The city of eternal night.

▷ Sunset — nayeon Персиковый закат расплывался по стене и терялся между пологих постельных гор. Из приоткрытой балконной двери тянуло сыростью. Полупустая комната была залита заходящим солнцем, греющим щеки и озябшую душу. Город, ловящий остатки обыкновенного январского четверга, медленно засыпал — для обитателей прокуренной квартиры же день только начинался. Хёнджин очнулся от протяжной дрёмы, но пошевелиться так и не смог. Благо, темная макушка была повернута в нужную сторону. Последние рыжие лучи очерчивали неподвижную фигуру Феликса на грязном балконе. Фарфоровые пальцы сжимали в руках чашу чего-то травяного и горячего — в смятении и задумчивости он провожал звезду в последний путь. Такой нежный и растрепанный, такой родной.. В глазах непременно засобирались слезы, но мотоциклист подавил нахлынувшие чувства — продолжал любоваться абстрактным выражением любви на фоне пылающего мегаполиса. Обернулся. Блестящие глаза, подернутые элегией, встретились с опьяненными глазами Хёнджина — приятный озноб прошелся по румяной коже. Оставив кружку стынуть на подоконнике, он навис совсем рядом, заправляя светлые локоны за ухо. — Ты рано.. — протянул он, и темноволосый не нашелся, что ответить. Осторожно пробрался к заледенелым пальцам, согревая их в своих руках, провёл ладонью по плечу, укрытому его футболкой. Долго копошился в сухих волосах, не прекращая зрительного контакта. А солнце уже успело скрыться. Феликс все болтал — сидел совсем рядом, так, что Хван мог чувствовать его колени своими. И, признаться, совсем его не слушал — слишком уж много мыслей появлялось в голове от лицезрения ангельских черт. — Мне тут предложили пробную съемку в новом агентстве, — без намека на эмоции произнес светловолосый. Снова о работе. — Как ты думаешь.. Однако заметив отражение умиротворенного блаженства на лице Хёнджина осекся, опустился чуть ниже, провёл большим пальцем по алеющим пуще заката щекам. Нежно коснулся собственных губ, словно все еще боялся сделать первый шаг. — .. стоит ли мне принять их предложение? — и впрямь, словно все его сознание крутилось вокруг неустанного труда. Ответа он так и не дождался — Хван рывком подскочил, крепче сжал сплетенные ладони и, словно в лихорадке, вымолвил: — Выходи за меня. Феликс оторопел. Звездные глаза расширились, а губы слегка раскрылись, чем немедленно воспользовался темноволосый. Ласковые касания по периметру лица — и он растаял, безвольно падая под подбородок Хёнджина. — Мне нужно подумать.. — серьёзно заявила модель, и парень ощутил тяжелый вздох где-то совсем рядом. — Я хочу провести с тобой всю свою жизнь. По-настоящему хочу.. — шептал мотоциклист, плавно опускаясь на все еще теплую подушку. — Ты — единственная причина задержаться в этом мире. Шея Хвана быстро взмокла, и он поспешил заглушить внезапный порыв накопленной трепетностью. Комната наполнилась теплом из самых недр души. Здесь, под одним одеялом, что-то чувствовали два забытых равнодушным городом человека. Здесь, среди бесконечного одиночества голых стен, крепчала и разрасталась привязанность. На Токио опустилась ночь. Впервые Хёнджин почувствовал себя в привычной квартире как дома.

