Бог и Тимошка

      Глава 15       Орехов.        Кирилл сам не знал, что заставило его произнести ту самую фразу про “папика” после ухода Хатарова. Наверно злость. Хатаров вел себя как хозяин в этой квартире, и по отношению и к нему, и к Тимофею. Какого черта он вообще приперся “поговорить”? Изображает из себя “доброго полицейского”. А им с Вяхиревым самовольно отвел роль зла.       После ухода Хатарова с Русланом, а Тимофея к себе в спальню, Кирилл прибрался в гостиной, обнаружив едва начатый плов со стороны, где сидел “наследный принц”, и даже не удивился. Хатаров что, думает, что умнее всех и накормит того, кто не жрет ничего, кроме хлеба с чаем? Лучше бы уж тогда батон “нарезного” принес, чем плов и сладости.  Сам он был сыт, Руслан принес тоже самое и на них, и Кирилл кое-как попытался найти с ним общий язык, но, вполне приятно провел время, уткнувшись в собственный телефон.               Тянущая противная тишина в квартире, был уже вечер, но такое ощущение, что ночь - в комнате Тимофея не горел свет, в туалет он тоже не выходил, да и все-таки, наверно, следовало впихнуть в мальчишку хотя бы сладкий чай. Кирилл еще раз сам себе напомнил, что нянькой не нанимался, но, с одной стороны парень был странный, а с другой - за так запущенного подопечного Роман Евгеньевич по голове тоже не погладит.        Конечно, с той стороны двери молчали, к этому Орехов уже привык. Но на замок до до этого дверь еще не закрывали. Он несколько раз постучал, дернул за ручку,        Открывать не желали. Вроде он и права не имеет, настаивать, но, что-то пошло не так, явно. А интуиция Орехова подводила редко. Хрен с ней, с дверью.        Так и есть. Истерик Кирилл тоже повидал немало и это была именно она. И положение вначале обязывало доложить начальству, а потом уж принимать меры.        Врач приехал быстро, на Дмитровской всегда были расторопны с оказанием помощи пациентам, сам Кирилл прекрасно знал эту клинику - приходилось туда сопровождать подопечных, да и кое-что сам залечивал, что не хотел светить на Базе. Дорого, но того стоило. Но, чтобы туда попасть - потребовался звонок аж от самого Ларионова, даже рекомендаций Вяхирева было недостаточно. И то, что Илья Андреевич Зайцев оказался постоянным пациентом клиники - даже удивило. Ничего себе, Сударев заботливый. Только непонятно о ком, о Зайцеве или о своей анонимности.         - Я вколол успокоительное, - вызванный терапевт ничем не показал своего отношения к причине вызова, - Илье были выписаны таблетки, где они? Агомелатин. Курс еще не должен был закончиться. Или он их не принимает? Доложите тогда об этом своему начальству.        - Их завтра привезут. - хмуро ответил Орехов, - Еще рекомендации?        - Рекомендации такие, - терапевт быстро печатал в своем ноутбуке, - когда Илья придет в себя более-менее, привезете его в клинику, для кардиограммы и анализа крови. Натощак.        - Натощак это хоть сейчас берите, - усмехнулся нервно Орехов, - он который день ничего не жрет, кроме чая с хлебом.        - Давно рецидивов таких не было. Значит, привозите завтра, поставим капельницу.  - врач оторвался от экрана. - Я повторял это вашему коллеге, Одинцову, кажется, и повторю еще раз. Илье нужен специалист, нужна особенная помощь. Нейродефектолог, как максимум и психолог как минимум.  Вы его таскаете куда угодно, только не туда, куда надо. Я уже не говорю о его полной медкарте. Ладно. Завтра вас жду, вас проводят, триста двадцать первый кабинет.        