Бог и Тимошка

      Глава 52. Режим тишины       Тимофей       Тимофей не сразу выключил камеру на ноутбуке, когда закончилось совещание. Он замер, уставившись в одну точку, на уже пустом экране видеоконференции, которую покидали ее участники. Его пальцы, только что летавшие по тачпаду с ювелирной точностью, теперь беспомощно дрожали, в ушах, даже после наушников с шумоподавлением, стоял оглушительный гул, отголосок двухчасовой какофонии голосов, споров, и собственного, ровного, как метроном голоса, который парировал атаки, цитировал стандарты и строил стены из цифр и законов точных наук.        С трудом оторвав взгляд от экрана, он закрыл крышку ноутбука и положил его на соседнее сиденье, мир погрузился в тишину, но, она была обманчивой, внутри все еще грохотало, казалось, черепная коробка — это резонатор, усиливающий каждый прозвучавший за это время звук. Свет в салоне, всегда неяркий, теперь резал глаза, заставляя их слезиться, Тимофей потянулся, щелкнув выключателем, погружая салон машины в темноту, но, теперь и это не помогало.        Ему нравилась эта кожа салона, которая была в идеальной сохранности, приятно пахла, ее мягкость, но, сейчас он чувствовал каждый шов обивки, каждую нитку шва, словно по его коже кто-то провел наждачной бумагой, и нервные окончания “взвыли” от ощущений.        Тимофей пытался глубоко вздохнуть, но, дыхание сбивалось, превратившись в короткие прерывистые вздохи, мысли, еще несколько минут назад, выстроенные в идеальные логические схемы, рассыпались на хаотичные, острые осколки, словно кто-то рвал лист с решенным идеальным сложнейшим уравнением. Сейчас думать он не мог, только чувствовать, и все, что он чувствовал - было больно, ярко и громко.        Тимофей крайне редко это делал, свойственное для людей с его диагнозом действие было для него лично нетипичным, но, сейчас нужно было именно оно. Его тело начало раскачиваться само по себе, помимо его воли, этот детский, примитивный ритм был чужд ему и даже немного стыден, но, другого выхода сейчас не было. Мозг, перегруженный до отказа неделей почти круглосуточной подготовки к совещанию и самой конференцией, отключил сложные системы и запустил аварийный протокол: ритм, постоянство, предсказуемость движений, чтобы как-то удержать сознание в море сенсорного хаоса.        “Тише, пожалуйста, тише!” - эта мысль в голове перекрывала все остальные, умоляя их замолчать.        Тимофей обхватил голову руками, пытаясь приглушить и без того несуществующие внешние звуки, создавая хоть какую-то защиту. Раскачивание усиливалось, он сосредоточился на нем, на скрипе кожи сиденья под ним, на собственном дыхании, которое очень-очень медленно начинало подстраиваться под этот темп.        Может быть прошел час, может и больше. Тимофей не засекал времени, выключив вместе с ноутбуком и телефон, поэтому временные, привычные ему ориентиры, тоже стерлись.        Дрожь в руках утихала, давление в груди ослабло, сменившись глухой, всепоглощающей пустотой, он чувствовал себя выжатым, опустошенным до самого дна, как будто все мысли и эмоции выскребли дочиста, оставив ему лишь оболочку. Наконец он перестал раскачиваться и в салоне воцарилась настоящая, а не обманчивая тишина.        Медленно, в несколько раз медленнее чем обычно, он открыл дверь и выбрался из машины, ноги казались ватными, он прошел по огромному, темному гаражу, и шаги гулко отдавались от стен. Тимофей свернул не в тот коридор, который вел прямо в дом, а к боковой двери, на улицу, чтобы выйти на свежий воздух. Было еще светло, но уже достаточно прохладно, он постоял минут пятнадцать, глядя на деревья, ухоженные клумбы, идеально подстриженный газон.         - Илья Андреевич, вы закончили? - Тимофей обернулся на Тамару Сергеевну, коротки кивнул, - Ужин накрыть на веранде или в столовой?        У него нашлись силы только помотать головой, отказываясь от еды. Тимофей прошел через весь холл, поднимаясь к себе, в зеркальную спальную комнату, задернул там шторы, наглухо, как делал крайне редко, и не раздеваясь, рухнул на кровать. И перед тем, как закрыть глаза, вспомнил, что и телефон, и ноутбук оставил в машине.        