Бог и Тимошка

      Глава 16       Тимофей        - Я тебе что, секретарь, за телефоном твоим следить?! - Тимофею в руки сунули подаренный Муратом Алановичем айфон, - Хатаров сто раз звонил, а ты даже за батареей не следишь, я тебе третий раз уже отдаю этот кирпич!       Про телефон Тимофей забывал постоянно. Они договорились с Муратом Алановичем созваниваться, точнее звонить должны были Тимофею, но он все время оставлял телефон где-то в доме, пропуская звонки, в итоге Мурат Аланович звонил Руслану, а тот оправдывался за Тимофея.               Кирилл велел забрать только сумку с ноутбуком, самое необходимое и таблетки, погрузил все в багажник своей автомашины и сказал садиться на заднее сиденье. Наконец-то они возвращались в Усадьбу.       Тимофей так бы и сделал, если бы не увидел машину Руслана, второго его охранника. Черный, без единого пятнышка грязи или дорожной пыли, Мерседес Гелендваген, высокий, с четкими углами кузова. Тимофей даже забыл, как дышать… Машина была восхитительна, хоть и непривычной формы. Он забыл про все на свете, про Кирилла, про приказ садиться, лишь бы дотронуться до такого чуда.         - Нравится, да?! - Руслан, к которому Тимофей еще вовсе не успел привыкнуть, остановился перед ним, распахнул переднюю пассажирскую дверь. - Хочешь со мной поехать? Только две недели как с салона забрал! Красавец!        Тимофей провел подушечкой указательного пальца по металлу машины. Восхитительно… Совершенство. Такое же, как и Тахо, и Эскалейд, и любая другая машина, которую любили и за которой ухаживали. Большая черная машина.        - Садись, давай! Что ты боишься? - Еще раз окликнул его Руслан, но Тимофей не двинется с места, пока не рассмотрит все, что захочет.         - Так, иди садись в крузак! - Кирилл тронул его за плечо, вырывая из мира, где были только Тимофей и черное совершенство инженерной мысли. - У меня приказ везти тебя. Значит, я и повезу.         - Я могу поехать на этой машине? - Тимофей так и не убрал пальца с крыла, - Она красивая.        - Нет, не можешь. - Кирилл не отпустил его плечо. - Что за нытье, тебе что, пять лет что ли?! Сел на заднее сиденье, пристегнулся и сидишь молча. Ясно?!         - Да что не так-то, ээ? - Руслан попытался помочь Тимофею, - Все равно в одно месте едем!         - У меня приказ. За охрану отвечаю я. Разговор закончен!       - Э, ладно, потом покатаемся тогда! - пообещал ему Руслан, но Тимофей не особенно поверил. Так много раз только за последнее время были нарушены обещания.        Пришлось лезть в Тойоту. Это тоже была очень хорошая машина, но не черная. И Кирилл не заботился о ней так, как она того заслуживала. У хозяина всегда все машины, что видел и на которых катался Тимофей, были идеально чистыми и ухоженными.  И после черной машины Руслана Тимофей еще раз потрогал кончиком пальца грязную дверь Тойоты.         - Значит так, - Кирилл повернул ключ зажигания, и не оборачиваясь, заговорил с ним, - на следующие полгода за тебя отвечаю я. И таких спектаклей больше быть не должно. Ты делаешь то, что тебе говорят и не споришь. Нечего из себя тут барина строить, не поедет он на грязной карете! Твои тачки пригонят, вот и мой их. А пока сиди и не возникай.        - Ты не любишь свою машину? - все-таки решил “возникнуть” Тимофей. - Она выглядит так, как будто ты ее не любишь. А Руслан свою любит. Она чистая.        - Господи, зачем я на это все подписался?! - Тимофей проследил, как Кирилл подрезал маленький синий форд, - У меня прямо так дохрена времени было помыть машину, благодаря тебе?! У тебя же ни часа без приключений…        - Это я виноват? - Тимофей спросил тихо, потому что это был первый проступок, на который ему указали напрямую. И, значит, наказание было еще впереди. Но, ведь, Мурат Аланович уехал! Или он что-то поручил Кириллу или Руслану? Хозяин, Игорь Анатольевич, никогда так не делал. Ничего не поручал охране из того, что касалось только их двоих.         - Хорошо…- кивнул вдруг Кирилл, когда они съезжали с моста через реку. Тимофей отсчитал пятнадцать минут по таймеру телефона, и оставалось еще двадцать пять, до Усадьбы, но машина вдруг свернула с дороги, сзади коротко просигналил Руслан, видимо удивляясь и Тойота затормозила около небольшого здания с надписью “Мойка. Кафе. 24”.         - Что такое?! - Руслан припарковался рядом, на крохотной стоянке.        - Его высочество не желает ехать в грязной машине. Посадить его к тебе я тоже не могу. Значит, посидим, подождем, пока помоют.        - Э, я бы тоже не хотел, понимаю! - согласился вдруг с Тимофеем Руслан, - Ты же не таксист! Вещи ко мне перекинь. Можешь и Тимофея, если бы Мурат хотел, уже бы увез в горы!        - Нет уж, - Тимофей с интересом слушал разговор, но тут вспомнили про его существование. - Вылезай давай, хватит уши греть! Ноут свой только не забудь. И телефон.         - Тебе с молоком, чтобы жирнее было. - Они ждали окончания мойки на втором этаже здания, куда им принесли кофе. Тимофей не любил кофе с молоком, но это было сладким и внутреннего компромисса он все-таки достиг. - Короче, это последний раз, когда ты едешь на моей тачке. Завтра привезут договор с “Арбеласом”, почитаешь, подпишешь, там есть пункт о том, что тебя возят на твоем собственном автотранспорте. Я видел документы, у тебя три машины. Пригоняем любой твой сарай и ездим на твоих условиях. Или хоть все три.        - Эскалейд. - Тимофей потер висок, телевизор раздражающий громкий, - Пригоните его.               Он тоже видел эти документы, и знал про какие машины речь, хозяин подарил ему те, которые Тимофей особенно любил. И старый кадиллак занимал особенное место. Сидеть в нем было спокойнее всего. Если закрыть глаза, то можно представить себе, что это машина папы Валеры, которую тот оставлял открытой для сына, чтобы маленький Тимоша мог залезать, когда вздумается, а потом, когда Тимофею надоедало, он всегда мог забраться отцу на руки, если тот был дома. И это было самым лучшим воспоминанием из той жизни, где еще не не было детского дома, никто не грозил психушкой и не существовало никакого хозяина.         - Как скажешь.        Разговор на этом и затих. Тимофей пил свой кофе, пытался не слушать телевизор. Ноутбук и телефон он положил в машину Руслана, и заняться было решительно нечем, кроме того, как представлять себе чистую машину Кирилла. Сам же Кирилл что-то увлеченно печатал в своем телефоне.        Кто-то из работников вдруг щелкнул кнопкой пульта от телевизора, переключая канал и Тимофей заметил время в левом верхнем углу экрана, 13:10, это должно было быть время обеда, но с тех пор, как хозяин передал его этим людям, всё стало выбиваться из расписания.        “Переходим к другим новостям. Продолжаются следственные действия на месте самоубийства крупного российского бизнесмена Игоря Анатольевича Сударева. Вчера мы сообщали о том, что Сударев, предположительно, покончил с собой в квартире на Пресненском набережной. Причины самоубийства неизвестны, но появилась версия о том, что Игорь Анатольевич страдал депрессивным расстройством, связанным с усталостью от работы и ответственностью за огромный бизнес. Соболезнования семье погибшего уже принесли…”       Тимофей не отрываясь смотрел на экран, пока Кирилл не дернул его за плечо. Там, на экране, был хозяин, он пожимал руки каким-то другим людям в костюмах, среди которых Тимофей вдруг узнал Сергея Юрьевича Ларионова, но ему так и не дали досмотреть.        Самоубийство… Тимофей знал, что это такое. Ему несколько раз приходили в голову такие мысли, особенно с тех пор, как он стал видеть эти плохие сны. Он думал о том, как было бы легче не существовать, не быть наказанным, не чувствовать боли, или приступов страха, но, дальше мыслей он не забирался. За ним почти постоянно следили, и Тимофей боялся той боли, что может быть, когда он начнет осуществлять свой план. Тогда все бы кончилось - не нужно было бы стеречь его в Усадьбе, опасаться постоянных врагов, что могут прийти в любой момент, не нужно носить чужое имя.        Но, он ничего не сделал с собой. Может быть, зря?!        