Врач ушел, оставив Орехова наедине с раздумьями. Первое - в клинике не в курсе о перемене статуса Зайцева, во-вторых, упомянули Одинцова - одного из начальников охраны Сударева, из важнейших людей в команде Сударева, который исчез с радаров Вяхирева незадолго до операции. Судя по данным, Сударев отослал его прочь из страны, к семье, и судя по всему, Одинцов больше не вернется, если уж даже теща и тесть Сударева свинтили, то он нужней им там. Вот только почему Одинцов остановился пока в Германии - неизвестно, если вся семья Сударева живет в Англии? Или, Германия была транзитной страной? В любом случае, наверняка Вяхиреву Одинцов в России сейчас тоже не нужен.        Кирилл еще раз проверил подопечного, тот спал, крепко, чуть слышно дыша. Терапевт пробыл у него около сорока минут и о чем он разговаривал с пациентом - Кирилл не слышал, только успокаивающие интонации. Такой срыв не первый, судя по всему, и все-таки с головой у Тимофея не в порядке. Он, получается, инвалид типа? Тогда, наверно, не стоило орать на него за кран и чайник. Хотя, так по виду и не скажешь. С другой стороны, он давно совершеннолетний и есть даже автомобильные права и кое-кто мог бы сам решать, какой врач ему нужен. Опять какая-то мутная история.        Почему Сударев не показывал его специалистам, о которых упомянул терапевт, ежу понятно. Даже того, что Кирилл знал про эту область, хватало для объяснения - не хотел светить лишней информацией, наверняка. Начнут копать врачи, а там выплывет что не надо. А может, Сударева и так все устраивало. Извращенец конченый.        Еще раз вспомнился тот бред, что нес Тимофей на Базе. Про какое-то там пространство Минковского. Кирилл открыл телефон, вздохнул и набрал в поисковике википедию.        “Пространство Минковского - четырехмерное псевдоевклидово пространство сигнатуры (1,3), предложенное в качестве геометрической интерпретации пространства-времени специальной теории относительности”.        Человек, который может понять, что тут написано и еще объяснить это, как сделал Тимофей, умственно явно здоровее многих, и уж точно здоровее Орехова. И еще как-то всю теорию увязать с часами и собственными делами. И это совсем пацан, а не чокнутый дед.        У Кирилла было высшее образование, давно заброшенный диплом инженера по строительству дорог. И ведь там была математика, и физика, но он ни черта не помнил и не работал по специальности ни дня, еще на последнем курсе попав в дочку “Арбеласа” и поднявшись до того места, где был сейчас. Диплом где-то валялся у родителей дома. Да и учился он так себе, главное, чтобы кафедра была военная и чтобы не вышибли за неуспеваемость.        Он поставил выбитую дверь, которая уже не подлежала ремонту, в коридор. Нужно будет решать еще и этот вопрос.        ___        - Разбудишь - прибью! - прошипел Орехов, забирая у Лехи сумки с барахлом, продуктами и ноутбук. Хорошо, что Леха соизволил предупредить заранее, что приедет, а не звонил в дверь. Меньше всего хотелось бы, чтобы подопечный проснулся. Дрыхнет и молчит - меньше забот.        - Таблетки привез?! Как забыл?! Делай что хочешь, но чтобы они были! Значит, съездишь еще раз. Да, нужны!        - Дай кофе хоть выпить, - взмолился Леха, - я сгоняю, что, петушок что ли наш без них не может?! Так важно что ли?!       - Так важно, да. - решил не делиться подробностями Кирилл. - Мы тут который день около Зайцева пляшем и еще будем, сколько надо. Так что делай что сказали.        Несмотря на снотворное, Тимофей явно не выспался, судя по его виду - тени под глазами, усталое лицо, но не сопротивлялся никаким указаниям и не задавал вопросов. Принял душ, переоделся в чистое, и сел в машину. Ноутбук Кирилл решил пока не отдавать, этим можно воспользоваться, если Тимофей вздумает барагозить в клинике.        Но, там тоже все прошло гладко, не считая того, что подопечный просто отказывался отвечать что-то сложнее “да” или “нет”.  