Бог и Тимошка

      Дом Сударева, как и вся территория за забором, производили впечатление нежилого. Абсолютный порядок, минимум вещей, картин, украшений, статуэток и прочей дряни, что делает дом уютным. Комнат тоже больше, чем тех, в которых жили. И камеры, камеры были в той половине дома, что принадлежала хозяевам, за исключением одной комнаты и санузла в ней. Эта спальня вообще произвела на Орехова впечатление - одно зеркало во всю стену чего стоило! И траходром необъятных размеров, куда наверно не только Сударев с его любовником мог поместиться, но и еще места на зрителей бы осталось. Но, в этой спальне тоже не жили постоянно. Скорее она напоминала дорогой гостиничный номер, и только туалетные принадлежности и парфюм указывали на наличие постояльцев. Кирилл понюхал тяжелый зеленый флакон “Tom Ford. Neroli Portofino”. Горьковатый мужской цитрусовый запах. Ни о чем не говорит, кроме того, что явно это не флакон Ильи. Хотя, кто его знает.               А вот комнаты, которые принадлежат мальчишке, который по документам и владел этим всем, были гораздо интереснее и вызывали еще больше вопросов, чем весь остальной особняк. Во-первых, там были камеры, не исключая даже санузел, и камеры были расположены так, что от их обзора было не скрыться. Во-вторых, жилые комнаты не производили впечатления того, что в них живет двадцатилетний пацан. Никаких вещей, указывающих на увлечения или интересы жильца, кроме коробок паззлов и учебников с непонятными названиями, типа “Курс дифференциального и интегрального исчисления”. Даже игровая приставка, о которой Орехов сам мог только мечтать (купить мог, а вот играть было некогда), стояла в распечатанной коробке, указывая на то, что ее только посмотрели и убрали назад. В-третьих, ноутбук Ильи, который он сначала изучил сам, а потом отдал специалисту, но получил назад с комментарием “ничего интересного”. Никаких личных папок, кроме учебных, никакой порнухи или картинок из интернета и вообще нет следов подключения к интернету. Папки, распределенные по научным дисциплинам, подпапки “учебники”, “задания”, “выполнено” и т.д. Ни одного фильма, игры или чего-то такого, “вне учебы”.               Это могло бы быть на другой машине, но, ни компьютеров, ни ноутбуков, кроме этого не было. В изъятых у охраны системных блоках было что угодно, от баб до рецептов жратвы. Вот только съемки камер из комнаты пацана отсутствовали. Именно эта точка во всей сети видеонаблюдения была недоступна, значит, предназначалась не для охраны.        В одежном шкафу не нашлось ни джинсов, ни каких-то толстовок или другой одежды, соответствующей возрасту. Белые рубашки в невероятном количестве, пара черных свитеров, черных брюк и белье, такое же однотонное. Еще свежие цветы в спальне, веники из роз, такие как Орехов покупал своим пассиям перед свиданиями.        В ванной батарея различных банок с витаминами и спортивными добавками, как будто их владелец занимался активно спортом, но те тренировки Ильи, что сохранились на видео - об этом не говорили. Обычная физическая подготовка. И агомелатин - видимо у Ильи проблемы со сном, лекарство привезено из-за границы, и помогало бороться с бессонницей, как Орехов понял из надписей на упаковке. В двадцать лет проблемы со сном?        Вообще, никаких доказательств или интересных фактов против Сударева и этого Ильи не было, но сам Орехов был уверен, что они оба или кто-то один из них точно конченый извращенец.        Квартиру Зайцева на Фрунзенской даже не стали смотреть. Документы от нее и ключи находились в ведении агентства недвижимости, с которым у Зайцева был заключен договор, опять же через представителей и в этой квартире, с момента дарения, Зайцев даже никогда не был.        