Бог и Тимошка

      Сударев       Ни в какое СИЗО его не сунули, предъявлять что-то или нет - еще не решили, и стадия торговли, как он понимал, еще не закончена. Это была одна из баз Вяхирева, где Роман Евгеньевич разводил свои бесчисленные "частные охранные предприятия", которые тесно сотрудничали с нужными органами, и даже вполне комфортная комната. Если не знать, что это за место, то можно принять его за старорежимный советский санаторий, с сосновым лесом за окном, процедурами и пшенной кашей на завтрак. В свое время Вяхирев выкупил около десятка бывших пионерлагерей и санаториев, в ближайших к Москве областях, обустроил их, вложил немало средств и обзавелся своей небольшой армией, которая помогала как ему, так и другим заказчикам за весьма пристойное денежное вознаграждение. Более того, ему самому как-то приходилось пользоваться услугами вяхиревских парней, и вот теперь они пришли за ним самим. А рано или поздно придут и за Вяхиревым и скажут: “Извините, Роман Евгеньевич, работа такая…”.               Волноваться о собственных делах больше не стоило. Он уже и забыл почти, каково жить в безделье, без звонков, бумаг, разъездов и перелетов. В его “номер” принесли даже журналы. Подшивка “Итогов” за 2003 год. Хороший был год. Тимоша уже почти освоился в Усадьбе, стал больше разговаривать, осваивать необходимые учебники, радоваться его приездам. Тогда все было хорошо - бизнес процветал, Сударев еще не достиг тогда всей вершины богатства, но был к ней близок, и азарт с интересом тогда еще грели кровь. Все было впереди.               Теперь Тимофей вырос и превратился в совершенство, которым пришлось насладиться совсем недолго, но все-таки пришлось. Этот бриллиант еще не огранен до той степени, которую хотелось бы в идеале, но, возможно этот тот случай, когда не стоит идти от лучшего к наилучшему, чтобы не сломать и не испортить всю уже проделанную работу.               Вряд ли они причинят вред Тимоше, Хатарову он ясно дал понять, что это будет иметь далеко идущие последствия для всех и одновременно кинул Мурату заманчивую кость. Именно ему стоит иметь в руках рычаг давления на Москву, рычаг, которым он сможет воспользоваться, только если очень постарается. А он будет стараться. Та информация, про существование которой ему только намекнули - уже прекраснейший стимул бдить за Тимофеем как за собственным сыном. Конечно, Вяхиреву и его хозяину Ларионову это тоже не даст покоя, особенно знание того, что Хатаров сможет на них давить. И никто их них ничего не сможет сделать Тимофею.               Хотелось бы надеяться, что у этой компании хватит ума вернуть Тимофея в Усадьбу и не вываливать на него сразу все, что содержится в московской папке. Они только запутают и напугают его.               Тимофей. Единственный человек в мире, о котором стоило волноваться и переживать. О собственных детях позаботится мать и родня, у Тимофея никого нет - его все бросили и предали, даже собственная мать. Интересно, как теперь спится госпоже Джулии Ховард? Он ведь наводил справки - в детский дом она не обращалась, в Россию после смерти сына не прилетала. Для нее Тимофей умер, как и для всех. Сударев не выпускал ее из виду, мало ли что, но, она не проявляла ни малейшего желания вернуться к прошлому, что не могло не радовать.               Конечно, кто-то попытается прибрать Тимофея к себе, и наверняка это будет Мурат, отчасти, на это и рассчитывал Сударев, готовя такой капкан. Мурат не сможет пройти мимо красивого мальчика, отчаянно нуждающегося в помощи старшего и отважного джигита. Только откуда Мурату знать, что Тимофей даже не заметит его ухаживаний и такую крепость ему не взять, потому что хоть что ты делай - Тимофей никогда и никого не пустит в свое сердце. Он не пустил даже Сударева и как раз, той самой вершиной огранки бриллианта могла бы быть взаимность со стороны Тимофея. Но… слишком тонкая работа и хрупкий материал.        