Чему не учат в универе

Антон возвращался из туалета, пытаясь лавировать среди буйных школьников. А в коридоре дети затеяли ту бестолковую игру, которая по интеллектуальности вторая после перетягивания каната. Игра была незамысловата: это были ладки, то есть тот, кто водит, должен был хлопнуть ладонью по ближайшему игроку, или кого догонит. Тогда начинал водить осаленный ученик. Игра сопровождалась визгами и смехом. Но кому-то из играющих пришла идиотская идея хлопать не куда придется, как обычно, а по заднице. Естественно, Антон на это не обращал внимания, пытаясь вернуться в класс, никого не задев, пока ему не прилетело со всей силы от ребенка из средних классов. И, как обычно, это случается, удар пришелся на место, куда недавно делали уколы. Антон еле сдержался, чтобы не заорать от боли. Слезы навернулись на глаза. Он развернулся, чтобы увидеть, кто это такой борзый. Этим борзым оказался противный Виталя Хлебов, которого не очень любили одноклассники из-за его предприимчивости. — Ой, — воскликнул Виталик, — я вас не узнал по булкам. Вы водите. Будете играть с нами или вам Арсений Сергеевич не позволяет? — нашелся противный мальчик. — Нет! — стиснув зубы, сказал Антон. — И вам советую не бегать сломя голову по коридору, пока ничего не снесли, никого не сбили и не покалечили. — Не лезь со своими игрульками ко взрослым, — прикрикнул на Виталика Сорокин. — Это тебе нечем заняться, а Антон Андреевич должен еще к следующему уроку подготовиться! — Так я у него спрашиваю. Что ты к нему адвокатом нанялся? — огрызнулся Виталя. — Я просто лишился дара речи от твоей наглости. Ты в курсе, что ты хлопнул по заднице учителя? Молодого, но все же. И ты знаешь, что ты в лучшем случае сейчас получишь замечание в дневник. А в худшем могу организовать визиты к психологу, — наконец-то справился с собой Антон. — Ну тогда извините. Сразу бы сказали, что играть не хотите, — пробубнел Хлебов. Антон пошел в кабинет. Арсений Сергеевич коротал время, проверяя эссе учащихся. Он увлеченно черкал красной ручкой в тетрадях несчастных школьников. Шастун, завидев эту картину, понадеялся, что это не его работа. Но потом, узрел, что это была тетрадь с котиком, значит, явно какой-то девочке не повезло. Юноша мысленно посочувствовал бедняге. — О, Антош, пойдем в подсобку, поможешь мне проверять работы. Как раз приобщу тебя к этому увлекательному занятию учителей, — радостно сообщил Арсений-позитивчик-Сергеевич. — Хорошо, господин учитель. Поведайте мне о времяпрепровождении белых господ, — съязвил Антон, хотя мысленно он благодарил Арсения Сергеевича за это предложение, потому как в подсобке был мягкий диван, а не твердые стулья класса. — Только давай ты не будешь выделываться. Я действительно хочу тебя научить полезному делу, — сказал Арсений. — Извините, я немного не в себе, но я готов посмотреть, как вы работаете, — вроде бы и извинился, но и подколол. — Пойдем, комик несчастный. Кстати, почему ты не в себе? У тебя что-то болит? Что-то беспокоит? — Ничего у меня не болит, не придумывайте. Пойдемте уже, а то урок закончится, а вы так и не научите меня ничему. Непорядок, вы так не считаете? — завел опять свою шарманку Антон, лишь бы не привлекать к своему самочувствию учителя. Арсений внимательно посмотрел на Шастуна. Он уже немного научился различать состояния подопечного. Когда ему было плохо, когда он обманывал или что-то скрывал или когда он просто дурачился. Но в этот раз Антон честными глазами уставился на него. Поэтому учителю ничего другого не оставалось делать, как пройти в подсобку. Там Арсений-хозяюшка-Сергеевич сразу же поставил чайник и достал из пакета выпечку и бутерброды. — О, вы буфет ограбили? Когда вы успели? Мы же вроде бы вместе были, как бы это стремно и не звучало. Или это все из дома? А вы с вечера пакет готовили? — начал интересоваться Антон. — Так, успокойся. Сейчас