Цветы на твоей коже

      Этот напряженный день наконец подходит к концу. Лань Ванцзи возвращается к себе. На миг замирает перед входом в свои покои. Оттуда не доносится ни звука, но он знает, что Вэй Ин там. Чувствует его присутствие всей кожей, его будто обволакивает нечто томное, сладкое и жаркое. На отдалении, в течение дня эти ощущения не столь ярки, не тянут низ живота с такой силой, что внутри все дрожит, как струны гуциня под пальцами. Это легче, едва ощутимо, но неизбывно с ним каждый миг жизни.       На всем теле поднимаются волоски от предвкушения. Такое знакомое и волнительное. Все еще волнительное после нескольких лет брака. Он делает глубокий вдох и открывает дверь. В полумраке стоит густой аромат эфирных масел, тяжелых, древесных с изящными нотками медового османтуса. Множество свечей трепещут огоньками. Их много. На чайном столике, у ширмы, на полу у кровати. Кажется, массивные свечи расставлены хаотично, но в этом есть своя закономерность, которая присуща Вэй Ину. Порядок в хаосе, к которому Лань Ванцзи пришлось привыкать, и теперь он не мыслит жизни вне этого.       — Лань Чжань, — медленно тянет Вэй Ин, как умеет только он.       На самом деле единственный в мире человек, который заставляет Лань Ванцзи терять контроль. Желать все больше и больше. Безмерно, жадно, каждый прожитый миг под Небесами. Вэй Ин — все, что Лань Ванцзи когда-либо хотел. Вэй Ин просто все для него.       Лань Ванцзи чувствует, как его окончательно покидает напряжение прошедших утомительных часов дня с его бесконечными мелкими проблемами, бессовестными главами орденов и пассивно-агрессивными старейшинами. Лань Ванцзи справляется, в этом его сила — противостоять давлению и не сгибаться под ношей, под гнетом которой ломаются другие. Источник же его силы не в ядре, как многие ошибочно полагают, а в супруге. Именно он дает то, в чем так отчаянно нуждается Лань Ванцзи.       Вэй Ин полулежит на ложе, прикладывается к белому кувшинчику. Его губы пахнут вином, а во рту терпкость. Лань Ванцзи знает эту терпкость до последней нотки терруара. Волосы Вэй Ина свободными извилистыми прядями лежат на обнаженных плечах. Паофу небрежно распахнут на груди, собираясь складками на локтях, которыми Вэй Ин упирается в жесткий матрас. Пах прикрыт, но длинные стройные ноги видны во всей красе. Можно было бы заподозрить намеренность представшей картины, но Вэй Ин не осознает, насколько в таком виде он сексуален, насколько желанен, что Лань Ванцзи только усилием воли не оказывается тотчас же подле него, на нем, в нем.       Лань Ванцзи кладет меч, неспешно раздевается. Не полностью, сбрасывает только верхние слои, снимает тяжелый гуань.       Вэй Ин жадно наблюдает за каждым действием, столь тривиальными, что они не должны вызывать напряжения в позе и чуть сбившегося дыхания. Но кому, как не Лань Ванцзи понимать подобное? Он также с удовольствием смотрит на то, как Вэй Ин занимается обычными делами: пишет, ест, возится с талисманами, тренируется. Что ж, многое Лань Ванцзи находит возбуждающим.       Вэй Ин молчит. Как ни удивительно, но он умеет хранить молчание даже без заклинания Безмолвия. Хотя Лань Ванцзи нравится слышать голос, а особенно — стоны, всхлипы, крики.       Лань Ванцзи может сделать все, что угодно. Это кружит голову и дает необъятный простор его фантазии. Он иногда не верит, что теперь может отпустить себя не только в мыслях, но и на деле. Вэй Ин принимает все, готов экспериментировать и отдается полностью.       Всегда.       Каждый день.       Лань Ванцзи никогда ранее не понимал концепции счастья. Теперь понимает. Благодаря Вэй Ину.       Вэй Ин ерзает, облизывает губы, сжимает ноги, стискивает пальцы на кувшинчике. От него веет желанием. Ощутимо. Физически. Лань Ванцзи медленно подходит — каждый раз это тренировка стойкости. Воздержанности в стенах этих покоев больше никто не придерживается, а иногда и за их пределами тоже.       