Пластик

Физика выдалась до невозможности скучной. Отличники один за другим вызывались к доске и решали задачки с одной и двумя звёздочками, аналоги которых, по угрозам учительницы, должны были попасться в ближайшей проверочной. Так что переписывание решений в тетрадку было полезным, но всё ещё крайне занудным делом, а наблюдение за обоюдным флиртом грузной физички с главным отличником-технарём — вообще невыносимым. — Вначале я думал, что тушёная капуста самая лучшая, потому что она мягкая и сочная… — Угу. — …Но потом я понял, что сырая капуста тоже бывает сочной, и, хотя она твёрдая и её нужно пожевать, чтобы добраться до сока, в этом есть какой-то особый шарм. Это как вызов, понимаешь? — Угу, — Антон кивал с самым заинтересованным видом, пока перерисовывал график зависимости скорости от модуля индукции. Или модуля индукции от скорости? Антон задумался всего на секунду, а потом сдался и продолжил методично чертить прямые координат с чувством глубокого смирения. Ведь на самом деле не так важно, что от чего зависит, когда не понимаешь, что такое индукция в принципе, не говоря уже о её модуле. — А что насчёт запечённой капусты… — прозрачный Сашка мечтательно продолжал, растянувшись на парте и, подперев голову рукой, разглядывая вид за окном. — Угу, — Тошик опять кивнул на автомате, наводя кривую стрелочку на чертеже, когда его что-то коснулось. Он был так погружён в монотонную работу и расслабляющий бубнёж Сашеньки на фоне, что даже не обратил внимание. Назойливое что-то коснулось его снова и снова, наконец, агрессивно затыкало его в плечо без остановки. Тяночкин обернулся: это живой Саша трогал его ручкой. Закрытой колпачком — спасибо и на том. — Что? Собакин хрипло шепнул: — Скучно как-то. — И не говори, — Антон тихонько проворчал, возвращаясь к тетрадке. Ручка снова вонзилась в его плечо. — Да что?! Саша смотрел на Тошика с привычным любопытством, слегка склонив голову. Его дружелюбная улыбка казалась особенно нежной, а бледность — болезненной, наверное, на фоне чёрной кофты. — Давайте поиграем, — он предложил. Сашка на парте тут же встрепенулся, перестал философствовать о капусте и удивлённо уставился на живого Сашу. Приподнялся на локтях, улыбнувшись: — Можно. — Во что? — спросил Антон. — В крестики-нолики. Тошик прищурился, вспоминая, сколько сотен раз играл в крестики-нолики с прозрачным Сашей за последнюю четверть. Крестиками и ноликами на полях была исписана половина тетрадей, а по первому ходу противника он уже мог безошибочно определить исход игры. Короче говоря, приелось: — Да не хочется как-то. — Тогда в морской бой, — телесный Собакин предложил. — Чур я буду кораблём, — обозначился Сашуля. Спустя пару мгновений он уже встал на парту, поднял одну ногу и раскинул руки в позе ласточки: — Я старая и ржавая шхуна с пиратами. — Хорошо, — Антон просто согласился, не видя смысла в лишних вопросах. Обратился к живому Саше: — У тебя есть листик? Живой Саша некоторое время смотрел на Тошу, улыбаясь также нежно, а потом медленно опустил взгляд на пустую поверхности перед собой, на которой не было ровным счётом ничего, кроме ручки, его собственных рук и, на худой конец, блика от квадратной лампы над ними. С той же улыбкой он повернулся обратно к Антошке и невинно спросил: — Парта подойдёт? Старая шхуна кивнула: — Вполне! Антон отрицательно помотал головой: — Нет. Я лучше вырву из… — он перевернул тетрадь, чтобы вырвать из неё последний листочек, но вовремя заметил, что последний листочек как раз был тем, на котором он чертил график: — …Ой. В ответ на его печальный взгляд из тетради на него уставились не менее печальные черенки жестоко вырванных ранее