Они настоящие!

«мне так мало в жизни надо — с нею быть сегодня рядом» Андрей Губин — Ночь

— Арс, ты билеты взял? Антон жует кусок хлеба и часть звуков съедает вместе с ним, но Арсению понятно и так. — Жду зарплату, — ее опять задерживают, пусть и на два дня всего, но в декабре каждый день ощущается как последний. Антон кивает, опускает взгляд в свою тарелку с гороховым супом: он в столовой жидковат, но всё равно вкусный. Остаться Арсения он не просит, вообще ничего не говорит, даже пытается улыбаться, подбадривая: — Ничего, завтра обещают! Арсений улыбается тоже, ему это дается легче. Антон очевидный слишком, но для грусти нет причин: подумаешь, пропускает вечеринку, вернётся ведь, можно устроить ещё одну на Старый Новый год. Арсу в Петербург надо, его там ждёт самый важный человек. ** Билетов на поезд нет: ни на Сапсан, ни в купе нефирменного поезда, он бы согласился даже на плацкарт, даже на боковушку у туалета в прицепном вагоне, пусть даже этот туалет был бы обычный, — не био (такие еще есть?), а из окон в вагоне задувало бы и текло. Он кликает на сворачивающуюся в кружок стрелочку, чтобы обновить страницу; ничего, только СВ, бизнес-класс и первый-класс, и ниже раздражающее «показать все поезда, на которые нет билетов в продаже». Арсений снимает очки, кладет их рядом с клавиатурой и сжимает переносицу. Он в красках представляет себе лицо Алёны, когда она прочитает его извинения и просьбу забрать из пункта выдачи подарок для Кьяры. Раздаётся негромкий стук по косяку, хотя дверь в комнату открыта. Антон. — Картошки не хочешь? Много получилось. Арс чувствует, что сейчас расплачется — очень хочется, — совершенно по-детски зареветь, чтобы всё стало так, как надо, но это и в детстве не работало, а сейчас и вовсе смысла нет, только встать завтра придётся раньше, чтобы наложить под глаза патчи: где вы видели опухшего Буратино? — Потом поем, наверное… Спасибо, Тох. Антон стоит на пороге и делает сначала шаг в комнату, а потом отступает назад в коридор. Рукой держится за косяк, наклоняется назад: — Случилось чего? Арсений не успевает ответить. — Точно случилось. Вставай давай. Арсений пытается назад отклониться, чуть со стула не падая, ну всё, всё не как надо у него. Это всё декабрь. — Давай-давай! — Арсений руки на груди скрестил, но Антону это не мешает: он аккуратно берёт сначала одну кисть, потом вторую и слегка тянет Арсения на себя. Это ребячество здорово отвлекает, хотя должно было бы вызывать раздражение — но на Антона злиться не получается совсем, хотя на другого человека Арсений со вкусом бы прокричался, а потом винил бы себя ещё и за это. Антон не спрашивает, как Арсений так умудрился, не припоминает, даже в качестве шутки, что Арсений радовался, когда после переведения квартплаты и покупки подарков осталось достаточно денег: он ведь экономный и продуманный. Антон показывает ему на экране своего разбитого реалми объявление об акции. — Костюмы у нас есть, тридцатого вечером заберем, занесем Людмиле Иосифовне конфет, тебе, может, букет подарит кто впечатлительный… Арсений бы сомневался в этой идее, но у него нет других вариантов, это раз, и два — Антон говорит вдохновленно, уже открывает сайт билетного агрегатора и довольно сообщает: — Тут двенадцать рейсов, ещё остальные компании плюс Сапсан, ну неужели двух мест не будет? Должны же работать, ну, «новогодние чудеса», — кавычки Антон показывает пальцами свободной руки. Должны. ** Во Внуково они приезжают вместе на метро вечером тридцатого: первые рейсы стоят сразу после полуночи, и упускать их — это упускать возможность. Арсений поправляет у зеркала бороду, когда из кабинки за его спиной выходит Снегурочка. Снегурочке в плечах немного жмёт костюм, но руки у внучки Деда Мороза тонкие, как и вся она, поэтому костюм почти в пору: только шуба заканчивается на середине бедра, что выглядело бы вызывающе, если бы не серебристые блестящие брюки. Не смущаясь Арсового молчания, Антон подходит к зеркалу, надевает голубую шапку с пришитыми к ней белокурыми волосами. — Чёлку оставить или лучше убрать, как думаешь? — Ты зачем костюм Снегурки взял? — Так убедительнее. Ну какой Дед Мороз без Снегурки? — Ты двухметровый, какая