Вблизи Вэй Ин еще желаннее. На его коже играют отблески множества трепещущих огоньков, что придают некой инфернальности всему образу, столь естественному в своей чувственности. На щеках румянец от алкоголя и возбуждения, глаза сверкают, словно в них спрятаны звезды. Тонкая ткань, что целомудренно укрывает пах, приподнимается.       — Лань Чжань, не смотри на меня так, — смущенно, с ноткой возмущения говорит Вэй Ин.       — Мн.       В эту игру они играют бесконечно. Вэй Ину нравится, а Лань Ванцзи иначе не может.       Кувшинчик выпадает из рук, скатывается с ложа и с глухим стуком падает на пол, и тут же оказывается позабыт. Лань Ванцзи подходит вплотную, раздвигает ноги Вэй Ина, позволяя ткани соскользнуть и открыть взору наливающийся силой член. Вэй Ин откидывается назад и прикрывает глаза. Его тело напряжено в ожидании и таком же предвкушении, что снедает Лань Ванцзи.       Столь многое можно сделать...       Закинуть эти ноги себе на плечи, впиться зубами в лодыжку, а потом насадить до основания. Или опуститься на колени и склониться в молитвенной позе, вобрать в рот твердое и пульсирующее, и долго доводить до грани, пока голос не охрипнет от просьб, проклятий и криков. Или перевернуть на живот, покрыть его тело укусами и трахать языком, пока не запросит пощады. А Вэй Ин запросит.       Лань Ванцзи снимает свою ленту, попутно вспоминая ее сакральную неприкосновенность. Он усмехается и принимается оплетать ею член Вэй Ина. Тугая петля ложится вокруг мошонки. Узел. Вокруг основания. И снова узел. Оплетка с узлами по стволу и тугая обмотка под головкой.       Вэй Ин снова приподнимается и смотрит своими влажными, потемневшими глазами. Интересно, он тоже сейчас вспоминает момент, когда впервые сорвал эту ленту? Впрочем, не важно. Тогда даже Лань Ванцзи не мог представить, каким образом будет использоваться это напоминание о сдержанности. Разве не иронично? Теперь у него всегда есть запасная.       Лань Ванцзи ведет ногтями по промежности Вэй Ина, вырывая громкий стон. Член, крепко обернутый лентой, покачивается, на головке выступает капелька смазки, набухает и ползет вниз. Лань Ванцзи ее подхватывает пальцем и тут же облизывает его. Вэй Ин всхлипывает и падает на кровать, сгребает пальцами простынь.       — Лань Чжань, пожалуйста…       Лань Ванцзи ставит колено у промежности, так близко, что упирается в яйца. Чуть нажимает на пробу.       — Закрой глаза, — говорит он. — Если откроешь, не позволю кончить.       Разумеется, он лукавит. Позволит. Дарить Вэй Ину удовольствие — это особый вид наслаждения. Но прежде изведет ласками и мучительным возбуждением на грани боли. Они оба об этом знают. Они оба придерживаются правил игры.       — Ты не можешь быть таким жестоким.       — Мн.       Конечно, он может. Мучить Вэй Ина, доводить до беспамятства, заставлять скулить в жажде разрядки.       Вэй Ину эти игры нравятся не меньше Лань Ванцзи. Он послушно закрывает глаза. Но спокойно не лежит. Извивается, выгибается, трется пахом о ногу, что фиксирует его.       Лань Ванцзи подхватывает одну из свечей, что стоят у кровати. Свеча довольно массивная, вокруг фитиля в углублении растаявший воск. Он подносит ее к Вэй Ину и чуть наклоняет. Горячая капля падает на грудь. Вэй Ин вскрикивает, чуть мечется в непонимании, но глаза не открывает. Еще одна капля падает, расплывается и медленно застывает. Рисовать узоры на его коже приятно. Лань Ванцзи не сдерживается. Под горячим воском кожа краснеет. Словно распускаются призрачные цветы на его теле. Вэй Ин тяжело дышит, закусывает губу, тянется руками, но хватает лишь воздух. Член дергается, обильно истекает смазкой. Лань Ванцзи сжимает себя сквозь тонкие слои одежды. Там тоже твердо. Но еще не время.       Лань Ванцзи снова вдавливает колено в его пах. Вэй Ин сжимает ноги и вскидывает бедра в жажде трения, давления, хоть малейшего облегчения. Воск продолжает украшать его грудь. Лань Ванцзи меняет ритм. Вэй Ин не знает — сразу ли повторится эта пытка или погодя. И едва он чуть расслабляется, как свеча наклоняется снова, истекая густыми горячими слезами. Правый сосок, немного мелких капель на область солнечного сплетения, колечком вокруг пупка и дорожка к основанию члена. Немного на чувствительную внутреннюю часть бедер.       