Бой без правил

Подавляя истерику, Эннард с Майклом в руках врывается в номер Ноя, Лукаса и Джона. Пока в номере напротив были разборки и жёсткая ругань, Эннард прижимал к себе паренька, стоял на пороге их номера, кое-как стараясь не разреветься, как малый ребёнок. Три парня резко обернулись на них, их лица были крайне озадаченными и растерянными. – Эннард? Что за хуйня тут вообще происходит? – вскрикнул Лукас, пребывающий на эмоциях, и который, кажется, вообще не видел Майкла, которого так судорожно прижимал к себе Эннард. – Почему в вашем номере какие-то мужики? Мы пришли в номер, а нас тут полицейские вопросами закидали… Он встал с кровати, поднял взгляд. И увидел это. – Что с Майклом? – тихо дрожащим голосом спросил Джон. Обрушилось молчание. Все четверо приковали взгляд к Майклу, что не подавал признаков жизни. – Я не знаю, я нашёл Майки за отелем на поляне, он лежал без сознания… – укладывая парня на кровать, тихо сказал Эннард. – На сырой земле. – Он дышит? – перебивает Лукас. – Не могу понять. Насколько я знаю, он не отличается глубоким и громким дыханием, и иногда определить невозможно, дышит он, или нет. – Чёрт побери, – выпалил Ной. – Что с ним сделали? Какое уёбище посмело тронуть его пальцем? – Я не знаю, – Эннард стиснул зубы. – Сейчас главное сделать всё возможное, чтобы убедиться, что с ним все будет хорошо. А дальше разберёмся. Эннард не знал причины. Не догадывался. Как и все остальные не подозревал, что это дело рук организации отеля, что подсыпало Майклу крепкое снотворное в воду, надеясь, что вырубится он в номере. А пошёл он на улицу, а не в номер. Этого не было учтено. Не зная того, что в крови парня было блядское снотворное, в голову всем четверым уже лезли не самые лучшие мысли. Джон растолкнул всех к чертям и присел рядом с Майклом. Взял его руку в свои ладони. – Майкл, ты здесь? Я знаю, ты слышишь меня. Прошу тебя, подай хоть какой-то знак. Всё будет хорошо. Каким образом ты потерял сознание? Тишина. Хотя на что надеется Джон, общаясь с воздухом? – Быть может, в этом замешан кто-то из людей, проживающих в отеле? – Толку нет разговаривать с телом. Толк есть лишь в разговоре с душой, которая сейчас спит в глубоком подполье по неизвестным причинам. – Лукас отшвырнул протестующего на это Джона оттуда, садясь на его место. – Я, конечно, не медик, но всё-таки слышал, что у живых людей должен быть пульс. – Его ловкие пальцы пробрались к запястью. – Слышали о таком? Точно, пульс. Как Эннард мог забыть проверить пульс, как только нашёл там Майкла? – Чувствуешь что-нибудь? – осторожно спросил Энн. Лукас сдвинул брови к переносице. Его зрачки расширились, пока он указательным и средним пальцем пытался нащупать «медиальную подкожную вену руки» – на уроке биологии когда-то говорили, что так называется вена на запястье. И пульс учили мерить. Когда-то. Не зря всё-таки он ходил на эти уроки. У Эннарда трепыхалось сердце как никогда, пока он вглядывался в выражение лица Лукаса, пытаясь прочитать, о чём он думает. Сам-то он прогулял большую часть уроков биологии, да и не только биологии. Но он и не хотел закидывать Лукаса вопросами про кровообращение. Он действительно будет себя винить, если с Майклом хоть что-нибудь случится, а если вспомнить, что было сегодня ночью… ох… вдруг кто-то узнал об этом, и захотел навредить Майклу? Хотя шторы были зашторены, а окна и двери – закрыты. Так что это исключено. Эннард знал наверняка, что он не переживёт малейшее заболевание Майкла, потому что он будет винить себя и только себя, и, о