Оставалась квартира Сударева и его семьи, на Пресненской. Таких квартир Кирилл тоже видел немало, такая операция, какую Вяхирев провернул с Сударевым, была не первой и даже не пятой. Обычная квартира за большие деньги, с бюджет какой-нибудь области, видно, что семейная - есть детские, гардеробные, комната супруги, но опять же - жилой была по сути одна спальня и кухня. Если вся семья Сударева живет почти постоянно в Англии, то значит тот жил тут один. Никаких вещей Ильи тут не было. Ни учебников, ни униформы, ни паззлов. Продуктов в холодильнике на кухне и тех не было. Зато отменный запас кофе. Значит, Сударев тут только спал. Логично. А свободное время проводил с любовником. В ванной комнате все тот же горький парфюм.        Еще в документах, которые передал Вяхирев, упоминался планшет, который Игорь Анатольевич Сударев имел всегда при себе. Но, планшета при обысках обнаружено не было, а сам Сударев на расспросы о нем небрежно ответил “Оставил в офисе, там электронный документооборот и почта”. Роман Евгеньевич дал четкое указание, найти “дискредитирующие факты связи Сударева с Ильей Зайцевым, желательно очень несвежие”.        Конечно, Орехов не мог удержаться, чтобы не спросить разрешения напрямую поговорить об этом с Ильей, но, дозволения не получил. “Проблемы откуда не ждали, не трогай пока!” - туманно выразился Вяхирев.        Что за проблемы - Кирилл уточнять не стал, не его дело, лучше выполнять то, что Роман Евгеньевич велел. Еще один след вел к тому, что кто-то из близких Судареву охранников постоянно мотался в МГУ, как минимум три раза в неделю. Зачем?! Зайцев не был студентом. Зато, те самые учебники в ноутбуке указывали на физфак МГУ, в свойствах документов. Возможно ездили к репетитору. Но, судя по докладам - в машине был один человек и это не Илья. Илья вообще не зафиксирован как пассажир автомобиля, не считая вечера, предшествующего операции. Вывод напрашивается сам собой - он постоянно живет в этом доме. Конечно, из наличия камер, инициалов на предплечье и постоянного проживания можно слепить какие-то факты, но даже в целом, на что-то дискредитирующее они не тянут. Тем более, если у них были такие игры. А новостью “у олигарха есть молоденький любовник” никого вообще не удивить. Даже, наверно, жену Сударева.        Ну и наконец, сам Илья меньше всего напоминал объект чьих-то сексуальных вожделений. Хотя, кто их, извращенцев знает. Длинные волосы и смазливая мордашка, могут намекать, но, вовсе не говорить правду. Да и чудил пацан.        Такие как он, любовники или любовницы, бывали на Базе. Но, никто себя не вел, как пацан. Хвастались связями, предлагали деньги, всячески отказывались от своих папиков, и все что угодно, кроме полного игнорирования ситуации. Илья лежал в лазарете, почти все время молчал, смотрел на часы и в окно, и в лучшем случае отвечал на один вопрос из десяти, заданных ему. И все эти ответы не говорили о нем ровным счетом ничего.        “Почему ты жрешь только хлеб и чай?”       “Это вкусно. Остальное - нет”.        Илья не угрожал знакомствами, не утверждал, что его жопа стоит больше, чем вся эта База, не фантазировал о том, какие люди приедут за ним сюда и увезут в светлое будущее, не требовал никаких удобств и вообще казался человеком, оторванным от реальности. И он боялся. Он откровенно их боялся, осознавая ситуацию лучше, чем его собратья по профессии, прекрасно понимая, что он тут один против кучи вооруженных людей непонятного занятия.        С реальностью у Ильи дело обстояло тоже так себе. На Базе он получил прозвище “Тормоз”. А тот момент, когда он все-таки соизволил поинтересоваться, что то за место, куда его привезли - навсегда вошел в историю Базы и будет пересказан сотрудниками охранного предприятия “Арбелас” еще и не раз и не два.        Случилось это во время перевязки, когда Дмитрий Бельков, он же Диман, он же Фельдшер, проводил очередную обработку, а Орехов наблюдал за этим процессом, потому что Вяхирев поручил Тормоза ему.        Все шло хорошо, пока Илья не нарушил тишину и не спросил:        - Это место - психушка?!        Про Базу ее невольные гости предполагали всякое, но в основном близкое к делу, что-то вроде от общежития спецназа до секретного НИИ компетентных органов. Но такое предположение тут слышали впервые.         - С чего ты решил? - спросил Диман, силясь не засмеяться в голос. Помешало бы обработке швов. - Похоже, что ли?         - Нет. - помотал головой Илья, - Я не представлял так. Но, мне сказали, что если я не буду жить дома - я буду жить в психушке.        - Тогда погоди, это еще не она. - все-таки фыркнул ему в лопатку Фельдшер, но, отчего-то его шутка не показалось смешной для Ильи.       - А когда “она”? - уточнил он без тени улыбки. Видимо, этот вопрос был серьезным.       - Когда скажут. Что-то ты разговорился.        И Илья снова замолчал. То, что дело с его головой неладно - Орех начал подозревать как раз после этого разговора. Парень очень странный. Может, аутист?!         _____       “Какая же ты сука, Сударев!”. Вот что думал Вяхирев после разговора с Муратом Алановичем Хатаровым. Других слов у него просто не было. Подложить такую свинью! То-то они с Ларионовым радовались, что прессовать Сударева оказалось так легко и Игорь Анатольевич не выказывал никакого внешнего сопротивления. А Игорь Анатольевич, сука, имел такую карту в кармане, который не спасала его от проигрыша в игре, но и не давала никакого удовольствия от победы соперникам.               Разговор с Хатаровым не занял и пяти минут, но то, что он сказал Роману Евгеньевичу, заставило того не только позабыть о встрече, которая была запланирована сразу после разговора, но и судорожно трезвонить Сергею Юрьевичу Ларионову, отвлекать которого от дел разрешалось только в случае чрезвычайной ситуации. А она и была таковой.        Хатаров прилетит завтра вечером и Вяхиреву сразу хватило ума уговорить собеседника на то, чтобы на переговорах был еще и Ларионов, потому что решать такое без него было бы чистым самоубийством.        Обсуждать все с Сударевым не имело смысла. Игорь знал еще тогда, когда прятал за своей спиной своего чертового “Илюшу”, оказавшегося той самой подложенной свиньей. И наверняка смеялся и над Вяхиревым и над Ларионовым. Зато теперь почти все в личности Ильи вставало на место. И недвига и машины и банковский счет. “Компенсация” как деликатно назвал это Хатаров.        Сударева уже можно списывать, осталось только договориться - как и на каких окончательных условиях.        Старовский. Про него забыли сразу же, как разделили всю его империю между собой. Лично Вяхиреву не досталось ничего, у него были другие интересы, но вот в руках Ларионова, которому он подчинялся - кое-что осело, потом было продано в другие руки. И все тогда совершили ошибку, когда разрешили Судареву забрать пацана. Тимофея.        Вообще времена были странные, что уж говорить. Уже почти отучились действовать как в девяностых, но еще не начали уметь работать как цивилизованные люди. Сейчас, вспоминая то время, лично Роман Евгеньевич делал бы по-другому. Получил бы официальную опеку над сыном Старовского и за то время, что прошло бы до совершеннолетия опекаемого - сделал бы все как надо. И овцы целы и волки сыты.         - Хорошо. Будем встречаться на условиях Хатарова. Узнай и организуй. Это ты, конечно, Роман Евгеньевич, проворонил. Так что пусть твои орлы в порядок приводят этого хренова “Илюшу”, предъявим его Мурату в лучшем виде.        Хатаров прилетал завтра вечером и встречу решил не откладывать, но, пока удалось договориться о переговорах без мальчишки. У того все равно грипп и еще какая-то болячка, и это сейчас проблема Орехова, начальника одного из подразделений “Арбелас”. Было еще время обсудить стратегию с Ларионовым.         - Влипли, Роман Евгеньевич, - он приехал к Ларионову в офис, уже поздним вечером, как дал все указания Орехову и собрал всю доступную на этот момент информацию, - Был бы это не Хатаров, еще можно было бы бултыхаться, а так, можно влететь еще похуже.        - Ну, если смотреть на всю ситуацию, Сергей Юрьевич, - Вяхирев уже успел принять для себя несколько вариантов решений, - то, так-то ничего и страшного. Ну жили же как-то одиннадцать лет, и никто не рыпался. Дай бог, чтобы так и дальше было.        - Там ведь знаешь как петли-то затянулись, - Ларионов понюхал виски, прежде чем отпить, - ладно бы все у нас было, так ведь что-то продали. “Поволжская металлургия” куда ушла? В Швейцарию. Техгаз в Штатах. Это только навскидку из добра Старовского, что я помню. А там у него спецсплавы еще были и куча всего. Помнишь, как все смеялись, когда он скупал “металлолом”? Вот сейчас несмешно… И если все это начнет разматываться, как намекнул нам с тобой Хатаров, то мало никому не покажется. Ни тут, ни там. Но тут-то сам знаешь, тайга закон, медведь - прокурор. А там нам тоже “спасибо” не скажут, мягко выражаясь. Последствия сам знаешь, куда пойдут. И тут уж нам бы в этой тайге уцелеть.        - Его позиция такова “пацана не трогать”. - пить Вяхиреву не хотелось, и он скорее поддерживал компанию, нежели наслаждался вкусом напитка. - Вроде как “пацан не при делах”. Орехов мой тоже говорит, что паренек тепленький, то ли дурак, то ли очень себе на уме. Еще нужно будет в сударевскую контору ехать, документы искать, какие Мурат скажет.       - Ну, вот там с ним и поговорим… А потом уже и с пацаном.        Хатаров прилетел во Внуково на своем личном самолете, и со всеми атрибутами, показывающими его успешное положение в важном регионе - личным кортежем из трех автомобилей, серьезными бородатыми охранниками и водителями, в спортивных костюмах ведущих мировых марок и Вяхирев про себя поблагодарил, что не попросили еще о перекрытиях, чтобы вся процессия проследовала на Сухаревскую без помех. Ну елки-палки, неужели нельзя было потише приехать? Потом нужно будет сочинить какую-то версию о том, что Хатарову тут понадобилось в Москве, если начнут спрашивать.         - Рад вас видеть, Роман Евгеньевич! - с характерным акцентом поздоровался Хатаров, - Делу, как говорится, время, а потехе - час. Так что не будем тут задерживаться!       Дело было уже ближе к полуночи, но в бывшем, уже почти бывшем, офисе Сударева их ждали. Теперь охраной тут занимался все тот же “Арбелас”, перевернувший половину кабинетов вверх дном, и даже сейчас тут сидели специалисты, которые “выдергивали” из рабочих компьютеров остатки информации. Но, это не интересовало ни Хатарова, ни Вяхирева с Ларионовым. Когда “Финпром-Холдинг” перейдет к Сергею Юрьевичу - тогда снова наведут порядок, а в кабинетах рассядутся служащие, для которых мало что значит смена владельца. Сейчас же кавказская охрана Хатарова осталась на первом этаже, обмениваться взглядами с бойцами “Арбеласа”.         - Игорь Анатольевич сказал, что это сейф за комнатой отдыха. Второй кабинет, говорит.  - сообщил Хатаров и Вяхиреву едва не поплохело от мгновенного злого взгляда Ларионова. Они же тут исследовали все, с кучей спецов и никакого сейфа там точно не было!        Мнения о комнате отдыха у Сударева и остальных, видимо, разнились кардинально. Везде, кроме офиса Сударева, это были апартаменты с сауной, спальнями, баром и бильярдом, но тут была маленькая столовая, спальня, ванная с туалетом и гардеробная. Даже женщин пригласить стыдно. И два кабинета. Один личный и второй, что-то вроде переговорной комнаты. Вяхирев помнил ее, ничем не примечательная переговорная, ну, кроме сетки Фарадея, не позволяющей использовать тут никакую связь.         - Деревянный выдвижной ящик с ключом и дном. - Явно повторил заученную информацию Хатаров, подходя к тумбе из темного дерева, больше напоминавшей комод, на тумбе стоял телевизор с плоским экраном, видимо, для презентаций. - Третий справа от окна. Вот.        Интересно, подумал Вяхирев, когда Сударев успел договориться с Хатаровым? Ведь глаз с него не спускали! И все равно так упустили… упустили самое главное. Не посчитали сударевскую подстилку проблемой, а теперь это не подстилка вовсе, а бомба с отложенным механизмом.        Хатаров знал, что делал, он выдвинул ящик, щелкнул какой-то рычажок сбоку и ящик вдруг щелкнул, разделившись на два горизонтальных, и на дне второго была видна синяя папка, с большой золотой буквой “Т”.         - Вот, - честь вынуть папку досталась Хатарову, и Мурат Аланович бережно взял ее в руки. - Игорь Анатольевич сказал, что тут все документы по Тимофею, которые я должен увидеть.        