♱❤♱

▷ Do not touch — misamo — Мотор! Феликс среагировал незамедлительно — бордовые губы растянулись в неестественной улыбке, глаза замерцали в свете многочисленных ламп, а все тело застыло для идеального кадра. Ему до ужаса хотелось показать весь свой профессионализм, впечатлить незримых судей в попытке отыскать лазейку в новую жизнь — исполненную свободы и своенравности. Шагая по людному проспекту, он и не сразу почувствовал, как кто-то настойчиво тянет его за рукав короткой шубки. — Неужели это вы? Феликс Ли из студии «Chikku»? — мужчина средних лет, напоминающий фотографа, остановил его и, не дожидаясь позволения, отвел в сторону. — Вы правы, — незаинтересованно бросил светловолосый, доставая ручку. — Где расписаться? Простите, я спешу. Модель покосилась на одинокий мотоцикл, но незнакомец поспешил вернуть его внимание: — Нет-нет, мне не нужен ваш автограф! Мне нужны вы! — по спине парня пробежал неприятный холодок: разве не так начинаются все фильмы о похищении? Однако чересчур улыбчивый мужчина поспешил развеять опасения — по крайней мере, ему так казалось. — Я представляю студию «Suta» и уже давно отправляю письма в вашу компанию. Такая звезда как вы — просто мечта нашего директора!.. Мерзкие чувства перемешались в разуме. Мечта директора? Разве не так его заманивали в ловушку звездной жизни в злополучный день? — .. Простите? — заметив растерянность Феликса, обратился мужчина. — Что? — недоверчиво отозвался светловолосый, поправляя вычурный наряд. — Ах! Я, вероятно, вас отвлекаю.. Это визитка нашей студии. Приходите на пробную съемку и, возможно, вы измените отношение к работе навсегда! «Изменю?» — в горле застыл ком; «фотограф» же поспешил удалиться, оставив после себя отдушку чего-то фальшивого. Очередное прикрытие для неограниченного борделя? Знает ли он о тонкостях его работы или попросту желает завербовать модель в менее известную студию? Но вдруг это шанс? Навсегда сменить взгляды на неуютный мир и заниматься тем, что и вправду по душе. Воспоминания о «карьерной лестнице» задушили Феликса. Он прижал замерзшие пальцы к губам, в очередной раз ощущая рвотный позыв. Ему хотелось сбежать от своего прошлого, что могло стать и будущим. Потому-то он и оказался здесь — в совершенно ином месте, где стены не кусались, а суровая реальность еще не успела просочиться в обитель гламурной мечты. Внезапно истинный фотограф, ничуть не походящий на незнакомца с главного проспекта Сибуи, напряженно отложил камеру и заглянул в статичные зрачки модели. — Совсем не то. Ты словно робот, — отчеканил тот, позволяя Феликсу оттаять. В родной студии его бы только похвалили — здесь же творец, кажется, отчаянно желал иного. — Мне сменить позу? — монотонно поинтересовался светловолосый, параллельно разглядывая себя в зеркале. Никакого яркого макияжа и малинового канекалона в волосах. Вместо мини-юбки — кожаная до щиколоток, дерзко сочетаемая с весьма массивными ботинками на платформе. Винный верх и кровавые акценты по всему телу — приторность предыдущих образов исчезла, как гора с плеч. И пусть феминный образ, на котором держалась его уникальность, был сохранен, интерпретирован он был чрезвычайно по-другому: быть может, того и ждали маленькие гяру? — Покажи нам свою страсть! — с чувством воскликнул фотограф. Феликс попробовал, даже на мгновение ощутил нечто подобное пламени, что вырывалось из груди. Все тщетно — дружелюбные сотрудники явно скучали, глядя, как из сахара старательно пытаются получить соль. Нервничая, он заглянул в окно. Там, разглядывая звезды и прохожих, ошивался Хёнджин и его единственный друг — мотоцикл цвета спелой вишни. Руки его болтались без дела — было видно, как сильно он желает закурить.. — Объявляю перерыв! — обессиленно поручил ответственный за съемку. — Феликс.. Старайся. Это «старайся» окончательно вывело модель из себя. Пыхтя, он потягивал дешевый кофе из автомата, пока свора визажистов суетилась вокруг его раззадоренного лица. Жутко хотелось бросить все и уйти в ночь, туда, где коротал часы наедине с собой Хван. Но непривычное чувство ответственности повисло на плечах немыслимым грузом — вот он и продолжал