страниц. Наверное, они пошли на Сашулины стихи или те же крестики-нолики. — Они мне напомнили капусту, и я их съел, — шхуна объяснила, усердно всматриваясь в горизонт и качаясь на воображаемых волнах. Антон виновато вздохнул: — Листиков нет, Сашуля их съел. — Ха-ха, — телесный беловолосый усмехнулся и, едва подумав, предложил альтернативу: — Ладно, раз нет листика, давайте в правду или действие. — Погодите-погодите, я уже почти вижу землю... — Саша другой бормотал, пока пытался держать баланс. — Тц… — Антон скривился и втянул голову в плечи. — Саш, после твоих действий нас опять отправят актовый зал драить. В лучшем случае. Собакин закатил глаза: — Ну давайте без действий. Тошик вопросительно поднял одну бровь. Живой Саша объяснил: — Типа, в правду или правду. Кринжовый вариант игры для трусишек и пикми-девочек. Подходит? Влюблённые, один из которых изображал корабль, переглянулись. Тошик пожал плечами: — Подходит. — …Ладно, давайте, — прозрачный Саша тоже согласился, нехотя усаживаясь обратно на парту. — Я как раз доплыл. — Правда или правда? — живой Саша опустил подбородок на руки и спросил, с умным видом устремляя взгляд, кажется, куда-то в окно. — Иллюзия выбора, — пожаловался Сашуля. — …Правда, — шепнул Антон. Живой Сашка быстро повернулся к нему и шикнул: — Цыц, не с тобой разговариваю. Антон вопросительно уставился на соседа по парте и приоткрыл рот в немом вопросе: «чего?» Живой Собакин невозмутимо указал пальцем перед собой и соизволил пояснить недогадливому другу: — Сейчас Сашин ход. Антона как будто холодной водой окатили. Он слишком привык быть тем, кто ставит в тупик других своим общением с призраками, никак не наоборот. Сашуля молчал, но на приятно удивлённом прозрачном лице медленно расплывалась торжествующая улыбка. — Ой… — всё, что Тошик смог ответить, опустив взгляд и растерянно поморгав. Телесный Собакин по-доброму улыбнулся и понимающе похлопал Антона по плечу: — Ничего страшного, такое бывает, не переживай. Прозрачный заулыбался ещё шире, хитро прищурился: — Да, не переживай, Тошик, я ведь привык. После его слов Тяночкину стало ещё более неловко. Сидящий на стуле Собакин тем временем повернулся к пустоте и затараторил с очень будничной интонацией, которой мамы обычно обмениваются мнением по поводу вреда компьютеров для здоровья их детей: — Надо просто уважительно относится к тульпам и не лезть, когда к ним обращаются, ну, правильно я говорю? Саша на парте активно закивал: — Правильно, правильно. Без обид, но мясные человеки иногда думают, что весь мир крутится вокруг них. Живой Сашка обернулся обратно к Тошику и любезно заверил: — Ты научишься, Тошик. Прозрачный Саша продолжал кивать: — Да, Тош, ты научишься. Живой Сашка пригнулся к Антону, его глаза превратились в две издевательски-блестящие щёлочки, пока он разглядывал сбитого с толку Тяночкина, с трудом сдерживая смех: — Ну что ты вылупился на меня, как невдуплёныш? — бледная рука потянулась к Тошиным волосам и взъерошила их. Саша на парте не выдержал, залился смехом: — Невдуплёныш, невдуплёныш! — и тоже потянулся к Тошиным волосам. Не успел Антошка оглянуться, как оба Саши уже хором дразнили его, ероша волосы. В конце-концов, благодаря двойному Сашиному усердию, немного неряшливые и слегка отросшие кудри на его голове превратились в настоящую катастрофу, похожую на дом для молодой птичьей семейки больше, чем на волосы. — Собакин и Тяночкин, — физичка зычно окликнула парней, выглянув из-за плеча любимого отличника, которому лично объясняла какую-то особенно сложную задачку. Отличник обернулся и посмотрел на парней с чистейшей ненавистью за то, что они прерывали его романтичное