Travesty Reverse

      Хёнджин предложил запустить какой-нибудь ужастик. Он не особо любил подобные фильмы, но подумал, что один из таких вряд ли натолкнёт его самого или Феликса на опасные мысли – атмосфера будет не той. Феликс заявил, что это плохая идея. Оказалось, он не выносил кровь, как и всякую паранормальщину.       — Я просто заберусь на тебя и буду орать, — заверил он Хёнджина, с отсутствующим видом пролистывая яркие обложки на огромном экране телека.       Стоило постараться не концентрироваться на том, что сказал Феликс.       В итоге они залипали в какой-то невразумительный боевик с Крисом Хемсвортом. Феликс для удобства надел линзы, пояснив, что любит смотреть фильмы половиной лица в подушку, а Хёнджину выдал домашнюю одежду. Размер подошёл, только сидело всё не так свободно, как, наверное, предполагалось – хорошо, что Феликс любил оверсайз.       Они выключили свет во всей квартире и уместились в самом углу большого дивана с обивкой из чёрной кожи – сначала Хёнджин никак не мог усесться, потому что постоянно скользил. В конце концов он уполз к самому подлокотнику, чтобы была опора. Там он и остался полулежать, а Феликс тут же нырнул ему под руку, потянул за запястье, чтобы обняли крепче, улёгся и прислонил голову к груди Хёнджина, который, похоже, стал заменой подушки на этот вечер.       Было удобно, тепло и хорошо. Феликс пах собой и шампунем – Хёнджин периодически зарывался носом в его волосы на макушке или на виске. При этом не забывал коротко чмокать. Феликс гладил его грудь пальчиками и при каждом проявлении нежности очевидно льнул сильнее, подставлялся и млел. Им, видимо, не нужно было что-то романтичное – они и так справлялись.       Феликс много комментировал происходящее на экране. Он, такой всё-таки непосредственный, настолько мило болел за главного героя в очередной сцене драки (сдабривая это всё хорошим австралийским матом), что у Хёнджина начали болеть щёки – настолько много он улыбался.       Надо же, и даже не лапают друг друга. Вот на этой мысли Хёнджин и попался. Стоило обратить внимание на то, что они крепко прижаты друг к другу, обнимаются и гладятся уже больше часа, но продолжают вести себя прилично, как Хёнджин моментально подумал о неприличном. Даже засосы на шее запульсировали, как будто напоминая о том, что они могли бы делать на этом диване, если бы не страдали хернёй. И, кстати, голые тела не так скользили бы по обивке. Только раздавался бы характерный скрип. Голова Хёнджина опустела. Ну вот, опять.       Хёнджин честно пытался успокоиться, но у него не получалось. Тепло, исходящее от Феликса, начало ощущаться острее, его поглаживания – до этого умиротворяющие – вдруг стали дразнящими. Хёнджин вздохнул, смиряясь. Наклонился и начал покрывать поцелуями шею Феликса. Тот сначала выгнулся, чтобы было удобнее, но резко отстранился.       — Это кто это собирался не отвлекаться? — он сразу почувствовал, что эти поцелуи были не двусмысленными.       — Не вышло, — честно сказал Хёнджин и наклонился, чтобы прикусить нижнюю губу Феликса, провести по ней языком, а затем скользнуть им к нему в рот.       Феликс ответил, словно всё это время ждал на низком старте. Скорее всего, так оно и было. Они определённо – мастера самоконтроля. Хёнджин мягко высвободился из рук, а губы специально прижал сильнее, чтобы поцелуй не прервался, пока он встаёт с дивана. Он не хотел, чтобы Феликс сразу понял, что Хёнджин собирается сделать: переживал, что не дастся. Феликс, увлечённый поцелуем, только потянулся за ним, усаживаясь, и поставил ноги на пол. Он продолжал отвечать, даже когда Хёнджин слегка переместился и опустился на колени прямо перед ним. И только когда он аккуратно положил ладони на ноги Феликса и совсем легко надавил, чтобы развести их в стороны, Феликс отстранился.       — Хёнджин…       — Да, это я, привет, — Хёнджин улыбнулся, но движений руками не прекратил. Ноги поддались, и он смог подползти ближе.       Хёнджин хотел что-нибудь сказать, как-то обозначить свои намерения, но в голове – по-прежнему пусто. Только уши заложило, а дышать было трудно и горячо. Феликс тоже тяжело дышал и больше не касался. Он смотрел на Хёнджина без удивления и без осуждения – выражение лица сосредоточенное, глаза тёмные. Он слегка отклонился, опершись на руки позади себя.       Хёнджин точно сошёл с ума. Весь их разумный диалог на кухне забылся, зато не отпускало то, что произошло в последний раз в прихожей. Феликсу тоже хотелось, и сейчас из них двоих к следующему шагу был готов только Хёнджин. Хотя бы так, но Феликс сможет трахнуть его. Внутри от этой мысли всё свело. Стало жарко.       Хёнджин осмелел и потянулся к пижамным штанам Феликса, взялся за пояс. Феликс не сопротивлялся, чем вызвал облегчение, наоборот – приподнял бёдра, чтобы помочь. У него стояло. Не то, чтобы удивительно, но всё же приятно – Хёнджин ничего ещё не сделал. Возникали абстрактные мысли о том, какой марафон ждёт Хёнджина в будущем. Он предвкушал. И старался заглушить в себе страхи и сомнения, убить их на корню.       Он не хотел торопиться. Взял пульт и, не поворачиваясь, отключил только звук. Хоть какое-то освещение им пригодится. На этот раз Хёнджин собирался прочувствовать каждое движение. Он хотел осознавать всё, что делает. Хотел довести Феликса сладко и медленно. Предыдущий раз – не в счёт. Хотелось, чтобы и Феликс осознавал всё, что Хёнджин будет делать с ним, и чтобы Феликс кончил не от неожиданного погружения, а от удовольствия, которое будет нарастать постепенно.       Хёнджин откинул пульт и одной рукой обхватил напряжённый член Феликса, а другой – заправил свои волосы за ухо. Посмотрел Феликсу в глаза, прежде чем наклониться. Непослушные волосы выбивались, Хёнджин несколько раз недовольно поправил их, прежде чем Феликс подоспел на помощь и вплёл в пряди чёлки свои пальцы, чтобы держать их. Хёнджин усмехнулся и всё-таки прервал зрительный контакт, чтобы поцеловать налитую кровью головку. Пока что смазки почти не было, а губы после поцелуя высохли – прикосновение получилось приятным и немного странным, чувствительным губам Хёнджина стало щекотно. Его захватило это ощущение, и он поцеловал ещё и ещё, дурея от гладкости кожи и того, как она слегка липла и соприкасалась с его губами. Феликс задышал громче. Хёнджин посмотрел на него, такого красивого и будто нереального в синем свете и вспышках от экрана, и высунул язык, провёл им от основания до самой головки и напоследок толкнулся кончиком в уретру. Пальцы в волосах ожидаемо сжались и, глядя прямо в глаза, Феликс выдохнул своё низкое «Fuck».       Хёнджин слегка отстранился, чтобы скопить слюну, затем обхватил головку губами, стараясь максимально увлажнить её. Он пальцами помог себе размазать слюну по всей длине и облизнул ладонь, чтобы тут же вернуть её на место. Он опустился, стараясь принять как можно глубже. Солёная головка проехалась по языку и скользнула дальше, он напряг щёки и губы: хотел спрятать зубы и создать вакуум. Хёнджин ни черта не умел, но у него были парочка партнёрш, которые делали это хорошо. Он анализом их действий не занимался, но хотя бы мог припомнить, что ему не нравилось и чего делать не стоит. Например, выпускать зубы.       