неудовлетворенно ерзать на стуле. Едва завидев человека с сигаретой на крыльце, мотоциклист поспешил пригреться, обещая себе, что этот раз точно станет последним: — Не сочтите за наглость, — нарочито чопорно позвал он мужчину с камерой. — Можно у вас сигаретку стрельнуть? Глаза фотографа округлились, но не от удивления — его словно осенило. — Конечно, конечно.. — теперь уже он старался максимально расположить к себе темноволосого. — А вам случаем не знакома модель Феликс Ли? Хёнджин изумленно поглядел на собеседника, коротко кивнул, а затем, поняв, что угрозы тот не представляет, уточнил: — Я его жду. Мужчина тут же загорелся, как спичка. Выбросив только начатую сигарету, он ухватил парня за плечо и затараторил: — Вы!.. Точно вы!.. То, что нам нужно!.. Пойдемте же!.. Мотоциклист и оглянуться не успел, как оказался на пятом этаже современного здания. Выглядел он, по правде говоря, странно: одет в первые попавшиеся вещи из старой тумбы, волосы растрепаны, будто гоняет он и вовсе без шлема, на бледном лице застыло выражение шока и стеснения. Однако фотограф, с нечеловеческой силой сжимающий его плечи, выглядел настолько озаренным, что сотрудники мгновенно поняли, что с ним делать. Феликс идентично подтянулся на шум. Застыв в проеме тесной и скудно освещенной гримерки, он разглядывал Хёнджина с немым вопросом: «Что ты тут забыл?» — Надеюсь, вы не против партнера по съемкам, — утвердительно прощебетал мужчина, усаживая мотоциклиста в кресло. Вокруг него тотчас столпились стилисты — а Хван все так же недоуменно разглядывал модель, не зная, что с ним будет дальше. Многочисленные кисти, прощекотавшие кожу, бесконечные переодевания за полупрозрачной ширмой и прочие прелести гламурной жизни, которые мотоциклист никогда бы не хотел познать, пронеслись совершенно незаметно — и вот он несмело показывается воодушевленной публике, скользящей оценивающими взглядами по его внезапному преображению. Лакричные волосы с золотистым отливом струились чуть ли не до плеч. На глаза лег едва заметный макияж, гармонирующий с цветовой гаммой кадра. Одежда приходилась слегка не по размеру, однако восторженного фотографа это, кажется, ничуть не смущало. Лишь выражение ужаса и желание непременно сбежать, отпечатавшееся на лице новоиспеченной модели, заставляло его активнее раздавать рекомендации. С удивлением для себя Феликс обнаружил, что Хван вполне мог бы стать его конкурентом. Если, конечно, был бы чуть сообразительнее.. Темноволосый неуверенно продвинулся в зону съемки. Стул по-прежнему оставался в кадре только один. И значение он нес.. одно. — Не бойтесь, это всего лишь несколько щелчков камеры! — уверял Хёнджина фотограф. Тот не мог вымолвить и слова — лишь жмурился от обилия искусственного света. Светловолосый неуверенно разместился на его коленях, по привычке обвил его шею холодными пальцами, стараясь казаться максимально отстраненным. Пока сотрудники разбирались с техникой, он злостно зашептал: — Ты как здесь оказался? — Стрельнул сигарету у прохожего.. — угрюмо ответил мотоциклист. — Говорю же, курение — зло! Хёнджин нервно захихикал, чем мгновенно вызвал у Феликса ответную реакцию. Не успели они и моргнуть — раздался щелчок камеры, и живой кадр оказался запечатлен на цифровой пленке. — Быстро они сработались! — подметила женщина с солидной кружкой растворимого. Коллеги поддержали ее, однако были быстро отправлены на перерыв, дабы не смущать «новоиспеченных партнеров». — Давайте снова так! Ведите себя, как ни в чем не бывало! — подначивал парней фотограф. — Нельзя тут быть естественными. Только делать вид, а глазки все равно строить надо, — нашептывал на ухо Феликс. — Я не умею.. — Тогда учись.. И желательно скорее. Мужчина извивался, как змея. Принимал различные позы и поминутно менял ракурсы, дабы запечатлеть каждую клеточку внезапных взаимодействий. — Срочно скажи мне что-то раздражающее, — шикнул светловолосый, прижимаясь чуть ближе — на потеху публике. — Ты так же обнимаешь меня во сне, — Хёнджин нагло усмехнулся, и в этот момент раздалось сразу несколько восторженных щелчков. — Белиссимо! — восклицал фотограф на ином языке. — То, что