The city of eternal night.

▷ Merry Christmas — Ito Chierri Токио сверкал предрождественской суетой, но даже неон бесконечных вывесок не мог затмить яркие огни двух зажженных душ. На улицах города по-прежнему не было снега — лишь слякоть, что, тем не менее, не перебивала приподнятый настрой замотанных рутиной жителей. Редкое и совсем холодное солнце дарило непривычно искренние улыбки городу вечной ночи, из которой Хёнджину и Феликсу удалось вырваться. Вещи, что до этого казались темноволосому совершенно заурядными, рядом с моделью приобретали новый смысл. Бесконечные нападки на вычурные торговые центры, да еще и при свете дня — никогда Хёнджин не думал, что станет тратить свое время на такие глупости. Вот только каждая минута, сближающая их на жалкий миллиметр, делала Хвана невероятно счастливым. До зубной боли счастливым.. — Остались подарки для Нанами и Чихиро.. А еще нам нужно.. — щебетал светловолосый, пока мотоциклист, не в силах сдержать глупой улыбки, поспевал за его размашистыми шагами на пятнадцатисантиметровых каблуках. Они обошли все бутики вдоль и поперек, быть может, даже дважды — вот только Хёнджин совсем не следил за временем, вернее, попросту не хотел.. — Ты ведь идешь со мной на рождественскую вечеринку? — голос Феликса парня вырвал из сладких мечт. — Вечеринку?.. — растерялся Хван, ощущая себя героем какого-нибудь глупого американского ситкома. — Ты ведь познакомил меня со своей семьей. Настало и мое время, — душевно усмехнулся светловолосый, отчего сердце сделало кувырок. «Думаю, не стоит озвучивать, чем закончилось это знакомство. Хотя, если так посудить, закончилось оно вполне неплохо.. » — подумал мотоциклист, в ту же секунду чувствуя жар, приливший к краю губ, и краску, нахлынувшую на щеки. — Хёнджин? — Ах.. Да, да, — не понимая собственных мотивов согласился парень, выхватывая из рук Феликса веселые пакеты, наполненные разным барахлом. — Чудно.. — уголки рта модели неосознанно потянулись вверх. — То есть.. Попытка оправдаться закончилась полным провалом — два воодушевленных человека затерялись в толпе, предвещая что-то хорошее..

♱❤♱

▷ XOXO — loalo models Прохладным вечером вишневый мотоцикл затормозил у малоизвестного бара, откуда вовсю доносилась странная музыка и женские восклицания. Из мутных окон брезжил радужный свет; у входа в бар ютились курящие женщины. Хёнджин в одно мгновение почувствовал себя неуютно, в то время как Феликс радостно летел ко входу, попутно приветствуя откуда-то известных модниц. Ухватившись за ручку массивной двери, он прошептал: — Не волнуйся. Они тебя примут. «Странно, но Феликс совсем не переживал, когда знакомился с отбросами вроде нас.. Почему же у меня так колотится сердце?» — размышлял темноволосый, натягивая вымученную улыбку. — Пойдем. Врата в гламурную жизнь модели отворились — яркий свет на мгновение ослепил Хвана, и он смело нырнул в помещение, где пахло дешевыми духами. Проморгался — а светловолосого и след простыл. К горлу подступила паника. Просторная комната была заполнена гяру. Самыми разными — от бунтующих школьниц до настоящих фриков с пятисантиметровыми ногтями и залитыми лаком начесами. И все они, как назло, вперились любопытными взглядами в него — человека без накладных ресниц, искуственного загара и тяжелых пластиковых украшений. Скромности такой компании явно не занимать: девушки тотчас окружили мотоциклиста, разглядывая его, словно инопланетное существо. И пусть он выглядел вполне себе сносно, Хёнджин продолжал выделяться из общей толпы, чем мгновенно привлек всеобщее внимание. — Ты кто такой? — обратилась к нему самая решительная, в леопардовом платье и сапогах выше колен. — Я.. — темноволосый смутился, уже было хотел смыться, выкрикнув напоследок что-то о перепутанной двери. Однако спасение снизошло неожиданно: — Парень мой! — голливудская улыбка Феликса мгновенно приковала взгляды разношерстной