Бог и Тимошка

      Глава 5. Прошлое       2013       Тимофей прекрасно понимал, что нарушает правило, но, свежевыпавшего снега было так много, больше, чем по колено и нетронутая белизна просто манила. Летом эта дорожка вела в обход пруда, между тенистых деревьев, а зимой ее не чистили. Но снегопады выдались обильными, а сидеть в беседке надоело, поэтому Тимофей решился на преступление и шагнул прямо в снег, желая ощутить, каково это. Приятно, приятно идти первым, и знать, что второй раз он придет сюда лишь тогда, когда снег растает или следы исчезнут. Он уже испортил все.         - Куда тебя понесло?! - Охрана задавала риторический вопрос, приказа вытащить мальчишку и вернуть в дом не было, а гулять, в рамках установленного времени он имел право, да и по совести, дорожки все-таки должны быть расчищены. Понятно, что кому-то попадет, но это как уж у хозяина настроение будет. А настроение оказалось не в пользу охраны.        Уже через пятнадцать минут, когда мальчишка, которого между собой называли Тимошей, уже основательно залез в снег, на телефон охранника раздался звонок:        - Что у вас там происходит? Почему мне начальник безопасности звонит и говорит, чтобы я отвечал за чистку снега?! Игнатов! А его Сударев вздернуть готов, звонил злющий! - Голос в трубке грозил всеми неприятностями, начиная с лишения премии, кончая извращенным сексом и все потому, что кому-то вздумалось лазить по сугробам и никто оказался к такому не готов. Обычно подопечный Тимоша не доставлял хлопот, и среди охраны было мнение, что без диагноза у мальчишки не обошлось, но, если уж Тимоша что-то нарушал из правил, так сразу на все деньги. Только не на его собственные.        Интересно… Сударев поставил планшет на стол и изредка отвлекался на него, пока просматривал бумаги. Тимофей не остался равнодушным к большому снегопаду, шедшему несколько дней и теперь было забавно смотреть, как мальчик шагал по снежной белизне, а за ним тащилась охрана с недовольными лицами. Вообще-то он запрещал Тимофею так делать, потому что это могло повлечь за собой простуду, а следовательно - нужно опять вызывать врача или везти Тимофея в клинику и какой бы надежным не было то учреждение, где обычно наблюдали Тимофея под именем Ильи, но риск утечки информации есть всегда. Чем реже Тимофей покидает усадьбу - тем лучше и безопаснее для них обоих.        Ладно, если не заболеет, то пусть погуляет. А если решит заболеть, то пожалеет о проступке уже после выздоровления. Сударев бы и сам не отказался идти сейчас рядом, в тишине лесной аллеи, но дела требовали присутствия в Москве. Однако, порядок есть порядок и Сударев набрал номер на телефоне.       Охране не понравилась прогулка, это было заметно и по сухости тона и по тому, как они переговаривались между собой. Но, Тимофей хорошо уяснил себе правила поведения с охраной и не нарушал их, не только потому что боялся за себя.        2007 год, лето.        Тимофей всегда замечал, когда охранники менялись. Никакого установленного алгоритма их смены он для себя так и не сумел вывести, потому что его просто не было. Многие исчезали бесследно, некоторые потом возвращались, кто-то приходил ненадолго и уходил не прощаясь. Не прощался никто, если быть честным. Но, Сашу и Диму, единственных, из всех охраны, он запомнил навсегда. Все остальные так и остались безликими мужчинами разных возрастов в зеленом и черном.        Саша и Дима были братьями и плевать они хотели на инструкции всех, от начальника охраны до самого хозяина. Точнее, сначала держались отстраненно, но потом освоились, и подопечный Тимоша стал вызывать у них интерес, гораздо шире должностного. Странное ведь дело, территория огромная, да тут деревню разместить можно, а в доме на много комнат живет лишь мальчишка, иностранки-прислуга и они, охрана. Парню лет тринадцать или четырнадцать, никаких родителей, друзей, и выходов за ворота. Только учебники и книги. Иногда приезжает “главный акционер”, как они прозвали хозяина Усадьбы.        Тимоша упорно избегал расспросов, но и не жаловался на них никому, если и отвечал, то односложно и на безопасные “что читаешь?”