нужно! После еще нескольких менее удачных кадров мужчина наконец сдался и отпустил пленных на заслуженный покой. Только пара собиралась уходить — кто-то преградил им путь. Человек в солидном костюме, по классике носящий тяжелые сверкающие часы, снисходительно улыбался во все тридцать два, приветствуя резко уменьшившегося Феликса. — Смотрю, вы приняли наше предложение. — Я все еще рассматриваю его, — поспешил оправдаться тот, незаметно отпуская руку Хёнджина, на которого мужчина совершенно не обращал внимания. — Что-ж, адрес вам доподлинно известен, — усмехнулся богач, пропуская парней вперед. — Будем ждать вас вновь. Мысли о работе вновь заполонили разум модели, в то время как Хван, примеривший на себя чужую роль, все никак не мог оправиться от впечатлений. Всю недолгую дорогу до транспорта он сетовал на человека, что за сигарету сделал из него суперзвезду, но светловолосый совсем не слушал.. А несколько дней спустя оба с удивлением обнаружили себя на обложке одного из крупных модных журналов: его копию выслали по почте в почтовый ящик квартиры двадцать девять. — Черт, я в тот день даже голову не вымыл, — хорохорился Хёнджин, не скрывая удовольствия от результата. — Вот видишь, почему модели так важно следить за внешним видом всегда, — нравоучительным тоном разглагольствовал Феликс, изучая близость их лиц в кадре. Хван с задором в глазах обернулся на любимого, хрипло засмеялся: — Но я все же думаю, что двух моделей на одну семью будет многовато. — Семью? — озадаченно откликнулся светловолосый. — Конечно, семью. Или ты думаешь, что я не знаю твой ответ на мой вопрос? — лукаво растягивал слова мотоциклист. Феликс почувствовал, как загораются его щеки. Попытался спрятаться в одеяле — вот только и там любимые губы его нашли. — Заканчивай уже мысли читать.. Пробубнил он в свой последний счастливый день.

♱❤♱

▷ Love me more — mitski Очередная беззвёздная ночь накрыла город черным крылом — смута поселилась в сердце, словно предвестник скорых перемен. Отблеск фар — сигнал, что муки почти окончены. Феликс засуетился, полный предвкушения: уже скоро ненавистная студия вновь останется далеко позади. Он вновь станет свободным, как суровый северный ветер, и, светясь, как антарктические звезды, вылетит навстречу единственному поистине важному в его нелегкой судьбе человеку. А может, и нет. Менеджер преградила ему выход, теребя рукава простой одежды. Нервничала — тревога передалась и модели, что растерянно застыла в проходе. — Вас.. Вас ждет босс, — ее голос дрогнул, как дрогнуло сердце Феликса, стоило услышать самые страшные на свете слова. Он никогда не вызывал подчиненных по пустякам. Лишь по тем, что конкретно у него вызывали зверскую ярость и бесконтрольное желание уничтожить последние осколки личности того, кто ему принадлежал. И ни разу ночное рандеву не закончилось для кого бы то ни было хорошо — дрожь согнула колени, а полный отчаяния взгляд, метнувшийся в окно, растворился, не дойдя до адресата. Светловолосый коротко кивнул, прошмыгнул между застывшей в дверном проеме фигуры, ощущая, как в груди клубится безысходность. Каждый шаг давался тяжело и бесконтрольно отсчитывался, как отсчитываются шаги заключенных-смертников перед жестокой расправой. Однако несмотря на явную медлительность, он достиг нужной двери чудовищно быстро, и, не в силах сбежать, постучал. Хёнджин отреченно разглядывал мутное окно — в один момент свет потух, а по крыльцу засеменили выдохшиеся сотрудницы. Парня пробрало привычное ощущение тревоги, возникающее, когда его партнера не наблюдалось в точный час. Однако он никак не отреагировал — лишь его тело, что покрылось мурашками от самых нехороших мыслей. Пять минут растянулись на часы — стукнулась о свою ось стеклянная дверь, и на губы Хвана легла нежная улыбка. Вот только она в одно мгновение спала, когда он различил кого-то совершенно незнакомого в человеке, покинувшем здание. Глянул на время: вот уже полчаса его нет. Нервы натянулись пуще. Нахмурившись, он поднял глаза и в одном из единственных горящих окон различил знакомый силуэт, проникающий в ранее неизвестную дверь. Может, у него еще осталась работа. А может, и