толпы. — Ну разве он не лапочка? Школьницы, завидев кумира, синхронно завизжали. Опустив челюсть в пол, все наблюдали за сиянием звезды, а следом переводили ошеломленные взгляды на не менее ошеломленного Хёнджина, что вжался в дверь. — Вы встречаетесь? А как давно? А как познакомились? — наперебой обращались девушки то к модели, то к Хвану. — Проходите, я все вам расскажу, — лукаво улыбнулся Феликс, уводя гяру за собой. Оклемавшись, темноволосый сделал несколько неуверенных шагов вглубь помещения. Стены были обклеены плакатами с американскими звездами, столы ломились от обилия сладостей, все пестрило роскошной жизнью и гламурным блеском. Девушки шумели, не стыдясь зажигали на импровизированном танцполе под слащавые хиты, коих Хёнджин никогда и не слышал. Бессовестно сплетничали об общих знакомых, что могли находиться в другом конце комнаты, о звездах западной эстрады. Одним словом, прожигали свою жизнь в нескончаемой пина-коладе и чужих деньгах.. Уже на пятом шаге мотоциклиста кто-то схватил, утаскивая за собой. — А вы с Феликсом правда встречаетесь!? — старшеклассницы впивались длинным маникюром в свитер парня, пожирая его жадными взглядами, желающими первыми получить сенсацию для какого-нибудь модного журнала. «Если честно, я и сам впервые об этом услышал пять минут назад» — хотелось ответить Хёнджину, но он воздержался. Ведь быть парнем Феликса оказалось до ужаса приятно.. Потому он и выдавил из себя самое неуверенное и нереалистичное «да» из всех, что когда-то говорил. — Неужели! А вы целовались? А чем ты занимаешься? А вы часто ходите на свидания? — пулемётная очередь из вопросов застала темноволосого врасплох, и он поспешил уйти, напоследок бросив что-то о вкусных бисквитных пирожных. Однако и у стола его быстро нашли. То были женщины постарше, что уже не так яростно и активно пытались выведать подробности личной жизни известной модели. Но все-таки пытались.. Хёнджина настигли и в пустынном углу, и в караоке, и даже в туалете, где он пытался скрыться от чужих глаз. Тогда-то он и понял, как же тяжело быть популярным. Понял, для чего его «парень» так длительно шлифовал свой безупречный образ, для чего скрывал истинные чувства, коих было много. Примерив его обувь, он сразу осознал обратную сторону богатой жизни. За жалкий час внезапная популярность успела отяготить его жизнь раза в четыре, а почётный титул спутника жизни кого-то настолько любимого как им, так и толпой школьниц и вовсе перемешивал все мысли в кучу. Это только на одну ночь. Так почему бы этим не воспользоваться? Хёнджин покинул временное укрытие с твердым намерением отыскать Феликса. Поплутав между прилично пьяных гяру, он все-таки нашел его — в дальней комнате, предназначенной, кажется, для вип-персон. ▷ Love hwantiti — ckay За шторкой из бусин баловалась ликером компания женщин постарше, с которыми светловолосый уже не был так весел и приветлив, как с поклонницами. Было кристально ясно, что те знают намного больше, чем говорят — помявшись с пару минут, Хван нырнул в обитель высшего класса. Женщины врезались в него изумленными взглядами, что после короткого объяснения модели сменились на оценивающие и будто бы недоверчивые. Все они выглядели бесподобно — вот только спрятанные за линзами глаза все равно не могли скрыть того, что повидали они многое. И навряд ли опыт сильно отличался от опыта Феликса. — Можно к вам присоединиться? — нарочито вежливо пролепетал Хван, склоняя голову в совершенно ненужном поклоне. — Вроде байкер, а такой стеснительный, — низко расхохоталась одна из гяру, облаченная в укороченную шубку. — Вот-вот, — подхватила другая, отхлебывая алкоголь из бокала в форме черепа. Комнатка была пропитана ароматом благовоний, что дымились на узеньком столике. Там же валялась пустая пачка элитных сигарет, несколько номеров «Egg» и закуски, что до этого темноволосый видал только в фильмах о