перекусим сначала, а потом займемся делом, — озвучил план действий Арсений Сергеевич. — Садись поближе к столу. — Спасибо, но мне хочется на диване посидеть. И если вы не против, то я бы тут и поел, — жалобно предложил юноша. — Хорошо, я сделаю тебе такое послабление. Садись на диван, а стул будешь использовать как столик, — распорядился учитель. Антон очень аккуратно сел на диван, поморщившись. Он уже и забыл, когда он нормально сидел. Арсений сочувственно погладил парня по голове. Шастун сначала ошарашено застыл, но потом решил подурачиться чуть-чуть, поэтому боднул головой руку Арсения, требуя еще ласки. Попов, даже если и удивился, но не подал виду. — Ладно, хорошего понемногу. Сейчас заварю чай. Бери бутербродик, булочку, пирожок. Ты должен съесть как минимум три наименования, — поставил условие Арсений. — Так я обожрусь, и помру молодой, — парировал студент. — Не преувеличивай. Меньше слов, а больше действий. Приступай, — сказал учитель, подав чашку с чаем и подвинув стул с тарелкой выпечки. За чаем они вели непринужденную беседу. Наконец-то Арсению удалось поговорить с парнем без напряга, пререканий и на легкие темы. Он даже не предполагал, что так выйдет. — Спасибо, господин учитель, и за хлеб, и за беседу. Теперь, может, вы соизволите меня чему-нибудь научить, господин хороший? — решил вспомнить свою излюбленную манеру общения с учителем юноша. — Ну вот, опять ты за свое! Ладно, двигайся, сейчас проведу мастер-класс. Смотри внимательно, — Арсений взял верхнюю тетрадь и, прочитав первый абзац, протянул Антону ручку с красной пастой. — Попробуй найти ошибки в первом абзаце, но, прежде чем исправлять, скажи, почему ты решил, что это ошибка. Антон внимательно прочитал и заметил несколько. Он показал их Арсению и рассказал правила, которые соответствовали этим ошибкам. — Неплохо, теперь исправляешь красной пастой и выносишь на поля соответствующую пометку, — проинструктировал учитель. — А что, недостаточно исправить ошибку? Зачем еще рисовать на полях? — Так легче вести подсчет ошибок и оценивать работу. — Вам только ошибки считать. Ведь можно хоть иногда закрывать глаза на огрехи. Это ж дети! А как же право на ошибку? — начал распаляться Шастун. — Так, ты учиться собираешься? Или ты тут меня учить задумал? — поинтересовался Арсений. — По-моему, ты выпрашиваешь наказание. — Нет, извините, — сразу же отреагировал студент, содрогнувшись от воспоминаний. После этого Антон молча начал проверять сочинения, исправляя ошибки, как показал Арсений. Учитель же проверял работы после проверки студента. Как оказалось, Антон обладал достаточно обширными знаниями в сфере грамматики русского языка, что приятно удивило Арсения. Однако, несколько ошибок Шастун все-таки пропустил. Как обычно, это касалось пунктуации. Когда до конца урока оставалось пять минут, Арсений отложил работы. — Ну что ж, недурно. Хотя, я заметил, что некоторых правил ты не знаешь или не видишь ошибок. Но на первый раз совсем неплохо, — типа похвалил учитель. — Мы займемся ликвидацией пробелов в знаниях в ближайшее время. Антон только тяжело и грустно вздохнул, ведь он так хотел удивить учителя своими знаниями. Арсений же немного не так понял состояние Антона. — Устал, Антош? Можешь пять минуток полежать на диване. Потом приходи в класс. Урок начнется без пяти девять. Так что не опаздывай, — напомнил Арсений-заботливая-сволочь-Сергеевич. Антон только молча кивнул и аккуратно лег на диван. Как только Арсений вышел, парень сразу же открыл телефон и начал повторять материал к самостоятельной. Но он не заметил, как через несколько минут уснул. Только когда громко прозвенел звонок, Антон, испугавшись, свалился на пол. Быстро поднявшись, он рванул в класс. Арсений, нахмурившись, мотнул головой в сторону последней парты. Студент виновато прошел к своему месту под хихиканье девушек. — Когда