Дамир       Это был успех. Конференция давно закончилась, но, телефонные звонки не смолкали, Дамир полчаса лично поговорил с главным подрядчиком, выслушивая одновременно и комплименты своему сотруднику и запоминая все правки, которые будут внесены в техническое задание. Правок будет много, недовольные лица команды Кузнецова уже можно себе представить, но, ничего, по деньгам получалось даже выгоднее, чем первоначальный проект, так что они с Ильей убили двух зайцев разом - показав и уровень “I-Tarch” и повысили стоимость проекта.        Дамир еще раз набрал номер Ильи, но, абонент был недоступен, отправил сообщение в мессенджер, которое было непрочитанным и наконец, воспользовался крайним способом, решил позвонить его помощнику, Руслану. Этот номер перепал ему случайно, потому что Руслан привозил какие-то документы Ильи в офис и требовалось согласовать его присутствие, но, контакт был нужным.         - Илья Андрээвич плохо себя чувствует. Аставьте информацыю, я ему передам. - С неподражаемым акцентом сообщил помощник младшего инженера Зайцева, и удостоверил, что непременно напомнит начальнику о необходимости звонка господину Тарханову.        Опять паническая атака или переутомление? Что-то такое Дамир подозревал, судя по тому, как Илья отработал задание - скорость была колоссальной, результат впечатлял, как и невероятная структурированность всего комплекса информации. Илья  сам сделал презентацию, сам разбросал необходимые блоки, подготовил базу под каждый вероятный аргумент и на этой самой конференции выдал наверно процентов семьдесят из имеющихся у него. Вместо мозга там видимо вычислительная мощная машина, но, любая, даже совершенная машина не может работать наизнос. Дамир сам предлагал ему выдохнуть, чуть сбавить темп, еще в середине было понятно, что для заказчика этого хватит с головой, но, перфекционизм Ильи было не остановить.       Дамир во время конференции испытал весь спектр эмоций - от восхищения, до ужаса, когда понял, какую схему службы заказчика провалил. Там все стало понятно через пятнадцать минут, но, инженер закусил удила, Илья тоже, и победили молодость и наука.        Нет, Илью нельзя делать программистом и давать ему рядовые задачи, эта голова стоит намного дороже и способна решать более сложные вещи, осталось только понять какие - пока Илья одинаково хорошо справлялся и с расчетами, и с аналитикой.  И, нужно сделать все, чтобы удержать Илью в компании.        За каким-то чертом на совещание принесло не только заказчика с его службой, но и других подрядчиков, которым делать там было нечего, но, таково было желание того, кто платит деньги и Дамир не стал его оспаривать. Никто из этих людей не сказал ни слова, но, Дамир заметил их внимание к Илье. И наверняка стоит ожидать того, что к нему станут присматриваться, рано или поздно. Нет, Илью как профессионала он не отдаст. Он бы не отдал как любовника, но, с этим было гораздо сложнее. Если бы Илья так понимал в эмоциональной сфере, как в технической! Но, увы… С другой стороны - Илье хватило понимания, чтобы не выдавать своим покровителям истинную причину ссоры и скорее всего в их глазах он мудак, приревновавший к подаренной машине. Для того, кто подарил эту машину - он вообще пыль, не стоящая внимания. И за это Дамир был искренне благодарен. И Илье и Хатарову.        И все же. С тех пор в постели Дамира сменялись партнеры, приходили, уходили, пытались заводить отношения, и сам Дамир пытался, честно и искренне, оставить Илью и всех тараканов в его голове где-то за пределами своих желаний, но, не выходило. Илья не отпускал его, но, тут только лицензионная версия, которая ему недоступна, и никакие торренты не помогут. Сам все испортил.        Но, смог бы он терпеть эту постоянную тайну вокруг Ильи? Его жизнь вне их отношений, его покровителей, дорогие подарки, странные запреты и правила, которые окружали Илью, этот строгий мрачный дом, где он жил, Илья ведь не собирался пускать его дальше постели в свою жизнь. И все же - Дамир до сих пор желал бы зайти дальше. Вот только вход для него закрыт.        