. На этом можно было бы и отстать, но, братья были не таковы. Работа хорошая, оплачивается, как в их Красноярском крае и мечтать никто не смел. Хватало и отложить и родителям отослать и в Москве жить весьма неплохо. Но, как и везде, было одно “но”. Не самая чистая это работа, получалось и что-то в этом доме было не так. Даже если этот Тимоша даун - так что, почему не погулять бы с ним? А тут даже велосипеда для него нет. Судя по книжкам - так вовсе не дурак. И не больной инвалид. Нет ничего, чтобы мешало ему учиться в школе. Но, и сам не ездит в школу и учителя к нему не приходят, а нужно возить флешку, которая вместо тетради, куда-то в общежитие МГУ.         - Игорь Анатольевич твой отец? - решился на вопрос Саша, имея в виду Сударева. Хотя, конечно они с Тимошей мало похожи на отца и сына. И вообще на родственников. Ничего общего между темноволосым невысоким Тимофеем и почти двухметровым голубоглазым Сударевым.        Тимоша только покачал головой. Нет. Не отец.         - А кто? - не унимался охранник, когда рядом не было старших по смене, - дядька по матери?       Снова отрицание. В Тимоше есть какая-то зашуганность и этого Сударева он явно и опасается и ждет с нетерпением.        Заподозрить Сударева в чем-то плохом тоже не получалось. Он вел себя с Тимошей скорее как дальний родственник, отвечающий за вверенного несовершеннолетнего. Проверял прочитанное и посмотренное, гулял по территории, на безопасном расстоянии от подростка, они обедали или пили чай. И Игорь Анатольевич получался единственным, с кем Тимоша говорил целыми предложениями, а не отдельными словами.        Но, капля точит камень и потихоньку Саша с Димой добились от Тимоши более развернутых ответов. Оказалось, что Сударев забрал его из детского дома, поселил тут и контролировал обучение и занятия. И вроде бы благое дело, но инструкции запрещали разговаривать с Тимошей больше положенного, никакие посторонние на территорию не допускались и все было в камерах. Попахивало дорогой тюрьмой.         - Так ты из Москвы? - это была вечерняя прогулка, и они зашли далеко в аллеи, где было прохладно, - В Москве родился?        - Нет, - удостоил Тимофей ответом,  - В доме. Но не в этом.        - Понятно, что не в этом, - усмехнулся Дима, - отец умер, ты говорил. А мать где?!        - Она уехала. - Тимофей сказал правду, которую знал. Мама внезапно уехала. Он даже помнил то последнее утро, когда мама Юля прощалась с ним и говорила, что нужно срочно куда-то ехать и она скоро позвонит. Но, с тех пор позвонила только один раз и дала много обещаний, не выполнив ни одного из них.         - Тебе тут нравится жить? - внезапно спросил Саша,  - Я в твоем возрасте где только не шарился, но мы в деревне выросли, летом вообще за взрослых пахали, чтобы зимой жрать что было. Домой только если мать звала заходили. А то на речке, то в тайге, дед мне ружье потом свое отдал. А Димка с реки не вылазил, чего только не ловил, рыбную тушенку на зиму делали. Ну и кедр еще, орехов продашь - деньги твои.        Для Тимофея это звучало как другая жизнь и многих слов он просто не знал. Что такое тайга? Рыбная тушенка? Кедровые орехи - это знакомо, их иногда давали, насыпанными в блюдце. Но в рассказах братьев были и медведи, и огромные реки, и невиданные снега, и дом, куда можно приходить просто спать и есть, и где тебя ждут. Так было у него в детстве, он ездил с мамой в Москву, гулять в парках или поесть что-то непривычное, и слово “школа” слышал тоже - обсуждали, в какую его отправить. Мама настаивала, чтобы это была “заграница”. А папа Валера, напротив, говорил, что ребенок сейчас никуда не поедет и “по заграницам успеет еще поучиться”, а пока хоть русский язык толком освоит. Что было не так с его русским языком Тимоша не знал, но решение все равно было бы за отцом. Бабушку и дедушку Саша с Димой тоже упоминали, но их у Тимофея никогда и не было, а бабушка и дедушка, родители мамы Юли, жили в каких-то неизвестных Сороках. Сороки это такие птицы.         - Так ты еще и молдаванин? - рассмеялись братья, когда Тимофей сказал про Сороки, - а руками ничего делать не умеешь!        