Исцеление котёнка

      Утро начинается спокойно. Чимин просыпается от будильника и со вздохом отключает. Он хочет повернуться, но оказывается прижатым к Юнги, как маленькая ложка. Его все устраивает. Чимин чувствует, что Юнги тоже проснулся — тот придвигает к себе омегу ближе и начинает целовать в левую скулу.       — Что Чонгуку надо от Тэхена? — первым делом сонно спрашивает Чимин и хихикает от нежного поцелуя в висок. Зевает, лежа в кровати и подтягивается, случайно пихнув Юнги в лодыжку.       Альфа задумывается на долю секунды, но логическая цепочка не выстраивается.       — Ничего, вероятно, — предполагает Юнги, нахмурившись. Он поднимается на локтях, чтобы взглянуть Чимину в глаза. — Что-то не так?       — Пока не знаю, но он напрягает Тэхена, поэтому меня тоже, — пожимает плечами омега и улыбается, когда Юнги возвращается в исходное положение и продолжает покрывать все лицо поцелуями. — Ты меня сейчас всего оближешь.       — Думаю, это я как-нибудь переживу, — отвечает тот и кладет одну руку на ляжку Чимина, слегка сжимая. — Ты такой мягкий, боже, я тебя так люблю, — говорит он и сразу замечает напрягшегося омегу.       — Я поправился? — хнычет тот.       — Ты дурак? — тихо и ласково спрашивает Юнги. — Я говорю, что ты мягкий, вообще-то, — он ждет ответа минуту, но Чимин молчит. — Так что Тэхена напрягает? Объясни, чтобы я мог что-то сделать.       — Ну, знаешь, у него есть триггеры, — он начинает издалека. Сильно издалека, но Юнги уже в курсе, что какие-то проблемы не дают Тэхену полноценно существовать в обществе. Он в это в любом случае не собирается лезть, пока не попросят.       — Знаю, — Юнги внимательно слушает и вырисовывает на животе Чимина узоры, откровенно кайфуя от прикосновений, пока омега покрывается мурашками. Тот в ответ укрывается одеялом, решив, что хватит на сегодняшнее утро обнимашек, иначе еще немного и они займутся сексом и опоздают. Альфа, яро с этим не согласный, чмокает его в губы и отодвигается.       — Чонгук просто слишком напористый и врывается в личное пространство других без спроса, — наконец формулирует мысль Чимин и снова зевает, заражая тем же Юнги.       — Хорошо, я поговорю, — соглашается альфа и не сдерживается — кладет ладонь на волосы Чимина, перебирая пряди. — Мы точно идем на пары?       — Точно, — решительно отвечает он и поднимается с кровати, не обращая внимание на жалостливый взгляд.

***

      Чонгук опешил. Нет, это неправильное начало. Чонгук охуел. Да, так получше.       Началось все с того, что на него нажаловался Чимин, потому что Чимину нажаловался Тэхен.       Или, если по порядку, то дело обстояло так:       Чонгук просыпается в прекрасном настроении, быстро умывается, даже успевает перекусить яблоком. Все равно завтракать будет в столовой. На пробежку времени не остается, но он обещает себе восполнить все пробелы на выходных. Солнце особо не светит, но, как говорится, долбаебам больше, поэтому Чон надевает солнцезащитные очки и идет к припаркованному ауди.       Появляется даже настроение на музыку, поэтому он подключает блютуз и нажимает на первый попавшийся плейлист. Тихая приятная мелодия разливается по салону, заполняя собой все пространство. Чонгук качает головой в такт и заводит машину, выезжая на дорогу. Заприметив через несколько десятков метров до боли знакомую улицу, поворачивает и видит Юнги и Чимина. Те стоят возле подъезда и о чем-то мило воркуют. Он терпеливо ждет минуту. Потом две.       — Ебланы, — комментирует Чонгук и пару раз нажимает на клаксон.       Раздается оглушающий на всю округу сигнал и будит всех соседей, которые точно-точно проклянут его и его машину. Зато две влюбленные сущности наконец замечают Чонгука, извиняюще улыбаются и быстренько бегут в сторону автомобиля.       — А че так тихо, я ж усну, — Юнги садится на переднее сиденье, сразу включает радио на всю и откидывается на кресле. Кажется, о соседях тут думает только один Чонгук.       — Благодарю, господа, что соизволили обратить на меня внимание, — язвительно бросает он и выруливает со двора на трассу.       — Не прибедняйся, — отвечает Юнги, откидываясь на спинку и оборачивается на Чимина, посылая воздушный поцелуйчик. Чонгук делает вид, что его сейчас стошнит. — Кстати, как там у тебя с работой? — переводит тему Юнги.       А ему палец в рот не клади — дай рассказывать про весь пиздец на работе: о ебнутых клиентах, которые сами не понимают, чего хотят и готовы отваливать миллионы за какую-то хуйню, которую нормальные компании не будут делать даже под угрозой банкротства; о бешеном начальстве, а точнее, об отце и о новых правилах, которые только усложняют процесс работы.       — Ну, слово клиента — закон, — пожимает плечами Чимин и делает вид, что не замечает взгляда, который направляет на него Чонгук.       — Я это слово им в очко запихаю в следующий раз, — с расстановкой отвечает он, пока Чимин с Юнги начинают хихикать.       — Зато опыт, — говорит Мин и давится воздухом от смеха, когда замечает на себе очередной взбешенный взгляд.       — Опыт в сосании хуев — не то, ради чего я устраивался на работу, — жалуется он.       Через двадцать минут Чонгук оставляет машину на парковке возле университета. Сегодня забиты не все места, что удивительно. Обычно тут столько автомобилей преподавателей и студентов, что приходится петлять еще минут десять в поисках свободного места. Иногда Чон оставляет машину в соседнем дворе, когда все владельцы уезжают на работу, освобождая парковочные места.       Чимин целует Юнги в щеку и быстро убегает. На него не похоже — обычно они все вместе заходят в институт, но Чонгук опускает эту деталь, засовывает руки в карманы черных джинсов и направляется в сторону курилки.       — Надо обсудить, — начинает Юнги, затягиваясь. Чон оглядывает улицу и, никого не заметив, возвращает взгляд на друга. — Ты пугаешь первокурсников, — сразу выпаливает он.       — А? — хмурится Чонгук и поворачивается к Юнги, так и не успев поднести сигарету ко рту. Вот теперь он опешил. — Че, прям всех?       — Ну, не всех, а конкретно одного, но из-за него пугается и второй, — уклончиво говорит Мин.       — А на нормальном языке пояснить можешь?       — По возможности отъебись от Тэхена, — просит он и наклоняет голову вниз, смотрит под ноги и старается смягчить ситуацию.       — Вот оно что. Нажаловался, — протягивает Чонгук и наконец затягивается. Интересно. — Что я сделал-то?       — Нет, не жаловался, — отвечает Юнги и засовывает руки в карманы. — Там долгая история. Это просьба не пугать его, Чонгук, а не наставление и все дела. Мне лично похуй, но каждый раз Чимин откачивает Тэхена после вашего взаимодействия. Тем более когда мы компанией подходим.       — Что не так в компании и во мне?       — Я не могу тебе рассказать подробности. Тэхен чувствителен к запахам и он задыхается, когда альф вокруг много, — за две встречи Чонгук подходил к нему всегда не один, а с кем-то. Может, в этом дело? — И еще у него проблемы с общением.       — Какие проблемы? Мы с ним даже не общались, — Юнги упрямо молчит и Чонгук теряет терпение. Это все просто какой-то смех — он буквально ничего не сделал. — Напомнить, как я объяснял Чимину, что ты ему нравишься? Потом он, кстати, тебя поцеловал. Впервые не по-дружески.       — Он просто мой невинный мальчик, — защищает его Юнги.       — Все невинные мальчики целуются с не невинными альфами?       — Заткнись, — серьезно говорит он. — Ладно, только как услуга за услугу. Мое предположение, что Тэхен боится альф. Не спрашивай, я не знаю: у него что-то произошло или врожденное ли это. Но факт остается фактом — даже я не разговариваю с Тэхеном. Когда они у нас дома, то мне обязательно надо уйти.       — Это странно, — приходит к неутешительному выводу Чонгук и тушит сигарету об мусорку. — Я понял, но ничего обещать не могу. Я все два раза максимум здоровался. И все.       — Я тебя о большем не прошу. Сам ничего не знаю. У меня есть только подозрения.       — Какие?       — Они безосновательные, так что позже, — отвечает Юнги и они идут на лекцию. Поток студентов становится больше, потому что до начала пары остается пять минут.