Содержимое папки впечатляло. Вплоть до того, что Вяхирев позвонил охраннику и велел принести спиртное, три бокала и запивку. В трезвой голове такое не укладывалось. И теперь было неясно, кто больше больной - Сударев или его пацан.                - Если бы я знал, на что Игорь Анатольевич меня подписывает, я бы не согласился никогда. Но за базар отвечать надо. Я ему обещал жизнь спасти, как он мою спас, а попросил он не за себя, за ребенка. Сироте помочь надо, сказал. Как я откажусь, да? У меня у самого дети.  - Мурат Аланович несколько раз вчитывался в свидетельство о смерти и документы на кладбищенский участок и памятник. “Т.В.Старовский. 07.02.1994-13.03.2002”.        Трогательная фотография маленького счастливого мальчика, сидящего на водительском сиденье большой автомашины. Документы И.А.Зайцева, свидетельство о рождении, аттестаты, медицинские выписки, которые начинались с четырнадцатилетнего возраста, свидетельство о смерти М.М.Зайцевой, целый ворох бумаг, который в итоге складывался в одну единственную жизнь.         - Надо договариваться, да? Решение принимать. - тяжело вздохнул Хатаров, и к концу третьей бутылки двадцатилетней выдержки арманьяка Мурат Аланович, Сергей Юрьевич и вконец уставший Роман Евгеньевич наконец-то пришли к решению, устроившему всех троих. Осталось лишь договориться с четвертым.        ____       Вяхирев позвонил глубокой ночью, абсолютно пьяным, разбудив Кирилла звонком и велел “завтра к четырем дня доставь этого наследного принца к Ларионову, на Тверскую, в пристойном виде” и прежде чем уснуть, Орех похвалил себя за предусмотрительность, благодаря которой из дома Ильи он захватил тому сменную одежду и тот самый “мандариновый” зеленый флакон. Доставит в лучшем виде. Тем более, что Тормоз Илья шел на поправку. Еще Вяхирев сообщил нетвердым голосом, что он от Сударева ожидал всякого, но точно не того что “это просто конченая сука, Кирилл!” и на этом отключился, на заднем фоне был слышен голос Ларионова и еще чей-то гортанный, помоложе.        Утром Кирилл поставил Илью в известность, хотя ему очень хотелось пошутить про “собирай чемодан, в психушку поедем”, но он сдержался. Пацан шуток не очень понимал, как успели все заметить.         - К четырем часам нам надо в Москву. Тебя просят привезти, поговорить хотят. Я привез тебе сменные шмотки и одеколон, не знаю, твой или нет.       Любой нормальный бы человек спросил “кто?”, но Илья явно не волновался по этому поводу. А вот флакон его обеспокоил больше, он закрыл глаза и разок брызнул себе на запястье, поднес его к носу, наслаждаясь запахом. Значит, флакон общий с Сударевым. Мило.         - За час тебе нужно привести себя в порядок. - Информировал Орехов мальчишку, Идем, покажу где душевая. Время пошло.        Следить за Ильей в душевой не особенно хотелось, и Орехов махнул на это рукой. Где шампунь и прочее - сам должен разобраться. Но, поторчать пятнадцать минут в мобильной игре ему не удалось, удобно расположившись в предбаннике. Пацан явно повозился в душевой, пытаясь включить воду старыми советскими кранами, и вышел в предбанник в чем мать родила, для того, чтобы сообщить о неудаче.         - Я не знаю, как включается вода.        Орехов не переносил беспомощных людей, которые с его точки зрения, имея две руки и две ноги и целую голову и инвалидами никак не являлись, но упорно не желали справляться даже с малейшими трудностями. Математик хренов.         - Ты совсем что ли тупой?  - рявкнул он на пацана, повернув тому ручки кранов, - Это горячая, это холодная, регулируется так! Может тебе еще и спинку потереть?!        - Нет. - Пацан посмотрел ему в лицо своими янтарными глазами, - Я сам.        - А то смотри, у нас тут вип-обслуживание… - проворчал Кирилл.        Ну и дрищ. Сударев его не кормил что ли совсем? Хотя, на Базе пацан тоже не жрал толком. Но, теперь это скорее всего проблема Вяхирева. Может, обратно уже и без Ильи повезет возвращаться, но Кирилл бы предпочел бы переночевать в своей московской квартире - отдохнуть от казармы, которая действительно, иной раз, была психушкой.        