Конечно, пришлось просить разъяснений, кто такие молдаване и причем тут руки, впрочем, мало что прояснилось. Зато в сердце поселилось множество вопросов, задать которые он бы никому не решился, а Красноярский край стал в мыслях тем, что в книгах описывают как рай. В свой личный рай Тимоша добавил бы математики, непременно, и черные большие джипы. И мандарины, которые он любил больше всего из еды. Но вот звать ли туда еще кого - он не был уверен. Тогда он еще не звал Сударева хозяином, а называл Игорем Анатольевичем, как тот и представился когда-то. Игорь Анатольевич говорил, что Усадьбу покидать нельзя, есть “определенные обстоятельства”, которые это запрещают и в первую очередь это опасно для самого Тимофея, а уж потом для Игоря Анатольевича, но сути этих обстоятельств не раскрывал. Игорь Анатольевич приезжал на своей черной машине с охраной, разрешал посидеть в ней Тимофею, обсуждал с ним уроки, иногда ругая, а иногда хваля, и часто они смотрели фильм или Игорь Анатольевич заставлял Тимофея читать ему вслух, затем они обсуждали просмотренное или прочитанное. Еще Игорь Анатольевич привозил пирожные и (или) шоколад. Сладкое появлялось в доме только с ним. Особенно Тимофею нравились цветные песочные полоски с вареньем. Игорь Анатольевич говорил, что это “советское, с детства”. Что такое “советское”?        Волшебный Красноярский край - как Усадьба без забора, с рекой, большим лесом-тайгой, и свободой. То, что описывали Саша с Димой, было свободой, как понимал ее Тимоша. И никаких “определенных обстоятельств” у них не было. И там, как опять же говорили братья - “черти не найдут”. А даже скудных догадок Тимофея хватило на то, чтобы понимать, что Усадьба и правила как раз скорее всего связаны с чертями, которые могут найти его. Так может в том месте не нужно будет столько правил?        - А вы были в Красноярском крае? - Задал Тимофей вопрос, о котором потом жалел. Лучше бы промолчал, лучше бы так и оставил в мечтах этот Край… Но, было уже поздно.       Игорь Анатольевич относился к его вопросам всегда серьезно. Тимофей был не склонен задавать тему первым и уж тем более, глупых вопросов он не задавал. Но этот вопрос был странным.         - Был. А почему ты вдруг спросил? - Сударев вспоминал последние фильмы, которые смотрели с Тимофеем и книги, но нигде там точно ничего не было про Красноярский край. Где-то услышал. А услышать мог только от охраны. В каком контексте?       - Там правда можно целый день не заходить в дом? Только поесть и спать. И там тайга и реки, которые дают электричество?        - Я туда по делам ездил, - распространяться по каким, Сударев не стал, не для детских ушей эта информация, - в твоем описании он интереснее, чем я помню… Что еще там есть?        - Там черти не найдут. Ведь это то, что нам нужно? - решил попытаться Тимофей, вдруг просто такую переменную в задаче про спрятаться от чертей вообще не рассматривали? А он введет ее в задачу и они быстрее получат ответ.         - Иди к себе в комнату. Сейчас же. - Игорь Анатольевич не стал отвечать на вопрос, и по его лицу было видно, что вопрос был лишним. - И не выходи, пока не получишь разрешение.        Разрешения все не было и не было, о нем словно забыли.  Тимофей успел собрать часть большого паззла, почитать книгу, и наконец уже стемнело, а значит нужно ложиться спать. Все это время он прислушивался к шуму внизу - в дом постоянно входили и выходили, Игорь Анатольевич разговаривал с кем-то по телефону, приехало два “эскалейда” с незнакомыми Тимофею людьми. Что такого было в вопросе, что Игорь Анатольевич позвал в Усадьбу посторонних?!         - Давай, пошли! - Дверь в комнату распахнулась, одновременно с голосом хозяина. Игорь Анатольевич никогда не заходил в комнату, точнее комнаты, отведенные Тимофею, то есть в спальню, учебную и санузел, к ним прилагающиеся. Это было правило, которое не нарушалось никогда. Тимофей не совал носа в хозяйские апартаменты, а Игорь Анатольевич считал, что тимофеевы комнаты, хоть и под видеонаблюдением, но территория, где Тимофей должен чувствовать себя в безопасности и спокойствии. Теперь же это правило было грубо нарушено!        - Вставай! - С Тимофея бесцеремонно сдернули одеяло, - Одевайся и спускайся вниз. У тебя полторы минуты. Время пошло!        Он уложился вовремя, хватило даже времени умыть лицо, чтобы согнать сонную муть.         - Поехали. - Еще раз повторил хозяин, взяв Тимофея за руку, - Я тебе покажу “Красноярский край!”.        