Бог и Тимошка

      Глава 55       Кирилл       “Убью суку!”.        Именно с такой мыслью Кирилл мчал сейчас на Дмитровскую. Звонок Давида раздался утром, Кирилл ждал его, но, не думал, что это случится так быстро. Но, Тимофей, черт бы его побрал, опять превзошел все ожидания. Видимо, все-таки наплевал на рекомендации выспаться и опять уткнулся в ноутбук на сутки, забыв обо всем на свете. Результат не заставил себя ждать.        И опять Тарханов. Опять вроде бы не при чем, но, второй раз из-за его же барского недосмотра с Тимохой происходит всякая херня. Там отпустил на улицу, тут упустил из виду, и вот пожалуйста, распишитесь.        Тимоху на Дмитровскую привезла обычная скорая, которую пришлось срочно перехватывать и перенаправлять через звонки нужным людям, чтобы не дай бог, Старовский не очутился в какой-нибудь городской больнице и не решил, что вот она - психушка или что-то еще подобное, о чем его долго и старательно предупреждали.        Полных подробностей происшедшего у него пока не было, все, что он знал - Тимоха упал в обморок в начале рабочего дня, а дальше все завертелось, скорая, беготня, суета Давида и Руслана, которые сейчас сопровождали Тимоху в клинике. И с этим все предстоит еще разбираться, жестко и без церемоний. Заодно и у Ельцова выяснить, какие слухи уже пошли по офису.        Он резко затормозил у знакомого подъезда, припарковался рядом с “ренжем”, и резко направился к лифту. Каждая секунда отсрочки казалась преступлением. В голове уже сложился список вопросов для врача, план “беседы” с Тархановым, куда в качестве аргументов он бы с удовольствием бы включил физическое насилие. Может так до Тарханова бы дошло?       Кирилл выслушал врача, все ровно так, как он и предполагал - Тимоха переоценил свои силы и возможности. Переутомление, стресс, и прочее. Все, что написал Давид в сообщении на полчаса раньше.        Дверь в палату была закрыта, и он аккуратно повернул ручку, чтобы войти внутрь. Сердце на мгновение сжалось. Тимоха спал, голова на белой подушке, и он казался еще бледнее и меньше, чем был на самом деле. Капельница, подключенная к тонкой руке, закрытые глаза…        Давид и Руслан уже были здесь, в палате был большой диван, но сидел на нем только Руслан, что-то сосредоточенно печатая в телефоне. Давид стоял у окна, повернувшись только на звук шагов и кивнув Кириллу.        Вся ярость, что кипела в нем по дороге сюда, вдруг уступила место чему-то другому, острому, щемящему чувству ответственности и вины. Он был рядом, видел к чему все идет и не сумел предотвратить.         - Рассказывайте, - Кирилл кивнул в сторону выхода из палаты, Руслану и Давиду. Его взгляд был красноречивее любых слов. Пора складывать паззл, и он должен сложиться в очень четкую картину.        Тарханов       Хуже понедельника быть не могло… Только вот этого ему и не хватало в компании - конфликта, который может иметь такие последствия, что мало не покажется. Громкого скандала. Илья, его странный и эффективный гений, потерял сознание из-за переутомления, вызванного слишком большой нагрузкой и конфликтной ситуацией в коллективе. Прямо на рабочем месте. Тут с него спрос невелик, а вот с Кузнецова будет по полной программе.        Отчет по Когалыму подготовили в течение часа и картина нарисовалась удручающая - срыв сроков почти неминуем, несмотря на все старания Ильи. Оказывается, Кузнецов заставлял его заниматься какой-то никому не нужной фигней, не имевшей ровно никакого смысла. Взбесился из-за совещания, как говорят…        “Какого черта вообще происходит?!” - Дамир откинулся в кресле, вызвав Кузнецова, а заодно и начальника его управления, к себе. Сейчас он выяснит, какого все-таки черта…        - Дамир Каримович, вызывали? - на пороге возник Кузнецов и Кисловцев, начальник управления, явно нервничающие.         - Заходите и дверь за собой закройте. - Дамир не предложил сесть, а молча смотрел на Кузнецова, создавая давящую паузу.         - Я дал вам в команду совершенный инструмент, - начал Тарханов на удивление тихо, но каждое слово было отточенным лезвием, - инструмент, работающий без сбоев и ошибок. Дорогой. Созданный специально для решения сложнейших задач. А вы начали забивать им гвозди. Потому что инструмент слишком хорош.        Он взял со стола распечатку отчета и швырнул ее через стол, в сторону стоящих. Кисловцев подхватил листы.        - Мне это как рассматривать? Как саботаж? Как намеренное вредительство собственному проекту? Или клиническую глупость, за которую надо гнать с работы с волчьим билетом?!         - Дамир Каримович, я… он… Зайцев совершенно не вписывался в коллектив, нарушал субординацию, - начал оправдываться Кузнецов.         - Да мне плевать, вписывается он или нет. У него такой диагноз, что может себе позволить и не вписываться. И мозги тоже это позволяют. Ты лично чем недоволен-то был? Тем что пришлось проект переделывать? Так это ты был должен найти нестыковки, и принести их на блюдце Кисловцеву. А не он. Он кладет в блюдце - ты приносишь. И не с жалобой “смотрите, куда полез”, а с тем, что “вот у нас тут инициатива, мы работаем!”.        Кузнецов молчал, а Кисловцеву сказать было явно нечего, но, он скорее тут служил волнорезом, не позволяющим Дамиру обрушить всю бурю на Кузнецова.         - Посмотри на отчет! Это стоимость проекта в вашей части. Первоначальная стоимость, а это - актуальная, после правок Зайцева. Видишь разницу? Так это разница - наша с вами прибыль. Твоя зарплата и твоя премия. Которую тебе принес тот самый Зайцев. Так какого хера ты мне гробишь человека, который приносит деньги? Которого я ловлю в университете на начальной стадии развития, чтобы через полгода его не отловила другая компания и не получила эту прибыль себе?!        Еще одна пауза, чтобы Кузнецов успел осознать все сказанное и предположить дальнейшие варианты развития событий.         - Вот что. Раз у нас это произошло на рабочем месте - будет создана комиссия, все как полагается. Кисловцев, возьмите на контроль, кадрам я дам поручение. Далее будем рассматривать последствия. Кузнецов - как хотите, садитесь сами за эти логарифмы или что, но, срывов срока заказа мы не должны допустить. Особенно в случае, если Илья Зайцев примет решение уйти. По его договору - он это может сделать в любой день и срок, без всякой отработки. Но, в ближайшее время он к работе приступить не сможет, как я понимаю. И получать потом от его адвокатов судебные иски на миллионы я тоже не намерен, я думаю, вы уже поняли, что это не мальчик из общаги.        Про кипеж, который поднялся после обморока Ильи было уже известно, как про то, что его отдел впервые познакомился и с личным охранником Зайцева и с его бородатым колоритным помощником. Сплетен теперь на год хватит. Илья молодец, почти ничем не выдавал свой статус и финансовое состояние, но, теперь этого было не скрыть. Хорошо, что все-таки догадались доложить ему сразу, как вызвали скорую помощь, и он смог связаться с Русланом. Можно было бы позвонить сразу Орехову, но вот с кем точно не хотелось вступать ни в какие разговоры. Но, теперь вряд ли их избежишь. Потому что в клинику он поедет сам.        За время поездки до клиники было время успокоиться, все мысли о Кузнецове, Кисловцеве, проекте и служебной комиссии отошли на второй план, даже сорванные сроки почти не беспокоили. Сейчас важнее всего понять, что с Ильей.        