Но, это сделал хозяин. Почему?! Он сказал, что они больше не увидятся и Тимофей это принял. От него все уходили… мама, папа Валера, Енисей, и вот теперь ушел, насовсем, хозяин. Но, он был единственным человеком, который не солгал об этом, не дал ложного обещания, что вернется или позвонит “как приедет”.         - Илья, - он даже не сразу понял, что обращаются к нему, - принести таблетки?! Ты как?!        - Не надо, - Тимофей помотал головой. Не нужны ему никакие таблетки сейчас. - Можно мне еще кофе?       Теперь машина была чистой, как надо. Даже внутри пахло не пылью, а чем-то лимонным. “Тьфу, как в ресторанном сортире” - сказал что-то непонятное Кирилл, трогаясь с места.         - Тебя, конечно, хрен поймешь. То ты из-за машины психуешь, а то словно ничего и не случилось! - Кирилл говорил это ему, но Тимофей пропустил все мимо ушей. Наверно Кирилл имеет в виду новость о самоубийстве.        “Наверно, мы никогда больше не увидимся, Тимоша. Ты потом решишь, хорошо это или плохо. Но, я люблю тебя. Я, правда, люблю тебя. Больше всего на свете.”.       Он очень хорошо запомнил эти последние слова. И еще пока не мог решить, хорошо это или плохо. Слишком мало времени прошло и слишком много всего случилось. Но, эти слова были честными. Енисей ничего не сказал на прощание, потому что он кот, он просто ушел. С папой Валерой они утром завтракали, а потом отец обнял его и сказал “Вечером буду, не скучай, сынок!”, а мама обещала столько, что он не запомнил даже половины. Но, все говорили ему, что любят.         - Твою мать! Вот это мы встряли… - Они съезжали со второстепенной дороги на главную, широкую, и совершенно пустую, в обе стороны, и воткнулись в хвост машин, которых ограничивал в съезде полицейский, - Черт знает, сколько простоим.        - Почему?! - такую пустую дорогу Тимофей видел впервые. - Почему никто не едет?       - Ты пробок и перекрытий никогда что ли не видел?! - Кирилл даже не повернулся к нему. - Ну если не видел, то вот. Даже скорую не пропустят. Кто-то из первых лиц едет. Теперь пока весь кортеж не проедет - так и будем тут торчать.        - А почему им нужно ехать по пустой дороге? И в какую сторону они поедут?!       - Протокол безопасности, вот почему! Щас этот участок перегородили, где-то там следующий и так весь маршрут. Сергей Юрьевич Ларионов так ездит, помнишь его? Роман Евгеньевич попроще, просто с кортежем и мигалкой, как и папик твой Сударев.        - Он мне не отец. - Почему Кирилл постоянно называет хозяина “папиком”? - Мой отец Валерий Старовский.         - Давай мы просто помолчим и послушаем музыку, а?! - у Кирилла привычка отвечать вопросом на вопрос? - Я кондиционер включу. Будет холодно, скажи.        Музыку Тимофей не особенно любил. Хорошо если она была без слов, тогда красиво, часто мелодия звучала гармонично и в определенном порядке звуков. “Полет Валькирий” - так называлась та музыка, что часто ставил в машине хозяин. У Кирилла же явно другие вкусы.        Смотреть на дороге было решительно не на что. Полицейскую машину Тимофей уже успел рассмотреть и она не была интересной, а сбоку были только неинтересные седаны и даже какая-то страшная ржавая белая машина с угловатым кузовом.        Песня была странной, мысли исполнителя все время прыгали по разным предметам и чувствам, и Тимофей никак не мог уловить общий смысл. Какой-то совершенно несвязанный текст. Почему Кириллу нравится такая музыка? И где здесь вообще музыка?!       Тень Саломеи все ищет Крестителя       Губы жаждут, вуали - в ногах       Я позвонил старикам родителям       “Сынок, не нуждаешься ли ты в деньгах?”       Ловлю слова, слов так мало,        Те что есть, как лягушки в мокрой руке       Зачем ты здесь?! Ты повзрослела…       Зачем я здесь… Зачем я вообще       Это то, что здесь, это то, что сейчас       Это то, что мы есть, это то, что про нас       Мы свободные люди, в свободной стране! *       * Василий К. “То что здесь”       Уже сорок минут они стоят и у Тимофея начали слипаться глаза, Кирилл плотно засел в своем телефоне, и можно было бы самому начать изучать подаренный айфон, но, отчего-то не хотелось и Тимофей все-таки задремал, не заметив, как музыка стала тише. Разбудил его вой звуковых сигналов приближающегося кортежа и с нетерпением ждал его.        