***

      Тэхен просыпается от голоса папы. Тот тихо зашел в комнату и начал громко звать его. Никто из родителей не рискует будить омегу прикосновениями, особенно после нескольких инцидентов, когда Тэхен подрывался и начинал кричать.       — Во сколько вы вернулись? — тихим голосом спрашивает он, ворочаясь в постели с закрытыми глазами. Солнце вновь бьет по глазам. Тэхен накрывается одеялом полностью.       — В час ночи, — говорит папа и улыбается.       Они вчера должны были сходить на встречу со старыми друзьями. Некоторые брали с собой взрослых детей, ибо те росли все вместе. Там должны были быть родители Чимина, но Тэхен все же отказался от встречи, как и сам Чимин. Им там делать друг без друга нечего. Тем более к Паку постоянно клеится какой-то альфа, сын знакомых родителей, и это раздражает. Того даже не останавливает, что Чимин уже несколько лет в счастливых отношениях.       — Поздновато вы, — комментирует Тэхен и вздрагивает, когда папа треплет его по волосам.       — Вставай. Отец может подвезти тебя сегодня.       Несмотря на недовольные вздохи Тэхена, папа не отступает, только снисходительно наблюдает за ребенком и складывает руки на груди.       — Если хочешь, можешь с водителем. Нам не принципиально.       — Я могу просто не пойти на учебу.       — Можешь, — кивает папа. — Но потом придется отрабатывать наедине с преподом. Я не знаю, какого он пола.       Эти слова волшебным образом поднимают Тэхена с кровати. Действительно. Папа слишком хорошо его знает. Это даже обидно, что он не может со спокойной душой прогулять один день.       Тэхен смотрит на время, много недовольничает из-за раннего утра и ходит по дому босиком, периодически закатывая глаза из-за надоедливого солнца.       На учебу он едет с водителем. Сначала Тэхен пытался сказать папе, что он в порядке и поедет с отцом, но они почему-то передумали и отправили его одного. Тэхен не сильно расстроился. Ему, по большей части, все равно.       Университет встречает толкучкой возле входной двери. Тэхен скептически оглядывает все это мероприятие и решает постоять рядом, пока поток людей не станет меньше. Он стоит шесть минут. Людей меньше не становится.       К парковке подъезжает машина. Хорошая машина. Тэхен не разбирается в марках. Она, скорее всего, дорогая. Значок на бампере должен был ему что-то сказать. Тэхен безнадежен.       Дверь автомобиля открывается и оттуда выходят Чимин, Юнги и Чонгук. Тэхен помнил, что их кто-то утром подвозит, но не знал, что это Чонгук.       Чимин целует Юнги в щеку и бежит к нему, оставляя альф возле курилки. Тэхен улыбается и машет рукой. Его сбивают с ног объятиями.       — Ты как? Все хорошо? — Чимин почему-то тревожно его оглядывает. А что не так?       — А что не так? — все-таки спрашивает Тэхен.       — У тебя что-то с настроением.       — Меня просто все бесит сегодня, — пожимает плечами Тэхен и косится в сторону входа. Людей стало поменьше, поэтому они идут к двери и спокойно проходят. Касания других людей сегодня не пугают, скорее злят и раздражают. Особенно трение чужой ткани одежды об открытые участки кожи Тэхена. Он сжимает челюсти.       — Когда течка?       — Блять, — все-таки говорит Тэхен и прикрывает глаза. — Я тупой.       — Не новость, — Чимин улыбается и ловит на себе оскорбленный взгляд. Он строит невинное личико, которому Тэхен не верит ни на йоту. — Скоро, получается?       — Я не смотрел, гляну в приложении, — он отходит к стене и включает мобильник, долго нажимает на кнопки, а после делает мощный фейспалм. Чимин сочувствующе гладит Тэхена по плечу и хихикает.       — Когда?       — Три дня назад должна была начаться. Думаю, задержка.       — Пиздец, — комментирует Пак. — Наверное, сегодня. Пойдешь в медкабинет на следующей паре? — спрашивает он и видит активные кивки. — Хорошо. Мне нужно будет сходить договориться насчет отработки. Можем сходить сначала к преподавателю, а потом вместе в медкабинет.       — Нет, все хорошо, там фельдшер омега, я сам схожу.