Спокойно сдал анализ крови и прочее, что требовалось и теперь Кирилл ждал, пока закончится капельница. Заодно образовалось время поговорить с начальником.        - “Сударев” и “просто” это разные вещи, Кирилл. - тоном школьного учителя разъяснял ему Роман Евгеньевич, - но, дело уже к концу. А там сам знаешь что.        Отпуск, который в “Арбеласе” назывался “залечь на дно”. От трех месяцев до полугода, которые Кирилл проводил то в Турции с очередной пассией, то просто отлеживаясь дома перед телевизором, навещая родителей и бывая в спортзале. Тишайшее время, с минимальной зарплатой, до следующей операции, которая принесет прибыль хозяину “Арбеласа” и что-то перепадет самому Орехову. В этот отпуск тоже неплохо было бы съездить в Таиланд, хотя бы и одному, но, груз ипотеки висел на совести Кирилла. Чем быстрее он расплатится за будущую квартиру, тем лучше, и переедет в новостройку из унылой девятиэтажки.         - Но, - одним предлогом разрушил все планы начальник, - есть другое предложение, от которого я бы советовал не отказываться. Завтра, как наш драгоценный наследник придет в себя, ты пихаешь его в машину и вы едете туда, за город. И сидите там полгода, примерно, твоя задача - привести Старовского в какой-то порядок, чтобы он хотя бы мог немного за себя отвечать, контроль охраны и прочих дел, ну и хатаровских джигитов, и самого Хатарова в частности. Особенно его. Поживешь там вместо отпуска, за хорошие деньги, Кирилл. Это нужно Ларионову. Что хочешь делай там, дом хороший, спортзал есть в основном помещении, прислугу завтра же запустим, тех баб нерусских. Руслана этого, черт бы его побрал. И, подбери людей на основную охрану. Большинство камер демонтированы, из дома внутри, проработай наружные и периметр. Ну это не надо долго объяснять. Наша задача пока понаблюдать за Старовским и убедиться в его лояльности, ну и чтобы он понял вообще, как в этом мире обстоят дела.        - Я уже сам не понимаю, как с ним обстоят дела!  - Все планы на отпуск накрылись медным тазом, - Я не нянька, Роман Евгеньевич, я охранник. У меня даже в семье младших не было, а не то что инвалидов-аутистов. А по шее ему просто же не дашь…       - Я тебе сам дам по шее. Чтобы ты понимал обстановку, Кирилл. Сударев с две тысячи второго года держал его в том доме безвылазно, без школы, нянек и прочего. Это то, что удалось выяснить, плюс показания филиппинок, там тоже ничего хорошего. Даже рассказывать не буду. Что происходит в мире и как устроено - пацан не в курсе и может натворить дел по незнанию. Твоя задача — это пресечь и как-то социализировать пацана. И не дать это сделать никому другому. Оставь его одного и завтра тут уже и бабы нарисуются, и барыги и еще черт знает кто, а там раскрутят и понесется. Ты меня хорошо понял?       - Ну примерно, - сопротивление бесполезно, если Вяхиреву и Ларионову что надо, то они с живых не слезут, а мертвых оживят, - А по перемещениям что?       - Ну, в рамках разумного. Без ночных клубов, конечно. И, разыщи некоего Олега Манаева, это репетитор по математике из МГУ. Пусть дальше занимаются. Организуй. Все. Как будет что срочное - звони.        Вот тебе и погрел задницу в Таиланде… С другой стороны, если он полгода поживет на той даче, при кормежке и жилье, и спортзале, то деньги можно будет пустить на ипотеку, и покрыть хороший кусок платежа, основной зарплатой Вяхирев никого не обижал.  Но опять возня с этим желтоглазым Тимофеем-Ильей.        Непонятно что хуже. Кирилл помнил и других своих “подопечных”. Кто сидел на наркоте, кто со шлюхами на наркоте и любил скорости, например, сбежать от охраны и намотаться вместе с машиной на столб. Всякое бывало. Так-то Тимофей не самый худший объект для охраны.        