все уже смогли осчастливить нас своим присутствием, начнем урок. Кто сегодня отсутствует? — спросил Арсений. Староста сразу же пояснила, кто, где и почему. — Замечательно. А теперь давайте проведем увлекательный урок — самостоятельную работу, — мило улыбаясь, сказал Арсений-милашка-Сергеевич. Все школьники дружно застонали. — И не нужно тут изображать брачные игры китов. Что это за звуки?! Я вас предупреждал, так что спрятали телефоны, учебники и свои конспекты. Я сейчас раздам листочки и вопросы для самостоятельной работы. Дети пытались обхитрить учителя и распихать учебники и конспекты таким образом, чтобы можно было в любой момент подсмотреть. Арсений-я-вижу-все-Сергеевич, наблюдая над бессмысленными попытками учащихся, посмеивался про себя, предвкушая развлечение для себя. — А почему Антон Андреевич не проводит урок? Он же сейчас по факту наш учитель, — прозвучал вопрос от самоубийцы. — Антон Андреевич сейчас в опале. Поэтому от ваших результатов опроса зависит его состоятельность как учителя и оценка за тот несчастный урок, — пояснил учитель. — Так, может, пусть он тоже пишет самостоятельную. И тогда, если он получит хороший результат, то вы его простите и поставите хорошую оценку, — предложила вариант одна из отличниц. — А что, неплохая идея. Мы так и сделаем, — довольно сказал Арсений. Антон уставился на девушку большими глазами, не веря, что его так просто подставили. А он надеялся просто посидеть спокойно. — А меня кто-то собирался спрашивать? Может, я не хочу или даже не готовился к опросу, — решил совершить суицид Антон. — Ты не готовился?! Ты — самоубийца? — поинтересовался Арсений-злобный-тварь-Сергеевич. — Но вы сами мне предлагали не напрягаться и отдыхать на выходных, — подлил маслица в огонь бестолочь. — Но так как ты меня не слушался, то ты вполне можешь выполнить эту работу. Дети с большим интересом наблюдали за этой перепалкой. — Довольно пререкаться. Ты пишешь эту работу, и точка! Все, цирк закончен, начинаем работать. Дети начали работать, а Арсений-всевидящее-око-Сергеевич начал прогуливаться по классу и забирать подсобные материалы. Антон начал работать над вопросами. На всякий случай он заглянул в вопросы учеников, которые сидели перед ним. Но Арсений-хитрый-лис-Сергеевич составил несколько вариантов по данному материалу. Поэтому пришлось напрягать мозг и писать работу. Немного отвлекала болящая задница. Но, в общем, Антон неплохо справился с работой за минуту до звонка. По звонку Арсений собрал листочки. — Так, а теперь идем в столовую, — сказал Арсений Шастуну, когда последний ученик покинул класс. В этот же момент Антону позвонили родители, которые снова на несколько дней пропали. Шастун порядком беспокоился за них. — Арсений Сергеевич, идите без меня, мне родители звонят, — попросил Антон, принимая звонок. Учитель, однако, никуда не ушёл, оставшись ждать, будто что-то чувствуя. Что-то ему подсказывало, что не стоит уходить. Какое-то неопределенное ощущение. — Да, мам, — радостно отозвался Шастун. — Вы мне так давно не звонили. Я соску… — Антош, мы с папой в больнице, — послышался из трубки взволнованный голос мамы. — У папы рак… — тихо и потерянно сказала она, будто сама не веря в произносимые слова. Антон замолчал, обдумывая. Он не знал, что ответить… Все слова куда-то делись. — В смысле? — всё, что смог произнести студент, спустя пару минут молчания. — Я не знаю, — обреченно выдохнула женщина и горько заплакала. — А где папа? — ещё сильнее заволновался Антон. — Он ещё у врача. Я сказала, что выйду в туалет, — сбивчиво попыталась объяснить Майя Олеговна. — Антоша, солнце мое, мне нужно идти, я перезвоню, — совсем тихо сказала она. — Я пойду к папе. Звонок прервался, а у Антона силы нашлись только чтобы положить телефон в карман. Он был растерян, не понимая происходящего. Голову тут же заполнили воспоминания из детства.

