наваристым сырным крем-супом и посыпал зеленью. Дополнительно пододвинул блюда с гренками и овощным салатом. — Приятного аппетита, Антоша. Кушай, — пожелал Попов. — Спасибо вам за все, Арсений Сергеевич, — тихо сказал Антон, взяв ложку в руку. Ужин прошел в полной тишине. Антон механически ел, не разбирая вкуса, погрузившись в свои невеселые думы. Арсений, видя состояние Шастуна, не решился завести светскую беседу. — Чай с круасанами сейчас будешь или уже перед сном? — предложил учитель. — Что вы спрашиваете? — отреагировал Антон, будто проснувшись. — Чай будешь сейчас или позже? — повторил вопрос учитель, обеспокоенно вглядываясь в лицо студента. — А, нет. Спасибо. Можно я пойду в комнату? — спросил Антон. — Да, конечно, я сейчас подойду через несколько минут. Шастун кивнул и ушел. Арсений прибрался на кухне и приготовил инъекцию, после отправился к Антону. Студент же, завидев учителя со шприцом в руке, не стал возражать и капризничать, молча повернулся на живот и даже приспустил белье. Арсений этому удивился, но сохранил невозмутимое лицо и подошел ближе, усаживаясь рядом. — Расслабься немного, — ласково попросил Арсений Сергеевич, протирая ягодицу спиртовой салфеткой. Антон еле слышно что-то пискнул, но просьбу постарался выполнить. Очень хотелось поскорее со всем закончить, поэтому концертов Антон решил не заводить. Да и сил на это не было. В следующую секунду игла вошла глубоко в мышцу. Намученная ягодица тут же разразилась болью. Потихоньку начинало сводить и ногу. Шастун вытирал слезы о подушку, стараясь хныкать как можно тише. Он и так доставляет учителю много хлопот. Антон мысленно ругал себя за свою несдержанность. — Еще чуточку потерпи, сейчас все закончим, — приговаривал Арсений-сама-внимательность-Сергеевич, доводя поршень до конца. — Вот, умничка. Ты мой хороший. Молодец, сегодня даже без нервотрепки. Все, я закончил, — сказал Арсений, извлекая иглу из ягодицы, а затем тщательно массажируя место инъекции. После этого он нарисовал йодом сетку и помог одеться студенту. Антон дрожал от тихого плача в подушку. Было больно и жалко себя до ужаса, а еще было страшно за папу. Нервная система дала основательный сбой. — Антоша, успокаиваемся. Ну, что такое, сильно больно? Ну что ты так расстроился? — заметив это, учитель начал поглаживать по спине и плечам. — Я сейчас приду, — сказал Арсений, забирая мусор. Мужчина снова позвонил Олегу Олеговичу. — Это снова я, надеюсь, ты успел соскучиться? — невесело спросил Арсений. — Тут у меня наша двухметровая шпала расстроилась и не хочет успокаиваться. Я Антону укол сделал, но, видимо, он еще и из-за ситуации с папой страдает. За ужином не проронил ни слова. Как ему помочь? Я понимаю, что ты травматолог, но может ты что-то посоветуешь? — попросил Арсений. — Довели мальчика. Дай ему или валерьянки или пустырника и можно еще снотворного дать, чтобы поспал нормально. Но не оставляй его самого, а то кто его знает, что у него в голове может возникнуть. Тем более ты говорил, что ребенок — творческая личность. И завтра самого не оставляй. Загрузи его не слишком тяжелыми, но делами. Если можешь взять отгул, то хорошо было бы провести на диване перед телевизором. Или тетрадки проверяйте, тоже увлекательное действие. Я как-то наблюдал за тобой. Ну, а если не обломится с отгулом, то на работе не заставляй его вести уроки, а так, пусть посидит, послушает, выполнит вместе с твоими балбесами задания или сочинение какое напишет, — сыпал рекомендациями Олег Олегович. — Хорошо, спасибо. Ты настоящий друг, — подбавил лести Арсений-хитрый-лис-Сергеевич. — Да, кстати, я уже отправил документы дружбану в Германию. Он сказал, что как изучит полностью результаты исследований, сразу же сообщит о своем решении. И даже приглашение пришлет, потому как у них в клинике в Кёльне эффективно лечат подобное, — отчитался Олег Олегович. — Ой, спасибо, я тебе не бутылку подгоню, а ящик, если все срастется, — пообещал Арсений, обрадованный новостями. — Ладно, хорошо, пойду я своего мальчика успокаивать. — Окей, жду вас в четверг на приеме, — напомнил врач. — До встречи, — и нажал отбой. Арсений убрал телефон, порылся в своей аптечке, но так ничего и не найдя, просто заварил мятный чай. Повезло, что чайник был ещё горячий. После пошёл к студенту. Антон ещё тихо плакал в подушку. — Антош, я тебе чай заварил. Попьешь немножко? — спросил учитель, присаживаясь к Антону на диван. — М-м, — мотнул головой студент, не поднимаясь с постели. — Ну что же ты будешь делать? — вздохнул Арсений, отставляя чашку. — Обниматься будешь? Парень ничего не ответил, но поднялся, пряча лицо, двигаясь ближе к Арсению-оказывается-может-обниматься-Сергеевичу. Попову больше действий и не надо было, он крепко прижал Антона к своей груди и принялся поглаживать по спине и бокам. — Ну всё-всё, тише, — прошептал учитель утешающе, слыша остаточные всхлипы. — Давай чай тоже немножко попьешь, ладно? Арсений Сергеевич, продолжая одной рукой обнимать Антона, другой дотянулся до тумбочки и взял кружку с горячим чаем. — Сладкий? — совсем тихо уточнил Антон. — Сладкий, мой хороший, — в ответ улыбнулся Арсений. — Будешь? — Угу. Fortsetzung folgt…