Снегурочка? — Высокая, — Антон хмурится, про челку решает сам и прячет кудряшки под белый мех. — Но ты же не девочка… — Арсень Сергеич, ну вы что, стали из тех, кто смотрит на внешность, а не актерские данные? — Антон лихо обнимает Арсения за плечо, брови намекающе поднимает. — Я просто очень сильно похожа на дедушку. Арсений вздыхает. ** — Два билета на любой рейс до Санкт-Петербурга. Девчушка за стойкой смотрит на них удивленно, но к ней тут же подходит вторая, просит паспорта и сообщает, что нужно дождаться конца регистрации и подойти снова. Они паспорта забирают, отходят к ближайшим креслам. Антон вынимает из рюкзака бутылку с водой и две булочки. Арсений очень рад, что регистрация не в чистой зоне. И очень рад, что с ним Антон. — Арс. — М? — Это норм вообще, что я с тобой лечу? — Мы пока еще и не летим, — Арсений плечами подергивает, бросает взгляд в сторону длинного ряда из стоек регистрации, рядом с которыми стоят калибраторы, и люди, мужчины, женщины, дети — все в обычной одежде, летят к своим родным по оплаченным заблаговременно билетам. Многие на них косятся, наверное, думают, что они местные аниматоры. — Если тебе норм, то и мне окей. Всё равно будет Таня с мужем, Алёна их каждый год зовёт, чтобы показать, какая могла у нас быть семья. Я обычно стараюсь на них с Таней не смотреть, там такая дружба, что знаешь, казалось, если я не уйду — она от меня к Тане уйдет. Антон угукает что-то неразборчиво. ** У стойки регистрации место требует мужик, на котором из костюма только борода на веревочке и шапка из тонкого красного фетра, даже мех больше похож на вату. Арсению очень хочется ударить об пол посохом, но его нет, поэтому он топает ногой — и упирает руки в талию, брови хмурит и нависает над мужиком, который скукоживается до мужичка тут же. — Новый год — для добрых дел! А ты, молодец, совсем не доброе дело задумал, — договорив, Арсений едва сдерживается, чтобы не рассмеяться в голос, улыбку борода скрывает отлично. Мужик ретируется. Арсений облокачивается на стойку и приспускает бороду с лица. — Есть хорошие новости? — и улыбается уголками губ, смотрит нежно. Девушка за стойкой, наверное, даже младше Антона; Антон против такого Арсового взгляда устоять не может, соглашаясь и мусор вынести лишний раз, и в магазин не в свою очередь сходить. Девчушка же поправляет прядки волос, словно что-то могло выбиться из идеального форменного пучка на затылке, улыбается тоже, наклоняется чуть вперед и энергично что-то печатает. — Есть два места, если через четыре минуты пассажиры не придут, они для вас и вашей, — девушка хихикает, — внучки. Антону не обидно совсем — пусть хоть все посмеются, если у них будут эти два билета. Некомфортно становится только у выхода на посадку, когда они сверяют билеты, и, конечно, места в разных частях салона: Арсению досталось у прохода в двадцать четвертом ряду, а Антону придётся сидеть зажатым незнакомцами на десятом. Они расходятся по разным автобусам, и Антон встает у окна, — спиной к салону. Какой-то мужчина заглядывает ему в лицо и шепчет презрительно «ну и бабы пошли». Антон фыркает: на себя бы посмотрел сначала, тоже не Прекрасный Принц. Антону хочется к Арсению. ** — Мам, мам, Дед Мороз и Снегурочка пришли! Алёна отряхивает мокрые руки над раковиной и выходит в коридор. Кьяра стоит напротив Деда Мороза и Снегурочки и инструктирует их, куда поставить обувь. Дед Мороз ставит ботинки на обувницу, а Снегурочка замирает, пока развязывает шнурки. Даже присев, Снегурочка выше, чем Кьяра. Девочка смотрит на Снегурочку во все глаза пристально, оглядывается на маму, подбегает, дергает её за подол домашнего платья и, дождавшись, пока мама наклонится, сбивчиво шепчет: — Мам, а почему Снегурочка такая большая? — Ой-ой, как невежливо, — Дед Мороз цокает, журяще покачивает рукой в алой с золотом рукавицей. — Что же, Снегурочка не может быть высокой девицей? Она сейчас уйдёт, а я без её помощи не смогу, — Дедушка улыбается, конечно, но Кьяра всё равно извиняется: — Прости меня, Снегурочка, я не хотела тебя обидеть! Просто ты правда такая большая! Дед Мороз хихикает, треплет девочку по волосам: — Нарядила ли ты ёлочку? Порадуй дедушку, покажи, красиво ли