времяпрепровождение с училкой, — ближайшая парикмахерская на соседней улице. Если Антону нужна новая причёска, можете сходить туда после школы. Поговорить тоже можно там. — Понял, — Антон смущённо пискнул, не видя почти ничего из-за взъерошенной чёлки. — Обязательно зайдём, — пообещал Саша. — А там интимную стрижку делают? — Сашуля уточнил. — Если нет, я не пойду. К сожалению, последнее останется для нас тайной, потому что физичка не ответила. Она только хмыкнула, тыкнула пальцем в учебник крутящемуся вокруг неё пареньку и отправила его к доске. Антон поднял отросшую чёлку и увидел, как большая часть класса косится на него, а также встретился взглядом с Алиной, которая с трудом сдерживала смех и даже показала большой палец верх его новому образу. — Ох, — недолго думая, он опустил чёлку обратно и всерьёз задумался о том, чтобы отрастить шторку и больше никогда не видеть взгляды одноклассников. Живой Собакин заботливо лёг на парту и подполз к Тяночкину, чтобы попасть в его сузившийся кругозор: — Всё норм? — …Да, я просто немножко охуел с ваших разговоров. Вы прямо спелись, — Антон тихонько проворчал и подул на низ чёлки. Она смешно подпрыгнула. Это даже весело, шторка кажется всё более хорошей идеей. Живой Саша тут же принялся поправлять и приглаживать его волосы с виноватой улыбкой. — Извинись, мы увлеклись. Ну так что, правда или правда? — Извиняюсь… — Антон раздражённо пробормотал и зыркнул на физичку: та больше не обращала на них внимание, полностью погрузившись в задачу на доске. Похоже, их разговоры беспокоят её куда меньше, чем причёски. Потом он вопросительно повернулся к Сашуле. Тот только этого и ждал: — Правда или правда, да? Что же мне выбрать… Это сложный вопрос. Сложнее, чем выбор капусты. — Так что там Саша выбрал? — уточнил живой Саша. — Хм-м-м… — Сашуля очень усердно думал. — Он думает, — объяснил Антон. — А-а-а, понимаю, — телесный Собакин закивал, откидываясь на спинку стула, — это сложный выбор. Пусть подумает хорошенько. — Хм-м-м! — Сашуля думал изо всех сил. Антону уже взвыть хотелось от этих двоих. Как раз перед тем, как Антон начал биться головой о парту, прозрачный Сашенька оторвал пальцы от подбородка, просветлел лицом и с блеском чистейшего озарения в глазах воскликнул: — Правда! Тоша устало повернулся к живому Собакину и доложил долгожданную весть: — Он выбирает правду. Не теряя времени и даже не глянув на Антона, живой Саша сразу задал свой вопрос Сашуле: — Вилкой в глаз или в жопу раз? — и пока ни Антон, ни даже Сашуля не успели что-либо ответить, он повернулся, с хитрой улыбочкой демонстрируя свой плотно зажмуренный правый глаз. — Если что, я одноглазый. Сашуля удивлённо округлил глаза и открыл рот, сражённый наповал. Живой Саша лишил его спасительной возможности ответить предназначенным «ты сам-то не одноглазый», и оставил призрака безоружным. — Ты оказался на шаг впереди, — привидение обиженно проворчало, надуло губы и потёрло подбородок. Правда, почти сразу его мерцающее личико ещё больше прояснилось, и он уверенно добавил: — Но ведь того, кто впереди, еб- — Эй, там, на последней парте! — крик физички прервал Сашулино парирование, он замолчал и обернулся. Сидящие за партой парни вытянулись в струнку, а все одноклассники тоже замолкли и обернулись к ним. Физичка смотрела на них с высоко поднятой бровью и выражением искреннего беспокойства: — С волосами Тяночкина мы разобрались, а с глазом у Собакина-то что?! Антон недоумённо уставился на физичку и медленно повернулся к Саше, ну а Саша — к нему. Его правый глаз оставался таким же зажмуренным, как будто он действительно был одноглазым, или, точнее, стал одноглазым