нет. — Войдите, — громко и ровно раздалось из-за двери с вычурной ручкой. Феликс нырнул в объятия своих потаенных страхов, силясь не выдавать неизбежной истерики, клокотавшей между связок. Он бывал здесь не раз, однако богато обставленный кабинет по-прежнему пробуждал в нем давящее ощущение паники. Что его вызывало: стены цвета хвойного леса, голова оленя, чьи статичные глаза некогда умоляли человека о пощаде, полки, заставленные самыми мерзкими книгами и самыми грязно добытыми наградами — понять было нелегко. Кристально ясно было только одно — причина его многолетних страданий, неумолимо продолжающихся и по сей день, вальяжно раскинулась в импровизированном троне лишь чтобы в очередной раз доказать ему его слабость. Феликс давно не ребенок. Он пережил все и чуть-чуть больше: почему же он до сих пор трепещет перед тем, кто не заслуживает даже появляться на свет, заранее опечатанный такой поганой судьбой? — Присаживайся, — с наслаждением мямлит мужчина давным-давно не средних лет. Пуговицы изысканного костюма едва сходятся на его полных боках, сальные волосы с проплешинами зачесаны назад, а толстые и короткие пальцы, стянутые огромными перстнями, расслабленно ложатся на поверхность стола, где покоится знакомая бумага: «Дело номер 29: Ли Феликс». В глазах на мгновение потемнело — голова раскалывалась от осознанного ожидания чего-то ужасного. Мужчина с хищным оскалом и дьявольскими огнями в маленьких глазках шумно сопит, растягивая момент, упиваясь страданиями жертвы. Указательный палец, словно таймер, отсчитывающий последние секунды жизни, постукивает по лакированной сосне — эхо в совершенно перепутанных мыслях и вовсе сводит с ума хуже самой нечеловеческой пытки. Кажется, настал конец. Конец обретенному на короткий миг счастью. Ведь он приподнялся в кресле, пристально оценивая лицо напротив на прочность. И без того прекрасно зная, что душа уже успела надломиться в нескольких местах — но никто никогда не заставит его сознаться в явном жульничестве. Ведь у него есть власть. А у Феликса — лишь слезы. — Как думаешь, зачем я тебя позвал? — смакуя слоги, молвит мучитель. — Понятия не имею, — безжизненно откликается светловолосый, врезаясь ногтями в ладони. В ответ мужчина гадко насмехается, пыхтя, тянется к небольшой папке, на обложке которой красуется фотография четырнадцатилетнего подростка с короткими черными волосами. Демонстративно раскрывает ее, облизывая жирные пальцы, перелистывает бумаги в поисках заветного отчета за последнее полугодие. Феликс чувствует себя совершенно потерянным. У него есть шанс сбежать, но он попросту не может сдвинуться с места. Не может сопротивляться тому, что непременно закончит их мерзкую встречу. — Посмотрим.. — урчит босс, доставая нужный лист. — Всего девятнадцать клиентов за полгода. Сердце срывается с аорты и бессильно падает вниз, заканчивая свою долгую работу. Желание оправдаться уступает желанию заткнуть пасть, разинутую для очередного тошнотворного смешка. Вот только ватное тело пронизывает безысходность — в глазах предательски собираются рыдания. — Девятнадцать! Это просто смешно! — язвит мужчина, приглаживая жидкие волосы. — Ты, верно, забыл о своей работе.. Правда ведь, просто забыл? Едкие глаза превращают кипящую кровь в кислоту, разносящую боль по всему организму. Презрительный взгляд кажется совершенно глупым и бессмысленным — ведь он попросту не может противостоять злым очам, накатывающим воспоминаниям и душноте табака, которой напитался кабинет. Кряхтя и шатаясь, самопровозглашенный царь поднимается со своего трона. Покачиваясь, он направляется к двери, минуя подавленную модель. Замок щелкнул, навсегда отрезая пути к отступлению. Закон ключей заглох в кармане растянутых брюк, а твердые шаги втоптали остатки самообладания в мерзлую землю. — Подойди, — приказным тоном произносит хозяин, но Феликс совершенно его не слышит. — Подойди! Громогласный ор заставил плечи дернуться — светловолосый, роняя слезы страха на белые щеки, засеменил в направлении голоса, не поднимая головы. В ушах противно звенело. Мертвый олень проводил его слепыми глазами, как бы сочувствуя. И вот он оказывается