Три черных машины выехали из усадьбы в пять часов утра, Тимофей сидел на непривычном ему переднем сиденье и в любой другой день был бы счастлив этому, но сейчас ему было просто страшно. Жутко. Он никогда не видел Игоря Анатольевича в таком гневе и никогда тот не вел себя так странно. Хозяин молчал, радио тоже и эта тишина пугала еще больше. Их машина шла средней в колонне, а первой была та, на которой был синий сигнал, который сейчас разгонял и без того немногочисленных автомобилистов.        Тимофей не запомнил, сколько они ехали, за окном мелькали деревья и пустая дорога и он бы жадно всматривался в окно, если внутри все не дрожало от страха.         - Боишься? - от Игоря Анатольевича не укрылось его состояние, - Правильно делаешь. А будет еще страшнее, но не ссы, на это тоже время будет.        Они давно свернули с асфальтовой дороги, и ехали по проселочной, постоянно петляя, пока не приехали к опушке леса, располагавшейся прямо около засеянного поля. Указатель “Заболотское охотничье хозяйство” остался позади, в пяти минутах езды.         - Приехали. - коротко обронил хозяин, - Выходи, конечная.        Что такое “конечная” Тимофей не знал, но слово ему не понравилось. Из остальных машин стали выходить пассажиры, из них Тимофей знал только начальника охраны Усадьбы и Сашу с Димой. Но, у Саши с Димой были завязаны глаза и стянуты за спиной руки. Взгляд Тимофея испуганно метнулся к Игорю Анатольевичу.         - А теперь, можешь начинать бояться, Тимоша. - Сударев взял его крепко за руку, за запястье. - Я тебя предупреждал, чтобы ты не разговаривал с охраной. Было дело, отвечай?        - Да. - коротко подчинился Тимофей, которому был больно от такого крепкого захвата.         - Признаешь. Хорошо. Но, за поступки надо отвечать. Об этом мы тоже говорили. Так?        - Да.       Все это время они шли по лесу, вглубь, Игорь Анатольевич тащил Тимофея за собой, не давая ему спотыкаться и медлить. Все остальные шли молча за ними, Сашу и Диму вели. Ружья Тимофей видел тоже не впервые. Они были дома у папы Валеры, он показывал их гостям и иногда, тщательно проверив, давал подержать Тимофею.         - Так вот, - продолжал хозяин, - сейчас ты увидишь, как за ваш общий проступок ответят твои “друзья”. Они тоже были прекрасно в курсе, что в их обязанности входит присмотр за тобой, а не развлечение твоей персоны светскими беседами. Потом мы вернемся и настанет твоя очередь, Тимофей. Надеюсь, тебе хватит того, что ты сегодня увидишь, для того, чтобы не открывать свой рот, когда тебя об этом не просят, и соблюдать правила, которые придуманы не просто так.        Этот лес вовсе не напоминал парк, в котором Тимофей бывал в раннем детстве, он скорее пугал своей сыростью, паутиной и поваленными деревьями, запахом прелой травы. Они пришли на поляну, полностью окруженную деревьями, а Игорь Анатольевич и не думал выпускать запястье Тимофея из стальной хватки.         - Не будем разводить речей, господа, - заговорил начальник охраны Усадьбы, Тимофея он удостаивал только кивком, когда они случайно встречались на территории, - Все и так все знают. А кто не понял - тому объяснят приватно.        В полной тишине, Сашу и Диму поставили на колени и к ним подошли двое охранников с ружьями,         - Это, Тимоша, радость моя, наказание для тех, кто старше тебя, но думает, что он обманул систему, а правила можно и игнорировать. Всего я уж тебе не дам посмотреть, ты несовершеннолетний, но думаю, этот урок ты усвоишь. Запомни его.        И когда Сударев резко рванул его на себя и уткнул лицом грудь, прижав к себе так, что Тимофею стало больно - раздались выстрелы. Два выстрела и два глухих звука падения.         - Нет! - Тимофей вдруг попытался вырваться, но куда ему, против крепкого Игоря Анатольевича, - Нет! Вы же их убили!        - Убил, малыш. И убью любого, кто нарушит правила. Первая часть закончилась, поехали. - Не давая ему развернуться и оглядеться, Тимофея потащили к машинам.        Тимофей сейчас, на переднем сиденье, похож на себя того, каким его привезли из детского дома. Перепуганный насмерть, с немигающими глазами и остановившимся взглядом. Пристегивать его ремнем безопасности пришлось самому. И если бы Тимофей знал, каких сил Судареву стоило дотянуть до утра и не действовать сгоряча, остановиться и проанализовать случившееся! Если бы он не держал себя в рамках - возможно с жизнью бы распрощался сам Тимофей, причина всего, еще там, в усадьбе, ночью. Это решило бы множество проблем, освободив Судареву руки, но лишив его смысла существования.               