Вэй Ин дрожит и мечется. Прекрасный, с растрепавшимися волосами. Влажный, горячий, в розовых пятнах от жара. Возбужденный и изнывающий.       — Лань Чжань, я… — Вэй Ин вскрикивает, когда несколько крупных тяжелых капель воска падают на пах. — Позволь… мне… нужно…       Он наконец находит край рукава Лань Ванцзи, хватается как утопающий, тянет на себя. И открывает глаза. О, сколько там огня, словно весь жар от воска впитался в кожу, стек в вены, пробрался выше и вспыхнул в глазах. От движений восковая корочка идет трещинами, отслаиваются кусочки и соскальзывают с тела.       — Вэй Ин открыл глаза.       — Нет-нет, — Вэй Ин тут же зажмуривается. — Видишь?       — Мн.       Лань Ванцзи отставляет свечу и ведет ладонями, сминая воск и поддевая ногтями. Кожа под ними чувствительная, покрасневшая, его грубые действия причиняют боль. И Лань Ванцзи не нежен. Он мнет соски, царапает. Жестко вдавливает колено в пах.       Он отстраняется. Вэй Ин мечется, снова беспомощно шарит руками, пытается ухватиться за то, чего нет рядом. Лань Ванцзи раздевается и забирается на кровать, подтягивает Вэй Ина выше и становится над ним.       — Открой рот, — приказывает он.       Вэй Ин тут же выполняет. Лань Ванцзи ныряет в жар сразу тремя пальцами. Губы смыкаются и Вэй Ин принимается сосать. Работает языком, щеки втягиваются. Лань Ванцзи едва не рычит от этого зрелища и начинает двигать пальцами. Загоняет вглубь, едва не упираясь в гортань и почти вынимает. Вэй Ин жадно тянется, сжимает губы, не выпускает. Такой жадный, такой ненасытный. Под стать Лань Ванцзи.       Член Вэй Ина, оплетенный лентой как клеткой, покачивается. Головка набухшая, потемневшая, блестящая от влаги. Мошонка натянута, яйца потяжелевшие с фиолетовым отливом. Лань Ванцзи постукивает по ним пальцами другой руки. Вэй Ин вскрикивает, но шире разводит ноги. Лань Ванцзи трет головку. С его собственного члена тянется ниточка смазки к паху Вэй Ина, словно соединяет нитью. Вэй Ин начинает часто-часто дышать, зажмуривается. Он близко. Лань Ванцзи еще дает ему уверенности, что оргазм вот-вот накроет, но едва замечает дрожь бедер, как тут же убирает руку. А рот продолжает трахать пальцами еще резче. Вэй Ин мечется и ерзает, из его глаз бегут влажные дорожки.       — Посмотри на меня, — приказывает Лань Ванцзи.       Вэй Ин широко распахивает глаза. Ох, насколько же он непристойно выглядит. Лань Ванцзи вынимает пальцы из его рта, обводит припухшие яркие губы. Бесстыдный, развратный. Идеальный.       — Лань Чжань, дай мне, — он нетерпеливо тянется рукой к члену, что так манит его.       Лань Ванцзи любит трахать рот Вэй Ина. Не только рот, разумеется. Но смотреть, как губы растягиваются вокруг налитой твердости — ни с чем не сравнимое удовольствие. Лань Ванцзи отводит руку Вэй Ина и сам сжимает собственный член, делает несколько неспешных движений.       — Нет, — говорит Лань Ванцзи и продолжает поглаживать себя.       Он рад, что столько тренировался в своей жизни. Благодаря этому он может очень долго сдерживать себя. Это мука, но восхитительная, ведь награда будет божественной. Он сможет излиться внутри горячего тела своего супруга. Вэй Ин, этот упрямый и непослушный бесстыдник, тянется к своему члену. Лань Ванцзи позволяет ему коснуться себя, но тут же переворачивает на живот, седлает бедра, стреноживает собой. Вэй Ин еще пытается брыкаться, как норовистый жеребец. Но получается у него лишь непристойно двигать бедрами и дергать руками.       — Ты… — хнычет Вэй Ин… — Ненавижу тебя!       — Мн, — мурлычет Лань Ванцзи и сжимает ладонями его упругие ягодицы, мнет, впивается пальцами в плоть. Раздвигает их и касается ануса, поглаживает, кружит, задевает ногтями нежные складки.       