у знакомой полки, по знакомому сценарию выслушивая лекции изверга. — Посмотри на них, — поочередно тычет пальцем в рамки, где красуются небезызвестные модели своего времени. — Все они очень хорошо работали ради того, чтобы оказаться на престоле. Парень кивнул, и одна из слезинок впиталась в узорчатый ковер под его трясущимися ногами. — Многие из них получали по пятнадцать клиентов в неделю. Многие из них делали то, чего никогда не делал ты, — шипит мужчина. — Я обещаю постараться в новом году, — прервал его Феликс, наивно надеясь хоть в этот раз отделаться испугом. — Но не ужасная работа заставила меня вновь вызвать ничтожество вроде тебя, — нотки агрессии просочились в его низкий голос. Превозмогая физическое положение, он двинулся в сторону своего рабочего места. Догадка промелькнула в голове слишком поздно. Тогда, когда журнал с вишневой обложкой оказался яростно прижат к столу рукой с множеством несоразмерно дорогих украшений. — Ты не объяснишь мне, что это? — слащаво и с глухой угрозой протягивает мужчина. — Как ты объяснишь мне это!? Издалека и сквозь слезы Феликсу все-таки удается отыскать их с Хёнджином лица на титульной странице. Ладони собеседника сжались в кулаки, но он победил себя, чудным образом раскрывая журнал сразу же на нужной странице. — .. Ходят слухи, что они встречаются уже около трех месяцев. Неизвестный мотоциклист был замечен... «Только не ты.. » — в открытую плачет светловолосый, представляя, как впутает его в свои страдания. Ни за что и никогда — кого угодно, но не его.. — .. Оборванец! Ты спишь с ним? Отвечай! — слюна разбрызгивается во все стороны, а модель непреклонно стоит вдалеке, опустив глаза в пол. — Нет! — истерично отзывается светловолосый, молясь, чтобы в этот момент на Землю упала одна из множества далеких комет. — Да как ты смеешь так нагло пользоваться моим терпением!? — взбешенно кричит босс, разрывая глянец в клочья. — Неблагодарная шавка! Ты, верно забыл кто твой хозяин? Повадился с бродячим кабелем и отбираешь мои деньги! — Это неправда! — голос ломается и дрожит, а пальцы зарываются в сухие волосы. — Я лично придушу этого отброса. Пусть знает, что ты принадлежишь мне, — ощущая полный контроль над чужим телом, мужчина медленно движется к нему, чем провоцирует невольные шаги назад. — Только мне.. Близко. Ужасный аромат доносится из искривленного рта, полного гнилых зубов. Облизывая треснувшие губы, он кладет свою сальную руку на фарфоровую щеку Феликса, проводит большим пальцем там, где не так давно горели прощальные поцелуи. Сжимает подбородок, заставляя смотреть на него. — Моя игрушка, — мерзко хохочет он, и тогда светловолосый решается. — Не твой.. — сквозь зубы шепчет он. Ладони сжимаются в твердые кулаки, оставляя кровавые следы от ногтей. Неведомая сила заполняет каждую клеточку разума, направляя глаза прямо в чернющий омут чужой души. — Я никогда не буду принадлежать тебе! Искры заметались в воздухе. Пощечина была быстрой и хлесткой. На румяных от слез щеках точками проступала кровь из лопнувших капилляров. Но он держался. Не отпускал маленькие глаза, таящие неизмеримую желчь. — Кому же ты тогда принадлежишь? — ядовито жалит мучитель. — Молчишь? — Я при.. Ладонь с жаром врезается в другую щеку, но на этот раз шлепок совершенно сбивает с толку. Светловолосый падает лбом на грязный ковер, чувствуя ноющую боль в тормозившем локте. Тишину кабинета нарушает звон пряжки ремня и шуршание брюк, от которого в горле в одно мгновение встает твердый ком. — Пора показать тебе, кто твой истинный хозяин. Грохот. Дверь слетает с петель прежде, чем кто-то из присутствующих успевает что-либо осознать. — Урод! Удар. Он пришелся ровно в челость — ирод, словно пудовый мешок костей и плоти, повалился на свой же ковер. Застонал. Вне себя от ярости, Хёнджин ухватил мужчину за ворот рубашки. Прижал тяжелую тушу к стене так, что там, вероятно, появилась трещина. Хук справа. Поочередные удары по животу и едва дышащему от страха и оцепенения носу. Кровь на руках и одежде. Красная кожа и налитые алым глаза, жаждущие расправы за все. За годы страданий неотделимой части его души. За судьбу, сломавшую