богатой жизни. — Можешь не спрашивать, — сухо заявила женщина с самым серьезным лицом. Светловолосый коротко представил всех присутствующих: та, что ютилась в шубке — Камилла, самая томная из присутствующих; девушку с бокалом звали Ирис: именно она так бессовестно пилила взглядом мотоциклиста, что и без того выглядел потерянным; в углу же отдыхала самая старшая гяру — Глория, которую, кажется, разговор совершенно не интересовал. Хёнджин примостился на самый край дивана, где по-свойски расположился Феликс. Тот, заметив беспокойство своего «парня», потянул его на себя, размещая темную макушку на своем плече, а пальцы — между своих. Темноволосый залился краской, однако вида старался не подавать. Вроде и стало легче, а вроде и нет — сердце продолжало отстукивать двойную норму, пусть и по совсем иной причине. Хвану предложили ликер — он тактично отказался, сославшись на то, что находится за рулем. Дважды гяру не предлагали — продолжили беседу о нелегкой судьбе, которую случайно прервало появление темноволосого. — Как там Цуки? — обратилась к Феликсу девушка с низким голосом. Хёнджин щекой почувствовал его напряжение — кажется, было и то, о чем он не знал. — Не знаю, — отмахнулась модель, делая большой глоток терпкой вишни. — Да ладно, — недовольно протянула Глория. — Он что, не знает? — О ком? — смущенно проговорил Хёнджин, боясь ворошить что-то сокровенное. — О Цуки Мияно из квартиры двадцать девять, — томно прошептала девушка с хрустальным черепом в тонких пальцах. — Ирис! — нестерпимо воскликнул Феликс. — Не могу поверить, что ты не знал, — усмехнулась та, заново наполняя быстро опустошаемый бокал. — Может, и знал.. — многозначительно протянул Хёнджин, глядя в пустоту. И вновь он ощутил электрический разряд, пронесшийся по коже модели. Кажется, эта глава жизни светловолосого и вовсе не должна была вскрыться. — Бедный ребенок.. Но относительно разумный, раз не решилась повторять наших ошибок, — горько поддержала разговор девушка в шубе. — Точно-точно, — вымученно поддакивала Глория. Разговор спешно зашел не в то русло — в тесной комнатушке, пропахшей табачно-ванильным дымом, повисло напряженное молчание. В голову решительно не лезло ничего, что могло бы завести новую ветвь диалога. — Отойдем покурить? — предложила Ирис, забрасывая ногу на ногу. Девушки изящно поднялись со своих мест, вынырнули из-под шторки — остановились, что-то напряженно выглядывая на лице провожающего их Хёнджина. — Давай с нами, — обратилась она к Хвану, что тотчас же подскочил и выразительно уставился на светловолосого. Тот едва заметно кивнул. — Иначе натворите тут.. дел, — хитро усмехнулась Камилла, расплываясь в кошачьей улыбке. Стоило вип-компании, к которой Хёнджин уже с гордостью себя причислил, показаться в полном народа зале, она мгновенно переменилась. Ни следа тяжести на лице — только фальшивые улыбки, смеющиеся глаза и приторная вежливость, вызывающая лишь рвотный рефлекс. — Глория! Спасибо за вечеринку! — подростки обступили девушку с некогда серьезным лицом — в их глазах читалось восхищение. Та отвечала им, хихикая и раздавая автографы, при этом успевая перешептываться с подругами по несчастью: — Ненавижу.. Когда им уже надоест.. — Никогда.. — буркнула Ирис сквозь нарочито радостный оскал. Добраться до пожарного выхода им удалось лишь спустя долгих десять минут — сбросив маски, гяру затолпились вокруг единственной зажигалки. — Не куришь? — заметив отсутствие интереса у Хёнджина, поинтересовалась Камилла. — Бросаю, — сознался темноволосый, делая шаг назад. — Хорошее дело.. — равнодушно ответила та, сжимая сигарету в зубах. Троица и скованный мотоциклист прислонились к кирпичной стене, разглядывая проезжающие автомобили. — Ну, рассказывай, — протянула Ирис, откашливая черный дым. — Чем несчастен? Хёнджин вопросительно взглянул на девушку, а та лишь измученно усмехнулась: — Я несчастных людей