Вэй Ин скребет простыню, но под таким прессом не может даже бедрами теперь двинуть, чтобы хоть немного потереться перевязанным членом. И он сходит с ума, теряется в пространстве и времени. Слишком чувствительный, легко возбуждается и может долго балансировать на грани безумного желания, которое не находит выхода.       Лань Ванцзи тянется за сосудом с маслом, открывает и тонкой струйкой льет между ягодиц Вэй Ина. Анус рефлекторно сжимается, словно хочет самостоятельно поглотить эту медовую консистенцию. Лань Ванцзи в этом поможет. Он собирает масло пальцами и вводит их внутрь, где горячо и тесно. Мышцы сжимаются. Вэй Ин тяжело дышит и почти не двигается, лишь продолжает мять ткань под собой.       Лань Ванцзи оставляет два пальца внутри него, чуть сгибая — намек на удовольствие. И снова тянется за свечой. Вэй Ин вздрагивает.       — Нет, пожалуйста… Лань Чжань, — он продолжает повторять его имя раз за разом.       Дорожка восковых капель ложится вдоль позвоночника. Медленно неспешно. Периодически Лань Ванцзи вгоняет пальцы с силой, бьет по точке, вызывая всхлипы и очередную дрожь. По бокам от позвоночника распускаются те же призрачные цветы, что были на груди.       — Я хочу слышать, — говорит Лань Ванцзи.       — Что… что ты хочешь слышать? — шепчет Вэй Ин и напрягается от очередной капли.       — Говори.       — Я… боги… это огонь под кожей. Слишком много всего, — Вэй Ин сбивается, тяжело дышит. — Я хочу… позволь мне. Хочешь, чтобы я умолял тебя?       Хочет ли этого Лань Ванцзи. О, безмерно.       — Умоляй меня, — шепчет он, склонившись так низко, что видит мокрые дрожащие ресницы.       — Я весь день думал о тебе, — вместо мольбы говорит Вэй Ин, перемежая слова всхлипами. — Днем я не удержался, Лань Чжань. Знал, что ты занят, поэтому я думал о тебе, когда…       — Вэй Ин, — цедит сквозь зубы Лань Ванцзи.       Он дразнит. Что ж, хорошая стратегия. Лань Ванцзи и глаза прикрывать не нужно, чтобы перед глазами всплыла картина, как Вэй Ин лежит, широко расставив ноги и быстро двигает рукой по своему члену.       — Где это было?       — Помнишь тот водопад, где мы… о, боги! — Вэй Ин вскрикивает от очередной порции воска на своей кожи и особо резкого толчка пальцев внутри. — Я… ох… я сделал это прямо там, где ты мог бы меня найти, если бы захотел. Ты хотел, Лань Чжань?       Лань Ванцзи гасит свечу и отставляет в сторону. Кладет ладонь на особо плотный слой воска. Он еще теплый, не застыл полностью, кожа под ним разгоряченная. Он надавливает, усиливая ощущения.       — Значит, — Лань Ванцзи продавливает пальцами восковой покров, что мягко прогибается, — Вэй Ин уже получил сегодня свое.       — Что? Нет! Нет-нет-нет, Лань Чжань.       — Разве Вэй Ин не кончил там, не обесчестил очередной уголок Гусу?       — Я…       Вэй Ин замолкает, потому что Лань Ванцзи снова принимается трахать его пальцами. Жестко и безжалостно.       — Ладно, я понял…       — Что ты понял? — Лань Ванцзи проворачивает пальцы.       — Умоляю! Слышишь? Я тебя умоляю. Лань Чжань, позволь мне кончить. Прошу, прошу, прошу…       — Хм…       Лань Ванцзи медленно вытаскивает пальцы. Нутро неохотно их выпускает, словно хочет снова жадно поглотить все, что ему дадут. И Лань Ванцзи даст. Уловка Вэй Ина сработала, желание овладеть им становится невыносимым.       Казалось, он должен был уже насытиться, учитывая их ежедневную практику. Но год идет за годом, а Лань Ванцзи только голоднее становится, когда дело касается его супруга. Терзать его вечность, владеть, погружаться целиком и полностью. Возможно, Лань Ванцзи одержим. Ему плевать.       Он вытягивается на Вэй Ине, заставляя все еще держать ноги сомкнутыми и направляет себя. Член скользит легко в тренированное тело, готовое в любой момент принять Лань Ванцзи. Он входит до упора и ложится полностью на Вэй Ина, ведет ладонями по его бокам и рукам, вытягивая их над головой. Прижимается щекой к щеке Вэй Ина, влажной от пота и слез.       — Лань Чжань… — едва не задыхается Вэй Ин от множества ощущений.       — Вэй Ин, — выдыхает Лань Ванцзи и качает бедрами.       