Бог и Тимошка

             Часы! Хотя бы одни часы в этой комнате! Тогда он смог бы засечь время, которое прошло с тех пор, как хозяин приказал ему раздеваться. А если есть время, значит есть начало и конец действия, есть спасительные цифры, пока его прижимают к кровати. Сейчас же мысли метались в панике, и он не знал, что хуже – нос, которым он едва мог дышать, тяжесть тела на нем, жаркое и чудовищное давление или боль? Тимофей все равно сопротивлялся, потому что больше всего хотел добраться до часов. Ему было страшно и больно, но боль была на втором плане, а страшно от того, что он как обычно беспомощен без хранящих его цифр. Тимофей пытался поднять хотя бы плечи, чтобы избавиться от тяжести на нем, но получил тычок под ребра. Он знал, что хозяин оставил часы в дубленке, нарочно, чтобы Тимофею негде было искать помощи. Почему хозяин сам нарушает установленные правила? Почему не может быть, с что с двенадцати ноль-ноль до двух часов ночи – время, на которое ему нужен будет Тимофей? Почему обязательно нужно ломать расписание?!              - Сколько сейчас времени? – Он все равно спросил, чего бы ему это не стоило. Тогда, когда хозяин наконец-то выпустил его и лежал рядом, так и не дав Тимофею даже перевернуться на спину, прижав его рукой.       - Какая тебе разница? – Хлопнул его по коже рукой хозяин, так, чтобы Тимофей просто знал свое место, - От этого что-то изменится?              Хозяин знает, что изменится, что это помогло бы ему, но нарочно убирает все часы отсюда. Эта комната – пространство вне времени. Пытка для Тимофея и его наказание за проступки.       - Обожаю эту твою зацикленность. – Время разговоров, точнее речи, где Тимофею почти не придется отвечать. – В этом что-то безумное. Я подумаю о том, чтобы оставить тебя на сутки без часов. Как ты на это смотришь?       Тимофей промолчал. Если сейчас ему плохо от того, что он не знает, сколько прошло времени, то что будет с ним через сутки?! Разве он так провинился?! Даже тогда, пять лет назад с ним так не поступили.       - Плохо смотришь, я знаю. – Пальцем ему провели по позвоночнику, пересчитав все выступающие позвонки. – Так что подумай о своем поведении, Тимофей.              Это началось не так давно. Меньше года назад, когда хозяин впервые приказал ему раздеться при нем. То, что произошло позже – ошарашило Тимофея так, что несколько дней потом у него приходилось силой забирать учебник математического анализа и до сих пор он так и не мог разобраться, что же тогда толком произошло.       До того дня было все привычно, хозяин, провинности Тимофея, и (или) беседы об учебе и ненавистных книгах, где хозяин разъяснял Тимофею текст и спрашивал про впечатления, что опять же приводило к провинности.              "Я не понимаю, зачем Анна поехала за ним, ведь он сам отказался быть с ней, и сказал. Тогда почему?! Ведь он же сказал!". С точки зрения Тимофея ничего логичного в книгах чаще всего не было. Люди в них действовали не так, как подсказывал здравый смысл и элементарная, с его точки зрения, логика. Им что-то говорили впрямую, и они делали все ровно наоборот, думая, что так будет лучше и чаще всего выходило вовсе не так. Зачем тогда так делать, если это не приводит к нужному результату. В математике же не решают так задачи?! Тогда почему в решении других задач допускают такие погрешности?!       - Развитие вероятностей, Тимофей. Каждое действие может иметь несколько решений. И в математике часто это тоже есть, правда ведь? Здесь автор выбирает развитие такой вероятности и показывает нам, что из этого получается.       - Зачем выбирать неправильное решение, если можно найти правильное?! – Тимофей выходил почти из себя. Верно, в задачах часто есть несколько решений, но они все дают один и тот же результат! Это вовсе не одно и то же! Как это можно сравнивать и вообще не понимать?!       