Flashback

Андрею дали долгожданный выходной, и он наконец пошёл с Антоном в парк, куда обещал сходить сыну уже неделю. — Пап, а Наташа в садике мне сказала, что ее родители разводятся, — поделился четырехлетний Антон. — Что такое развод? — следом спросил он, с увлечением смотря, как шоколад потек по вафельному рожку с мороженым. — Ох, — задумался Андрей. — Ее родители, вероятно, решили, что хотят пожить отдельно, поэтому они разошлись. — Наташа ещё сказала, что папа теперь с ними не живёт, — вспомнил Антон, вытирая изляпанные шоколадом руки о голубую рубашку. — Это печально, — мужчина обратил внимание на чумазого сына и вздохнул. — О, Антош, мама нам по жопе надает за эту рубашку. Она ее только постирала и погладила, — усмехнулся Андрей и, покопавшись в своей сумке, достал влажные салфетки, принявшись вытирать лицо и руки Антона. — А ты всегда будешь со мной? — наивно спросил Антон, хлопая глазками и выводя носком кроссовка круги на асфальте, пока папа старательно пытался оттереть пятно на рубашке. — Ну, конечно, мы всегда будем с тобой, — улыбнулся Андрей и ойкнул. Антон нечаянно, не удержав рожок мороженого в руке, ткнул им папе в лицо. — Прости. — Ничего страшного, — посмеялся мужчина. — Всегда буду с тобой, мой хороший.

The end

Антон опустился на ближайший стул. У него было ощущение, что из него выпустили весь воздух и высосали все жизненные силы. Слезы начали скапливаться в глазах и стекать по щекам. У Арсения, наблюдавшего за этим, защемило сердце от жалости. — Антош, что случилось? Не молчи. Нужно проговорить, чтобы легче стало, — учитель начал успокаивающе поглаживать Антона по спине. — У папы рак, — безжизненным голосом сказал студент. — О, Боже. Что тебе сказали? Какая стадия? Может, что-то нужно? — забросал вопросами взволнованный учитель. — Я ничего не знаю. Папа был еще у врача. Мама мне только сказала, что у него рак, и все, — устало проговорил Антон. — Так, Антон, раскисать еще рано! Нужно вначале все узнать. Может, там еще начальные стадии и можно полностью излечиться. Не смей сейчас думать о плохом! Сейчас мы идем в столовую и обедаем. Это не обсуждается, — решает учитель, чтобы как-то отвлечь студента. — После этого ты связываешься с родителями и точно все узнаешь. Просишь, чтобы лечащий врач скинул тебе эпикриз и все возможные варианты лечения. У меня есть знакомые, которых можно подключить к решению этой проблемы. Так что нужно сначала все хорошо разузнать, а только потом уже слезы лить, если ничего не получится. — Я не смогу сейчас ничего съесть. Меня слезы душат, — несчастно проговорил парень, всхлипывая. — Я знаю, мой хороший, но нужно, через не могу. Ты должен и о себе думать. Так что пойдем, — погладив Антона по голове как маленького ребенка, Арсений протянул руку. Антон неохотно поднялся и поплелся за учителем. В столовой Арсений усадил Шастуна за столик, а сам пошел за едой. Через пару минут он принес сначала поднос для студента, а затем и свой. Парень осмотрел набор блюд, но аппетит так и не появился. На подносе была тарелка супа с фрикадельками, тарелка с картофельным пюре и котлетой и тарелка с овощным салатом. На десерт был пирожок с повидлом и чай. — Арсений Сергеевич, зачем же так много? Я же не смогу это съесть, — жалко проговорил Шастун. — Тоша, нужно поесть. Давай, не капризничай, если не хочешь, чтобы я тебя кормил с ложечки, — пригрозил Попов. Антон недоверчиво посмотрел на Арсения, но все-таки взял ложку от греха подальше. Ведь с Арсением-я-сказку-сделаю-былью-Сергеевичем можно было ожидать чего угодно. Он с трудом затолкал в себя суп и картофель с котлетой, потому как еда так и норовила попроситься наружу. Под конец у него даже испарина выступила на лбу от такой борьбы. Арсений, видя, что студенту совсем нехорошо, разрешил не доедать пирожок, а взять с собой. — Антон, сейчас