Он прекрасно знает, какой угол нужно взять, чтобы довести до оргазма. Но не сейчас. Пока Вэй Ину придется потерпеть. Он в таком положении мало что может сделать, но пытается: сжимает внутри как тисками, провоцирует. Член Лань Ванцзи пульсирует на каждое сжатие в ответ. Вэй Ин в такой позе совершенно беспомощен и ничего не в силах контролировать.       Лань Ванцзи покачивается, ощущая под собой влажную кожу, напрягающиеся мышцы, поджимающиеся ягодицы, длинные сжатые ноги между своих. Они оба уже скользкие от пота, масла и кажется, что воск, что покрывал спину Вэй Ина узорами, плавится между ними. Словно они и есть пламя.       Это сумасшествие.       Каждый раз.       Лань Ванцзи брал своего мужа бессчетное количество раз. Долго и неспешно в их собственной постели или в небольшой крошечной кровати постоялого двора в богами забытом городке, где они охотились. Быстро и яростно в лесу, прижав его к дереву или поставив на колени. Он поднимал его на руки, заставляя обхватить себя ногами и насаживал на себя до конца, глотал его вздохи. Притирался утром, когда Вэй Ин, еще не отошедший ото сна, сладко-разморенный и податливый, как глина в руках горшечника. Толкал к стеллажу в библиотеке и падал на колени, чтобы вырывать приглушенные стоны, всасывать до основания. И каждый раз это сбитое дыхание Вэй Ина, его слабость и дрожь, подчинение и уступчивость, но ни разу не покорность. Противоречивый, двойственный. Его Вэй Ин.       Лань Ванцзи двигает тазом резко и отрывисто, чуть меняет угол и бьет в одну точку, затем отступает и замедляется. О, сам он тоже на грани. Вэй Ин лишь беспорядочно всхлипывает, выстанывает отрывистое «Лань Чжань». Лань Ванцзи слизывает соль с его скул, нашептывает непристойные комплименты, каждый из которых есть истина. Вэй Ин сладкий, тесный, горячий, созданный специально для него, бесподобный в таком затраханном виде, принадлежащий лишь ему, принимающий всю любовь, пусть порой и жестокую.       Вэй Ин кусает свои губы, плачет и дрожит. Лань Ванцзи впивается зубами в его плечо, с силой, почти до крови, и ускоряется. Обнимает пальцами его предплечья. Эта поза не дает особого пространства для маневра, но она соединяет их так тесно, так интимно.       — Вэй Ин может кончить, — разрешает Лань Чжань и лижет плечо с отпечатком его зубов.       О, Вэй Ин кончает буквально через пару толчков. Оргазм прошивает все его тело, заставляет застыть, напрячься, словно закаменеть на какой-то миг. Лань Ванцзи продолжает двигаться, продлевая этот экстатический миг. И также он знает, что Вэй Ин сможет вскоре кончить еще. И Вэй Ин кончает, практически теряя сознание.       Лань Ванцзи отпускает себя, позволяет и себе излиться глубоко в жарком нутре, где все пульсирует и трепещет. Яркая вспышка удовольствия проходится по всему телу, томительно долгая и всепоглощающая. Лань Ванцзи кажется, что в такие моменты он полностью растворяется в другом человеке, теряет себя. Остается лишь пыль, что парит в небытии, но этот миг проходит и чувства возвращаются. Ощущения, запахи, звуки. Он перекатывает их обоих на бок, все еще не разрывая их интимной связи. Чтобы семя оставалось внутри подольше. Одна мысль, что Вэй Ин наполнен, заставляет Лань Ванцзи возбуждаться снова.       — Тяжелый был день? — спрашивает Вэй Ин, нежась в его объятиях.       — Мн.       — Я так и понял.       — Вэй Ин...       Между ними нет «спасибо» и «прости», но Лань Ванцзи мысленно неустанно благодарит Небеса за своего супруга.       Когда они достаточно приходят в себя, Лань Ванцзи аккуратно очищает тело Вэй Ина от воска, бережно моет и втирает лечебное масло в покрасневшую кожу. Укладывает в перестеленную постель и приводит в порядок себя.       Свечи гаснут, оставляя после себя горько-дымный запах. Сквозь окно пробивается лунный свет, освещая часть комнаты. Вэй Ин укладывается ему на грудь, водит ладонью по коже. Лань Ванцзи целует его в макушку, обвивает руками и закрывает глаза.       Ему снятся шум ветра в деревьях, рокот водопада, пение цикад, смех и прекрасные глаза Вэй Ина.

Декабрь, 2023