получилось! — Конечно, это сюда! — девочка прыгает на месте, пайетки и блестки на пышной юбке её платья красиво бликуют. — Сначала Деду Морозу нужно вымыть руки, — Алёна кивает в сторону ванной комнаты, но Кьяра, держащая его за руку, уточняет: — А он не растает, пока будет руки мыть? — А я ледяной помою, — подмигивает Дедушка девочке, а потом, опомнившись, оборачивается, — внученька, ну чего же ты медлишь, нам нужно успеть и к другим ребятам в гости заглянуть. — Сейчас-сейчас, Дедушка, — Снегурочка наконец стягивает белые кроссовки и тут же одергивает носок так, чтобы дырка на пятке была не так заметна. Кьяра этого не замечает, Алёна отвлечена на раздражение в адрес бывшего мужа, а Арсений замечает — и думает, что Антон очаровательный, когда смущается. В ванной Кьяра контролирует, чтобы и Дед Мороз, и Снегурочка руки вымыли с мылом, тщательно, но самой холодной водой. Они и на улице замёрзли, но стойко терпят. У Алёны терпения меньше: — Кьяра, принеси для Деда Мороза и Снегурочки угощения, будь зайкой. — Ну мам, я не зайка, я принцесса! — девочка тушуется под серьёзным взглядом мамы, — я сейчас, я быстро! Антону Кьяра нравится, и он бы с радостью помог ей принести угощения с кухни… — Арсений! — Что? — Сними бороду, не могу кричать на Деда Мороза, — Алёна рукой указывает вперёд, чтобы они зашли обратно в ванную и прикрывает за собой дверь. Чуть подумав, закрывает её на щеколду. — Ты совсем? Ты кого в дом привёл? — Я Снегурочка, на меня тоже не кричите, — Антон весь сжимается, — пожалуйста. — Ты же сама говорила, что я могу привести в дом кого захочу, — Арсений плечами пожимает, — и я привёл друга. — Друга? Это теперь так называется? — Алёна смотрит то на одного, то на другого, но оба мужчины перед ней выглядят совершенно не понимающими претензий. От расспросов их спасает громкий стук в дверь. — Мам, ты что, закрылась с Дедушкой Морозом и Снегурочкой? — Я просто загадала желание, милая. Так взрослые загадывают желание. Снегурочка наклоняется к Деду Морозу и шепчет тихо: — Надеюсь, желание Алёны не сбудется, я пока не готова растаять… Дед Мороз прикрывает рот (и усы с бородой) рукавицей. ** Угощения Деду Морозу Кьяра отдавать отказывается: потому что они для ее папы, а не для Деда Мороза. И пусть даже это Дед Мороз, папу она любит больше, и очень-очень ждёт. Арсений гладит дочку по голове варежкой и говорит, что она умница — и заслужила самый лучший подарок. — А стих? Я выучила! — Кьяра подтаскивает к ёлке стул, запрыгивает ловко и читает «Берёзу» Есенина с выражением. Арсений чувствует в уголках глаз слёзы; Кьяра у него талантливая и самая лучшая, пусть он и, ну самую капельку, предвзят. Из расшитого мешка он достаёт набор лего — большой, еле вошёл в калибратор, а это ещё почти все Арсовы вещи лежали в рюкзаке у Антона. Девочка обнимает Дедушку за талию крепко, от радости пищит, что очень-очень хотела. Алёна кивает одобряюще, а Антон на набор смотрит с восхищением, потому что помнит, что Арсений просил Серёжу привезти его из отпуска ещё в сентябре. ** Они возвращаются в обычной одежде, переодевшись в снятом номере, спустя пару часов. Алена, смягчившись, разрешает прийти и Антону — тоже вполне себе новогоднее чудо. Кьяра папе рассказывает, какие к ней чудесные приходили гости, а потом ставит перед ним большой пластиковый контейнер, заполненный чем-то до краёв и посыпанный сверху какао. — Вот, я сделала для всех десерт! — Совсем-совсем сама? Кьяра улыбается, кивает много-много раз. Арсений смотрит на неё, щурясь: — И что тут есть? — Печенье, сметана, бананы и секретный ингредиент! — Любовь? — робко предполагает Антон. — Какао! — довольно хохочет Кьяра. — Неси скорее блюдца, солнышко, — Арсений гладит дочку по спине. Первая порция достается Арсению, а вторая, к удивлению всех, Антону. Кьяра заявляет, что хочет играть с ними обоими в конструктор, потому что у мамы скоро придут «скучные гости». Казалось бы, сметана, печенье, бананы — а Арсений вкуснее не ел. ** Под куранты за столом собираются все: и нет времени на разборки, тяжелые взгляды, затаенную грусть и обиду, есть общая надежда на то, что вот сейчас, куранты пробьют полночь — и станет если не очень хорошо, то заметно