насквозь вижу. — Я потерял близкого человека, — безэмоционально пробормотал мотоциклист. — Но это в прошлом. — А в настоящем? — до Камиллы, однако, уже успел дойти смысл сказанных слов — она мечтательно улыбнулась. — Феликс — луч света в нашей черноте, — с нотками угрозы чеканила Глория, затягиваясь. — Береги его и.. Будь осторожен. — Никогда не думала, что он тебе так дорог, — шутливо толкнула ее в бок девушка в шубе. — Я знаю его семь лет.. — гяру в один момент сделалась грустной. — Ему ведь было четырнадцать. Всего четырнадцать. — Тебе было одиннадцать, когда ты подписала свой контракт, — с тяжелым напомнила Камилла. — Он мне как младший брат. И я.. — печаль на хмуром лице сменилась злостью. — Я не позволю кому-то его обидеть! Ты понял, малой? Хёнджин было хотел начать оправдываться, но понял, что это приведет его лишь к большим потерям. — Я прошел слишком долгий путь, чтобы заслужить его доверие, — странно, но голос его ни разу не дрогнул. — Я люблю его. Больше жизни люблю.. И ранить его — единственное, на что я не способен. Безмолвие поначалу напрягло. На лицах троицы читалась гордость и некая.. благодарность? Глория и вовсе смотрела на темноволосого, как мать, что прощалась с единственным ребенком: знала, что отдает его в надежные руки, и роняла едва заметные слезы надежды. — У меня только одна просьба, — внезапно отозвалась Камилла. — Избавь его от оков славы. Даже если он будет сопротивляться. Даже если он оставит тебя.. На этих словах душа Хёнджина рухнула в пятки. — Пожалуйста, уничтожь его карьеру раз и навсегда. — Он ведь так долго этого добивался, — спорил мотоциклист. Девушки переглянулись. — У него еще есть шанс спастись. Раз умеет любить — еще не до конца на дне, — серьезно заявила Ирис, прежде, чем тишина завладела звездной ночью. Гяру молча курили, выпуская серый дым в темноту. Каждая застряла в своих мыслях, озвучивать которые они решились не сразу: — Моя мать продала меня этому засранцу, — шипела Камилла. — Быть моделью — чисто моя прихоть. Остальное время я резиновая кукла для богатеньких, а иногда и для озабоченных бомжей в подворотне. Перед глазами Хёнджина тут же вспыхнула картина их с Феликсом первой встречи — в жилах забурлила ярость. Тогда-то это был совершенно безразличный ему человек — сейчас же он был готов лично разодрать глотки тем, кто посмел прикасаться к нему. — А я просто была молода.. Хотела легких денег, — на глазах Ирис проступил влажный блеск. — Будь проклят этот чертов бар.. И это чертов человек.. Гяру уткнулась в плечо подруги и тихо зарыдала. Сердце Хвана сжалось при виде уничижительной картины. — А я только рада, — сквозь зубы процедила Глория. — Теперь мне есть на ком вымещать свою ярость. Чуть помолчав, она уверенно и без капли сожаления произнесла: — Я задушила отчима собственными руками. За то, что пятнадцать лет лгал моей матери и выставлял меня ребенком, оставшимся без внимания родителей. За то, что он был на этом свете. За то, что его не стало. Он все равно был пустым местом.. И снова молчание. Впервые за всю свою жизнь темноволосый ощутил себя относительно счастливым — пусть у него и не было дорогой одежды и всеобщей любви.. У него была семья. У него был Феликс. И этого было вполне достаточно, чтобы десятикратно затмить все пожитки моделей, скованных рабскими контрактами. — За все в этом мире нужно платить, — твердо заявила Камилла. — И чем больше ты получаешь, тем выше цена. «Значит, моя любовь стоила чужой жизни?» — невпопад подумалось Хёнджину. — .. Потому и будь осторожен, — повторила Глория, выбрасывая тлеющий бычок. — Гляди, чтобы судьба не отобрала у тебя что-нибудь ценное. — Пойдем, — пряча ревущую Ирис под своей шубкой, бросила гяру. Компания прошмыгнула в притихшее помещение — большинство гостей вечеринки валялись в пьяном бреду, и лишь некоторая часть до сих пор горланила попсовые песни для пустого зала..