Фильмы чаще всего такая же ерунда, как и книги, если не хуже. Ни один фильм, что Тимофей смотрел с хозяином – ему не понравился, кроме тех, что рассказывали про животных или природу, где люди не действовали сами и не устраивали себе абсурдных обстоятельств. Книги не так наглядны, как кино. Видеть, как кто-то делает ошибку, а еще хуже, ошибку, осознавая это – было почти физически больно. Хозяин запрещал закрывать глаза и не смотреть.       "Что тревожит Гилберта Грейпа?". Они смотрели фильм вдвоем и хозяин удерживал Тимофея за руку, чтобы тот не пытался хотя бы отвернуться. Все в этом фильме было не так! Все делали не то, что нужно – зачем уходить куда-то, если у тебя есть ясная задача следить за братом?! И что в конце?! Гилберт и Арни уезжают в трейлере. Куда, зачем? Что они будут делать и почему он, Тимофей, должен теперь об этом думать? Любое действие должно быть закончено. Лучше бы герои умерли. Тогда все было бы понятно!              Непонимание — это тоже провинность и действие, которое должно быть закончено наказанием. Другое дело, что Тимофей часто имел свои взгляды на производные этой задачи, но не смел спорить тут с тем, кто судит, как он ее решил. Если с точки зрения хозяина что-то является проступком, а с точки зрения Тимофея – нет, то значит нужно думать об этом и искать то решение, что убедительно подведет его к тому, что он сам был неправ. Так научил его хозяин.       Например, с теми же фильмами. Отсутствие опыта решения задач, которые решают герои фильма. У него его вовсе не было. Отсутствие опыта жизни в том мире, что показывали в кино. Этот мир был ужасен. Тимофея там постоянно бы подстерегали вероятности совершения ошибок и ситуации, из которых бы он искал выход и легко бы мог его не найти. И это совпадало со словами хозяина о мире, существовавшем за пределами усадьбы. Опять выходило, что хозяин прав. Но ошибаться Тимофей не переставал.       Наказывали его разному. Он никогда не мог предугадать, что будет на этот раз. Удар, или ему сожмут запястье так, что из глаз потекут слезы, или заберут учебники и паззлы, или собьют расписание дня, что приводило Тимофея в ужас, фантазия хозяина была велика, и Тимофей не раз в этом убеждался. Но до того момента, как ему приказали раздеться – он и не предполагал, что она так безгранична.              Раздеваться нужно было только в медицинском центре. Его привозили туда раз или два в год, брали кровь на палец или из вены, он всегда зажмуривался при этом. Почему-то там его звали Ильей, и ему строго-настрого было приказано даже не открывать рта и не спорить, что на самом деле он Тимофей.       Зачем нужно раздеваться перед хозяином? Тимофей нерешительно снял рубашку, сжимая ее в руках, вопросительно посмотрел, судорожно пытаясь предугадать, что последует потом.       - Что в слове "разденься" тебе непонятно, Тимофей? Я разве сказал, что нужно только снять верх?       Тогда Тимофей снял все. Странно было то, что в этой комнате нет камер, а он чувствует себя хуже, чем когда они есть. К камерам он привык. Они были всегда, с тех пор как он жил в Усадьбе.       Хозяин отступил на шаг, рассматривая его пристально. Обошел по окружности. Тимофею было холодно и неловко, под таким взглядом. Зачем это понадобилось?              - Ложись. – Ему указали на кровать, и он покорно лег. В этой задаче было вроде все просто. Тогда, в тот день, ему не сделали больно. Но хозяин все равно его удивил интересом к его телу. Его гладили, прикасались губами и множество непонятных прикосновений, от которых Тимофей окончательно терялся. И ни одних часов! Мало того, что он вовсе не понимает, что происходит, так еще и его вытолкнули из временной линии! Потом ему велели одеться и ждать в комнате, пока хозяин ушел в ванну.              Больно было позднее. С тех пор, как он разделся первый раз, он делал это еще несколько раз, как приезжал хозяин и наконец, разу к третьему, он уже спокойно знал что его ждет.       