Получается, что Орехов отчасти прав. Они перестали быть с Ильей вместе, но, все равно даже их совместная работа пока не принесла Илье ничего хорошего. И уж Орехов воспользуется этим поводом как следует.        Он почти бежал по коридорам, сверяясь по дверям с номером палаты, который ему продиктовали и наконец нашел нужную дверь, сделав глубокий вздох, Дамир вошел.        Первое, что он увидел - это широкую спину Орехова, тот стоял у окна, неподвижный как скала и всем своим видом излучал такое напряжение, что воздух в палате казался густым и тяжелым. Но, все-таки он был тут не главным.        Неподвижный Илья, с иглой капельницы в руке, казался сейчас таким ребенком, не тем уверенным в своих знаниях гением, что разносил в пух и прах инженеров заказчика, а сломанным мальчишкой.         - Как он? - Тихо спросил Тарханов, обращаясь в пространство.       Орехов медленно повернулся. Его глаза были холодны, а лицо - непроницаемая маска, но, в этой непроницаемости ясно считывалась такая ярость, что Дамир, несмотря на все свое хладнокровие, внутренне сжался.          - Врач  сказал, - Орехов умел держать драматическую паузу не хуже него самого, и его голос был ровным, тихим и оттого еще более опасным, - сильное переутомление. Нервная система не выдержала. Результат постоянного стресса и травли.         Орехов сделал шаг вперед и Тарханов неосознанно сделал такой же, но назад.         - Давай, выйдем. - Орехов обошел его и первым вышел из палаты, - Ты знаешь, что тут самое интересное? И почему это случилось? Он делал твой сраный проект по ночам, в своей тачке. В этом самом “эскалейде” своем любимом. Потому что днем его начальник, которого ты нанял, заставлял его перекладывать бумажки с место на место и лепить отчеты левые. Просто потому что Илья умнее него. За то, что спас тебе проект и репутацию.        Орехов резким жестом прервал даже попытку Тарханова заговорить, и Дамир понял, ощутив холодок по спине, что они оба – он и Кирилл – находятся на грани, готовые к драке. И он, Тарханов, в этой драке будет не бойцом, а грушей для битья.        - Я думал, что может в твоем офисе с ним ничего не случится. Ты один раз допустил промах и Илья пострадал из-за тебя, но, мы рискнули второй раз и снова неудача. Я тебе говорил, что с ним так нельзя? Говорил. Ты отмахнулся от меня, мол, подумаешь гопники, кого из нас не били. Так вот его не били. Его нельзя бить. Но ты второй раз пустил на самотек все. Что я должен сделать, чтобы до тебя дошло?!         - Наверно, тогда не стоит выпускать Илью из дома в реальную жизнь? - Дамир хотел сказать совсем не это, но, уступать Орехову тоже было нельзя.         - Что ты, сука, сказал?! - Он даже не понял, как очутился прижатым к стене, одной рукой, а второй Орехов сжимал его горло. - Повтори, давай.        Движение было таким быстрым и точным, что не оставляло шансов на сопротивление.       - Руки убери! - Дамир уперся своими руками в грудь Орехову, пытаясь оттолкнуть, но, это все равно что оттолкнуть от себя поезд…        Но, подействовало, его отпустили.         - Ты охренел что ли?! - Тарханов потер горло. Тут камеры, но, толку от них… И это тупое быдло все равно только пешка. - Я сказал, что интегрировать Илью в окружающий мир без таких вот потерь не получится. Единственный способ их минимизировать - это не выпускать его никуда. У меня было время изучить Илью и его поведение и сделать свои выводы.        - Это ты повторишь про “избалованность”? Ты нихрена о нем не знаешь, Тарханов. Вообще, ни черта. И за все это время ничего не понял и сделал неверные выводы.        - А что я должен был знать? - Дамир дернул плечами, отряхиваясь после неприятных прикосновений. - Только то, что Илья мне хотел показать. А скрыть - гораздо больше. Откуда у него все это, почему его охраняет целая армия, откуда такие покровители… Он не сказал тебе причину? Ты думаешь я приревновал к этой машине? Я думал, он тебе все рассказывает. Создалось такое впечатление.        Следовало остановиться, но, Дамира уже несло. В какой-то водоворот, смертельный омут, из которого не было возврата.         - Нет, конечно, неприятно, но, терпимо. А вот то, что все построено на лжи и молчании, Кирилл Константинович, не очень. И вот у Ильи стальные яйца, чтобы отстаивать свою позицию и свое право не отвечать на вопросы. Это ты видишь его как объект защиты. А я видел - как равного партнера… И поэтому я взял его на работу, и заинтересован в нем в будущем. С его начальником я разберусь сам.        - Ты у нас правду хочешь, Дамир Каримович…  - вернул ему обращение Орехов, - правда в том, что у тебя лично был шанс получить от Ильи то, что ты хочешь. Но, ты сам его просрал. Ты у нас был пробой на нормальную жизнь, но, тебя это не устроило, нужно сунуть нос туда, куда не стоит совать. Тебя деньги, тачки и охрана интересует, а не что такое с Ильей, что ему все это потребовалось. Вот тебе и правда. Хреновая такая правда. Которую тебе лучше не знать. Считай, что я этого не слышал. Но, если надо будет - то вспомню разговор. И ты сейчас сделал все, чтобы он сам сидел дома и носа оттуда не высовывал в эту вашу “реальную” жизнь. Тебе просто насрать на него. Вот еще правда. Иначе бы этого, - Орехов кивнул головой в сторону палаты, - не случилось. Так занят был? Дела поважнее нашлись? Или просто было плевать на того, с кем встречался, пока это было удобно, а потом стало скучно и захотелось острых ощущений?        Теперь замолчали они оба. Дамир, потому что он не хотел ничего говорить, нужно было хотя бы осмыслить полученную информацию. А Орехов потому, что взял паузу для того, чтобы вынести приговор:        - Так что слушай сюда и запомни. Пока врачи не скажут, что он может работать – никаких проектов. Ни звонков, ни писем. Только покой. А там… там будем решать, оставаться ли ему у тебя вообще. Потому что мое доверие к тебе кончилось еще тогда. А сегодня ты просто поставил на нем жирную точку. Понял?       Тарханов молча кивнул. Спорить было бессмысленно. Что-то внутри него, какая-то последняя надежда или иллюзия, с треском рухнула, оставив после себя лишь пустоту и горькое послевкусие собственной ошибки. Он проиграл. Не как бизнесмен. Как человек. И это поражение было окончательным.         - Илья мог бы сообщить мне. Я принял бы все меры, чтобы этого не случилось.  - Последняя попытка выплыть.         - Не мог бы. Он никогда не жалуется ни на кого. Счет за услуги клиники тебе пришлет Руслан.        Кирилл       Тарханов ушел, а Кирилл вернулся в палату, надеясь, что они все-таки не разбудили Тимоху. Не должны были, вроде как ему там вкатили мощный коктейль из разного и спать он должен долго и крепко.        Орехов прикрыл за собой дверь и почувствовал, как будто с него сняли бронежилет. Плечи, бывшие жестким каркасом для ярости, опустились. Он провел ладонью по лицу, смахивая невидимую усталость. Вся энергия, все напряжение, что клокотали в нем с момента звонка Давида, выплеснулись на Тарханова и ушли, оставив после себя тяжелое, свинцовое ощущение.        Он медленно подошел к кровати, Тимофей спал, его дыхание было ровным, но, на лице все равно застыла тень напряжения, даже в забытьи. Кирилл молча постоял несколько секунд, глядя на него, потом проверил количество жидкости в капельнице, затем бережно, почти невесомо, поправил одеяло, натянув его повыше. В этом простом, инстинктивном жесте, было больше настоящей заботы, чем во всех его угрозах Тарханову, вместе взятых.        