♱❤♱

▷ Midnight pretenders — tomoko aran — Давай сбежим, — горячий шепот обжег ушную раковину, и Хёнджин обернулся. Девушки мирно посапывали на плечах друг у друга. Часовая стрелка близилась к одиннадцати — время детское, однако голова была настолько тяжелой, что хотелось устроиться рядом и наблюдать хорошие сны один за другим. Феликс тоже выглядел измотанным — лишь в глазах плясали неведомые огоньки, распаляющие и без того нездоровый интерес. Хван, не раздумывая, согласился. Канун Рождества, как и полагается, выдался морозным. На чёрном полотне неба проступали редкие полупрозрачные звезды, магии которых, тем не менее, сполна хватало на двоих. Пронизывающий ветер играл с легкой не по погоде одеждой, растрепанными волосами, тревожными душами. Двигатель мотоцикла околел — радио неустанно болтало что-то несуразное. «.. Сегодня, двадцать четвертого декабря, ожидается самое масштабное суперлуние за последние сорок девять лет — еще и в канун Рождества.. » Хёнджин ощущал бремя необъяснимой печали, что в сочетании с неустанным влечением перегружало разум до точки невозврата. Он пристально разглядывал Феликса, словно увидел его впервые — тот, спустя пару минут наедине со своими размышлениями, заметил его внимание и пробормотал, не дожидаясь вопроса: — Прости, что не рассказал о Цуки, — голосом провинившегося ребенка отозвался светловолосый, наконец осмеливаясь поднять большие и отчего-то грустные глаза. Внезапнное откровение грубо вырвало мотоциклиста из транса. Дабы не выглядеть обиженным или отстраненным, он залепетал: — Нет-нет, ты что!.. Ты вовсе и не обязан делиться.. — нужные слова, как назло, решительно не приходили в голову. Феликс оглядел его с ног до головы, а затем, в очередной раз запрятав часть лица в пухлом шарфике, пробубнил: — Но ведь мы.. — осекся, и эта осечка заставила сердце трепетать в ожидании непредсказуемого окончания фразы. — Мы ведь, вроде как, доверяем друг другу. Не «ты доверяешь мне». Мы. Это слово вскружило и без того мутную голову — сердце застучало так часто, как не стучало ни на каких гонках. Мы.. Так необычайно трепетно и волнительно соскользнувшее с любимых уст. Поняв, что сказанное в который раз задело хрупкие струны души темноволосого, модель перевела разговор в более насущное: — Голова совсем не работает.. Думаю, стоит вернуться. Хван был только рад провести время у светловолосого дома — вот только интуиция подсказывала, что они разойдутся раньше, чем успеют празднично прозвенеть куранты. Потому-то он в очередной раз, коря себя за эгоцентричность, выбрал самый длинный путь — все равно Феликс мямлил сквозь нахлынувший сон. Город казался необычайно живым и притихшим одновременно. Люди застыли у раскидистых елей, увешанных мишурой, в ожидании чуда от старика в нелепых меховых одеждах. Для Хёнджина же чудом стало появление чьей-то фигуры, доверчиво сжимавшей его одежду со спины — и пусть Санта заметно поторопился, его подарок внес в мотоциклиста частицу счастья. Надежды на будущее, чей черный туман потихоньку рассеивался. Улицы пестрили богатством и праздничностью. Даже кривые фонарные столбы словно отдавали свет старательнее — он мелькал на тонированном стеклышке шлема, будто новые и новые галактики, порождённые согревающими мечтами. Скорость совсем не ощущалась — лишь нежность и наивное ожидание чего-то, что вот-вот должно было свершиться.. Хёнджин, занятый самокопанием, но никак не слежкой за дорогой, и не сразу почувствовал, как кто-то тянет его за рукав прокуренного свитера, требуя остановки. Мотоцикл плавно затормозил в одном из бедных районов — он, казалось, был почти полностью лишен света. Лишь редкие рыжие фонари да отблески фар на дешевых автомобилях, редко тревоживших сонный частокол из одинаковых на вид пятиэтажек. Вокруг воцарилась непривычная тишина, нарушаемая лишь гулом дряхленького мотора и чьим-то сбивчивым