В черных брюках, с забранными в короткий хвост волосами, в белой рубашке, под воротом которой блестела металлом тройная цепочка, с браслетом часов на руке и в своем кашемировом пальто Илья был совершенно другим человеком. Еще и терпкий запах “Neroli Portofino”. Теперь становилось яснее, что могло связывать его и Сударева, хотя все равно на тех, кого привык видеть Орехов рядом с такими людьми - Илья не был похож. Но теперь, он был хотя бы красивым, насколько мог оценить это Кирилл и непонятное ночное определение Вяхиревым как “наследный принц” теперь соответствовало Илье.        “Наследный принц” еще и брезгливо провел пальцем по крылу старого серебристого “круизера” Орехова, его, между прочим, личного автомобиля. Ну да, март месяц на дворе, чистые тачки только по центру Москвы катаются, а уж никак не по Тверской области.         - Могу дать ведро воды, помоешь. Или пешком иди. - распахнул заднюю пассажирскую дверь перед Ильей Орехов.         - Помою. - коротко ответил Илья, - Если мы не опаздываем.        “Спокойно” - самому себе скомандовал Орехов. Если он действительно аутист или как там его?         - Садись. В Москву вообще по уши в грязи приедем. И, - на всякий случай уточнил Кирилл, - в машине тишина. Слушаешь музыку, смотришь в окно. И молчишь, если ничего экстренного.         - А что “экстренное”? - Илья, кажется, сегодня издевался над ним. Почуял свободу?!        - Туалет или тошнит. Все, заткнулся и сел. Пристегнуться не забудь.       - А глаза? Когда мы ехали сюда - их завязали. - С наивностью детсадовца не унимался подопечный.        - Заткнулся и сел в машину. - Еще раз повторил Орехов, стараясь не сорваться.  “Holy Diver You've been down too long in the midnight sea Oh, what's becoming of me? Ride the tiger You can see his stripes but you know he's clean Oh, don't you see what I mean?”       Время за рулем - единственное время, когда можно законно побыть наедине с собой, послушать хорошую музыку и не быть занятым ничем, кроме дороги.  “Got shiny diamonds Like the eyes of a cat in the black and blue Something is coming for you, look out! Race for the morning You can hide in the sun 'til you see the light Oh, we will pray it's all right. “       Илья послушно прилип к окну, рассматривая ничем не примечательные деревни, лесополосы на обочине, мосты через канал имени Москвы, и молчал, как ему и было велено, все три часа, что они ехали до Москвы, ни разу не попросив остановить на заправке.        Приехали. Орехов заехал на подземную парковку, поставил машину в самом дальнем углу, как и любил и наконец-то выпустил своего пассажира.         - Сейчас мы поднимаемся по лестнице, потом лифт. Идешь в туалет и через три минуты возвращаешься. Потом уже сдам тебя Роману Евгеньевичу. Там уж сам с ним разбирайся, что у вас за дела.        Ничего себе тут охраны, кого-то Орехов знал, например, ларионовских, с ними часто пересекался по делам, а вот бородатых спортивных кавказцев видел впервые. Они окинули его оценивающим взглядом и протянули руки для приветствия. “С Муратом Алановичем приехали” - кратко пояснили ему ситуацию. Тут еще и Хатаров?!        Ларионов, Хатаров и Вяхирев собрались тут ради Ильи? Ничего себе… А вот и “наследный принц”, вернулся из уголка раздумий.         - Ну ты совсем что ли?! Халат свой тут оставь! - Все-таки рявнул на него Орехов, потому что сам начинал нервничать. - Все, идем. Люди ждут.        Сегодня в приемной Ларионова нет секретаря. Жаль, красивая деваха, Кирилл любил тут торчать, заставляя Кристину терпеть его присутствие. Что же, тогда сам доложит.        Он постучал в дверь, прежде чем открыть и фактически сунуть туда Илью, в кабинет, где за переговорным столом сидело трое мужчин.       Добрый день. Роман Евгеньевич, - непосредственно к своему начальнику обратился Орехов. - Я доставил Зайцева.         - Херайцева… - скривил лицо Вяхирев. На лице босса Орехов заметил легкие следы похмелья, - что же, Кирилл, подожди в приемной, а вы, Тимофей Валерьевич, проходите. Присаживайтесь к нам, у нас с вами будет долгий разговор.