Из коридора доносились приглушенные шаги и голоса, но здесь, в палате, воцарилась тишина, ничем не нарушаемая. Буря отгремела. Кирилл сел на кресло, откинувшись на спинку, закрыл глаза. Впереди долгие часы ожидания, переговоры с врачами и неясные последствия всего произошедшего…        Тимофей       Тимофей приходил в сознание медленно, как будто всплывая со дна темного, вязкого водоема. Сначала вернулись ощущения: стерильный запах больницы, тяжесть в руках, непривычная мягкость подушки. Потом ухо уловило слабый гул приборов и только потом, преодолевая слабость, он смог открыть глаза.        Но, яркий свет лампы заставил его зажмуриться. Он медленно повернул голову и первое, что он увидел, была фигура Кирилла, сидящего в кресле. Он не спал, просто сидел, уставившись в пространство, его лицо было уставшим и спокойным. Кирилл тут…       - Кирилл? - попытался Тимофей сказать, но, из горла вырвался только шепот.       Кирилл тут же встрепенулся и мгновенно сфокусировался.         - Тихо, не старайся говорить, - Кирилл тут же оказался у его кровати, - пей. Врач сказал, сразу дать тебе воды.        Он поднес к губам Тимофея пластиковый стакан с трубочкой, и прохладная вода показалась Тимофею божественным напитком. Лучше колы.         - Где я? - на этот раз голос слушался чуть лучше, хотя все равно звучал чужим и слабым.         - В клинике, на Дмитровской. Все в порядке. - Кирилл говорил обезличено и четко, как лектор, - Ты потерял сознание в офисе. Говорят, что сильное переутомление. Сейчас нужен покой.        Тимофей медленно кивнул, ощущая, как воспоминания начинают возвращаться обрывочными неприятными кадрами. Кузнецов, бумаги, чувство полной потери контроля… Он снова закрыл глаза, стараясь отогнать накатывающую волну стыда и беспомощности.        - Пролежишь тут столько, сколько скажут врачи, - голос Кирилла не допускал возражений, - никакого ноутбука, никаких созвонов, никакой работы. Понятно?        Тимофей просто кивнул, чувствуя, как странное спокойствие смешивается с усталостью. Он в безопасности, Кирилл тут, Кирилл присматривает за ним и этого пока достаточно. Но, все-таки, возражение было…        - Кирилл, - голос был еще слабым, но уже более настойчивым, - я не сдал расчеты, мне нужен мой ноутбук, там же сроки.        Он попытался приподняться на локте, но рука дрогнула, и Тимофей опустился обратно на подушку, чувствуя себя противно беспомощным.         - Сроки подождут. - В его голосе не предполагалось дальнейшего развития дискуссии, - или кто-то сдохнет без твоих логарифмов? Вряд ли. Тарханов просрал ситуацию, вот пусть и выкручивается.        - Там могла быть ошибка. Мне надо просто проверить и отправить. - На что-то еще надеялся Тимофей.        - Ошибка была в том, что ты работал в три часа ночи, и не спал нихрена, - жестко парировал Кирилл, - слушай сюда и запомни, никакого проекта сейчас для тебя нет. Есть ты и твое состояние. Которое, как ты помнишь, волнует не только меня. И пока ты не придешь в норму, можешь о работе забыть.        - А что там в офисе? Ну, после…       - Тебе вообще не насрать? А надо бы. Разберутся без тебя, не волнуйся. Наградят непричастных и накажут невиновных. Шутка.        Хорошо, что Кириллл уточнял, шутит он или нет. Так было легче его понимать. Тимофей еще раз согласно кивнул, но теперь он чувствовал еще и растерянность. Его внутренняя система, лишилась своей главной задачи, вычислений, того, на чем он старался держаться в этом мире. А новой цели не было, точнее ее только что поставили, быть больным и просто отдыхать, но, она казалась невыполнимой.        