чёрт, он, походу, готов пылинки с него сдувать, если… – Я не чувствую пульс. – Лукас разрушает тишину. Мир останавливается. И никуда, кажется, больше не движется. Не продолжает путь. Слышится лишь учащённое и рваное дыхание Эннарда, что кусает губы и сжимает руки по бокам. Он готов умереть сейчас. Он готов умереть за Майкла, дав ему дополнительную жизнь. Свою жизнь. Эннард отворачивается и зарывается пальцами в волосах, притупляя паническую атаку и боль, наворачивающуюся на глаза кристалами солёной воды. Виноват тут только он – никто больше. – Подождите, сейчас я проверю пульс в сонной артерии, – с дрожью в голосе говорит Лукас. – Возможно, у него низкое кровяное давление, что притупляет пульс в запястье. Лукас прикасаться к шее Майкла, нащупывает артерию. Становится тихо. Слишком. Слышится лишь сбитое дыхание всех четверых. Это последняя надежда. И только через полминуты Лукас облегчённо выдыхает. – Пульс очень слабый. Но он есть. Фух. В Эннарде просыпается надежда и отражается блеском в глазах. Ной, взяв переносную аптечку из рюкзака, подошёл к Майклу, прогоняя оттуда Лукаса. Берет ситуацию в свои руки и садится на его место. Говорит: – Мы полные ебланы, и знаете, почему? Потому что не позвонили в скорую в первые минуты, как ты его нашёл, Энн. Надо было не нотации читать. Не пульс проверять, а нам повезло, что он есть. Надо было звонить врачу. И, учитывая то, что мы проебали столько времени на всё это, я не знаю… ну вот, как вариант. Он достаёт нюхательную соль. (Наркоман хренов – откуда она у него вообще?) И подносит пузырёк к носу Майкла. – Пожалуйста, очнись, Майклуш... – шепчет Эннард, бегая взглядом по юному телу. Подсаживается ближе. Ближе. Ближе к Майклу. Садится буквально возле его живота, примерно так, да. Устремлсяет взгляд на его руку, лежащую тыльной стороной на простыне; подносит свою, сплетая их пальцы вместе, пока три недоумённые пары глаз пялятся на него, как на сумасшедшего. А он и есть сумасшедший, походу. Наклоняясь над ним, он вдавливает его сжатую ладонь в матрас, а его губы подрагивают, пока его лицо равняется с бледным лицом Майкла. Эннард ждёт, когда тот откроет глазки. Эннард знает одно наверняка – он будет держать его за руку теперь всегда, и никогда не отпустит. Так хочется быть рядом в этот момент. Так хочется быть рядом всегда. Продолжая держать пузырёк с солью, Ной тупит взгляд, чувствуя давление, исходящее из-под Эннарда. А ещё он чувствует дикую неловкость. Не каждый день ты пытаешься заставить оклиматься друга, друг которого нависает над ним так, будто хочет поцеловать. Пиздец конечно. Но до поры до времени Ной, как и остальные ребята из их компашки, думал, что эти двое просто прикалываются. Бегают друг за другом, называют друг друга зайцами или кем ещё там... неважно. Ной и сейчас думал, что Эннард шутит свои гейские шуточки, но, учитывая то, что сейчас неподходящее для шуток время, стоит задуматься, а... ...а шутка это ли?... Неважно. Сейчас все сконцентрированы на Майкле, пытаясь вдохнуть в него жизнь. Поморщившись, Майкл отвернулся от резкого запаха. Ной убрал пузырёк, а Майкл открыл глаза и метнул взгляд на Эннарда, что нависал над ним, несмотря на присутствие друзей. – Господи, Майкл, я так рад... ты нас так сильно напугал... – начал мямлить Эннард, целуя Майкла в щеку. Ой. Ну как друга же? Можно тогда. Майкл хмурится. Краснеет и пытается вспомнить, что произошло. Пытается побыстрее отойти от отключки. – Майкл, – Ной садится рядом. Эннард отползает от него, давая больше пространства. – Ты