незадолго до этого. — Правильно говорила тётя Аня: не кривляйся, а то таким и останешься… — Сашуля покачал головой. Другой Саша тем временем подал голос, неожиданно ослабевший: — Да это мне... глаз выкололи. Бровь физички грозилась слететь с лица, она хлопнула ладонями по парте и подалась вперёд: — То есть?! — Да вот так, вилкой, — Собакин виновато пробормотал и показал пантомимой, как выкалывает себе глаз воображаемой вилкой. Половина одноклассников испуганно ахнула, другая стала нервно смеяться. Он оглянул класс уцелевшим глазом и виновато пожал плечами, раскинув руки: — Ну, знаете, как это бывает… Физичка покачала коротким каре: — Не знаю и знать не хочу. Если у тебя правда что-то с глазом, то иди прямо сейчас в медпункт и покажись медсестре, понял? Глаза нужно беречь, как зеницу ока. Алина едва слышно пролепетала: — Но глаза — это и есть зеница ока… Физичка всё услышала и скептично покосилась на Алину: — А я как сказала? Чайкина, есть причина, почему я преподаю физику, а не русский. Технарь к тому моменту переминался с ноги на ногу, как будто не успел в уборную на перемене, и всем видом показывал, что болтовня о дураках с последней парты стоит у него поперёк горла. Он пискнул: — …П-простите, а я правильно решаю? Живой Саша, похоже, не собирался уходить и искусно делал вид, что копается со своими вещами на парте. Искусство состояло в том, что у него не было никаких вещей на парте, и даже погрызенная ручка в его руках принадлежала Тяночкину. Выколотый глаз всё это время оставался предусмотрительно зажмурен. Физичка даже не повернулась к отличнику, а взвизгнула: — Собакин, я сказала идти к медсестре! Марш! Саша вскочил: — Хорошо-хорошо! — он повернулся и рысцой поспешил к двери. Но оставшийся глаз подвёл Собакина, и он впечатался в косяк двери со внушающим опасения стуком. Остановился, потирая лоб: — Ай. Физичка цокнула языком и махнула головой в сторону покалеченного Саши, на этот раз обращаясь к Антону: — Тяночкин, а ну проведи его! — Л-ладно, — Антошка поднялся и без лишних вопросов пошёл за Сашей, а прозрачный Саша — за ним. — Он же симулирует! — запротестовал отличник у доски. — Ну и что? Зато урок срывать не будет. Так, что ты там нарешал… Уже из коридора до Сашиных и Тошиных ушей донёсся Ульянин «шёпот», пока она рассказывала Алине интересную историю по теме урока: — Однажды Артём себе тыкнул палочкой от барабана в глаз… И крик физички: — А ну тихо! В общем, таким образом трое парней оказались в коридоре. Несмотря на выколотый глаз, живой Собакин очень бодро и живенько устремился по коридору, уверенно свернул к лестнице, а Антону приходилось то и дело подхватывать Собакина и мягко отодвигать его от стены, в которую тот был готов впечататься. На лестнице шатен с беспокойством спросил, одной рукой хватаясь за поручень, а другой — придерживая Сашу: — Может, уже откроешь его? Саша упрямо помотал головой: — Тогда он скажет, что я не одноглазый. Тащащееся следом привидение захихикало: — Чёрт, он хорош! Но я тоже ничего. Я буду выжидать. Антон вздохнул. Потом опомнился. Остановился и, крепко придержав Собакина, заставил того остановиться тоже. Тот вопросительно оглянулся на него одним глазом. — Саша, а куда мы идём?! — Показывать медсестре мой глаз. — Зачем? Живой Саша пожал плечами: — Ради веселья? Антон поморгал, подумал. И пошёл дальше, таща Собакина за собой. Оба Саши поспешили за ним, живой победно улыбнулся. Тяночкин недовольно покосился на него: — Я просто не хочу возвращаться на физику. Живой Собакин захихикал и активнее засеменил за Тяночкиным, поравнялся с ним и даже прижался к нему плечом. В Антоне что-то ёкнуло. На пути к медпункту им встретился