Они настоящие!

Об отмене корпоратива Арсению сообщают вечером тридцатого декабря. Они с Антоном валяются на разложенном диване в гостиной, Арсений лениво ищет продукты к новогоднему столу (что в их с Антоном случае означает пролистывание меню ресторанов, чтобы выбрать, откуда оформить доставку). Антон периодически перекатывается к нему поближе, чтобы показать рилс с милой собачкой. Или котиком. Отмена корпоратива — это хорошо, когда опыт приучил тебя брать оплату вперед, а известность гарантирует, что никто не потребует назад гонорар да еще и извинятся перед тобой много-много раз. Арсений думает, что вот он, знак, что пора съездить к родителям. — Глянь, че придумали, — на экране Антонова айфона пост о новогодней акции авиакомпании. — Наверное, костюм купить дороже, чем билет, — Арсений смотрит с прищуром. — Да не, есть же дешевые, без блесток там, — Антон переходит в другой канал, а потом замирает над постом про голосование за выбор имени для малышки-панды из Московского зоопарка. — Ты чего задумал? Арсений отползает к краю дивана. — Как славно, что у нас в офисе их целых три, правда? ** Свободные билеты до Омска есть только в бизнес-класс, поэтому Антон не слишком возмущается инициативе Арсения, который авторитетно заявляет, что миллионеры потому и миллионеры, что деньгам ведут счёт. Они оба в костюмах (на Арсении красный, на Антоне — белый, и шапках в цвет шубы), которые выглядят дорого-богато с вышивкой и добротно пришитым белым мехом. Под низ Антон надел серые мягкие штаны, один хер не видно будет, а Арсению нужно всё по канонам: у него и брюки белые, и брови с ресницами накрашены так, словно их инеем присыпало. Арсений и бороду хотел себе наклеить, но пришлось выбрать те, что на ниточках: не так реалистично, зато паспортный контроль пройти получится. В костюмах, конечно, жарко пиздец и чешется задница, но снять шубу можно уже после регистрации, а в самолёте работает кондиционер. Они встают в общую очередь, понимая, что других Дедов Морозов не наблюдается — не так много людей готово на удачу ехать в аэропорт утром тридцать первого декабря. Арс закусывает губу, пока сосредоточенно вытаскивает из своего рюкзака паспорта их обоих. Он захватывает и краешек бороды, которая на вкус, вероятно, гадкая совершенно: Арс морщится, отплевывается, не в силах избавиться от ощущения волосков на языке, губы поджимает. Может показаться, что он уже заебся в этих мехах, чай, не юный молодец уже, а почтенный старец с зимней сединой, но вместо того, чтобы выдохнуть и сорвать с себя бороду, Арсений делает шаг к Антону вплотную и шепчет: — Представляешь, какая будет умора, если про это напишут? Очередь движется вперед, и между Арсом и человеком перед ним уже образуется свободное место. Он улыбается ярко, подмигивает и делает два широких шага вперёд. Антон тормозит немного, потому что понимает, что совсем не против поцеловать Деда Мороза — пусть и с родными голубыми глазами — и это слегка травмирующе ощущается. Антон догоняет Арса, чтобы взять свой паспорт: на стойки регистрации лучше идти не вместе в их случае, потому что гораздо чаще у людей в глазах зажигается узнавание, когда перед ними сразу Антон и Арсений, потому что это бренд и всё такое. У девушки за стойкой выражение лица серьёзное, а Антон на её месте не смог бы не улыбнуться хотя бы немного. Он здоровается, улыбается широко: — А я вот, — по акции. — На какой рейс нужно место? — До Омска ближайший. Девушка кивает, что-то печатает сосредоточенно. — Багаж? — Мешок с подарками увезли олени, у меня только вот, — Антон показывает висящий на плече рюкзак. Девушка смотрит на него всё тем же безэмоциональным взглядом, и Антон мысленно прощается со своим местом в самолете. Арсений у соседней стойки давится смехом, за что на него работница авиакомпании и вовсе косится с подозрением. Они