Он лежал, глядя в потолок и его пальцы снова беспокойно задвигались, теребя край одеяла. Без конкретного алгоритма действий время впереди казалось пугающей пустотой. Одного приказа “отдыхать” было недостаточно. Нет вводных данных, нет привычных атрибутов отдыха, например паззлов.         - Ладно, - Кирилл громко вздохнул, - Вот тебе задача на ближайшее время, на эту ночь тебя оставят в клинике. Дальше решат. Пить, есть когда дают или необходимо, спать, когда хочется. И не думать ни о каких расчетах. Вот пульт рядом, на стене телевизор, можешь деградировать. Справишься? С тобой останется Давид.        Тимофей перевел на него взгляд, чувствуя облегчение. Это примитивная задача, но, это все равно задача, конкретная, измеримая и выполнимая.        - Справлюсь. - тихо, но уже без тени сомнения ответил он. - Ты уйдешь?        - Я на связи с дежурным постом. Завтра утром приеду. Часам к девяти.         - Хорошо. - согласился Тимофей, закрывая глаза, слабость снова накатывала, и поэтому с пунктом “спать” он точно справится.        Тарханов              Дамир вернулся в офис, отключил телефон, приказал секретарю никого не впускать, и просто уставился в окно, где открывался вид на город. Беседа с Ореховым оставила тяжелый, ядовитый привкус, каждое слово было правдой и от этого было еще хуже.        “Он делал твой сраный проект по ночам, в своей тачке. В этом самом “эскалейде” своем любимом.”       Вот оно. Самое дно. Его драгоценный будущий аналитик, который прекрасно себя показал в первом же своем проекте, его…Илья. Не спал, не ел, а тупо пахал в своем гараже, в машине, потому что там единственное на свете место, где его никто не тронет и где ему хорошо, потому что не мог делать это днем, в офисе, из-за идиота-начальника. И он, Дамир, упустил всю эту ситуацию из виду. Это теперь ему любезно донесли и про “критерии понятия дурака” и про “Макдональдс”, когда стало уже поздно.        Решил, что Илье надо набивать шишки. И Орехов по сути прав, ему было плевать, пока не случилось вот это.        Но, вина виной, а проект никуда не денется, и прагматик в нем всегда был сильнее романтика… Контракт, сроки, штрафы и репутация. Они заварили всю кашу с изменением проекта, а теперь у него тот, от которого зависела важная часть работы лежит под капельницей и к работе не приступит еще в лучшем случае неделю.        Но, есть призрачная надежда на то, что то, что Илья делал по ночам - почти готово и закончено, но, во-первых, это его личный ноутбук, а не корпоративный, во-вторых, ноутбук в руках Руслана, как и телефон Ильи и так просто его не отдадут. Да и если отдадут - нужно искать кого, кто разберется во всех этих расчетах Ильи. Он ведь специально рассчитывал эту часть проекта под Илью.        Он не может заставить Илью работать на больничном, это слишком даже по его меркам. Аналогичного Илье специалиста у него нет, да, полно математиков, но, с другими компетенциями, и пока человек вникнет - пройдет та же самая неделя. Неделя у него есть. Но, в том случае, если у Ильи есть уже большая часть расчетов. Нужно будет это как-то узнать, снова столкнуться с Ореховым.        Дамир остановился у окна, упершись лбом в теплое от августовского солнца стекло. Он оказался в ловушке. С одной стороны - возможные переносы сроков по контракту и штрафы, с другой - человек, которого он кинул в террариум. И тихий, леденящий вопрос - что важнее? И простит ли его Илья за это? За глупость и слепоту.        Первый раз за долгие годы он не видел выхода. Ни одного. Только стену, около которой стоял человек, который в погоне за прибылью не заметил, как переступил черту. И теперь расплачивался не только деньгами, но и чем то, несоизмеримо более ценным…