дежурный по коридору, который поинтересовался, какого чёрта они гуляют за ручку во время урока, и потом схватился за сердце, когда Саша радостно известил его о выколотом глазе. Потом они прошли мимо столовки, на которую живой Саша мечтательно покосился одним глазом, наверное, с ностальгией вспоминая о роковой вилке, и наконец-то свернули к нужному кабинету. — Ну… — Антон отпустил Сашину руку и остановился перед покосившейся белой дверью с бумажкой, по непонятной причине приклеенной даже не посередине, а ближе к правому верхнему углу, где красовалась надпись «МЕДПУНКТ» белым по красному, а также рядом располагалось изображение устаревшей телефонной трубки и цифры 03, словно намекая, что после выхода из кабинета лучше сразу обращаться туда. — Иди, веселись. Беловолосый удивился: — А ты не пойдёшь? — Нет, — Тошик покачал головой, — не хочу краснеть перед медсестрой. Психолога хватило, — его передёрнуло, когда он припомнил недавнее приключение. — Мы подождём. — Ну ладно, — Сашка вздохнул и, ни секунды не мешкая, зашёл в кабинет. Сашуля подошёл ближе к двери, и вместе с Антоном они прислушались. Но на какое-то время воцарилась тишина. Через несколько минут двери кабинета открылись, Антон приготовился встречать Сашу — и в него чуть не впечаталось какое-то несчастное дитя, потирающее плечо и хлюпающее носом. Оно подняло на Антона полные слёз глаза, всхлипнуло и спросило: — Ты тоже на прививку? Антон покачал головой: — Нет, друга жду, — он ненароком заглянул внутрь кабинета и сразу заприметил Собакина. Тот стоял в конце очереди ребят помладше, половина из которых его обступила, и тихонько рассказывал им что-то с радостной улыбкой, указывая на зажатый глаз. — Понятно, — ребёнок кивнул, опустил голову и ещё раз шмыгнул носом. — Там мальчику выкололи глаз. — Ужас какой, — сетовал Антон. — Куда только сфера образования смотрит, — Сашуля присоединился. — Да, — мальчик согласился и, сдавливая всхлипы, пошёл в класс. Антон ещё немного понаблюдал из-за приоткрытой дверь, как Сашка пугает маленьких школьников словами «вот так, прямо вилкой!» — и закрыл дверь. Пусть веселится. Развернулся спиной и навалился на стену рядом с дверью, из которой время от времени выходили уколотые школьники. Сашуля прошёл сквозь очередного ребёнка — Антон поморщился — и встал рядом с ним. Они немного помолчали, наслаждаясь околозаконным прогуливанием физики, и думали каждый о своём. Вместе с этим внутри Антона зрело неясное беспокойство, которое он связывал с тем, что не привык прогуливать. Потом прозрачный Сашенька повернулся к Тяночкину и доложил заговорщицким шёпотом, мотнув головой в сторону кабинета: — Антон, у меня странное чувство насчёт Саши. Тяночкин тоже повернулся, судорожно втянул воздух и ощутил давно нарастающий гул в груди, как будто там дребезжало множество маленьких звоночков. Осторожно кивнул: — Такое чувство... что он что-то замышляет. Призрак слегка напрягся, нахмурил брови: — Хуже. Антон испугано застыл и сглотнул, ожидая от Собакина объяснений. Тот повременил с ответом, а потом медленно повернулся к стене напротив, выдохнул и стал ещё хмурее: — …Такое чувство, что он ничего не замышляет. Тяночкин похлопал глазами. — Чего? Сашуля удивлённо покосился на него: — А ты сам что, не заметил? — Заметил что? — Ну то, что он ведёт себя, как обычно! Антошка озадаченно замялся, поджал губы. Подошёл к двери, слегка приоткрыл её и заглянул внутрь: там живой Саша уже учил молодых школьников выкалывать глаза градусником. Антон прикрыл дверь, вернулся к другому Саше, всё такой же озадаченный, и доложил: — По-моему, он ведёт себя странно. Беловолосый призрак активно закивал и