безнадежны. Их мобильные телефоны записывают, просят дождаться конца регистрации, нужно убедиться, что места останутся вакантными. Антон находит два свободных места около розетки, расстегивает свою шубу и сворачивает её. Чуть подумав, снимает и бороду тоже — щёки под ней потеют жестко. Так шанс быть узнанными увеличивается в разы, но Антон надеется, что в семь утра тридцать первого люди больше заинтересованы в Деде Морозе, чем в нём. Арсений на него смотрит, не смущаясь сидящих напротив людей. Наклоняется, шепчет сбивчиво: — У тебя так щёки покраснели и волосы сбились… Антон брови поднимает. Опускает. Поднимает и опускает несколько раз, а потом валится на Арсения, который наверняка тоже покраснел, но под бородой не видно. — Ага, как будто меня затрахали, — нежным шепотом в самое ухо, чтобы Арсений на месте замер и крепко перехватил его запястье. Антон и в самом деле заебался; ему было бы сильно проще взять билеты дороже, но Арсения происходящее увлекает чрезвычайно. Он замечает смотрящую на них девушку-подростка, кладёт палец на губы. Девчушка дергает за рукав свою подругу или, может, сестру: — Это они! Я тебе точно говорю, они! Арсений смеется, а на Антоново удивление только плечами пожимает: — Им всё равно никто не поверит, — он проводит рукой по бороде, — и вообще, я в маскировке. — Ага, завтра будешь читать, что наконец перестал молодиться. ** Им везёт: на борту четыре свободных места, поэтому нужно только дать паспорта и получить посадочные талоны. Антон берет из руки лучащегося самодовольством Арса паспорт, когда слышит за спиной характерный звук скольжения обуви на мокром полу. — Мы ещё успеваем? Омск, на восемь двадцать? — Вы зарегистрированы на рейс? — Нет, нет, — мужчина дышит рвано, опускает на пол маленькую девочку с ярко-жёлтым рюкзаком и большую спортивную сумку, — нам нужно зарегистрироваться. — Боюсь, мы не можем вам помочь. Регистрация на рейс завершена. Антон начинает расстегивать свою шубу раньше, чем слышит напуганное, тоненькое «пап, пап, а мы к маме успеем?». Он смотрит на Арсения и понимает, что тот свою шубу уже расстегивать начал. Сотрудница авиакомпании деловито поясняет, что есть следующие рейсы, билеты можно приобрести в кассе аэровокзала. Мужчина кажется совсем потерянным; Антону много времени не надо, чтобы заметить потершиеся снизу штанины его узких джинсов и ботинки, которые едва ли зимние. — Извините, думаю, мы можем Вам помочь, — Арсений делает к мужчине шаг. — Если вы наденете костюмы, полетите бесплатно. Мужик поднимает на Арсения взгляд, и Антон видит ахуй в его глазах; он, кажется, готов был сматериться, но посмотрел на дочь, и спрашивает сразу у сотрудницы стойки регистрации: — Он правду говорит? От грубого тона Арсения коробит: Антон видит, как тот чуть двигает руками на себя, готовый передумать, но они оба сейчас думают больше о девочке, чем о её папаше. — Молодые люди, вы уверены, что не полетите сами? — Да, — Арс говорит своим низким голосом, — уверены. Мужчина в лице меняется сразу, улыбается широко, выдыхает в облегчении. — Вам, правда, придётся дочку на руках нести — костюм… — начинает Антон, но их прерывают: — Мужчина, ваш паспорт и документы на ребёнка. ** Мужик жмёт им обоим руки и божится оставить костюмы в камере хранения в аэропорту. Его дочка спрашивает, какой из дедов морозов настоящий, а он говорит, что оба, подхватывает её одной рукой, во вторую хватая шубы: одна свернута неплотно и развевается, пока мужчина торопится в зону досмотра. Удачно, что Антонов костюм белый: попробуй докажи, что это шуба Деда Мороза, когда нет бороды, и в ней маленькая девочка. Ну разве что длинноват, но это детали. Себе они покупают новые билеты на следующий рейс прямо в кассе в центре зала аэропорта, отстояв живую очередь из бедолаг, багаж которых оказался слишком щедро набит