Кирилл       “Ничего себе…”, удивился Орехов, когда посмотрел на экран телефона. Руслан звонил ему крайне редко, и значит, звонок стоил внимания. С хатаровской частью присмотра за Тимохой Кирилл почти не пересекался, хотя всегда держал в поле зрения, через охрану дома и Давида. Он так до конца и не понимал, чем занимается Руслан, кроме каких-то мелких поручений Тимохи и бесконечных разговоров со своей родней на национальном языке.         - Слушаю, - отозвался он, вместо приветствия. - Да. Знакома. Чего хотят? Я бы уточнил у клиента, на твоем месте и отдал бы визитку, но, спасибо что сказал, у нас этот Старцев в разработке, ты прямо по делу напрягся, Руслан. Там, я думаю, интерес другой, но, решать не нам. Если будешь держать в курсе, с меня благодарность.        Старцев все-таки решился сделать первый шаг, и с самой неожиданной стороны. Его человек вышел на Руслана, как контактное лицо Зайцева Ильи Андреевича, с предложением рассмотреть переход на работу в компанию Старцева. Целого начальника инженерной службы прислал. Контакт Руслана раскопали через юрлицо Тимохи, значит, Тимоху тоже прорабатывали серьезно, скорее всего. Но, видимо не дошли до того пункта, из которого становится ясно, кто стоит за Тимохой и поэтому решили подкатить…        Решать, действительно, Тимофею. Его же ничего не смущало, когда он устроился на работу к своему бывшему любовнику, которого же сам и послал… Нет, все-таки растет на глазах. Даже слишком быстро.        Эти две недели, прошедшие с той их поездки на Волгу, дались Кириллу нелегко.  Дни, которые растянулись в бесконечную череду попыток убежать от навязчивых мыслей, от самого себя.        Он с головой ушел в дела, уделив особое внимание учебному центру, мотаясь туда через день, орал на строителей, завершающих окончательные работы, проверял каждую заклепку, каждую розетку, каждый плинтус, возвращаясь домой без сил и валился на кровать, надеясь, что усталость и истощение выключат мозг.        Не помогало.        Кирилл названивал в чертово “СУ-155”, угрожал им всеми исками, просто чтобы сорвать злость и на себя, и на тот факт, что квартиры он никакой не увидит, а денег должен банку все равно - тут руками разводили даже юристы. Ларионовым он пользоваться не будет - теперь он сам за себя, чтобы не быть должным, потому что как только становишься чем-то обязанным таким людям - считай, попал в засаду. Дешевле заплатить деньги… Что же, кинули так кинули. Но, это все равно нихрена не успокаивало и не отвлекало от тех самых мыслей.       Не помогало.       В учебном центре он оценил стрельбище, приведенное в порядок, с открытым полем и закрытым залом, с новым оборудованием, на которое Орехов не пожалел денег - теперь База это лицо “Арбеласа”, и пропадал там все то время, которое не тратил на строителей. Пальцы немели от отдачи, в ушах стоял непрекращающийся шум, а ночью он гнал назад, в Москву, выжимая всю возможную скорость из своего старенького крузака.        Не помогало.       Кирилл даже сходил на пару свиданий, выцепив с сайта знакомств пару девах, которые не кочевряжились насчет времени встречи и прочего. Они были хороши собой, он видел, что он и крузак нравятся им, но, ничего так и не зацепило. Пустые прикосновения, глупый смех, почему-то это вдруг начало раздражать. И особенно то, что он невольно ловил себя на том, что сравнивает их длинные волосы с темными тимохиными прядями, которые намокли от речной воды и прилипли к шее… Этих мыслей вообще не должно было быть!       Не помогало.        Сегодня он снова стоял под ледяным утренним душем, пытаясь прийти в себя от недосыпа, снова думая о воде и образе, который она не могла смыть.       Он вышел из кабины, и не вытираясь, подошел к зеркалу, покрытому влагой, провел по нему ладонью, и в протертом, но давно не мытом стекле возникло его отражение - усталое лицо, с кругами под глазами и напряженными скулами, трехдневная щетина, которую он никогда не позволял себе. Да и все остальное… Грузное, мощное, со старыми шрамами, широкие плечи, руки, которыми он когда-то ломал кости, да и сейчас, наверно бы, мог. Рядом с этим отражением в памяти возникал другой силуэт - гибкий, стремительный, почти воздушный. Контраст был настолько разителен, что его собственная мощь показалась ему уродливой, неуклюжей, животной.       “Нахрена я плыл, как на соревнованиях? - снова накатила волна самоедства, - Чтобы покрасоваться? Чтобы он увидел какой я сильный и впечатлить его? Двадцатилетнего пацана…”        И тут взгляд Орехова упал на деталь, о которой он совсем забыл. На краю раковины лежал небольшой гладкий речной камешек, темный и почти плоский, отполированный водой, он попал между ребрами подошвы кроссовка и заметил Кирилл его только дома, и вместо того, чтобы выбросить в мусорку, зачем-то положил на раковину. Маленький холодный свидетель песка, воды и той рассветной тишины.        Кирилл замер, глядя на этот камень. Вся ярость, все отвращение к себе и усталость от двухнедельной беготни от самого себя по кругу, все это достигло предела, он уперся руками в раковину, по обе стороны от камешка и сгорбился, чувствуя, как по спине бегут капли холодной воды.        Тимоха.        Он медленно выпрямился, взяв в ладонь этот камешек, тот был холодным и удивительно тяжелым для своего размера. Словно груз этих двух недель сжался в этом маленьком твердом объекте.        Имя прозвучало в тишине не как мысль, а как приговор, приговор самому себе. Это Тимофей, таков, как он есть. У него нет другого опыта, кроме как с мужиками, и поэтому он может позволить себе смотреть так, чтобы другие из штанов выпрыгивали. А вот те, кто собирается совершить прыжок - должны думать головой. Верхней.        Он должен быть охранником, старшим товарищем, а даже, скорее, неким контролирующим Старовского звеном, между ним и Ларионовым с Вяхиревым. Гарантом, что чертова папка не всплывет и с Тимохой ничего не случится. Но, почему-то все пошло не так.        Тишина в машине, Тимохина доверчивость, когда он спит на переднем сиденье, его редкая улыбка, его молчание… Взгляд, обычно направленный внутрь себя, и вот остановившийся на Орехове и тут же спрятанный, раз его застигли за чем-то неловким. Тимоха, который ест жареные пирожки из пакета на берегу реки, запивая их колой, или ночью купленную шаурму неизвестно из кого… Но, неуловимо это делает так красиво и аристократично, как никогда бы не смог Кирилл, пройдя все курсы этикета в мире.        Тимоха может сам не осознавать, что он делает. Но, он, Орехов, должен и обязан.        Он положил камень обратно на раковину, не как веху или границу, а просто положил, потому что сил не было уже ни на что. Он не мог принять никакого решения сейчас, хотя уже видел его контуры, нечеткие, но острые, давящие виной и разочарованием.        Правда была в том, что тот поцелуй на Фрунзенской не был ошибкой, и правда в том, что он не может позволить, чтобы это случилось еще раз. Но, никаких планов и никаких действий, сейчас просто нужна тишина.        Он повернулся и пошел одеваться. Впереди новый день, в котором ему теперь не нужны ни стрельбище, ни крики на прорабов. Ничего, кроме передышки, кроме права постоять тут, в тишине и не бежать ни от чего, по крайней мере, хотя бы сегодня.        Тимофей       Телефон нашелся в машине, вместе с ноутбуком. На экране была куча пропущенных звонков - от Дамира, Дениса, Кирилла, Руслана и Мурата Алановича, а также целая гроздь уведомлений из мессенджеров. Прикосновение к корпусу телефона снова вызвало легкую волну тошноты - словно он держал в руках не устройство, а физическое воплощение своего “перегруза”.        Первым делом, конечно же, следовало перезвонить Хатарову, Тимофей вздохнул, но, это необходимо, вкратце рассказать, как обстоят дела, выслушать некую порцию размытых наставлений и комплиментов и распрощаться до следующего звонка, и не забыть поблагодарить за очередную посылку - Мурат Аланович регулярно присылал в Усадьбу людей, которые привозили много продуктов, например баранину и молочку, а также цветы и сладкое для Тимофея. Но, этот разговор не занял много времени, Тимофей давно натренировал себя на эту социальную условность, словно бы выучил математическое правило.         