замахал руками, пытаясь донести до Тяночкина свою ультрагениальную мысль: — Ну да-а-а! Но он ведёт себя обычно-странно, а не странно-странно! Разве не понимаешь?! — Вообще нет. — А… — Сашка махнул рукой, очевидно, сдавшись, и снова навалился спиной на стену. Он опустил голову и сосредоточенно задумался. — В любом случае не к добру всё это. Несмотря на тотальное непонимание, Антошка проникся плохим предчувствием, которое и раньше мелькало на грани сознания, и нервно заёрзал на месте. Сашуля, наоборот, застыл, погрузившись в замысловатые призрачные размышления. Тоша вздрогнул, когда Сашуля заговорил вновь: — Или к добру, — Собакин заметно посветлел и загорелся какой-то идеей, потирая длинными пальчиками подбородок. Тяночкин нахмурился ещё сильнее: — К добру или не к добру — ты уже определись! Саша расслабленно глянул на Антошку и улыбнулся, казалось, слегка виновато: — Знаешь, к добру или нет, а мне даже нравится. Я тоже хочу попробовать ничего не замышлять. Антон приподнял брови, в его голосе промелькнула нотка тревоги: — А ты обычно что-то замышляешь? Привидение смущённо захихикало и стало наматывать прядку туманных волос на палец, отвело взгляд: — Да-а-а, ты меня поймал… Антон отвернулся и затих, оценивая ситуацию. Он вдруг обнаружил себя прогуливающим урок в темноватой части школьного коридора один на один с подозрительно хихикающим и зловеще мерцающим привидением, которое как будто знало больше, чем он сам, и постоянно что-то замышляло. Эта мысль неожиданно оказалась столь же жуткой, сколько и правдивой, и это делало её ещё хуже. — Сашуль, не пугай меня так, — Антон попросил шёпотом. И добавил: — У меня мурашки уже. При упоминании мурашек Сашуля только кокетливо прищурился: — Ты мне тоже нравишься. Антон вздохнул. Просто… вздохнул. А потом дверь кабинета распахнулась, ударив Тяночкина по голове, и из неё выпрыгнул живой Собакин. Пока Антон «айкал» и потирал ушиб, из кабинета вдогонку Саше выкрикнулось неведомое цыганское проклятье: — Джа катар!!! На рисяв палпалэ, дило!!! — и вдогонку полетело что-то вроде пустой аптечки. Живой Собакин ойкнул, прикрыл голову руками, подпрыгнул и, успев только мельком переглянуться с Тяночкином, кинулся наутёк. Не раздумывая ни секунды, Антон последовал за ним. Призрак цокнул языком и ринулся следом. Побежав так неожиданно для собственного тела, Антошка испытал сильное головокружение, несколько раз споткнулся и едва не упал на повороте. — Что произошло?! — он спросил, с трудом сдерживая голос, когда наконец-то догнал Собакина в коридоре. Сашка обернулся и заобъяснял находу: — Она поверила, что мне выкололи глаз, и начала звонить в скорую. Но потом я признался, что пошутил. Почему-то тут она и взбесилась! — Действительно, почему… — Тошик протянул, запыхавшись. Когда они добрались до лестницы на другой стороне школы, он вскрикнул: — Может, хватит уже бежать?! Собакин удивлённо обернулся и неохотно сбавил скорость: — Она разве не бежит за нами? — Кажется, нет, — Антошка обернулся, и, как бы в подтверждении его слов, их взору открылся совершенно пустой коридор, если не считать призрака, кое-как добегающего до них. Когда тот всё-таки добежал, троица парней ещё постояла и перевела дыхание, потом Тяночкин обернулся к живому Саше: — Ну, пошли в класс? Саша скривился и неодобрительно хмыкнул: — Да ну не. Давай лучше дальше играть. Антон неуверенно усмехнулся и опять покосился в сторону медпункта, как будто боялся, что медсестра передумает и побежит за ними: — Ну не знаю… С тобой даже правду выбирать небезопасно. Телесный Собакин заметил Тошины сомнения и поспешил его успокоить: — Ладно, обещаю, будут нормальные, безопасные