Как много машин! Машины охраны, похожие на такую как была у Руслана и представительские автомобили и даже мотоциклисты! Тимофей насчитал двадцать три машины. И, что отдельно радовало глаз - все они были черными!         - Слава богу, поедем дальше, - на Кирилла это великолепие не произвело никакого впечатления, - походу прилетел кто-то. Те, что с флагами на капоте - это дипломаты. Знаешь?       - Нет, - искренне сообщил Тимофей, - но буду знать. Спасибо.        ____       Усадьба! Тимофей готов был выпрыгнуть из машины и бежать вперед, лишь бы это приблизило к нему Усадьбу. “Это твой дом”, так ему сказал хозяин и Тимофей действительно ощущал это место своим домом. Московская квартира, которая теперь тоже вроде его, все равно казалась какой-то неуютной и чужой, и ему нужно было еще время, чтобы привыкнуть к ней. Но, пока о ее существовании напоминали лишь ключи в сумке.        Их уже ждали, и ровно в тот момент, когда они подъехали к воротам, их открыли. Руслан не отстал и две машины въехали в Усадьбу, и Кирилл остановился ровно на том месте, куда машину ставил хозяин. Завтра тут будет стоять Эскалейд. Но не серебристый Крузак.         - Парковка для охраны за их домом, это вот там!  - сообщил важную информацию Тимофей, ведь Кирилл тут не знает ничего. - Там мойка есть.        - Спасибо барин-батюшка, указал холопам, куда телеги свои ставить, да где колеса от навоза замкадного отмыть! - в ответе Кирилла Тимофей не понял ровным счетом ничего, но решил не переспрашивать. - Уж не серчай, сейчас сундуки твои выгрузим и отгоним убожество свое.        Внутри дома словно бы ничего не изменилось, на первый взгляд. Но, Тимофей подмечал деталь за деталью. Порядок наводили другие люди, не их горничные, и привычное расположение вещей было нарушено. Даже в шкафу, куда вешали верхнюю одежду - вешалки повернуты по-другому! Он попросит повернуть их как было. Тимофей неторопливо обошел первый этаж, заглянул в столовую, гостиную, в ту комнату, где они обычно смотрели фильмы или читали книги с хозяином. Спустился вниз, проверив бассейн и спортзал, и даже сауну, которую обычно не жаловал. Там, в подвале, был еще один кинотеатр, но, им отчего-то никогда не пользовались. Может потому, что от зимнего гаража их отделяла только одна стена, или по иной причине.        Из кабинета хозяина исчез компьютер! Без хозяина Тимофею нельзя было сюда заходить, но, теперь его некому остановить… И вот здесь было больше всего заметно присутствие чужих людей. Несколько сувениров, типа серебряной нефтяной вышки, тоже были переставлена так, как их никогда бы не поставили при хозяине. Голый полированный стол на месте монитора и части книг в шкафу не хватает! Пропажа книг внезапно рассердила Тимофея, ведь тут обычно стояли не художественные книги, а более интересные энциклопедии, которые Игорь Анатольевич иногда давал ему посмотреть. Лучше бы дурацкого “Клима Самгина” забрали, чем “Охотничье оружие мира”!        И везде так, в каждой комнате, а дом Тимофей знал наизусть. Зато, в его собственную спальню, видимо никто толком и не заходил, тут все на своих местах, хотя, книги тоже переставили, никто бы в здравом уме не поставил бы “Энциклопедию юного математика”, рядом с зачитанным Тимофеем до дыр “Курсом дифференциальных уравнений и вариационного исчисления”. Это же совершенно разные книги! Все книги вроде справочников по общей дисциплине он всегда ставил отдельно! Такого безобразия Тимофей стерпеть не мог и нужно все срочно переставить так, как было!        И коробки с паззлами тоже переложили! Те, что он еще не собирал - были им рассортированы по тематике и количеству деталей, а теперь все перепутано и они сложены по размеру коробок.        Опять Кирилл! Тимофей не знал, сколько прошло времени, которое он потратил на приведение вещей в привычный порядок, потому что он не засекал его, но, про Кирилла он совсем забыл.        - Пришел барину нашему доложить, что телеги перепаркованы, да трапезная подготовлена. Звонки нужные сделаны, дабы карету вашу пригнали завтра! А к моей машине больше даже не подходи!        - Ты можешь говорить по-другому? - попросил Тимофей, - я не понимаю тебя.        - Слово “сарказм” тебе не знакомо? Ничего, подключим интернет - посмотришь. Да, мне доложили, что нашли твоего Манаева. А то он распереживался, что без бабок остался, аж приболел. Успокоили.        - Кого?! - Тимофей слышал это имя впервые.        - Манаев Олег Викторович, преподаватель кафедры математики отделения прикладной математики какого-то там факультета. Репетитор твой! Правда что ли, не знаком?!       - Я не знал как его зовут. Мне сказали, что это неважно. - Вот, значит, кто его учитель, с кем он несколько лет общался только через задания на флешке. - Теперь буду знать.        - Так вот. Я прислал тебе его телефон сообщением, посмотри и позвони ему, договоритесь там, как вам удобно дальше продолжать занятия.        - Я должен ему позвонить? - Тимофей даже уточнил на всякий случай. Он никогда никому не звонил сам, да и ему, до Марата Алановича, тоже никто не звонил. Только мама давным-давно…       - Ну не я же! А секретаря у тебя нет! Вы можете где-то встретиться и обговорить все.        Позвонить, встретиться, обговорить. Это не его жизнь, эти слова звучат как-то незнакомо и дико. Но встретиться с тем, кто давал ему все эти годы смысл существования и поддерживал интерес - о таком Тимофей и не мечтал. Как только позвонить… Самому. Он не мог набраться сил позвонить Мурату Алановичу, а тут нужно говорить с кем-то совсем незнакомым!                       - Да, ты снова бросил телефон внизу и снова звонил Хатаров. В следующий раз я трубку брать не буду и будешь разговаривать сам. - словно прочитал его мысли Кирилл, - Телефон должен быть при тебе. Тут огромная территория и разыскивать тебя будет проще. Носи с собой. Теткам насчет обеда что передать?               - Хорошо. - пообещал Тимофей. Ему еще нужно привыкнуть к существованию телефона, лучшей функцией которого был таймер. - Я буду носить с собой. А обед мы уже пропустили. Ужин в семь.        - Что значит “пропустили”?! У тебя тут что ли расписание, как в санатории?       Тимофей не знал, что такое “санаторий”, но слово “расписание” ласкало слух. Нужно все поставить на свои места. И время тоже вернуть так, как оно должно быть в системе координат Старовского.         - Да. У меня тут расписание. Я напишу его, как наведу тут порядок. И завтра с утра мы начнем его соблюдать.        Кирилл ушел, а Тимофей продолжил приводить все в порядок. Значит, нужно разобраться и в кабинете хозяина. Эти дыры в книжных шкафах выводили из себя. Наверно, спрашивать где книги, не имеет смысла.        Камер не было. Тимофей обошел все свои комнаты, санузел, коридор - нигде не было камер, наблюдающих за ним. Он так давно с ними жил, что перестал обращать на них внимание, но теперь их отсутствие бросалось в глаза. Если Марат Аланович его новый хозяин - то он не будет наблюдать?! Но, почему-то пока Тимофей сомневался в статусе Хатарова. Если Игорь Анатольевич не обманул его при прощании, то про нового хозяина он наверняка бы сказал?! Или нет?!        Так много всего случилось! Вне порядка, вне расписания и вообще вне той системы координат, в которой существовал он сам, с привычными константами. Но постоянные переменные валились сами по себе, норовя исказить всю систему и скорее всего, приводя к тому, что нужно пересматривать саму ось или создавать новое пространство.        До ужина еще полтора часа. Тимофей все-таки сходил за телефоном, поставил его на зарядку, не решаясь позвонить по номеру. Номеров в телефонной книге уже четыре. Хатаров, Руслан, Кирилл и вот теперь Олег.        Во дворе Усадьбы было почти все по-прежнему, не считая уродливого следа чьих-то шин, машина явно развернулась на газоне, застряла в мягкой земле, и сделали это давно, судя по тому, как подсохла колея. Такое невозможно было бы при хозяине. Есть же огромное место для машин, есть теплый гараж! Почему нужно было уродовать поляну?!        