Но вот зачем звонил Денис?        Это выяснилось, как только Тимофей открыл скайп - там было огромное количество сообщений от Дениса.        “Ты даже не представляешь как твой Кузнецов тут орал!”       “Ему жопу разорвало на этом совещании”       “Ты чего там устроил, есть запись?!”       “Он тут тебя материт вовсю, типа ты самый умный вылез и всякое такое”.        “Блин, я такое узнал про Тарханова! Офигеть!”        “Илюх, это правда, что он по мужикам?!”       Тимофей даже несколько раз перечитал последнюю фразу. Было не совсем ясно, как бешеный поток мыслей Дениса перетек от профессиональных дел к личной жизни Дамира. Снова та самая пустота в голове, когда логическая цепочка обрывается и уступает иррациональному - человеческим словам и поступкам. Он никогда не афишировал своих прошлых отношений с Дамиром, а в офисе, кроме Дамира, никто не знал, что они с Денисом знакомы. Таков был их договор между собой. Все эти отношения должны были существовать в разных измерениях, а теперь сталкивались между собой.        Тимофей потянулся к клавиатуре, первым порывом было дать сухой технический ответ, но, что он мог написать? “Да, лично подтверждаю ориентацию генерального директора, основываясь на личном опыте?”. Это абсурд.        Вместо этого он просто закрыл окно мессенджера, не ответив ни на одно сообщение. Шум в голове только-только утих, и он не собирался впускать его снова, даже в лице единственного человека, которого можно было бы назвать другом. Мир снова требовал от него отдать силы, которые он едва-едва накопил за время сна. И самым разумным решением Тимофей счел снова отключиться, насколько это возможно. Более полугода не трогал ни одного паззла…       Старцев        - Пока никакого ответа, Александр Викторович, - докладывал Лисовский, нервно перебирая страницы в ежедневнике, - связался с помощником господина Зайцева, неким Русланом, тот сказал, что передаст контакт и информацию. Пока тишина.        Старцев медленно повернулся в кресле, рассматривая заоконный пейзаж центра Москвы - купола храма Христа Спасителя, дальние шпили сталинских высоток, помолчал.        Помощник. У младшего инженера Зайцева Ильи Андреевича, кроме охраны от “Арбеласа” имелся еще и личный помощник. Все интереснее и интереснее.               Первой мыслью было продолжить идею про богатого наследника, которому папочка купил должность как игрушку, ну или всунул сыночка в тарифе “услуга за услугу”, и все было бы логично, если бы сыночек играл в работу. Но, Ангел не играл, он действительно работал. И делал это с такой яростной и безжалостной целеустремленностью, которая была ему совсем не по годам. Талант? Гений? Неважно. Важно то, что этот ум можно было бы приручить и направить. Сделать оружием в своих руках.        Старцев решил сыграть именно на этом. Пальмовая ветвь в виде оффера, щедрого и перспективного, была бы идеальным поводом для знакомства. Сколько бы там не платил Тарханов - Старцев бы заплатил втрое больше. Деньги это самая простая часть уравнения.        Но, даже Лисовский, его главный инженер, человек с именем и весом в отрасли, не прошел дальше уровня помощника, буфера между миром людей и Ангела, который так и остался недосягаемым и от этого был еще более желанным.         - Хорошо, спасибо. На этом пока остановимся. Если Илья Андреевич выйдет на контакт, доложите сразу мне.        Когда за Лисовским, не скрывающем облегчения, закрылась дверь, Старцев подошел к окну и на его лице, наконец-то, проступила та самая улыбка, которую он позволял только наедине с собой, недобрая, хищная. Первый, самый вежливый и цивилизованный ход был сделан, добыча такого калибра легко сдаваться не собиралась. Но, теперь предвкушение охоты было еще слаще. Нужно поискать другие лазейки, в том же поле, но, изучить не только профессиональные навыки Ангела, но и его слабости, его желания… Ведь у каждого, даже самого закрытого и безупречного создания, есть ключик. Нужно лишь его найти.