дыханием. Идеально, чтобы раствориться в объятиях города и исчезнуть с координат — пусть и на пару минут. — Что случилось? — Хван тут же соскочил с вишневого коня и зачем-то опустился на колени перед явно растерянным Феликсом. — Все хорошо.. Просто укачало, — ответил тот, прижимая холодные пальцы к губам. Но не оттого, что он сдерживал рвотные позывы. Он боялся вновь его поцеловать. Ведь нежность и забота, коими до краев был наполнен взгляд Хёнджина, мгновенно вывернули душу наизнанку, побуждая принимать по-ночному необдуманные решения.. — Подыши немного, — измотанно посоветовал темноволосый, по привычке проверяя карман на наличие табака. «Точно.. » — пусто. Лишь визитка вновь врезается острыми углами в кончики пальцев, напоминая об оконченном одиночестве. По крайней мере, в это до ужаса хотелось верить.. Парень поднял глаза. Вверх, на небольшой холм, тянулись желтоглазые домики, полуприкрытые тенью синих деревьев. Отчего-то вспоминалась непрекращающаяся болтовня радио — запрокинув голову, Хёнджин так и не обнаружил Луны. «Ну, наврали синоптики и наврали.. » — вот только неизвестное чувство важного решения не покидало мотоциклиста, словно от скорости его прощания с моделью зависела вся его дальнейшая жизнь.. — Может, прогуляемся недолго? — не контролируя собственный язык, выпалил он, ожидая, что Феликс как-нибудь изящно отвертится от предложения бродить по незнакомым переулкам. Однако тот, неожиданно даже для самих звезд, кивнул — бросив транспорт в одиночестве, пара вторглась во владения ночи, так небрежно отваженнной недорогими гирляндами и сверкающими елочными шарами. Тихо. От земли доносится едва заметный аромат застоявшихся дождей, а в воздухе, напротив, пахнет морозом. В темноте мелькают самозабвенные тени, шуршит голыми ветвями ветер — два человека жмутся все ближе друг к другу, сами того и не замечая. Вершины холма они достигли относительно быстро. Здесь лишь черные силуэты кривых деревьев, потертые тории, уводящие в пролесок, и одна-единственная пятиэтажка, где во многих окнах уже не горел свет. Хёнджину отчаянно не хотелось возвращаться. Отчего — он не знал. Быть может, боялся, что Феликс снова может исчезнуть. Быть может, не хотел коротать рождественские часы в одиночестве. Быть может, выход ему нашептал далекий космос — глупое предложение повисло в ночном безмолвии: — Смотри, дверь в подъезд незаперта.. — намек вышел слишком толстым, и Хван, осознав глупость своей затеи, поспешил отшутиться: — Наверное, людям совсем имущества не жалко.. Неловкий хохот натолкнулся на озадаченное лицо модели, что уже успела обо всем догадаться: — Ты хочешь посмотреть на Луну? — Да не то, что бы.. И вообще, так зябко на улице.. Лучше уж домой, в тепло, — безудержно оправдывался мотоциклист, пусть и знал, что в родных стенах в сто раз холоднее.. В ответ Феликс загадочно улыбнулся и, не сказав ни слова, потащил его внутрь. По бесконечным лестничным пролетам, прямо к звездам.. Видимо, удача на будущий год была исчерпана — люк на крышу оказался незаперт, и, чутка погремев, пропустил парней в царство сентиментальных диалогов и потрясающих пейзажей, раскинувшихся под ногами. Светловолосый вдохновленно ринулся к перегородке, тогда как Хёнджин осторожно подпер люк первой попавшейся доской — мало ли кто.. Так они и стояли — так далеко, но в то же время достаточно близко, чтобы сойти с ума. Зияющая пропасть наполнялась ожиданием чего-то сокровенного. Хёнджин подошел к краю, задумчиво опустил руки на бортик, невесомо касаясь Феликса плечом. На душе воцарилось непередаваемое спокойствие, смешанное с романтическим напряжением в адский коктейль. Перед двумя маленькими людьми предстал однажды выученный наизусть ноктюрн: те же отголоски света, уходящие вдаль на десятки километров. Пестрый фиолетовый город, пропитанный безразличием и видимостью энергии, что давно