***

      Тэхен сидит на кушетке и оглядывает медицинский кабинет, в котором сидит уже минут пятнадцать. Фельдшер так и не явился. Здесь неуютно, царит больничная атмосфера: холодные стены, много лекарств и каких-то документов, а неприятный лекарственный запах пропитал всю комнату. Ему всего лишь нужны обезболивающие.       Волна острой боли из-за течки заставляют Тэхена согнуться и уткнуться лбом в колени, обхватив живот двумя руками.       Подавители «Лафортер», которые он принимает на постоянной основе, убирают естественные ароматы на «ура», оставляя лишь легкий ненавязчивый запах карамели (зато остальные примеси аромата надежно спрятаны). Никто из врачей обычно не держит у себя подавители, потому что это губит омежий организм. Да, не сразу, но на постоянной основе приема этих таблеток, течки становятся болезненнее, сбивается режим, повышается риск бесплодия и еще букет всяких болячек. Если таблетки не подходят, а они мало кому подходят, то добавляется еще риск внезапной смерти. Но это пишут почти ко всем рецептурным лекарствам, Тэхен просто любит себя накручивать.       Подавители можно получить только по назначению врача, например, при патологиях: слишком сильном или противном естественном запахе, который мешает не только окружающим, но и самому омеге.       Тэхену, можно сказать, «повезло», что его родители понимающие и достают от знакомых врачей рецепт на таблетки. Никто из них, естественно, не в восторге, но у родителей просто нет иного выбора: Тэхен не выйдет на улицу без подавителей.       Его столько раз пытались напугать побочными действиями, но Тэхен лучше выберет бесплодие, чем быть изнасилованным и залетевшим. В первый раз пронесло, но что будет во второй? Он сделает все, чтобы этого не повторилось, но нельзя исключать вероятность. Шанс никогда не равен нулю. Даже сейчас. Тэхен готовит себя к тому, что это может произойти снова — так проще будет после.       Интересно, если он будет носить с собой смазку и презервативы, то ему будет не так сильно больно, как в тот раз? Но что делать, если ему становится плохо только от вида всяких штук для секса? Надо обсудить это с психологом.       Действительно, есть ли какой-то набор для «быстрого секса», если никто не планировал и вот оно случилось? Положить во всевозможные карманы и быть готовым, потому что второй раз он такое не переживет. Вряд ли гипотетический насильник воспользуется этим набором, но, может, если поумолять? Типа, притвориться, что тоже хочешь и предложить сделать приятно друг другу?       Тэхена бросает в дрожь от этих мыслей. Ему все еще тяжело смириться с первым разом, чтобы подготовиться ко второму. Собственное сознание когда-нибудь уничтожит его же самого.       Дверь распахивается резко и с неприятным скрипом. Тэхен подрывается с места, игнорируя боль, чтобы быстрее начать говорить с фельдшером, попросить обезболивающее и побежать на пару, но в дверях появляется альфа.       Блять.       Чонгук.       Блять.       Тэхен захлопывает рот и дергается в сторону. Мысли материальны или это он такой паникер? Омега хватает в руки светлый шоппер с рисунком рыжего кота с кушетки и прижимает к себе, отходя на максимальное расстояние, стукаясь поясницей об стол. Он нервно кусает нижнюю губу, опускает голову и запускает одну руку в сумку, чтобы нащупать баллончик. Будет очень глупо распылять его в закрытом помещении. Надо было покупать струйный по совету отца.       — Привет, — удивленно бросает Чонгук, не ожидав увидеть тут кого-то помимо фельдшера. Пугливое поведение омеги не так настораживает, как в прошлые разы. Он напоминает самому себе, что нужно осторожничать и без лишних слов. Интересно, «привет» — это считается чем-то плохим и тревожным для Тэхена? Обязывает к диалогу, которого омега не хочет? Чонгук точно сходит с ума. Он еще никогда не анализировал, как поздоровался и не было ли это слишком. Но, как будто, «здравствуйте» — это пиздец перебор. «Хай»? «Доброго дня»? «Приветствую»? «Добро пожаловать»? Просто промолчать, будто Тэхена тут нет?       Тэхен тем временем ощущает, как внизу живота все сковывает от страха, а голова начинает раскалываться.       Чонгук продолжает идти к столу медработника, но останавливается и, задумавшись, поворачивается на Тэхена.       — Ты в порядке? — спрашивает он и наклоняет голову в сторону к плечу, когда видит активные кивки вверх-вниз. — Тебе освобождение нужно? — уточняет Чон, садится за стол и начинает рыться в ящике. Спустя мгновение, он достает несколько справок. За одну из них Чонгук принимается сразу, выводя собственное имя.       