Время процедуры окончено. Пора забирать парня. Кирилл постучал в дверь кабинета, чисто для вежливости.        - Хорошо что вы зашли, Кирилл. - ого, давешний терапевт уже знал его имя, - Я пытаюсь донести до Ильи Андреевича, что если он не начнет принимать пищу, как положено обычно, то вам придется привозить его сюда каждый день или мы сами приедем. В прошлый раз понадобилось девять процедур. Так что мы с вами будем видеться чаще, чем вы того оба хотите.        На подопечного эта угроза не произвела никакого впечатления, он молча, с отсутствующим взглядом расправил рукав рубашки, и застыл в ожидании окончания беседы. А вот на Кирилла подействовало. Пожалуй, он поторопился с выводами “не худший”.         - Он будет есть как положено! - опрометчиво пообещал за “наследного принца” Орехов. Ноутбук, значит, так просто не получит. Ездить каждый день сюда, на Дмитровскую, не очень-то хотелось.        - Хорошо. Надеюсь на это. И, как я уже говорил, примите меры. Да, Кирилл, ваше начальство предупредило меня об изменениях, результаты анализов завтра вечером будут у меня, если что-то будет вне нормы - я сообщу. Оставьте ваш контакт.        Быстро Ларионов подсуетился! Меньше суток прошло, а Одинцова вычеркнули из списков доверенных лиц даже тут! Ну значит, Ларионов и разберется как эта вся роскошь оплачивается. Кажется, что других пациентов тут нет, в коридорах никого, а их постоянно сопровождает медбрат.        Ощущение, словно кота в ветеринарную клинику принес. У самого “Ильи Андреевича” видимо, относительно себя, нет никакого права голоса вообще и к этой ситуации тут привыкли.        Домой возвращались в полном молчании. Тимофей так и не изволил сообщить своего мнения по поводу угрозы терапевта, просто смотрел в окно с заднего сидения автомобиля.         - Смотри, что я придумал, - достал козырь из заначки, то есть ноутбук, Орехов, - я знаю что у тебя тут вся твоя учеба. Если не будешь, как все люди, нормально есть три раза в день, то, во-первых, не вылезешь из-под этих капельниц, а во-вторых, этот ноут ты больше никогда не увидишь. Понятно?       - Да. - Мальчишка смотрел только на ноутбук в руках Кирилла. - Я буду есть.        К интернету, пока что, Орехов решил ноутбук не подключать, да и вообще в ближайшее время интернет им не нужен. На айфоне Тимофея было несколько пропущенных, три от Хатарова и один от Руслана. Получив свою игрушку, парень ушел в гостиную и его даже не было слышно, и телефон его интересовал меньше всего. Что же, еще раз позвонят.        К удивлению Орехова, Тимофей сдержал свое слово, и даже почти не пришлось пререкаться с ним, отрывая от ноутбука. Кирилл для себя отметил, как изменилось лицо мальчишки, от безмятежно-отрешенного днем, до сосредоточенного и заинтересованного, когда тот что-то набирал на клавиатуре. Словно два разных человека. Доедали плов, которого осталось достаточно на двоих. Кирилл вообще не любил выбрасывать еду, а уж выбросить такой плов, только потому что он вчерашний - просто грех.         - Если ты хорошо себя чувствуешь и не повторишь эту ночь, то завтра мы вернемся за город, в твой дом. Я останусь при тебе, таково распоряжение.        - Домой, в Усадьбу? - Тимофей поднял взгляд от тарелки, по которой гонял рис, и посмотрел в глаза Орехову, своими необычными глазами. Надо же, такой редкий цвет, вдруг подумалось Кириллу. Какой-то, вправду, кошачий. - Там вы скажете, кто теперь мой хозяин?!       Кирилл то сам запутался в распоряжениях и полномочиях, которые делили между собой Хатаров и Вяхирев, по отношению к “наследному принцу”, но вроде, главный все-таки Мурат. Кстати, а где этот самый Руслан?        - Мурат Аланович, твой папик тебя же ему вроде как передал. Ешь, не отвлекайся.        _____       Сударев       Вот и все. Где-то, в каком-то старом советском фильме про индейцев, звучали пафосные слова “Сегодня хороший день для смерти”. Тогда он был молод и глуп и не понимал, что это значит. Теперь, ровно в пятьдесят лет - понял. Что же, это были хорошие полсотни лет, особенно, последние тридцать с лишним, с тех пор, как рухнул совок. Он воспользовался всеми возможностями и даже больше. Получил больше, чем мечтал. Оставит больше, чем абсолютное большинство людей может заработать за всю свою жизнь.        Его привезли на Пресненскую утром, в собственную квартиру, где ничего не говорило о том, что она подверглась тщательному обыску, но Сударев знал, что это так. И знал о том, что сейчас где-то, скорее всего в кабинете, есть камера, по которой и будут знать о результате “операции”. Но, торопиться тоже некуда. Он сварил кофе, постоял у панорамного стекла, любуясь весенней Москвой. День был вправду хорош. Теплый и солнечный, снега в городе уже почти нигде не было, башни Москва-Сити сияли отмытыми стеклами, за которыми суетился офисный люд, предвкушая вечер пятницы.        Никаких записок не будет. Будет очередная новость о том, что такой-то покончил жизнь самоубийством и краткая, тщательно выверенная перед эфиром, биография. Зрители злорадно усмехнутся в своих квартирах. Надо же, как неожиданно, очередной богатей застрелился. Да конечно, еще могли быть вариации “разбился", "выпал из окна”, “найден мертвым, причины устанавливаются”. Они договорились на пулю, это устраивало Сударева вполне. Оружие тоже имелось, вместе с разрешением на него.        Он пережил очень многих, тех, чьи могилы были рядом с могилой Валеры Старовского, тех, кто не увидел становление российского бизнеса, партнеров из Большой Семерки, тех, чьим пределом мечтаний были золоченые колонны в домах на Рублевке и дети, закончившие Оксфорд.        А у него был Тимофей. Тимофей, который не забудет его никогда, как бы не сложилась собственная жизнь. Жена может выйти за другого, дети еще слишком малы, у них не так много воспоминаний об отце, а вот Тимофей другое дело. В жизни Тимофея не будет ни дня, когда он не вспомнит своего хозяина. И дело вовсе не в шрамах на спине, не в цепочке на шее, дело в самом Тимофее. Тимофее, который в своей жизни ничего не знал, кроме хозяина. И забыть уже не сможет никогда.       Однако, обыск провели хреново. Планшет все-таки не нашли там, куда его спрятал Сударев. Именно в нем самая ценная и дорогая информация - сохраненные записи с камер в комнате Тимофея. Он знал, что сейчас камеры демонтируют в Усадьбе, знал, что все наверняка решили что он извращенец, но эти записи того стоили.        Тимофей привык к камерам быстро. Он не замечал их и не пытался избежать их внимания, словно бы ему было все равно. Только если поначалу, когда думал, что не попадает в обзор со своими юношескими проблемами.        Вот один из дней, через несколько месяцев после совершеннолетия. Тоже весна, май,  в семь утра в комнате уже светло и спящий Тимоша виден прекрасно. Смотреть как Тимофей спит - было приятно, иной раз Сударев приезжал в офис спозаранку, когда там была только охрана и работал в тишине, поставив планшет на стол и изредка бросая взгляд на спящего Тимофея. Сердце щемило от его трогательной сонной беззащитности, от растрепанных темных волос, ресниц, почти лежащих на щеках, от того, как Тимофей подкладывает под подушку руки… Иногда Тимоша просыпается раньше будильника, сверяется со временем и засыпает снова, и когда наконец-то будильник звенит - подавляет в себе желание выключить его и уснуть. Несколько минут сидит на кровати, собираясь с мыслями и только потом идет в ванную.        