потухла. Здания из стекла, направленные в высокое чистое небо, стройные ряды машин, смешавшиеся в сплошное яркое пятно. Только они другие. — И снова мы на крыше.. — протянул Хван, чувствуя, как ветер почти ласково треплет волосы. — .. Вот только умереть мне хочется куда больше, — тихо откликнулась модель, отражая в глазах искуственное сверкание города вечной ночи. Темноволосый оторопел. Он был готов ко всему, кроме этого: неужели он так и не смог сделать его счастливым? Неужели не убедил в надобности жизни?.. Хёнджин, совсем не пряча бурной реакции, ухватился за тонкие запястья Феликса и заглянул прямо вглубь его бездонных глаз, ища в них подтверждения своих догадок. Он жаждал знать. Знать, что с ним все будет хорошо.. — Ты что!.. Я.. Мы.. — сбивался с нагоняющих друг друга мыслей мотоциклист, все меньше владея самим собой. И откуда только взялось это навязчивое «мы»?.. В ответ светловолосый лишь сердечно улыбнулся, пряча изумление на очаровательном лице. Хван откровенно смутился — в очередной раз остался в дураках.. — И снова ты такой.. — нежно засмеялся Феликс, кутаясь в шарф. — Какой?.. — не прекращая физического контакта, поинтересовался темноволосый. — Заботливый.. Ни дня не можешь прожить, не беспокоясь о других, — теплые слова заставили душу окончательно замлеть и растаять. — А ты совсем не думаешь, что говоришь.. — тяжело вздохнул мотоциклист, отводя глаза от модели. Не в силах оторваться, они сохраняли опасную близость — а тем временем небо заметно посветлело, и раздался восторженный вскрик светловолосого: — Луна!.. ▷ Fly me to the moon — evangelion ending Откликнуться Хёнджин не успел — замер, не в силах пошевелиться. У самого горизонта показались очертания жемчужного шара, и их габариты повергли всех наблюдателей в шок. Чем выше она поднималась с каждым мгновением, тем сложнее было отвести взгляд — настолько она была невиданно огромной. Небесное светило поглощало звезды одну за другой; даже без телескопа можно было легко разглядеть каждую мерцающую пылинку на поверхности, каждую вмятину, впитавшую в себя космос. Очарование царицы ночи распространялось с застывшей в жилах кровью, путалось в заледенелых мыслях, избавляясь от здравого смысла своей галактической магией. Оно открывало новые пути, уничтожая тернии. — Я никогда не видел ее так близко.. — шептал темноволосый, не отводя глаз от спутника. Феликс молчал. Вот только заворожен он был совсем не Луной, что стремительно заполоняла черный небосвод. — Хёнджин.. — тихо позвал он, укладывая высвобожденные руки на худые плечи. — Глядя на нее, мне хочется рисовать.. — продолжал бормотать мотоциклист, ощущая, как чужие ладони мягко сжимают ткань его свитера, массируя кожу. — Хёнджин.. — повторилось. На этот раз парень медленно, словно боясь потерять мираж из виду, отвел глаза от холодного мрамора и поглядел на подернутое чем-то необычайным лицо Феликса. В его глазах тонула Вселенная. Созвездия рассыпались по розовым от мороза и чувств щекам, черты укрывал теплый лунный свет. Бесцветные волосы, неряшливо ниспадающие на горячий лоб, отчего-то защекотали шею. — Интересно, откуда в кратерах вода.. — теряясь среди крохотного космоса, пролепетал темноволосый. Модель не выдержала и заливисто рассмеялась, уткнувшись носом в учащенно вздымающуюся грудь. Пальцы сплелись воедино, такие холодные и в то же время прожигающие насквозь своими легкими, как ветер, прикосновениями. — Ты такой.. глупенький, — счастливо хихикал Феликс, кутаясь в объятиях ошеломленного Хёнджина. Тот стоял, не в силах проронить ни слова. Ведь знал: что бы он сейчас не предпринял, все закончится одинаково. И на этот раз он неосознанно позволит себе шагнуть в пропасть. Словно сами отголоски судьбы охрипшими звездными голосами диктовали ему что-то сказать или что-то сделать. Вот только парень совсем не понимал: что? Может ли он позволить себе