Бог и Тимошка

      Глава 54       Кирилл примчал в Усадьбу к восьми утра, во-первых, обошлось без пробок, во-вторых, не сиделось дома, ну и нужно немного времени оценить обстановку на объекте, навести шороху у охранников, чтобы не расслаблялись. Ну и, конечно, шикарный тамарин завтрак.         - Пока все равно спит, Кирилл, - Тамара пригласила его в кухню, и на столе тут же очутилась исходящая паром яичница, тонко нарезанное мясо, свежий хлеб, булки и огромная, как он любил, кружка с кофе, - допоздна работал, как бы не до половины ночи. Вот надо так убиваться? Вообще все забросил, спортзал, бассейн, сидит в машине своей и печатает в ноутбуке, а потом спит там же, чаще всего. Ну это нормально разве? Вы бы поговорили с Андреем Владимировичем.        Ненормально, тут Кирилл был абсолютно согласен с экономкой. Но, что сделает тут Андрей Владимирович? Уменьшит нагрузку на Тимоху? Объяснит, что столько пахать не надо? Это и Кирилл бы не смог объяснить - его рабочий день был ненормированным. Но, он директор охранного агентства, а Тимоха младший помощник старшего дворника. Есть вариант, что Тарханов охренел, валить все на пацана за мелкий прайс…         - Я попробую, конечно, - пообещал Кирилл, - но, не уверен, что это нужно. Рано или поздно Илье нужно начать плыть самому.         - Ну пока что он тонет, Кирилл. - Тамара поставила перед ним тарелку со сладостями. Пахлава, явный привет от Хатарова. - Ему нельзя такую нагрузку, это только вредит. А впереди учеба. Как он будет все совмещать? Это серьезный факультет, там нужна стопроцентная вовлеченность! Или вы с ним поговорите, Илья вас слушает.        - Ладно, сам узнаю, что в чем там дело… - пахлава была вкусной, как в турецкой “пятерке” с системой “все включено”, - может и до врача не дойдет.        До девяти он успел позавтракать, обойти Усадьбу, встряхнуть охрану за незаполненную документацию, даже посмотреть, как идет строительство автомобильных боксов по тархановскому проекту и лишь в девять ноль пять Тимоха соизволил появиться во дворе дома, когда Кирилл подогнал “ренж” к подъезду.        Теперь понятно, о чем говорила Тамара. Выглядел Тимоха откровенно хреново - явно потерял несколько килограммов, что при его неброской фактуре было очень заметно - щеки впали, джинсы сидели свободнее. Под глазами залегли густые, синеватые тени, а взгляд был каким-то рассеянным, устремленным внутрь себя.         - Привет, - кинул он Кириллу, коротко взглянув на него и тут же отведя глаза, - поехали? Мы уже не вовремя.         - Да насрать, - Кирилл осмотрел его сверху вниз, - ты завтракал? Не похоже. Вот пока не пожрешь, никуда не поедем. Подождет твой Денис, раз грузчики у него бесплатные. Я кофе выпью, а ты поешь.        - Я не хочу, - Тимоха открыл дверцу машины, усаживаясь на переднее пассажирское сиденье, без слов уступая право вождения, - заедем на заправку. Там есть чай и шоколад.        Можно было настоять на своем, и наверно, надо было, но, Кирилл не стал, молча вздохнув. Сейчас любое давление скорее вызовет обратную реакцию, и полное запирательство, которое Тимоха всегда виртуозно исполнял.  Заправка так заправка. Все равно заезжать, бензина, судя по датчику, осталось в обрез, а ехать им прилично.         - Так устаешь? - они выехали за ворота, которые автоматически закрылись за ними, и Кирилл не стал выжидать с разговорами. - Выглядишь плохо, Тимох. Есть за что стараться?        - Есть, - Тимофей перед собой, в лобовое стекло, не мигая, - Я все равно прав. Я доказал это в теории и докажу на практике. Он замолчал на секунду и в его голосе впервые прорвалась тонкая, как лезвие, живая эмоция, не злость, а чистое, незамутненное непонимание, - хотя, все равно не вижу логики в том, чтобы не признавать этого.        Кирилл вспомнил их поездку на Волгу. Сейчас между тем Тимофеем и сидевшим рядом существом зияла пропасть, словно это были совершенно два разных человека.         - Логика тут простая, Тимох, но гнилая, - Кирилл перестроился в правый ряд. - Это же с твоим начальником связано? Ты поставил публично под сомнение его авторитет. В его мире это смертный грех, твои понятия о результатах и эффективности для него вторичны, а на первом месте субординация. Ты полез, по его мнению, не в свое дело и оказался умнее. Он тебе этого не простит.        - Это я уже понял. Но, это иррационально, - чтобы услышать Тимоху, пришлось напрячься, так тихо он говорил. - Это ведет к финансовым и репутационным потерям. И, я боюсь не успеть в срок. У меня почти все готово, но, мне надо время и состояние, чтобы перепроверить все еще раз. А вместо этого мне дают поручения, смысла которых я не понимаю. И результаты эти никому не нужны. Он их даже не смотрит почти! Но ведь мою основную работу тоже надо делать. И она стоит дороже. Зачем он тратит время, за которое мне платит компания, на работу, которая стоит дешевле?!        - Ты ищешь рациональность там, где ее нет, Тимох, - Кирилл резко свернул на заправку, подкатил к колонке, бросил ключи Тимофею, - отгони от колонки потом. Я сам все возьму.        Кирилл вернулся с кофе для себя, чаем для Тимохи, пачкой печенья и здоровым хот- догом, который протянул Тимофею. Не шаурма, но должно понравиться.         - А что Тарханов на это говорит? - Он уселся за руль снова и открыл крышечку кофейного стакана. - Его-то устраивает?        - Не знаю, - Тимофей принял хот-дог, но есть его не торопился, сначала рассматривая, - субординация, ты же так это называешь. есть мой начальник, потом начальник управления, а потом департамента. И только потом Дамир. Мне было бы удобнее работать с ним напрямую. Но это нарушение правил.        Значит, Тимоха не жаловался Тарханову. Молодец, конечно, есть яйца. Но, с другой стороны, может и следовало бы спросить, раз сам Тарханов пригласил его работать. Хотя, как давно убедился Кирилл, от этого пидора все равно толку нет и помощи никакой.         - Правила… - Кирилл фыркнул, отпивая кофе, - есть правила, а есть результат. Иногда второе важнее.        Он посмотрел на Тимофея, который наконец-то закончил изучать хот-дог и начал его есть.         - Твой Тарханов все-таки бизнесмен, и ты для него инструмент, который приносит прибыль, а Кузнецов  - шестерка, которая этот инструмент ломает и саботирует работу. Проект-то ваш, получается, страдает от этого?        - Ты хочешь, чтобы я нарушил субординацию? - констатировал он без эмоций.        - Я хочу, чтобы ты башку свою включил, не только для расчетов, а для выживания. - Поправил его Кирилл, заводя двигатель, - но, для этого нужно твое решение. Я тебе только даю вариант, а ты уж думай дальше сам. Тем более, ты-то умный.        Он тронулся с места, выезжая с заправки. Тимофей больше не говорил, сидел, глядя в окно и по напряженной линии его плеч и по тому, как он иногда нервно сжимал руку в кулак - было ясно, что внутри него идет какая-то борьба. Но, Тимоха не из тех, кто ищет легких путей…        Интересно, как бы вел себя этот начальничек, знай он, кто такой Тимоха, чем он владеет и какие люди за ним стоят? Но, тут надо отдать Тимофею должное, он умудрялся не спалиться на работе ни связью с владельцем, ни социальным статусом.        Тимоха оживился только тогда, когда они въехали в Балашиху, начав разглядывать незнакомый пейзаж, состоящий из хрущевок-пятиэтажек, старых дворов, обветшалых детских площадок и прочей для него экзотики. Денис Ельцов жил в одном из этих домов, и Кирилл уже предвкушал погрузку машины и вынос вещей из дома без лифта. Еще и по закону подлости - этаж наверняка пятый.        Так и оказалось… Они еле-еле нашли место для парковки в маленьком дворике, чтобы втиснуть “ренж”, можно было бы подъехать прямо к подъезду, но какой-то умник оставил свою бэху практически у дверей дома, едва не заблокировав их. Эх, чуть бы ближе и можно было бы замечательно снести фару машине. Для профилактики.        - Здравствуйте. - Ничем не примечательный пацан вышел из подъезда и протянул ему руку. - Привет, Илюх. Я Денис.         - Кирилл. - кратко представился Орехов, пожав руку в ответ. Дрищ, чего и следовало ожидать. Ничего не изменилось с прошлого года, когда в универе он сам забирал Тимоху.        Вещей у Ельцова оказалось немного, управились за две ходки, пришлось повозиться с раскладыванием двух задних сидений у машины, чтобы впихнуть велосипед, и уложить его на заботливо предоставленное покрывало. Зато провожать Дениса и смотреть на Тимоху собралось все семейство Ельцовых, отчего в однушке стало еще теснее, а Тимоха явно начал нервничать от такого присутствия незнакомых людей в маленьком пространстве, а от предложенного перекуса в виде котлет и пюре тем более отказался.         - Посиди в машине, чтобы мы туда-сюда не хлопали.  - Кирилл отправил “подопечного” отдыхать, - без тебя справимся, тут фигня осталась.         - Ну что, куда едем? - наконец-то Ельцов и его хлам были погружены, и оставалась конечная точка назначения.         - В Тропарево. Я там комнату снял. До универа удобно и до работы тоже нормально. Сразу за полгода заплатил. - Денис Ельцов наверняка кладезь полезной информации и болтун, в отличие от Тимохи.        - Это Тарханов столько платит, что на целую хату не хватило? - скучающим тоном спросил Кирилл.        -  А вы тоже знаете Дамира Тарханова?  - ответил вопросом на вопрос Ельцов, - нормально он платит. Но мне зачем целая хата? Вы нашу квартиру видели, мы там все в одной комнате живем. А тут я один буду! Лучше на свое жилье накоплю, чем переплачивать. На “котловане” что-то возьму.        - Рискни… - кивнул понимающе Кирилл, пользуясь поводом избежать ответа на вопрос о Тарханове,  - Но, я бы не советовал. Бери сразу вторичку или готовое. Так хотя бы не попадешь на бабки. И без хаты не останешься. Скупой платит два раза…       - Да, я слышал про СУ-155. Надо подумать,  - согласился Денис, - ну, это пока еще накоплю. Илюх, ты спишь?        - Нет, - Тимоха мотнул головой, хотя вид у него был абсолютно сонный, - просто задумался?       - Про работу что ли? Да плюнь. Ты теперь легенда, конечно. С этими “критериями”. Представляете, Кирилл, ему начальник дал задание “сделать так, чтобы “дурак понял”, а Илюха взял и спросил, какие критерии у этого понятия. Там Кузнецова чуть не разорвало. Над ним теперь весь офис смеется. Причем Илюха-то не со зла спросил!        Не Ельцов, а чистое золото! Сдал Тимоху со всеми потрохами. Теперь ситуация становилась яснее, потому что тупость и амбиции этого Кузнецова столкнулись с особенностями Тимохи…       И то, что “весь офис смеется” тоже объясняет почему Тимоха выглядит как выжатая тряпка.        Тимохе вряд ли нравилось то, что о нем же говорили в третьем лице, но, с его недовольством Кирилл был готов разобраться потом, а сейчас важно выяснить что происходит вообще.         - Хватит, - Тимофей тихо, но твердо прервал разговор через пять минут, - Я сдам свою часть задачи на этой неделе, до начала учебы. И потом спрошу о том, какова следующая задача.        - Переходи к нам в отдел, Санников готов тебя взять, без собеса. После этого совещания везде с руками оторвут. - до Дениса, видимо, плохо доходили намеки.         - Я не программист, и наверно, не хочу им быть. - Тимофей даже не обернулся. - Мне надо очень хорошо подумать над этим.        Квартира в Тропарево оказалась около метро, комната светлой и просторной, и в целом за парня можно было только порадоваться. Втроем они быстро загрузили все, что было в машине и распрощались с Денисом. Теперь нужно только отвезти Тимоху обратно домой, забрать свою тачку и считай, день прошел.         - Забавный у тебя друг. Общительный, - подвел итог знакомству Кирилл, - Но, в целом, парень неплохой. Повезло, Тимох.        - Он помогает мне. Переводит для меня с “нормального”. - Тимохе явно следовало поспать, он “растекся” по креслу и часто моргал глазами. Нужно быстро довезти его до дома и сдать Тамаре, под присмотр. Чтобы сначала хорошо покормили, а потом загнать в спальню, а не в машину к ноутбуку.        Когда они наконец въехали в Усадьбу и Кирилл заглушил двигатель, Тимофей чуть ожил. Он повернулся к нему и в усталых глазах мелькнула редкая, неуверенная просьба.         - Пообедай со мной, - сказал он тихо, и сам, почти неосознанно дотронулся до руки Кирилла, лежащей на рычаге коробки передач.        От этого легкого, почти мимолетного прикосновения будто током прошибло. Это был не расчетливый жест, не социальная условность, а скорее попытка со стороны Тимохи удержать связь с реальностью.          - Конечно, - кивнул Кирилл, его голос прозвучал неожиданно хрипло. - А потом ты пойдешь и поспишь. Я спрошу потом с Тамары.        Обед прошел в молчании. Тимофей ел автоматически, ему было все равно, что у него на тарелке и было видно, что он держится из последних сил, словно та тонкая нить, что связывала его с реальностью, сегодня была натянута до предела и вот-вот готова была оборваться. Кирилл, допивая кофе, наблюдал за всем этим с холодной, трезвой яростью, на того, кто довел Тимоху до такого состояния. Тарханов пидор…        Кирилл остановился примерно в километре от Усадьбы, чтобы сделать два звонка. Нужно проинструктировать Давида и на всякий случай Руслана. Пусть оба будут предупреждены.        Тимофей        Утро понедельника встретило Тимофея все тем же густым, спертым воздухом, за выходные он успел сделать много в части своей работы, почти до середины проверив все расчеты и нашел все-таки пару собственных огрехов, возникших из-за невнимательности. Значит, будут еще ошибки. Но, ему нужно время, а времени ему не давали. Сегодня он лег в три и работать пришлось из спальни, а не в эскалейде, где было гораздо комфортнее и уютнее, а вставать надо было в шесть, чтобы к восьми опять приехать в собственный офис, а потом на работу.        Тимофей занял свое рабочее место, стараясь не встречаться ни с кем взглядом, поставил бутылку холодной колы на стол. Вокруг царило привычное оживление, но он уловил в нем новые ноты и взгляды, скользящие по нему, были ощутимыми. Слова Дениса о том, что он “легенда” обретали новый смысл. Объект для обсуждения.        Не успел он подключить монитор к ноутбуку, как почувствовал чье-то внимание, тяжелое и неприятное. Кузнецов.         - Отдохнул, Зайцев? Как дела у нас по проекту?         - Мне нужен еще один день, чтобы перепроверить все расчеты, но, лучше несколько, чтобы я к пятнице сдал все и был уверен в том, что там нет ошибок.        - О, как интересно, - Тимофей не понял, почему его слова так обрадовали Кузнецова, - “нужен день”. А у меня есть для тебя задание поважнее, и пока расчеты нужно отложить.        Он неспешной походкой подошел к столу Тимофея и шлепнул перед ним картонную коробку из-под бумаги, полную каких-то листов.         - Нужно оцифровать и систематизировать это в единый архив. Приоритет задачи - максимальный, к пятнице должно быть готово, базу занесешь в “эксель”, с шестью критериями отбора.        Тимофей медленно повернулся. В коробке лежали сотни, если не тысячи листов, работа монотонная, требующая не умения, а времени, работа для стажера или специального клерка, но не для математика или аналитика. Это просто абсурд. Такой же, как бывает в дурацких художественных книгах.         - Это не входит в мои обязанности, - четко произнес Тимофей, внутри все опять начало сжиматься в ком, - моя функция это аналитика и расчет, это указано в моем трудовом договоре. Я не буду это делать.        - Твоя функция выполнять задачи, которые я тебе ставлю! - голос Кузнецова сорвался на крик и в кабинете повисла мертвая тишина, - Или ты опять решил повторить свой фокус с “инструкциями дурака”? Если откроешь свой договор, то там есть пункт “выполнять поручения руководителя”, Зайцев!        Тимофей стоял неподвижно, его взгляд был устремлен куда-то в пространство, за плечо Кузнецова. Он пытался найти опору в привычном, в логике. Договор описывал функцию, область ответственности, но не должен являться листом бумаги, дающим право на любое самодурство. Но, мир вокруг него жил по другим законам, законам, где сила крика была сильнее силы аргумента.         - Я не буду это делать, - повторил Тимофей, и свой собственный голос показался ему доносящимся издалека. Он чувствовал, как подкашиваются ноги, словно пол под ним внезапно заменили ватой. - Я отказываюсь выполнять бессмысленную работу, которая не соответствует моей квалификации и наносит прямой ущерб основному проекту. Это иррационально.         - Какой твоей квалификации, Зайцев? Вернись в реальность, или корона совсем мозги прижала? Ты студент-первокурсник, с единственной записью в трудовой. Ты никто. Какая твоя квалификация? “Свободная касса” в Макдональдсе! Вот вся твоя квалификация!        Удар пришелся точно в цель, в самое уязвимое место, в его попытку стать профессионалом, встроиться в мир “нормальных” людей с тех позиций, которые были хоть как-то ему доступны и понятны. Слова “никто” и “Макдональдс” звучали как приговор, отменяющий все его знания, все годы, проведенные за учебниками и ночи, потраченные на расчеты.        То самое, о чем говорил ему хозяин, в очередной раз оказавшийся правым в своих словах про этот мир за воротами Усадьбы.        Тимофей замер. Внутри его что-то оборвалось, и он больше не видел лица Кузнецова, не видел офиса. Звон в ушах нарастал, превращаясь в оглушительный гул, а свет люминесцентных офисных ламп поплыл перед глазами, расплываясь в болезненные блики.        Его рука, лежавшая на столе, инстинктивно сжалась, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры, а пальцы наткнулись на гладкий холод стекла, его солнцезащитные очки, которые он снял, чтобы положить на стол. Внезапная хрупкость предмета в его руке, показалась насмешкой над сами собой, таким же хрупким оказалось его внутреннее устройство.        Он упал не сразу, сначала его колени медленно подкосились, заставив опуститься на кресло, а голова раскалывалась от боли, сердце бешено колотилось где-то около горла, вытесняя воздух, он пытался вздохнуть, но не мог.         - Зайцев, хватит строить из себя… - сквозь гул до него донесся голос Кузнецова, но тут же растворился в нарастающем шуме.        Тимофей сделал последнее усилие, чтобы подняться и оттолкнуться от стола, но, тело его не слушалось. Локоть соскользнул со столешницы, задев бутылку колы, которая с громким звуком упала на пол, а из ослабевшей руки выпали очки, они упали на край стола, на мгновение застыв в неустойчивом равновесии, а потом разбились об пол.        Этот звук стал последней каплей, стены окончательно поплыли перед глазами, и Тимофей медленно, почти грациозно сполз со стула на пол, прислонившись спиной к тумбе, голова его упала на грудь, а дыхание стало тихим и поверхностным.        Сознание, перегруженное неделей стресса, травли, непонимания и вот этого последнего, сокрушительного унижения, нашло единственно возможный выход. Оно просто отключилось, как перегоревший предохранитель в перегруженной сети.        В наступившей тишине, нарушаемой лишь шипением разлитой колы, слышалось тяжелое свистящее дыхание Кузнецова, и чей-то испуганный сдавленный вздох, а среди темных брызг безжизненно лежали осколки стекла.        Идеально отлаженный механизм разума Тимофея, столкнувшись с неразрешимым противоречием, выдал “fatal error”. Система завершила работу.