Нужен план и нужно его записать. Теперь, получается, ему нужно самому все знать, что нужно знать про Усадьбу?! Кто что делает и кто может исправить то, что натворили в его доме чужаки. Коллеги Кирилла.        За почти две недели, что его тут не было, весна вступила в свои права и в “дикой” части усадьбы уже даже виднелись какие-то белые цветы, прорастала трава и вкусно пахло мокрой землей и деревом. Тимофею нравилось это время года, когда можно засыпая слушать птиц за окном, дождь, стучащий по крыше дома и солнце встает рано. На поверхности пруда не осталось и следа льда, а уровень воды стал явно выше, почти доходя до беседки, которая и без того стояла на сваях, чуть выдаваясь над водой. Здесь было хорошо сидеть летом, в тени и читать учебник.        Он дома. Он никуда больше не хочет ехать, ни в какую Москву, хотя бы в ближайшее время. Месяц назад он был счастлив любой вылазке за ворота усадьбы, но теперь, отчего-то это скорее страшило его. Но даже сейчас, в этой части Усадьбы, без охраны, он чувствовал себя как-то неуютно и неловко.        После ужина он напишет подробный план завтрашнего дня, и выкинет из расписания это проклятое чтение.        В кармане пальто неприятной тяжестью напоминал о себе телефон. Еще он постоянно что-то пищал, принимая всякие сообщения. Это тоже надо включить в план на “разобраться”, как и то, что делать с выданной пластиковой карточкой, с подключением каких-то там приложений. Но, две задачи нужно решить именно сейчас. И обе они связаны с тем, что Тимофей не умел и не любил делать. Разговаривать.               Сначала нужно позвонить Мурату Алановичу, это не так страшно, как позвонить Олегу, которого он знает долго, но, с которым не разговаривал ни разу.        Он повертел в руках телефон, разблокировал, нашел телефонную книгу. Так просто - нажать на имя. И так сложно…        Он бы очень хотел, чтобы Мурат Аланович не взял трубку, а потом перезвонил бы сам, но, ему ответили после первого гудка.         - Тимофей?! - переспросили из трубки, - Это ты, или Кирилл?        - Это я. - ответил Тимофей, - Невежливо было так долго не звонить, когда вы сказали.         - Не переживай так, дорогой, - рассмеялись ему на ухо, - ты не привык еще. Руслан мне рассказал про машину, все правильно сделал! Уважать себя надо! А по поводу Игоря - прими мои соболезнования.        - Спасибо. - на всякий случай сказал Тимофей.        - Хорошо, что ты позвонил, дорогой! Я рад тебя слышать! - надо ли это понимать как завершение беседы? Оказалось, что надо, - И не буду долго задерживать, лучше звони чаще! Или установи ватсапп и пиши туда. Буду ждать, дорогой!       Это оказалось проще, чем он думал. Хорошо, что Мурат Аланович не разговаривал с ним долго, иначе Тимофею бы ничего не оставалось, как молчать в трубку. Теперь нужно решиться на самое сложное. Может быть, еще немного набраться храбрости?!       Олег Манаев       За те несколько лет, что он занимался с Ильей, Олег привык к мрачным мужикам в дорогих костюмах, которые совершенно игнорировали его личное расписание и скорее ему приходилось подстраиваться под них, чем им под расписание преподавателя кафедры. Но, ни разу хотя бы не застали во время лекций. Но, оно того стоило - занятия с Ильей приносили даже больше, чем зарплата преподавателя и всяческие бюджетные надбавки, положенные молодому специалисту. Кроме Ильи у Олега были еще ученики, но Илья - это лучшее, что случалось в его карьере репетитора. Не затратно по времени, не нужно никуда ездить, не нужно втолковывать оболтусу, который меньше всего думает о дискретной математике, а больше о сиськах одноклассниц, разные премудрости и разъяснять, пытаясь слепить из сомнительной субстанции конфетку. Тому, кто действительно хотел учиться - репетитор почти не требовался, или нужен был в рамках того, что не получали во время школьного курса, и хуже всего было заниматься с теми, кто не хотел никакой математики вообще и только по настоянию родителей терпел Олега. Для Ильи же требовалось составлять учебный план, давать темы и задания и проверять выполненную работу. И все. При этом уровень знаний неизвестного ученика был таков, что Олег до сих пор гадал, кто этот человек и почему он не учится или не работает там, где мог бы применить все то, что знал?        