быть ближе? Может ли он свершить то, о чем раньше только и мечтал? Ведь он уже свыкся с ролью человека, что навсегда останется лишь тенью в сравнении с настоящими чувствами. Знал, что Феликс никогда его не полюбит, но не мог отойти ни на шаг. Отчего же сейчас все кажется таким иным? Когда светловолосый наконец выбрался из пучины свитера, сразу же наткнулся на изучающий и недоверчивый взгляд Хёнджина. Руки непроизвольно задрожали: между их лицами оставалось сантиметров десять пространства, в то время как между телами — раз в пять меньше. Он наяву ощущал его горячее сбивчивое дыхание на своей шее и губах, ладони, что скользили по спине, наигрывая на позвоночнике немые мелодии Луны. Каждой клеточкой тела чувствовал, насколько же они сейчас близко — а самое страшное, что модель это совершенно не пугало. Вот-вот случится что-то непоправимое. Это чувствуется в промерзлом воздухе, прячется в глубинах сердца, что никак не может успокоиться. Мир вокруг медленно расплывался. Дежавю. Словно они с самого начала были предназначены друг другу. ▷ Butterfly — loona — Можно, я скажу что-то очень глупое? — едва слышно прошептал Феликс, выпуская из ягодных губ облако пара. — Можно, — голос Хёнджина предательски дрогнул. — Я люблю тебя, Хван Хёнджин. Слова, перевернувшие мир вверх дном. Ставшие новым рождением истлевшей души. И когда сердце наконец ожило, оно застучало так бешено, что его гул с легкостью затмил бы шум ночной дороги. Все слова потерялись на задворках сознания, ведь их нужность внезапно поникла спустя такой недолгий и одновременно бесконечный срок. Хёнджин сделал неуверенный шаг назад — Чтобы увереннее впиться в ягодные губы, как он желал того, кажется, всю свою жизнь. Плотина рухнула. Разбились оземь все мыслимые и немыслимые маски. Остались только они — те, кто жаждал быть рядом один раз и на долгую вечность. Стать всем и сразу для единственной во вселенной планеты — затерянной в его глазах. Отчаянная любовь прожигала язык насквозь. Хван постепенно осмысливал происходящее, и его душа все больше трепетала. Он был готов раствориться прямо здесь. Но не мог. Он еще не насладился найденной мечтой сполна. Сквозь все преграды он отыскал то, ради чего прожигал свою жизнь. Словно крылья, вырвавшиеся на свободу. Счастье найденного спустя, кажется, тысячи бесконечных случайностей. Из глаз неконтролируемо брызнули слезы. Соленый вкус таял на губах, прижатых друг к другу с неземной силой. С каждым мгновением Хёнджин напирал все больше, а Феликс, едва дыша, поддавался. Любовь темноволосого была жадной, до ужаса жадной. И он не мог больше держать свой пыл изнутри — он хотел целовать его все больше с каждой секундой нарастающей страсти и помешательства.. Оторвались. Влажные губы вмиг обдал холодный ветер, но горячее и сбивчивое дыхание не давало душам окончательно околеть. — Я.. — было шепнул светловолосый, но тут же был пойман очередным поцелуем. Движения все углублялись, нездоровое влечение не унималось. Жажда завладеть родной душой целиком и полностью неистовым пожаром озаряла непроглядную ночь. А грандиозный бледный шар продолжал подниматься на фоне двух черных силуэтов, ставших единым целым.

♱❤♱

▷ We ride — Brave girls — С Рождеством! — в один голос кричали подвыпившие гяру, толпясь на крыше. Цуки завороженно наблюдала за Луной. Ее огромные глаза отражали причудливые переплетения кратеров, а губы дрогнули в печальной улыбке. Она думала о Феликсе. О взрослой жизни, что совсем не за горами. И улыбалась. Ведь если она будет плакать — точно упадет, так и не взлетев. Рев вишневого мотоцикла рассек тишину наступающего на пятки рассвета. Звезды потихоньку отступали, а по сухой полупустой дороге стелился чёрный резиновый след. Этим утром не уснет никто. И Хёнджин знал: пока он ощущает скорость и жизнь где-то позади себя, он будет жить. По-новому жить. По-настоящему.