мы вернемся в кабинет, ты пока отдохнешь в подсобке. На сегодня с тебя уроков хватит. Только на кружке придется поработать. Но до двух часов, я думаю, ты уже сможешь дозвониться до родителей и узнать более подробную информацию. Если совсем плохо, можно сходить в медкабинет и попросить успокоительного, — предложил обеспокоенный Арсений. — Хорошо, давайте зайдем, — согласился Антон. Он понимал, что уже основательно себя накрутил. Антон зашел в маленькое помещение, а следом за ним Арсений Сергеевич. Учитель поправил небольшую подушку, лежавшую на диванчике, расправил плед и пригласил студента лечь. Шастун даже не думал отказываться, молча подошел ближе к Арсению и улегся на постель. Арсений Сергеевич заботливо укрыл его пледом и погладил по плечам и голове. На Антона от таких действий снова накатили слезы жалости и отчаяния. — Все хорошо, Антош, не плачь. Еще рано делать выводы, — попытался успокоить мужчина. — Я не могу перестать думать об этом, — сквозь всхлипы сказал парень, утирая слезу рукавом рубашки. — Я ведь знал, что что-то не так, чувствовал. В последнее время мы редко созванивались. Я подозревал, что у них что-то случилось. — Тише-тише, солнце мое, — продолжил утешать учитель. — Я понимаю, что сложно будет ужиться с этой мыслью, трудно принимать такую информацию, но это не значит, что надо опустить руки и жалеть себя, — Арсений Сергеевич подвинул стул ближе к диванчику и сел рядом с Антоном, взяв его руку в свои, начиная медленно и успокаивающе поглаживать. — Как бы сейчас не наговаривали на медицину, все равно все далеко продвинулось. Сейчас столько хороших врачей-онкологов и методик. Даже если у нас не получится, есть множество других стран, где работают с самыми тяжелыми случаями, например, Германия, Израиль, Южная Корея. Антон немного успокоился, стараясь взять себя в руки, хотя бы при учителе. Арсений Сергеевич мельком обратил внимание на настенные часы и заметил, что до начала урока осталось несколько минут. — Антош, ты пока поспи, отдохни, а я пойду урок проведу. Сейчас у седьмого класса литература, — почти виновато сказал учитель, вставая. Он не очень хотел оставлять Антона одного, но другого выхода не было. Урок отменить нельзя, тем более у буйных семиклассников. — Да, конечно, идите, — тихо сказал Шастун. Арсений Сергеевич кивнул и вышел в класс, где уже потихоньку начинали шуметь ученики. — Так, тишина в классе, — громко оповестил о своем возвращении Арсений. Все послушно уселись на свои места. — У вас есть пару минут на подготовку к уроку, после начинаем… Договорить ему не дал Данил Сорокин, что обратил внимание на пустующий стул рядом с ним. — Извините, а где Антон Андреевич? Он же сегодня еще был на первом уроке, — спросил мальчик. Арсений нахмурился, недовольный тем, что его перебили. — Во-первых, нельзя перебивать учителя, Сорокин. А во-вторых, если что-то хочешь спросить, поднимай руку и жди, пока тебя спросят, — строго сказал Арсений. — А в-третьих, вас не должно касаться. Дальше урок идет своим чередом.

🕊🕊🕊

Поначалу, когда учитель ушел, Антон себя еще немного пожалел, плакал в подушку, посочувствовал, стараясь делать это как можно тише, чтобы его не было слышно, а после, уставший от переизбытка эмоций, уснул. Однако дольше двух часов ему поспать не дали, перезвонила мама. — Але, Антош, мы только вернулись от врача, — начала женщина. — В общем, у папы рак щитовидной железы четвертой стадии, с метастазами в лимфоузлах. — И что дальше делать? — растерянно спросил Антон. Он мало соображал в медицине. — Я сама не знаю, завтра пойдем к другому врачу. Нам посоветовали его. Сказали, что он лучший в своей сфере, — рассказала Майя. — Нам онколог посоветовал, у которого мы сегодня были. Говорят, что, скорее всего, придется рассматривать вариант лечения за границей. Fortsetzung folgt…