Но потом хозяин тоже приехал к ночи, злой. С ворохом бумаг, распечатанных с флешки, где он хранил решения математических задач. Бумаги все были исчерканы красным и эта была не самая любимая его часть науки – математическая физика. Тензорное исчисление, с которым ему пришлось достаточно сложно. Имеющиеся у него книги не отвечали на все вопросы, или он не мог понять, что там написано, поэтому наделал ошибок в решении задач.       Для каждого тела существует бесконечное множество значений момента инерции. Инвариант, характеризующий инертные свойства тел, представляет собой тензор второго ранга — тензор инерции.              Сейчас, через несколько месяцев, было все легко и понятно. Но тогда хозяин кинул ему бумаги прямо в лицо.       "Как это понимать, Тимофей?! Здесь ошибка на ошибке и мне сказали, что это системное непонимание! То есть ты плохо подошел к изучению материала! Ты не дал себе труда разобраться и решил все кое-как! На что ты надеялся? Почему не хочешь работать головой? Не хочешь работать головой – поработаешь задницей! Узнаешь в чем разница!"              И он узнал. Было очень больно и очень страшно. В какой-то момент Тимофей просто замер ничком, понимая, что его не оставят в покое и не прекратят. Хозяин ни разу ничего не прекращал и уж тем более, не передумывал. Потом наступил какой-то момент, когда его плечи особенно сильно прижали к кровати и наконец-то самая сильная боль закончилась, сменившись ноющей, слабой.       - Это может быть и по-другому, - бросил ему хозяин, - но я сразу хотел показать тебе, чем это отличается от интеллектуального труда!       Тимофей только сжался, не понимая толком, что с ним только что произошло и почему хозяин теперь так доволен. Больше, чем прежде, когда наказывал Тимофея. Хозяин уехал почти сразу же после этого, бросив Тимофею: "Сходи в душ и переоденься! Надеюсь, к следующему моему приезду, ты подумаешь над разницей и разберешься как следует!".       Конечно, он разобрался с тензорным исчислением, еще несколько раз перечитав весь имеющийся материал и опять хозяин оказался прав – в учебниках все правильно написано, а он был невнимателен, упустив детали.       Но тогда нужно было разобраться и с самим собой. И лучше десять раз разобраться со всеми кососимметричными контравариантными тензорами, чем сидеть в ванной комнате в воде, под камерой и смотреть, как пена, что налил в ванну, почему-то приобретает легкий розовый оттенок. Конечно, потом его отвезли ко врачу, и боль в теле ушла. А непонимание осталось.       Это было больно и неприятно. И самое плохое – он вовсе оказался не готов к такому наказанию. Но именно это наказание, как определил его для себя Тимофей, начало нравится хозяину все больше и чаще. И оно имело множество таких вариаций, что учебника для их изучения он и представить себе не мог.                     Конечно, он подумает о своем поведении. Кровь уже перестала пачкать подушку, но Тимофей все еще боялся притронуться к носу. В прошлый раз досталось его волосам – хозяин сгреб их на затылке и держал долго, запрокинув Тимофею голову и говорил, говорил… Тогда досталось за то, что Тимофей замешкался вечером, вышел из своей ванной комнаты на три минуты позже. И безжалостные камеры все доложили хозяину.       - Повернись лицом! – оказывается хозяин успел сходить в санузел и вернуться оттуда с мокрым полотенцем, вытер им лицо Тимофея, развернул белый мокрый махровый ком, и сделал вывод:       - До свадьбы заживет! Ах да, извини, забыл! Ну ничего. Тебя это не испортит. Сегодня я доволен тобой, Тимофей. Почти… И, я покажу тебе кое-что новое, скоро. Но, сам не знаю, когда.              Последнее предложение бьет не хуже удара в нос. Это еще хуже, чем удар, потому что нос заживет быстрее, чем наступит это неизвестное и ненавистное "когда".