А вот и гости. Из окна номера можно было разглядеть въехавший кортеж из двух квадратных геликов и одной легковушки. Вяхирев пожаловал, принес царское решение и множество вопросов.         - Ну и мразь же ты, Игорь Анатольевич! - Вместо приветствия искренне ему сказал Вяхирев. - Я все ждал, где ты нам подвох приготовил. Так все ведь гладко шло, проверочка за проверочкой, вагончик за вагончиком. Сергей Юрьевич чуть не поверил, что ты ручки сложил и плюнул на все. Удивлялся, чего ты не свалишь подобру-поздорову, пока можно. Ворота-то были открыты, выходи до переклички! Оказывается, вот оно что ты при себе держал. Стратег хренов!              - Я знал, что ты оценишь, Роман. И хозяин твой оценит. Особенно Мурата. Мурат у нас как Швейцария, нейтралитет нейтралитетом, но, глаз с порядка не спустит. Ему и тогда общак доверить хотели, несмотря на молодость. Знаешь, как с ним познакомились? С засады его вытащил, хоть он с другой стороны был, но накрыли-то всех. Вылечил, отцу вернул, честь по чести. Я не рассчитывал, что он так высоко поднимется.        - Уж ты святого из себя не строй, бога ради! - поморщился Вяхирев, - а то хоть на божницу ставь, тут пацана из-под пуль вытащил, сироту из детдома забрал. Бессребреник. Ставку не на добро Старовского сделал, умно. И себя подстраховал. По-хорошему, Игорь Анатольевич, в тюрьму бы тебе сесть, не за финансовые махинации и налоги, а по самой поганой статье. Там ведь узнают, чьего пацана ты огулял - мало не покажется. Живые мертвым позавидуют. Валера все еще авторитет уважаемый.               - Не сяду. Ты уж совсем дешевые угрозы-то не кидай. - Сударева такие слова не пугали, - Я тоже хорошо подумал об этом. Это надо будет доказывать, пацана всем предъявлять, опрашивать, кто таков, почему документы такие, что с ним нехороший дядя сделал и как так получилось. А там много людей вмазано, не самых последних. Тут начни тянуть - а прокурор области уже на пенсии, неловко выйдет, тоже кое-что порассказать может, в своей системе-то, чтобы не сесть. Такая волна подымется - что и вас заденет с Ларионовым, хоть и по касательной. А может и нет. Я сначала думал, что эту историю можно и журналистам потом подбросить - такую драму народ любит. Это вам не с трубы бабки пилить, к такому у нас еще не привыкли. Опять же, начнут вопросы задавать, куда добро Старовского делось. Я-то туда руки свои загребущие не сунул, не испачкался. А кто-то сунул и рано или поздно пожалеет об этом.        - Это ты на что, Игорь, намекаешь? - провокация удавалась, Вяхирев мрачнел с каждой фразой.        - Техгаз кто продал за баксы? Не подскажешь? - чистое удовольствие, терять все равно уже нечего. - Вы не думали, что фарш рано или поздно назад провернется? И что за бугор только бабки вывозить надо, а не все добро отсюда? Провернется. Не сегодня, так завтра. Поверь… А Валера Старовский знал это с самого начала, потому и греб под себя, пока вы там корабли распиливали на металл. Нам тогда всем смешно было. Ты думаешь, я последний за кем пришли? Нет. Просто моя очередь. Но ваша еще придет. А если бы Валера был бы жив, то мы все стояли в очереди на ручку Тимофею Валерьевичу поцеловать.               - Нудный ты, Игорь, аж голова пухнет. Теперь понятно, почему пацан твой как мешком стукнутый. Он всегда такой или просто дурачком притворяется? Или ты велел? Или ты думаешь, Валера бы тебе “спасибо” за это сказал?        - Мой Тимоша умнее нас, вместе взятых. Верните его на место, откуда взяли, отдайте ноутбук и учебники и оставьте в покое. Я велел ему заниматься программированием и приказа не отменил. И вы там поаккуратнее. Все рассказали ведь, не пожалели его?        - Ты его ножом порасписывать не пожалел, Игорь, а мне-то с чего? - теперь уже Вяхирев считал, что он торжествует, - скажи спасибо, что по рукам не пустили. Мордашка сладкая. Но, мы, в отличие от тебя, не по мальчикам. Пацана твоего подлечили, няньку приставили, а то он даже чай сделать не в состоянии сам. Но, только сам знаешь, я над Муратом власти не имею, а яйца он подкатывать уже начал.        - Как подкатил, так и укатит. Там ему ничего не перепадет. Тимоша не приручаемый, но ценный, как в Красной книге. Так что, придется вам его беречь. Ларионов же слышал Мурата?        - Мурата ты нам показал. - пришлось согласиться Вяхиреву, - хорошо. Это ведь не всё, да, Игорь?              - Не всё. - можно закрыть глаза, беседа подходит к концу, - Но, если вы будете выполнять условия сделки и не тронете Тимофея и не отправите его в всякие там учреждения, вы об этом никогда не узнаете. Намек про техгаз ты услышал. Так что давайте все оформим красиво. Можешь нести документы, я подпишу. А потом вы выполняете оба моих условия. Об одном мы договорились, я смотрю, о втором - после бумаг. Надоело мне тут уже.        - Не жалеешь? - видно было, Вяхиреву очень хотелось об этом спросить. - Не страшно, так-то?       - Ни о чем. Я хорошо пожил, Рома, чего и тебе желаю. Внукам не расскажешь, но есть что вспомнить. Дети авось тоже добрым словом за бабки и недвижимость помянут. И Тимоша. Не сейчас, так позже. Когда поймет.        ______       Тимофей        Сколько сил нужно потратить на то, чтобы понять, что происходит? За последнюю неделю случилось столько, сколько не случалось с того самого момента, когда умер папа Валера. Только разница была в том, что на этот раз ему объясняли, что происходит, но он все равно не понимал. Если бы ему дали больше времени подумать над каждым событием и понять его логику, чтобы все сложить в алгоритм действий, приводящий к единому результату. Но, все сливалось в вихрь бессмысленных событий и ошибок, как в фильмах и дурацких книгах, что давал ему хозяин.               Сначала эта “База”, которую он принял за психушку. Но, ведь это так похоже на то, чем ему грозил хозяин - тем, что его запрут и будут лечить. Его вправду заперли и лечили, но он ошибся. Потом его привезли в Москву, на переговоры и вот тут голова отказывалась думать, мысли переходили на что угодно, на дифференциалы, машины, но не на то, что о чем ему рассказали эти трое мужчин, чем-то неуловимо схожих с хозяевами. Один из них старался быть с ним ласковым, второй говорил сухо, а третий почти всегда молчал и видимо он был главным. Но все они хотели от него только одного - чтобы молчал он. Молчал о том, что он Тимофей Валерьевич Старовский. Тоже самое хотел от него и хозяин. И он рассказали, эти трое, что хозяин сделал для его молчания. Он убил его самого, убил Тимофея Старовского, хоть и на бумаге. Теперь он Илья Андреевич Зайцев. Почему?! Почему хозяин поступил именно так?!              Кирилл, которого к нему приставил Роман Евгеньевич Вяхирев, тот самый, что сухо разговаривал на “переговорах”, никак не давал Тимофею сосредоточиться на том, чтобы решить каждое из действий этой задачи. Стоило только хоть как-то остаться наедине с собой, и чуть справиться со слезами, как его выдергивали снова за какой-то нуждой, то пытались накормить, то показать ему телефон, ладно, от телефона был толк - там был таймер. Тимофей засекал время чтобы обдумать действия задачи, у которой никак не мог найти ответов. Хозяин забрал его из детского дома, это он помнил прекрасно, но не знал, что это было сделано через его смерть. Что где-то так же, как у папы Валеры, есть могила и надпись на ней, с его собственным именем. И мама знает, что он умер. Ей сообщили. Она живет совсем далеко и у нее другая семья. Она поэтому оставила их с папой?! Но почему? Чем та семья лучше, чем были они?!               