Он столько сил и средств приложил на обеспечение той приватности, что у них была, а мальчишка, словно забыв всё, что Сударев так старательно и убедительно до него доносил, разбалтывает каким-то гопникам в форме про родителей, Молдавию, детский дом и прочее. Любой, у кого есть капля мозгов и кто воспользуется такой информацией, сопоставив все факты - имеет смертельное оружие не только против Сударева, но и всех тех, кто участвовал в разграблении империи Старовского. А если бы информация дошла до жены или тестя, занимавшего одно из первых мест в Минпромторге? Сударев женился всего полтора года назад, заключив выгодный для обоих сторон брак и обеспечив себе наследников, то есть выполнил социальные обязательства сполна. Семья и так крала у него время, которое он мог потратить на Тимофея и всплыви существование Усадьбы и образ жизни ее обитателя - мало бы не показалось никому.        И все это легкомысленный Тимофей вот так просто чуть не пустил по ветру. И даже не догадывался, что и эта ночь обошлась Судареву недешево и нервами и деньгами. Он был зол на Тимофея, хотелось стукнуть его головой о панель автомобиля, но, нужно было держаться в рамках. Что бывает, когда Сударев теряет над собой контроль - Тимофею было лучше не знать, но теперь Сударев не был вовсе в этом уверен.       Усадьба была еще тише, чем обычно. С двумя машинами они расстались по дороге и в дом вернулись только Сударев и Тимофей, которого все так же тащили за запястье.         - Все, вон отсюда! - Сударев рявкнул на филиппинок, суетившихся с тряпками, - Вон из дома, я сказал! Выходной!         - Я что тебе говорил?! - Сударев втолкнул Тимофея в первую свободную комнату на “хозяйском этаже” - Я говорил тебе, что я все это придумал не потому что мне так хочется держать тебя в тюрьме! Что мне не вперлось нанимать сюда взвод охраны и в сортирах камеры вешать! Но, я все это делаю! И делаю для того, чтобы ты дожил до этого дня! До совершеннолетия! Чтобы ты не сгнил с диагнозом в дурдоме! Ты бы уже сдох или гадил под себя! В лучшем случае!       Тимофей стоял молча перед ним, с тем самым немигающим взглядом, свидетельствующим о том, что он ушел куда-то вглубь себя и тут только оболочка.         - Нет, да тысячи хотели бы жить, как ты живешь тут! На всем готовом!  Я все это тебе обеспечил и просил соблюдать всего лишь несложные правила, самое главное из которых - заткнуться! Ты меня слышишь?       Не слышит и первый способ, который знал Сударев, чтобы вывести Тимофея из такого состояния - сейчас бы был очень невовремя. Но вот второй - очень даже нужен!         - Вот это вторая часть твоего урока! Я не могу тебя убить! Не могу! - Сударев ударил так, что сбил Тимофея с ног и тот просто рухнул вниз, успев закрыть рукой голову, но самый краткий миг, миг изумленного ударом Тимофея и наконец-то моргнувших янтарных глаз, беззащитность на лице - Сударев запомнил навсегда, и позже, анализируя произошедшее, думал, как соблюсти баланс, чтобы увидеть снова этот взгляд и не искалечить Тимофея безвозвратно.        Но сейчас было просто не до анализа, он бил, не в силах остановиться и вбивая в Тимофея весь свой ночной страх за него и за себя, все пережитое и неприятности необходимых звонков нужным и надежным людям, и остановился только когда понял, что его руки испачканы в крови. В крови Тимофея, который потерял сознание.        Он все-таки не смог остаться в рамках… И если он потеряет Тимофея, то зачем это всё было?        - Прости, я не хотел… - Он наклонился, щупая пульс, пульс был. - Я, правда, так не хотел, Тимоша.        Сначала он позвонил начальнику охраны, велев вызвать уже проверенную медицинскую бригаду, сейчас Тимофея нельзя никуда везти, а потом наткнулся взглядом на стеклянный шкаф, где виднелся хрустальный набор посуды и бутылка виски.       Переложил Тимофея на кровать, на ковре комнаты остались брызги крови, и держа своего подопечного за запястье, не так как там, в лесу, теперь касаясь только кончиками пальцев, чтобы слышать пульс, открыл виски, чтобы пить прямо из горла, до приезда скорой.