Хёнджин был уверен, что горловой сегодня Феликсу не светит, потому что не сможет этого сделать, так что решил компенсировать по-другому. Смотрел неотрывно в глаза и начал скользить. Вверх-вниз, вверх-вниз. Старался дышать через нос. Кожу головы саднило, потому что Феликс не изменял себе и тягал за волосы. Хёнджину нравилось, хотя Феликс пока только сдержанно следовал за его движениями. В Хёнджине росла уверенность это исправить. У него самого крепко стояло, и от каждого своего действия и тихих звуков, которые издавал Феликс, он возбуждался всё сильнее. Он сжал себя сквозь спортивные штаны и не сдержал высокого стона.       — Хёнджин… блядь… — Феликса выгнуло, он впервые толкнулся бёдрами и, ещё сильнее сжав волосы, насадил Хёнджина на себя.       Хёнджин увлёкся. Чувствовать, что он доставляет Феликсу удовольствие и тот себя еле сдерживает – крышесносно, ощущать его запах и вкус – крышесносно, представлять, как они будут трахаться – крышесносно, и даже то, что это сейчас «под запретом» – крышесносно. Где-то тут они потеряли зрительный контакт, потому что Феликс запрокинул голову. Хёнджину хотелось – и он издавал звуки удовольствия, продолжая двигаться. Ласкал себя сквозь штаны и ощущал болезненные приступы сладкой дрожи от хлюпающих звуков, от собственных стонов и тихих возгласов Феликса. Хотелось, чтобы он не сдерживался.       Быть благоразумным и не отлетать – Хёнджин понимал, что это его намерение катится ко всем чертям, как до этого укатилось намерение целомудренно посмотреть фильм. У него получалось брать всё глубже, он старался расслабиться и не обращал внимания ни на то, как по подбородку стекает слюна, ни на то, как из глаз текут слёзы. Он нашарил вторую руку Феликса, которой тот сжимал сидение дивана, и переместил её на свой затылок. Пальцы сразу вцепились в волосы – так Хёнджин оказался в ловушке – Феликс держал его голову в тисках обеими руками. И, похоже, распалился настолько, что всякая осторожность покинула его – он начал грубо насаживать на себя Хёнджина.       — Fuck… Jinnie… It feels so good… Babe… FUCK!       Хёнджин отлетел. Ему было больно, он давился и плакал. Ему было охуенно. Он не успел заметить, когда Феликс сгрёб все его волосы в кулак одной руки, зато почувствовал, как на горло легли чужие пальцы, причиняя боль в местах свежих синяков. Примерно в эту секунду член впервые скользнул в глотку намного глубже, чем до этого. Хёнджина всего передёрнуло, он старался отключить рвотный рефлекс и не задохнуться, а Феликс не щадил его – толкался и насаживал, вдалбливался, при этом судорожно оглаживал шею и подбородок Хёнджина, как будто хотел почувствовать это снаружи. Извращенец. Хёнджин натурально тёк. Он уже не понимал, когда успел – но он дрочил себе. Под рукой было очень влажно, и он знал, что долго не продержится – происходящего было достаточно для того, чтобы кончить.       Феликс наконец стонал. Матерился. Обещал выебать. Обещал отдаться. Сделать всё. Хёнджин кончил, но не остановился, да ему бы и не дал Феликс. Щёки и губы онемели, он был весь в слезах и слюне и уже не мог не задевать зубами. Феликс дёрнулся. Вскрикнул. По глотке ударило спермой. Хёнджин проглотил, замедлился, но не остановился – решил забрать всё. Ласкал, пока Феликса не отпустила дрожь и пока пальцы в волосах не ослабили хватку. Рука с шеи переместилась выше, и Феликс огладил оттянутую щёку. Напоследок Хёнджин снова провёл языком по всей длине и ласково поцеловал головку, будто бы только что не было всего этого пиздеца. Он приподнялся и тут же был поцелован. Феликс потянул его на себя, и они улеглись на диван, правда перепачкались спермой Хёнджина. Обоим было плевать.       Они долго не могли успокоить дыхание и перестать развязно целоваться. Феликс вытирал слёзы с щёк Хёнджина, гладил везде и целовал ласково по всему лицу, а затем снова влажно целовал в губы. И не извинялся. Хёнджин был рад этому.