кости. За то, что он собирался и не собирался сделать с его Феликсом. Он должен поплатиться. — Хватит! Остановись! — светловолосый, срываясь от отчаяния, вцепился в плечо Хвана, силясь пробудить его от порывов гнева. В бешенстве он продолжал месить увиденное впервые, но ставшее ненавистным навеки лицо. Окроплять хвойные стены бордовым, мстить за чужое горе. Сердце было готово вырваться из груди — кулаки не останавливались. — Пожалуйста! Перестань! Удар. Еще один. Синяки потихоньку проявлялись на разорванной рубашке. Безумие сходило на нет чистыми слезами. Но расправа, кажется, так и не наступила. Оторвался. Мутным взглядом скользнул по кровавым ладоням. Обвел глазами кабинет — Феликс сидел, вжавшись в угол, и опустошенно наблюдал за статичным телом у стены. Хёнджин сделал несмелый шаг в направлении модели. Тот еще сильнее прижался колени к груди, поджимая искусанные в кровь губы. — Феликс.. — глухо протянул тот, шатаясь от пережитого напряжения. — Не подходи ко мне. Зарывшись пальцами в волосы, он тихо рыдал, изредка поскуливая. Чудовищное марево из крови и затаенных всюду страхов вызвало сразу несколько панических атак. Хван сделал еще один шаг. Однако на этот раз предупреждение превратилось в чрезмерно громкую угрозу: — Не подходи ко мне! Темноволосый в изумлении отступил. — Что ты наделал.. — стонал светловолосый. Крупная дрожь превратилась в судороги. Хёнджин бросил испуганный взгляд на едва живое тело, где красовались свежие раны. Затошнило. — Ты.. Теперь он точно от меня избавится.. — выл Феликс куда-то в свои колени. — Я столько лет.. Впустую.. Модель, водя руками по стене, поднялась. Полными ненависти глазами он смотрел на некогда любимого человека, в одно мгновение загубившего всю его жизнь. — Что же ты натворил.. Мотоциклист в отчаянии бросился к нему, но вытянутые руки жестоко оттолкнули его — едва удержавшись на ногах, он разглядывал Феликса, что казался необычайно напуганным. Шаг. Еще один. Светловолосый застыл прямо перед его лицом, а следом влепил самую черствую и унизительную пощечину, на которую только был способен. Хёнджин, ухватившись за щеку, задрожал. Лед чужих зрачков окутал его сердце железными тисками, сжал так, что боль заполонила мир волнами обреченности. В них больше не было тепла. Феликс попятился, вновь прижался к углу и медленно осел на ковер, пряча макушку в кольце рук. — Уходи, — пробормотал он. — Я больше не хочу тебя видеть. — Нет! — сорвался темноволосый — слезы вырвались наружу бесконечным потоком. Но большего ответа от модели он не дождался. Комната опустела, оставив напоследок шлейф тревоги и разбитых мечт. В полном отчаянии он достиг своего мотоцикла, ухватил руль и рванул в неизвестном направлении, не видя перед собой ничего, кроме белого марева. Не видя жизни — справедливость и одна чудовищная ошибка.

♱💔♱

▷ Two slow dancers — mitski В переулке было пусто и темно. Словно мир вокруг отражал состояние беспокойной души, метающейся в поисках нужного решения. Хёнджин оказался неправильным. Сколько еще ошибок повторится прежде, чем Феликс наконец сможет отыскать себя? Или ему попросту не суждено? Холодный ветер врезался в кости, а теплый шарф впитал в себя объем рыданий, что могли вылиться за долгие годы. В последнее время он только и делал, что плакал. Разве это можно назвать долгожданным счастьем? В лужах прятались звёзды. Где-то далеко плясали огни города. Одиночество поглощало быстро и безвозвратно. Жизнь рассыпалась на осколки. Ни любви, ни карьеры, ни друзей, что могли бы оказать помощь в такой жуткий момент. Он абсолютно один. Во всем огромном мире. Шорох. Феликс устало обернулся — ему было совершенно все равно, что оттянуло его внимание в опустошающей ночи. Все равно, пока чья-то рука нагло не потащила его в темный переулок, попутно оглушая чем-то тяжелым. Хёнджин не услышал его отчаянный вскрик. Под мостом, наедине со звездами, он коротал свою ужасную жизнь. Представляя, что в один момент время весело рассмеется, обратит часы вспять — и он вновь почувствует тепло где-то рядом. Ведь из сердца его безжалостно украли. Он всего лишь хотел увидеть рассвет. Но ночь была непреклонна.