вопросы. Никаких больше вилок. Второй Саша вопросительно поднял бровь: — Без вилок, то есть разу в жопу? — потом Сашуля заметил, что к живому Саше вернулся глаз. — О, вижу, ты сам не одноглазый?! Бва-ха-ха!!! Я дождался!!! Антошка шикнул на прозрачного, а потом все втроём затихли и навострили уши: послышались неторопливые шаги со стороны кабинетов музыки и рисования. Наверное, дежурный по коридорам возвращался из туалета. — Давайте сюда, — предложил живой Саша и, махнув головой куда-то за лестницу, повёл парней туда. Недолго думая, они двинулись за ним. Спустились на лестничный пролёт, можно сказать, под первый этаж, и остановились у двери в подвал. Та, конечно же, была закрыта, но местечко всё равно получилось весьма уединённое. Найдут их здесь только в том случае, если целенаправленно придут сюда и просунуться в этот богом забытый школьный уголок, а за все года учёбы в этом заведении Антон ни разу не видел, чтобы сюда кто-либо залезал, и сам только в классе седьмом-восьмом узнал об этом месте. Короче говоря, иллюзия безопасности. Шаги тем временем уверенно приблизились и снова стали отдаляться. Потом скрипнул стул, на него что-то плюхнулось с облегчённым вздохом — и раздался звук загружаемой на телефоне игры. Это точно был дежурный. — Только тихо! — Антон грозно шикнул на Саш. — Не орите. — Хорошо-хорошо, — живой Сашка успокаивающе поднял руки. — А мне можно? — второй Саша уточнил. Тоша утомлённо кивнул: — Ладно, тебе можно. — Спасибо, — ответил один из Саш. — Так, теперь, наверное, моя очередь… — Антошка прошептал, задумавшись. — Наверное, — живой Саша улыбнулся и облокотился плечом на стену. Антон сосредоточился на вопросе, который задаст какому-нибудь Саше, если тот выберет правду. Или какой задаст, если тот выберет другую правду. А потом разочарованно фыркнул и признался, обращаясь к живому Собакину: — С нормальными вопросами играть скучно. Ты и так всё обо мне знаешь, а то, что я не знаю о тебе — расскажешь только под дулом пистолета. Живой Саша потупил глаза и нервно, бесшумно хихикнул: — Ха-ха… есть такое. Они слегка постояли молча, разглядывая слои пыли под своими ногами. В такой отдалённый закуток, похоже, даже уборщицы не заходили. Прозрачный Саша неуверенно протянул: — Может, мы найдём пистолет в кабинете ОБЖ? Я видел там автомат... К сожалению, идея была тут же забракована. Потом живой Саша подался вперёд с новым предложением: — Но я всё ещё не знаю многого о твоём Саше. Может, пусть он поотвечает? Тошик моргнул, уставившись на Сашу. Потом перевёл взгляд на другого, вопрошая без слов. Тот радостно закивал. Антон перевёл взгляд на живого Сашу: — Давай. Телесный Собакин удовлетворённо улыбнулся, сунул руки в карманы и повернулся к коридору: — Саша, выбирай: правда или правда? — Я с этой стороны, — прозрачный Саша мягко поправил его. Он стоял справа от Собакина, у другой стены, а Собакин смотрел вперёд. — Он с этой стороны, — Антон повторил и кивнул в сторону Сашули. Живой Саша махнул рукой: — Знаю, я просто вас проверял. — Ага, поверили. — Правда, — выбрал Сашуля. — Он выбирает правду, — Антон повторил. — Нормальный и безопасный вопрос, да? — Саша нехотя уточнил и теперь сам задумался. Антон совершенно не верил, что Саша сумеет придумать безопасный вопрос, но спустя мгновение тот снова повернулся, в этот раз, в правильном направлении, и сделал это: — Какая твоя любимая песня Эмэсай? У второго Саши загорелись глаза и приоткрылся украшенный колечками рот. Спустя мгновение, правда, он уже отвернулся, сунул прозрачные руки в карманы кофты и принял беспристрастную позу, как будто не был польщён до глубины эктоплазмы. Задумался. Не было