Камеры в комнатах появились после происшествия в две тысячи седьмом году, а в личном тимошином санузле - только в две тысячи двенадцатом, до этого времени совершенно не волновало, что там, за закрытыми дверями делает Тимофей. Но потом, захотелось узнать.        Иногда Тимофей не задерживался с раздумьями после будильника, а стремительно скрывался в ванной, чтобы решить известную возрастную мужскую “проблему”. Всегда хотелось знать, о чем думает Тимофей в тот момент, когда включает в душе воду и справляется с ней? Глаза закрыты, значит он себе что-то представляет?!       Как бы не хотелось Судареву - он так и не спросил Тимофея об этом, потому что был уверен, что тот скорее согласится на любое наказание, чем расскажет. Иногда Тимоша поразительно упрям.          Приятно было думать, что Тимофей в такие моменты представляет его, и может быть, так и было, потому что другого опыта у Тимоши все равно не было.  И это бы значило, что он почти окончательно подчинил себе Тимофея.        Был бы на месте Тимоши кто-то другой, более опытный, более игривый и искавший выгоды, то дал бы совершенно определенный ответ, суливший удовольствие хозяину. Но, Тимофей не таков. Он убийственно честен и может поэтому Сударев все-таки не знал ответа на вопрос, кого представляет себе Тимофей, лаская себя. И боялся того, что может сделать с Тимошей, если тот скажет, что в его фантазиях был кто-то из охраны или горничных.        Однако, в последнее время немало льстило еще то, что Тимофей не просто оставался ночевать с ним одной постели, а искал этого, пусть даже и спасаясь от ночных кошмаров. Прижимался, засыпал в объятиях и Сударев боялся половину ночи пошевелиться, чтобы не потревожить Тимофея. Чтобы тот, наконец-то, выспался и дурные сны его бы не мучили.        А может быть, это и к лучшему, что все кончилось так. К лучшему для Тимофея, самое главное. Только бы тот сумел себя защитить и сработали бы все те механизмы, что так долго готовил Сударев. Но, пока даже по той информации, что была - все шло ровно так, как и было задумано. Он бы наверно еще раз отдал бы сейчас все состояние, только хотя бы за то, чтобы провести большим пальцем по гладкой пока еще щеке Тимофея, или натянуть платиновую цепочку до упора, до появления того самого волнующего взгляда. А потом целовать, долго… наслаждаясь одним даже существованием Тимофея.        Сударев посмотрел еще раз запись, одну из последних, где Тимофею было жарко ночью под одеялом, и он выставил на обозрение камеры свою прекрасную фигурку. Это лучшее, что можно было бы увидеть в такой час. Но, вот сейчас время уже поджимало.        Сударев выключил планшет, вытащил из него карту памяти и сим-карту, разрезал их ножницами, и спустил в кухонный измельчитель. Остался только планшет и последний взгляд на весеннюю Москву, с высоты балкона, с которого планшет и полетел вниз, чтобы разбиться вдребезги.        Он вернулся в кабинет. Время почти вышло, и он знал, что там, уже ждут и что их нервы напряжены больше, чем у него самого. Три минуты. Для того, что он собирался сделать - времени больше, чем достаточно.        Вот ящик стола, вот ключ к замку, а вот ствол в ящике. Один из легальных, в коллекции были еще охотничьи ружья, но это слишком будет картинно, да и делать такое лучше уж за городом, а дом за городом ему теперь не принадлежит. Что же, как бомжу на даче тестя стреляться?! Об этом они с Ларионовым и его покровителями точно не договаривались.        На проверку оружия ушла еще минута. Вот теперь все, можно уходить, с сознанием хорошо выполненного дела, имя которому - Тимофей. Хороший день для смерти.