знаешь, кто тебя отрубил? – Я не могу быть уверен, но, походу, я что-то не то съел или выпил, – слабо отзывается Майкл, приподнимаясь на локтях. – Рядом с ним валялась бутылка воды, – вспомнил Эннард. Лукас закатил глаза: – И ты, как последний гений, решил её не брать. Эннард. Можно было бы пойти и проверить воду в лаборатории и выяснить, чистая ли она. Эннард встаёт с кровати и идёт к Лукасу. Оказавшись с ним почти впритык, он говорит: – Я думал о Майкле. О Майкле, и ни о ком больше. Тебе это понятно? – Лукас кивнул. – Раз такой умный, так сам сбегай и найди ту воду, а потом отнеси её в лабороторию, раз заняться нечем. В дверь постучали. Джон смотрит в глазок. Говорит: – Там копы... блять... – открывает дверь, натягивая улыбку. – Здравствуйте, – говорят все почти хором. Завидя паренька на кровати, полицейский говорит: – Доброе утро. Вы Майкл Афтон? – подходит ближе. – Я... Да... – запинается тот. – Вам в воду подсыпали снотворное. Так что не беспокойтесь о своём здоровье, вы просто на некоторое время заснули. – Кто это сделал? И откуда вы это знаете? – вмешался Эннард. – Мальчик, я коп, – усмехается тот, поворачиваясь к Эннарду. – Если я захочу, я многое узнаю. Но вам тайну открою. – Он переходит на шёпот. – Это было что-то вроде отвлекающего манёвра, чтобы вас ограбить. Но хорошо что вы там были. Вы вовремя решили поменяться местами. – Ага... круто. – Майкл тупит взгляд. И тут до ребят доходит, что он вообще не в курсе, что произошло. И как только полицейский уходит, они начинают ему рассказывать, что да как. А Майкл с каждой секундой все сильнее охуевает. И понимает, что оставаться тут больше никак нельзя, и не только потому, что тут такое происходит, а ещё и потому что мать его точно прибьёт, а он игнорирует звонки уже второй день. Спустя какое-то время об инциденте с воровством узнаёт вся школьна команда, с которой приехали эти пятеро, и главные сопровождающие решили, что лучшее, что можно сделать в такой ситуации – это валить на все четыре стороны, да побыстрее. И следующим рейсом они оказались в самолёте летящими обратно. Опять же, за счёт государства, что не могло не радовать. Майкл прижимается щекой к круглому стеклу, грустно рассматривая Иркутск через густые облака. Особо не видно просторных полей и высоких домов, но всё равно красиво. Он вздыхает. Поворачивает голову влево – смотрит на Эннарда, смотрящего пустыми зрачками вникуда. Он до сих пор не мог отойти от мысли, что чуть не потерял любимого человека. Это могло произойти лишь по его вине. И он глубоко задумался. Ведь если бы не Лукас со своим умением мерить пульс, или не Ной со своей наркоманской солью, то он, вероятно, а точнее – скорее всего, точно бы растерялся и не знал, что делать. Друзья делали всё, чтобы Майкл очнулся. А он стоял в стороне и молился, чтобы не было ничего страшного. Он не смог бы спасти Майкла в одиночку, случись что похуже. Зря он прогуливал биологию всё это время, считая её ненужным предметом. Надо будет наверстать упущенное, чтобы в дальнейшем он знал, как оказывать первую помощь. – Эй? – осторожно спросил Майкл. Эннард повернулся на него. Свёл брови к переносице. И, собрав последнюю искренность, оставшуюся у него на душе, но почти вытесненную перегрузом событий, расплылся в тёплой улыбке. Майкл закрывает глаза, сквозь мрак находит пальцами его руку, лежащую на подлокотнике. Он кладёт поверх неё свою, без слов говоря: "Спасибо тебе". "За что, Майки?" "А за всё, Эннард". И они оба провалились в глубокий сон, всё не переставая держаться за руки.