Омега хмурится, замечая, что Чон делает нечто незаконное, но не вмешивается.       Тэхен медленно идет в сторону выхода. Главное не привлекать внимание.       — Хей, я просто хочу помо… — начинает было Чонгук, поднимает взгляд на Тэхена и замолкает. Запах карамели кажется навязчивым, по сравнению с двумя прошлыми разами, когда он виделся с омегой. В этот раз Тэхен пахнет сладко и тягуче. Заметить разницу сложно, большое количество таблеток хорошо скрывают любые изменения организма. — А, понял.       Тэхен вздрагивает от этих слов, будто просыпается и пятится назад, к двери. Чонгук аккуратно хватает его за кончик шоппера, удерживая тем самым на месте. Касаться омеги без разрешения Чон не станет.       — Подожди, — просит он и резко тянет за ручку ящика в столе. Шарится рукой и, сталкивая в стороны различные лекарства, достает пузырек с обезболивающим. Он протягивает их Тэхену, ждет, когда омега наконец подойдет и возьмет препарат.       Запах слишком слабый. Ни о каких болезнях Юнги не говорил. Даже если захотел скрыть — это маловероятно. При слабом запахе наоборот выписывают лекарства для усиления. А бегло зная историю Тэхена, сомнений не остается. Ответ однозначен — подавители. У здоровых омег течки проходят безболезненно, максимум истерики на пустом месте из-за уязвимого состояния, а то, как Тэхен прижимает руку к животу и периодически закрывает глаза на несколько секунд, становится ясно, что без вмешательства тут не обошлось. Чонгук искренне не понимает, зачем омега принимает подавители. Это вредно. Очень вредно. В таком юном возрасте травить свой организм — кощунство.       Ну, или Чонгук тупой и много надумывает и никаких подавителей тут нет. Одно из двух.       Тэхен выглядит до ужаса напуганным. Он дергает шоппер к себе и тот поддается без дополнительных усилий. Попыток побега омега больше не принимает. Только мнется, переступает с ноги на ногу.       — Тебе же они нужны? — спрашивает Чон и ставит пузырек на стол, не дождавшись, когда Тэхен возьмет себя в руки и сообразит, что ему ничто и никто не угрожает. — Освобождение написать? — спрашивает Чонгук и получает в ответ заторможенное отрицательное мотание головой.       Альфа молча поднимается со стула. Последний раз оглядывает Тэхена: пушистые волосы как у его кошечки, покрасневшие щеки и шея, наверное, от стресса, аккуратный нос и пухлые розовые губы, большое количество разноцветных браслетов с разными надписями на запястьях, на шее красуется цепочка с мармеладными мишками, белая футболка заправлена в голубые джинсы, а сверху лавандовый кардиган крупной вязки, который доходит до середины бедер. Он выглядит так по-домашнему комфортно, что Чонгук чуть ли не с ума сходит от восхищения. Он отводит взгляд, берет справку со стола и покидает медицинский кабинет, оставляя напуганного омегу одного.       Тэхен некоторое время гипнотизирует взглядом пузырек с обезболивающими. На столе что-то поблескивает. Омега замечает рядом с таблетками непонятно откуда взявшийся ключ. Его здесь раньше не было — он абсолютно уверен.       Хватает буквально трех секунд, чтобы Тэхен резко поднял ключ, поднес его к двери и, о боже, он идеально подходит! Тэхен закрывается, а после берется за обезболивающие. Теперь его точно никто не потревожит, а перед фельдшером он как-нибудь объясниться. Он принимает несколько таблеток обезболивающего и следом достает из кармана упаковку подавителей.       Нормальная доза «Лафортера» обычно не превышает одной таблетки, а в критические ситуации стоит пить одну с половинкой, максимум две, но Тэхен никак не может унять трясущиеся руки и угнетающее состояние адреналина. Он запихивает в себя четыре, не запивая. Ему попросту страшно находится в людных местах в таком уязвимом состоянии. Если Чонгук понял, что у него течка за несколько минут нахождения в одной комнате, значит, запах настолько заметен.       Тэхен позволяет себе расслабиться. Живот болит так, что он еле спокойно стоял все то время, которое Чонгук был с ним в одном кабинете. После ухода альфы, Тэхен позволяет себе болезненно всхлипнуть и поваляться на кушетке, проклиная омежью сущность. Каждые три месяца он борется с болью, усилившимся запахом, эмоциональными всплесками и влажностью между ягодиц. Раздражает. И этим его награждает организм, когда омега не беременеет? Какой ужас.