лучше. Под праздничные концерты Арсений с Антоном и Кьярой водят хоровод на троих, пока к ним не присоединяются и Алена с Таней. Арсений успевает и просто под рукой Кьяру покружить, он бы до утра с ней танцевал, хотя делать это может только наклоняясь — и спина уже начинает ныть. На прощание они обнимаются крепко-крепко и обещают друг другу сходить на каток уже завтра, то есть, конечно, сегодня. На улицах кошмарно слякотно, а под слякотью ещё и лёд, и по обочинам серые сугробы, но белыми крупными хлопьями падает новый снег, гуляют люди с зажженными бенгальскими огнями — и две штучки оказываются в руках у Антона и Арсения, когда их предлагает проходящая мимо компания. Искорки разлетаются в стороны, когда Антон крутится на месте с огоньком в руке. Арсений покрасневшими пальцами снимает блокировку телефона, чтобы сделать несколько фотографий: в темноте они смазанные совсем, но на память хорошо. — Тох. — Мм? — Пацаны ничего не сказали, что ты со мной уехал? Антон усмехается, взгляд отводит. — Они не удивились особо. Арсений кивает больше своим мыслям, потому что Антон на него по-прежнему не смотрит. Вопрос Алёны кажется настолько логичным и правильным, что Арсению даже не верится. — Мне просто хотелось с тобой отметить, — Антон плечами пожимает, руки на груди скрещивает, растирая свои предплечья. — Извини, если навязался. Арс глаза закатывает: — Если бы не твой сумасшедший план, я бы сейчас сидел в Москве и убухивался в одного. — Ну, не в одного, — Антон улыбается уголком губ. Арсений делает вдох. И шагает к Антону ближе, пропуская очередную тусовку мимо. Люди выходят и на проезжую часть, машин почти нет — но это был удобный предлог, чтобы стать ближе. А сколько у них уже было удобных предлогов, даже квартиру снимать — ну так же дешевле? — У меня в этот раз, впервые за восемь лет, настоящий семейный праздник. — Разве обычно Алёна не разрешала приезжать? — Антон смотрит сочувствующе. — Нет, — Арс качает головой, — она рада, что я с Кьярой время провожу. Дело не в этом. У Антона, оказывается, тоже длинные ресницы, — просто светлее. И взгляд сейчас такой, сразу и страх, и надежда, и изумление. Антон рот приоткрывает, чтобы спросить что-то ещё, но из Арса тянуть — в этот раз — клещами уже не надо. — В этот раз со мной был ты. — О. Арсению очень хочется, чтобы рядом бахнул фейерверк — ну такой же момент подходящий. Но всё затихает — не видно прохожих. И момент становится подходящим для другого. Арсений дует на ладони, растирает немного, а потом приподнимается на носочки и кладёт руку Антону на щёку. — Можно? Антон согласие шепчет Арсению в губы. Арс рукой проводит к затылку, поглаживает под шапкой кудряшки. Губы у них обоих обветрились на холоде, Антон ещё и искусать свои успел от нервов, но в моменте Арсений чувствует только тепло от легких касаний, а потом влажное прикосновение чужого языка. Антон обнимает его за талию крепко, второй рукой гладит по спине. Они отстраняются, Арсений опускается на полную стопу и чуть не падает, скользя. Антон тянет его обратно к себе. — Не думал, что я настолько хорошо целуюсь. Арсений улыбается, кончиком носа цепляет Антонов. — Настолько, что я ног не чувствую. Ну, или на улице холодно. Антон сильно сжимает его бок, Арс ойкает, но больше притворно — ему такое нравится. Ему и Антон нравится, наверное, очень давно; просто когда ты постоянно думаешь о том, где найти новую подработку, как не забыть текст к постановке и не опоздать на очередной детский день рождения, сколько нужно отложить на оплату счетов и продукты, сколько — скинуть бывшей жене и сколько раз позвонить дочери, забыть о себе слишком легко. ** Они приходят в отель. Арсений давно снимает себе номер, потому что просыпаться первого января на диване в квартире бывшей — совсем как-то жалко. Номер двухместный с двумя кроватями, из которых Арсений ко второй бы не притронулся, только побухтел бы лишний раз, что одноместный номер найти и снять сложнее, вот и приходится раскошеливаться зря. А в этот раз — совсем не зря, потому что Антон вторую кровать принципиально двигает к первой. Ещё Антону принципиально обнять его во сне. Арсений обычно такое не очень, но сегодня — сегодня ему всё нравится.