понятно, конечно, для кого он хотел показаться крутым и беспрестрасным, ведь другой Саша всего этого не видел, а Антон и так знал, что Сашуля крутой, даже если пускает слюни на любимую группу больше любой маленькой девочки-фанатки. Итак, слегка подумав, он махнул белой чёлкой и с видом знающего привидения заговорил: — Не могу выбрать одну, хочу и рыбку съесть, и на хуй сесть, — последнее Сашуля выдал более многозначительно, чем следовало, и бросил на Антошку такой бесстыдный взгляд, что тому захотелось свернуться в конвертик. Он неопределённо хмыкнул и отвернулся, скрестив руки на груди. Сашуля продолжал: — Так что, я бы сказал, The medicine does not control me, I'm your problem now… и, конечно же, Out of my minds. Антону понадобилось время, чтобы медленно и по отдельным словам передать живому Саше все эти названия, потому что его английское произношение оставляло желать лучшего, да и конкретные названия треков не были у него на слуху, в отличие от Саш. Потом до телесного Собакина наконец-то дошло, о чём речь, но одну из песен всё-таки пришлось включить на Тошином телефоне (на самой низкой громкости, чтобы не привлечь внимание дежурного) и прослушать в гордом молчании, прислонив уши к динамику. В общем и целом, живой Саша оказался глубоко поражённым обширными музыкальными познаниями другого Саши и, когда ушидробительный трек подошёл к концу, воскликнул: — Да он гурман! — правильно повернулся к Сашуле и одобрительно повторил: — Саша, ты гурман. Призрак радостно замерцал и гордо кивнул: — А как же. Тошик тоже заулыбался и принялся перечислять другие заслуги прозрачного, то ли жалуясь, то ли хвастаясь, а то и всё вместе: — Он ещё киноман, игроман, графоман, нимф-… — Антон вовремя прикусил язык и быстренько совершил, так сказать, подмену понятий: — Т-то есть, наркоман. Живой Саша сдержанно засмеялся, а второй Саша застенчиво опустил взгляд и махнул рукой на Тяночкина: — Ну хватит комплиментов, я же смущаюсь. До конца физики оставалось около десяти минут, и длились они внезапно долго. Парням удалось узнать действительно много правды об их прозрачном товарище, к удивлению Антона, даже для него некоторое оказалось новостью. Так, они выяснили, что мерцающий Сашка очень хотел дружить с Женей, но передумал, потому что она не милфа и игнорирует его; что если бы он стал видимым для всех, то в первую очередь изрисовал бы Антону лицо перманентным маркером, пока тот спит; что его любимые животные — ушастый ёж и бычий цепень; и что из богатырят, он, конечно же, вылитый Коша. — …Если бы был педиком, — Сашуля добавил, фыркнув. Тяночкин передал это тоже, и они переглянулись с живым Сашей, но на немой вопрос последнего Антошка только пожал плечами. Когда прозвенел звонок, парни высунули головы из своего укрытия, быстро огляделись: залипнувший в телефон дежурный не выглядел угрожающе, престарелая уборщица в конце коридора — тоже; тогда троица прогульщиков выскочили из-под лестницы и быстренько потопали на второй этаж за своими вещами. Там учительница известила их о том, что у них в журнале за сегодня стоит по двойке, чтобы не расслаблялись, но пока что карандашом. Саша с Антоном почти попадали ей в ноги, обещая исправиться, и похоже, на следующем уроке им придётся показать полные тетради домашки и ни раз выйти попозориться к доске. Но это будет на следующем уроке — проблемы будущих Антона и одного из Саш. Даже несмотря на карандашные двойки, Тошик не унывал, и частичное прогуливание урока скрасило весь оставшийся день. Прозрачный Сашуля тоже был в весьма приподнятом настроении, причём до самого вечера. И телесный Сашенька как будто ничего не замышлял. И как будто всё было хорошо.