То время, что он помнил о своем детстве до детского дома - было хорошим. Что там было такого, что заставило маму уехать и оставить их с папой одних?! Разве у него или у кого-то еще есть ответ на эту задачу?!               Теперь, спустя все известные Тимофею действия с того времени, как он оказался у хозяина - тот решил оставить его Мурату Алановичу Хатарову, тому самому, кто на переговорах разговаривал с ним, как с маленьким ребенком. Оставил непросто так. как сказали - Тимофею теперь принадлежит Усадьба, эта квартира, из которой видно реку и деревья, какие-то деньги и машины. Что со всем этим делать и как научиться?! Если единственный человек, который ему хоть что-то объяснял, Кирилл, раздражался даже от просьбы сделать чай?! Тимофей понял объяснения с первого раза и больше старался не беспокоить, но чувствовал это недовольство. Даже когда Кирилл объяснял ему как пользоваться айфоном - он все равно тяготился этим.               Он отчаянно нуждался в человеке, который будет рассказывать и помогать ему и одновременно не хотел ни с кем разговаривать. Так много чужих лиц, незнакомой обстановки. Наверно лучше всего бы оказаться в своем мире - в Усадьбе, с ноутбуком и учебниками, с прогулками по снегу, расписанием и приездами хозяина. Там он справлялся сам, потому что знал, что делать, там позаботились о нем, чтобы не приходилось думать о чайнике или о том, как включить воду в душе. Почему это так смешно для других и так не нравится им?        Ему не хватало ума, ума, который мог бы справиться со всем этим, со всеми незнакомыми задачами и действиями. Тут, в новой жизни, не дали никакого учебника прежде, чем переходить к практической части, и нужно было понимать все самому, и это казалось почти невозможным.        В телефоне, данном ему, было два номера. “Мурат” и “Руслан”. Кто такой Руслан? Тимофей успел понять, что телефон подключен к Интернету, и в другое время наверно был бы рад этому, в свое время хозяин объяснил, что “никому из нашего круга нельзя иметь страниц в социальных сетях и рассказывать о себе в интернете очень опасно”, но Тимофея все равно интриговала возможность поиска разной информации. Теперь же ищи не хочу, но он просто лежал на кровати и смотрел в окно, пытаясь справиться с разбегающимися мыслями. И плакал от собственного бессилия. Он чувствовал себя машиной, которой не хватало мощности, чтобы справиться с трудностями.                - Здравствуй, Тимофей. - Кирилл отдал ему телефон, и Тимофей ответил на первый в жизни звонок, адресованный лично ему, - Это Мурат Аланович. Скажи, мой дорогой, я могу заехать в гости? Я хотел бы поговорить с тобой лично.               С хозяином на все были инструкции, все было понятно, что можно, чего нельзя и как действовать в какой-либо ситуации. А здесь вопросы возникали на каждом шагу! Можно ли надеть ношеную несвежую рубашку?! Другой-то нет! Его вещи никто пока так и не привез, несмотря на обещание. В Усадьбе Тимофей менял одежду несколько раз в день, и ходить в одном и том же ему было непривычно и противно. Но из Усадьбы у него бы только флакон Neroli Portofino, и он пару раз все-таки брызнул на себя. Может, будет не так заметно, что одежда несвежая?               