Мрачные мужики не пускались ни в какие разъяснения относительно личности ученика, но из каких-то кратких слов Олег сделал вывод, что скорее всего Илья инвалид на домашнем обучении. Но, кое-где стоило бы что-то пояснить очно или по телефону, но, такой возможности ему не давали, усложняя жизнь Илье. Потом ему позвонил некий мужчина, который забыл представиться и устроил подробное интервью по успеваемости Ильи, а также его перспективах в области IT. Судя по той картине, что составил себе Олег - у Ильи гораздо более обширные перспективы, чем просто писать код. Ему бы в науку… Но, те, кого представляют суровые мужики в костюмах - не тратят свою жизнь на кафедрах и в научно-исследовательских институтах. Ну, или не в этой стране. Или это совсем другие исследования. Вариантов много.        Он пробовал разные вариации учебного плана для Ильи, чтобы нащупать его сферу интересов. Она должна быть. Сначала шел методом “линейки”, давая верха математических дисциплин, потом углублял, и только потом смешивал в сочетаниях, которые у любого методиста бы вызвали истерику. Пару раз подсовывал Илье свои собственные задачи, вместе с учебниками, которые тому ее было рано знать. И Илья справлялся. Не без ошибок, но справлялся на уровне лучших студентов. Ошибки скорее выдавали то, что Илье не хватало разъяснений помимо учебника. Тот материал, что шел именно лекционным курсом.        И все-таки он нащупал этот интерес. Векторное исчисление. Огромная область исследований, куда можно было нырнуть с головой и вынырнуть лишь во время обхода психиатра в спецучреждении. Очень опасная часть математики, где строгая наука сплеталась с физикой, и множеством разнообразных теорий. Из этой области самому Олегу была интересна лишь может быть векторная геометрия, он скорее математик прикладной науки, такой, как дискретная математика.               Та самая “дискретка”, о которой они договорились при разговоре с тем “интервьюером”, заинтересовавшимся успехами Ильи и тем, как все то, что знает Илья - можно использовать в реальной жизни. Векторной математикой будешь сыт вместе с дипломом инженера, физика или аналитика, и этот ответ не устроил того, кто платит за обучение Ильи. Нужны те знания, где меньше всего придется соприкасаться с людьми и где не будет играть значения диплом. Тогда они договорились о расширении изучения дискретной математики, с уклоном в программирование, хотя, по мнению Олега, Илья мог зацепиться в области теории автоматов… Но, задача была поставлена другая.        А потом все затихло. Никто не приезжал с флешкой, не забирал распечатки, не звонил. И видимо, решил Олег, что хорошее сытное время закончилось. Может, что-то случилось с учеником, или его семья уехала из России, не посчитав нужным предупредить репетитора. Но, тогда зачем нужен был тот разговор про дискретную математику? Об этом было достаточно времени поразмыслить, пока снова, неизвестно как пройдя через все пропускные пункты основного здания МГУ, его не выловил очередной мужик в дорогом костюме с мрачным лицом и не поинтересовался, не Олег ли Викторович Манаев является репетитором Зайцева Ильи Андреевича.        Далее последовало объяснения о “обстоятельствах в жизни Ильи”, о возможности изменения формата обучения и самое главное, о контакте с учеником. После стольких лет почти полной анонимности Илья решил выйти на контакт?!        Беглый поиск в Интернете ничего не дал. Зайцевых И.А. в Москве как зайцев в лесу. А перебирать всяких депутатов, олигархов и прочих бизнесменов времени и желания не было. Итак, у него взяли номер телефона и пообещали, что Илья с ним свяжется. Оставалось только ждать звонка.        Ждать пришлось долго. Видимо, расписание Зайцева Ильи таково, что лучшего времени чтобы позвонить, кроме как в десять часов вечера, когда Олег спокойно пил пиво и проходил в очередной раз третьего “Ведьмака”, он не нашел.         - Здравствуйте… - юношеский голос в трубке звучал так растерянно, словно это Олег позвонил Илье черт знает во сколько, а не наоборот, - меня зовут Илья.        - Ты Илья Зайцев?! - Почему-то Олегу казалось, что Зайцев должен быть старше, хотя голос наверно мог и не говорить о возрасте, - Надо же, тот самый таинственный Илья! Столько лет переписки!       - Да. Я тоже только недавно узнал ваше имя. Сегодня. - голос у Ильи был немного странный, словно он не из тех, кто привык вести разговоры по телефону или диалоги. - Мне сказали, что нам стоит обговорить план обучения.        - Сейчас уже поздновато немного, Илюша, это терпит до завтра? - на всякий случай уточнил Олег, - сегодня я вел четыре пары и у меня голова не варит. Вообще. Или хочешь, мы где-то встретимся? Где тебе удобно? - сделал уступку ученику Олег.        - Я не хотел бы ехать в Москву. Мне…сложно. - да, судя по всему, догадка верна, парень инвалид. - Может, вы приедете ко мне?        - Хорошо. Когда и где ты живешь? - хм, так даже интереснее, побывать дома у ученика. Отчего бы и нет?        - Послезавтра, если можно. - отлично, послезавтра как раз выходной. Олег, правда, планировал немного прибраться в комнате, но, это терпело не раз и ещё потерпит. - Я пришлю адрес. Это за городом.        - Станция электричек далеко? - Мало ли куда за город надо ехать. Подмосковье большое….       - Я не знаю, - растерялся голосок, став скорее уже детским и очень грустным, - Я уточню и пришлю адрес сообщением. И время. Лучше к трем часам дня.        Тимофей       Как другие это делают?! Просто набрать номер и поговорить?! Он давно закончил разговор с Олегом, уже двадцать минут назад, но до сих пор было холодно и неприятно. Лучше еще раз было бы поговорить с Муратом Алановичем. Но, завтра он попросит Кирилла настроить ему эту программу и подключить все то, что просили из банка.        Вот и день закончен. Такой долгий и такой неприятный, лучшим событием в нем было то, что они вернулись, он вернулся в Усадьбу. Кирилл и Руслан тут чужаки. Не нужно к ним привыкать. Теперь он ни к кому не будет привыкать. Потому что это больно. Ужасно больно.        Тимофей вышел из ванной, укутавшись в привычный белый пушистый халат, когда не ожидалось хозяина - он в своей комнате находился в нем, хоть и не всегда. Здесь еще был и капюшон. Вот бы всю такую одежду - широкую, в которую можно спрятаться почти целиком, чтобы не видеть таких взглядов, как у Мурата Алановича…        Пора спать. Тимофей сделал все как положено, как делал много ночей до этого. Выключил свет, выбрался из уюта халата, нырнув под одеяло, надеясь, что две таблетки подействуют и кошмаров не будет.        Но, сон так и не шел. Он ворочался с боку на бок, а мозг вертелся в хаосе мыслей, от графов до хозяина, и это было невозможной пыткой, словно он отвык от этой комнаты и этого дома. Так быть не должно.        Он осторожно поднялся по лестнице, открывая знакомую дверь и встречаясь со своим изображением в зеркале стены. Силуэт в пушистом и белом. Окна незадернуты и поэтому ему видно себя. Если снять халат и повернуться вполоборота, то видно шрамы на лопатке. “ИАС”. Его печать.               Вот широкая кровать хозяина. Их кровать. Сколько ночей тут провел Тимофей? И ни разу не было такого, чтобы ночь тут прошла без хозяина. Он мог ждать его тут и он всегда приходил. Но теперь, сколько не сиди на краю постели - хозяин не придет. Не придет больше никогда. И Тимофею стало теперь по-настоящему страшно. Общее начало О, на которой строилось его координатное пространство - исчезло, исчезло окончательно. В тишине этой комнаты это было ясно как как никогда….       Он лег не на свою сторону кровати, он всегда спал у окна и тут это место уступили ему тоже, нет. Белье на кровати сменили, но от подушек был еще еле уловимый запах Neroli Portofino. Теперь этот флакон стоял на столе в комнате Тимофея, и там было где-то около половины флакон. Он будет беречь этот запах…        Слезы катились сами собой и он их не останавливал. Незачем. Хорошо, что хозяин их не увидит.