подарками. Сразу здесь же им печатают посадочные талоны. Антон смотрит на них так, словно никогда раньше посадочных не видел: — Диссонанс. Такое ощущение, что должны были продать билет на электричку. — Ага, или на автобус до Воронежа. Они улыбаются друг другу немного устало и идут есть в итальянский ресторан в чистой зоне. Стоит это, конечно, целое состояние, — но Арсений расслабляется окончательно, переходя в режим человека, который, вообще-то, может себе позволить тирамису за девятьсот рублей. Антон немного клюет носом, но не чувствует раздражения из-за раннего подъема и даже ноющей из-за долгого сидения поясницы. Он потягивается, почесывает бороду (свою, родную, русую) и задумчиво смотрит на часы на стене и прибавляет четыре часа разницы. — Арс, а ты маме позвонил? — Она сказала, что папа встретит в аэропорту, — Арсений осматривается воровато, — открой рот. — А? Арсений подносит Антону к губам ложку с кремом и кусочком размоченного в кофе печенья. Антон обхватывает ложку губами, облизывает её и прикрывает глаза: — Реально вкусно. Хочу ещё. — Закажи, — Арсений демонстративно придвигает вазочку с десертом ближе к себе. Антон берёт себе тоже, и даже взял бы шампанского — день к этому располагает, но до посадки остается двадцать минут. Они расплачиваются и медленно проходят мимо очереди, выстроившейся к выходу на посадку. Для них и еще трех пассажиров очередь отдельная, а девушка-проверяющая улыбается широко и поздравляет их с наступающим новым годом. Кресел только два, и Арсений Антона привычно пропускает к окну, а сам садится у прохода. Антон смотрит в иллюминатор, на отъезжающую от самолета служебную технику. Арсений тоже вбок поворачивается — Антон чувствует его взгляд, поворачивается и видит яркую улыбку. — Неужели полёты всё ещё вызывают у тебя столько эмоций? — Сам удивляюсь, но никак не могу насмотреться. Они вытягивают ноги, накрываются брендированными пледами и пьют охлажденное шампанское. Арсений снова и снова смотрит на часы. Антон аккуратно накрывает его сжатый кулак своей ладонью, поглаживает, наблюдая за тем, как лицо Арса светлеет — и он поворачивается к нему, улыбаясь. Антон натягивает плед повыше, накрывая их руки. ** Они могли бы заказать машину, даже машину с личным водителем, большую, черную и тонированную, но Сергей Александрович встречи с сыном ждал не меньше, и, скорее, даже еще больше. Он стоит почти у самого выхода, напряженно вглядывается в толпу прибывших пассажиров, можно подумать, их двоих получится пропустить. Арсения он обнимает сразу, крепко. Арсений расслабляется, обмякает и кажется младше. Антона Сергей обнимает тоже, а потом ведёт за собой. — Ну вы, ребята, даёте! ** Мужик действительно оставляет на имя Арсения оба костюма, шапки и бороду — вторая лежит у Антона в рюкзаке, потому что маленькой Снегурочке она была не нужна. Антона даже удивляет немного, что костюмы в целости и в наличии: мысленно он уже заплатил за них, и даже не пожалел, потому что спасённый Новый год этого стоит. Ещё к костюмам приложен детский рисунок: на клетчатой бумаге, явно выдернутой из блокнота, неровными линиями цветного карандаша изображены два Деда Мороза, один в красном, другой — голубой, а по центру маленькая Снегурка тоже в голубом костюмчике. Сбоку примостилась раскрашенная широкими штрихами, слегка выходящими за контур, зелёная ёлочка. Если не считать того, что на застолье в Омске целых два Деда Мороза, праздник получается самым обычным: собирается семья, когда приходит сестра Арса с его племянниками, салаты дорезаются, когда часть гостей уже за столом сидит; Антон таскает с доски крабовые палочки, за что получает ниже поясницы мокрым полотенцем. Они в этот раз без подарков, а от денег чета Поповых отмахивается. Татьяна ласково гладит сына по щеке, Антону улыбается тоже. — Главный подарок — это ваш приезд.