Как нужно встречать гостя?! Мурат Аланович не его хозяин, значит, инструкция о встрече в спальне тут не действует. Если спросить у Кирилла?! Можно опять нарваться на недовольство. Но, Кирилл не ставит это недовольство в вину, пока что. И Кирилл, тем более, ему не хозяин.        Игорь Анатольевич бы все объяснил. Возможно, за объяснения он потребовал бы что-то в спальне, но Тимофей был уверен в его защите и собственной безопасности. До того самого дня…        - Что надо делать, когда приедет Мурат Аланович? У тебя есть правила? - Все-таки спросил Тимофей, и сразу же пожалел об этом, получив удивленно-недовольный взгляд. Он опять задал неверный вопрос?! В Усадьбе ему бы объяснили все заранее.         - А что ты делал, когда твой этот папик Сударев приезжал? - кажется, Кирилл вовсе не готов ответить ему.         - Я встречал его в спальне. Как он и говорил. - Но, Мурат Аланович не сказал ничего. Если были бы инструкции, то он бы не спрашивал! Неужели это непонятно?!         - Твою мать… - Почему-то громко вздохнул Кирилл, пристально взглянув на него. - А почему у меня-то они должны быть?! Твой гость, вот ты и встречай. Люди обычно выходят и открывают дверь гостям. Но у тебя я швейцаром. Ты, только, ради бога, при нем такие вопросы не задавай и про спальню эту не говори.        Значит надо молчать. Это правило еще не подводило ни разу. А вот наоборот - привело к катастрофе. И еще надо постараться не плакать. С этим было уже сложнее. Тимофей сам себе не мог объяснить, почему все настолько плохо, что слезы сами катились из глаз.        Русланом оказался бородатый охранник Мурата Алановича, у которого в руках была куча пакетов, исходящих запахом горячей еды. Тимофей вдруг вспомнил, что он в последний раз что-то ел наверно в Усадьбе,  не считая хлеба и чая потом.         - Здравствуй, Тимофей. - Мурат Аланович оглядел его долгим взглядом и почему-то этот взгляд был отчасти знаком и чем-то схож со взглядом хозяина, что-то там было общее, что заставило его снова опустить свой взгляд вниз, к светлому паркету пола. - Я ненадолго заехал тебя проведать. Давай покушаем и поговорим.        Кириллу не нравятся эти гости. Они не нравились и Тимофею, он никогда не оставался с незнакомыми людьми наедине, не считая детского дома, и что теперь делать  - он совсем не знал. Однако Руслан и Кирилл переглянулись и один из них ушел на кухню, второй в гостиную, ту самую комнату с балконом, где было видно реку и город.        Тимофей послушно сел на стул, перед тарелкой, где исходил паром рис с мясом, пахло вкусно, но он не мог заставить себя есть, словно какой-то ком в горле стоял.         - Игорь Анатольевич просил о тебе позаботиться, - видимо Мурат Аланович понял, что говорить придется в основном ему, и заговорил, когда охранники оставили их наедине, - и я намерен исполнить его просьбу. Однако, как ты видишь, тут у нас еще сторона нарисовалась - не сотрешь. Пришлось договариваться, Тимофей.        Чего они все от него хотят? Молчания? Он будет молчать. Не потому что боится за свою жизнь. Но - боится их. И боится угрозы психушкой. Больше всего на свете Тимофей не хотел снова попасть в казенное учреждение. Другие люди забрали то, что принадлежало папе Валере и должно было достаться Тимофею. Он помнил, папа говорил об этом, что-то про империю… Но, ведь он даже не знает, что потерял и не сможет этого вернуть. Он ничего не сможет вернуть, ни отца, ни мать, ни наследство, ни даже своего хозяина…                - Ты совсем плохо выглядишь, Тимофей. - обратил внимание на его состояние Мурат Аланович, - Давай я врача пришлю и Руслана оставлю, в подмогу твоему Кириллу. И кушай. Ты совсем бледный.         - Он не мой. - Тимофей ковырнул вилкой кусок мяса, подцепил и попытался его проглотить, кое-как пища провалилась комом в желудок, - он Романа Евгеньевича.         - Это я образно, - этот взгляд Тимофей тоже знал, признак внимательного наблюдения, когда хозяин оценивал и продумывал последующие действия, - тебе правильно сказали, перевезут тебя домой, туда, за город, Руслан и Кирилл помогут освоиться. Об этом мы и договорились, Тимофей. Но, если у тебя будут трудности, и Ларионов с Вяхиревым будут давить и что-то хотеть от тебя - ты звони мне лично, Тимофей. В твоем телефоне есть номер, надо, чтобы ты запомнил его наизусть. Звони в любое время.        - Я запомнил. - Тимофей повторил цифры телефона, точно так, как будто видел их на экране.        - Игорь Анатольевич говорил, что ты умный и у тебя способности к науке и сказал, чтобы ты продолжил учиться. Если что-то нужно будет для учебы - тоже звони мне. Я не живу в Москве, если что-то купить нужно - скажи Руслану. Он будет рядом. Ты его не бойся.        - Я всех вас боюсь. - вдруг сказал Тимофей, сам от себя не ожидая, но у него почти уже не было сил держаться. Он себе не позволял такого даже при хозяине.        - Понимаю. - не такого ответа ожидал Тимофей, - Игорь тоже предупреждал, об особенностях твоих. Я учел. Но, мне ты можешь доверять, Тимофей. Я слышал о тебе больше, чем они. И у меня рука не поднимется обидеть воспитанника Игоря. Ты слишком красивый мальчик. Будь осторожнее. И недоверчивей. Как сейчас.        Тимофей замер, когда перед уходом Мурат Аланович его обнял, чужие руки скользнули по спине и Тимофей похолодел от догадки. Нет, пожалуйста, у него только один хозяин! Игорь Анатольевич ведь не мог поступить с ним так?! Он обещал…         - Ты можешь всегда позвонить, Тимофей. Завтра утром приедет Руслан. - Наконец-то за гостями закрылась дверь, и они снова остались с Кириллом вдвоем.        Обещания ничего не стоят. В этом он убедился давным-давно. Единственный, кто сдерживал свои обещания это хозяин. Всегда. Если обещал наказать за проступок - наказывал, если обещал разрешить посидеть в машине - значит, водительское место принадлежало Тимофею. Но, хозяин обещал остаться единственным для него. И если бы не этот взгляд и прикосновения, такие знакомые и такие пугающие в исполнении другого человека, то Тимофей бы мог поверить и в это обещание. Или он опять что-то не может понять, потому что у него не хватает ума.         - Быстро ты, однако, нового папика нашел… - до него долетела фраза Кирилла, убиравшегося в гостиной. - Но, лучше бы все-таки пожрал по-человечески.        Слова доходили сквозь какую-то стену, пока Тимофей еще только пытался понять, нарушил ли хозяин свое обещание или нет, Кирилл сделал свой вывод быстрее. И был уверен,по голосу уверен, что вывод единственно правильный, даже не зная всех условий задачи.        Тимофей изнутри запер дверь своей спальни, он еще утром разобрался с устройством замка, и силы кончились совсем. Он свернулся на так и не заправленной кровати в комок, и наконец-то расплакался, от обиды и бессилия.        То, что Кирилл стучит в дверь и требует ему открыть, Тимофей проигнорировал. Кирилл ему не хозяин. Вот уж кто-то, но не Кирилл. Он сам себе-то не хозяин, судя по всему, и открывать Тимофей вовсе не собирался. Да и не смог бы встать сейчас, слепой из-за слез, раздраженный на текущий нос и растерянный от множества нерешаемых задач.        Дверь все-таки вылетела с грохотом внутрь комнаты и теперь уже в спальне Кирилл с кем-то говорил по телефону, включив свет и бесцеремонно перевернув Тимофея так, чтобы рассмотреть его лицо.         - Да, Роман Евгеньевич, сейчас вызову, с Дмитровской. Я не знаю, истерика наверно…