Бог и Тимошка

      Глава 61        Старцев       Что-то неуловимо изменилось. Вроде, как как обычно в кабинетах, которые он отвел для имплант-инженера Зайцева Ильи Андреевича. Ну только охранник сменился - теперь это был молодой парень с вечной чашкой кофе и телефоном, вместо представительного Давида. Как объяснил Ангел - Давид в отпуске, но, скоро вернется. Однако, дело было совсем не в охраннике. В чем-то другом. В еще более крепкой сосредоточенности Ангела на расчетах, в меньшем количестве телодвижений, которые он совершал пока работал, не отрывая рук от клавиатуры, а взгляда от экрана. Он не делал коротких пауз, чтобы задуматься, очень технично и быстро отработал тот пункт, который Старцев просил сделать отдельно и быстрее всех и прислал результат на согласование. Как всегда - безупречно. Абсолютная ледяная эффективность. Как будто кто-то изменил настройки у Ангела, отключив в нем все немногое человеческое, что было, оставив чистый интеллект, работающий на пределе тактовой частоты. И нужно было найти повод, чтобы зайти и удостовериться в том, что ему не показалось, и теперь этот повод нужно было искать. Не в только что присланном отчете - там даже слепой разберется. Сейчас разберется. А нужно было разбираться гораздо раньше и дорогостоящим специалистам, которые просиживают штаны в офисе.               Ангел прислал не просто цифры. Диагностику болезни, расписанную с такой ужасающей ясностью, что Старцев даже почувствовал себя идиотом от осознания того, что Ангел увидел то, что должен был увидеть он сам и люди, которые за это получают немалые деньги. Схемы логистических маршрутов, наложенные на карты реальной транспортной доступности, пестрели несоответствиями - машины, которые вроде как застряли на зимниках, и тут же графики температур на конкретных участках, высокий расход топлива, превышающий расчетный на маршрутах с твердым покрытием, замена автомобилей под придуманными предлогами. Илья не поленился даже проверить документы из мастерских, найдя там доказательства того, что ремонтировали даже то, что точно не нуждалось в ремонте.  Просто никто не сводил данные воедино, а отчеты были чистой формальностью, строясь по привычной схеме “тут подогнали, тут передрали со старого” и не были никем проверены по-настоящему. И это только одна долька пирога…        А вот Ангел сделал не отчет, а вскрытие. И проведено оно было с таким хладнокровным, хирургическим мастерством, что от него веяло пустотой. В этой работе не было гнева на воришек, удовольствия от охоты, азарта разгадывания паззла. Была только безупречная механика. Как будто работу сделал искусственный интеллект. Это даже было выше того, что ожидал от Ангела Старцев, но, не хватало его самого, такого, каким он был на той самой конференции - уверенного в своей справедливости.        Ладно, повод все-таки можно найти, тем более закончена только часть работы и неплохо бы наметить дальнейший план. План, конечно же уже был, но, есть же куча деталей, про которые можно поговорить.        Густая осязаемая тишина в приемной, даже охранник скорее похож на манекен, и, снова тот самый взгляд Ангела, когда его отвлекли от задачи, не тот, которого уже успел добиться Старцев - а первый, с едва заметным оттенком раздражения.         - Илья Андреевич? Все-таки отвлеку вас. - Все, Ангел справился с собой, - То, что вы прислали, великолепно. Это очень высокий уровень работы, который ожидается от специалистов с высокой квалификацией и множеством дипломов, однако, им еще стоит у вас поучиться.        Похвала не произвела на Ангела ровно никакого впечатления, как и ожидалось. Ну да, для него это явно очевидные факты. Констатация их.         - Если я верно понимаю, - еще раз нарушил молчание Старцев, - то сейчас вы хотите сосредоточиться именно на подрядчике?        - Нет, - Ангел мотнул головой, - я обозначил его как “больное место” и перейду к следующему набору условий, для выявления аналогичного места. Для этого есть все предпосылки. К тому же, для дальнейшей работы по этому подрядчику, если вы хотите получить максимально подробное исследование, мне нужны будут следующие данные: регистрация судов и вертолетных рейсов, пока их подготовят - я займусь другим вопросом.        Логично. Безупречно логично. Если вскрыта схема по сухопутному транспорту, то по морскому и воздушному, где контроль тоньше, а суммы больше, шансы на махинации возрастают в геометрической прогрессии. И если пилят даже на ремонте условной “шишиги”, то в соседнем сегменте ставки и аппетиты будут на порядок выше.       Но Старцева снова поразила не логика, а тональность. В этой фразе не было ни капли личного интереса к “охоте”, к разоблачению. Не было даже профессионального любопытства. Была холодная эффективность распределения ресурсов. “Пока данные по точке А не готовы, переключаюсь на точку Б для оптимизации общего времени выполнения задачи”.       Раньше такого не было. Ангелу откровенно нравилась задача и ее условия. Наигрался и приелось? Вряд ли. Работа еще не закончена и не вскрыты многие “больные места”.         - Разумно, - кивнул Старцев, пытаясь поймать какой-то взгляд, - А вам лично это задача еще интересна? Вскрывать такие схемы? Вы же все-таки будущий программист.         - Я пока не уверен точно насчет программиста. - Заложил повод для будущих вопросов Ангел по имени Илья, - Но, в целом да. Задача имеет четкие параметры и цель, что для меня очень важно.        Вопрос был рискованным и почти интимным, в выстроенных ими обоими отношениях, но, Старцев все-таки решился. И получил ответ. Тот, который мог бы удовлетворить кого-то попроще, но не его. Ответ положительный и все-таки не такой, какой он хотел бы услышать.        Вот он что. Он сейчас разговаривает даже не с Ангелом, а с какой-то системой, интерфейсом программы, а сам Ангел ушел куда-то в себя, оставив “наружу” некую функциональную часть, создающую видимость и выдающую сухие, бесстрастные и безупречные ответы. Что все-таки случилось в выходные? Что заставило Ангела отключить ненужные ему модули и уйти в совсем безэмоциональное вычисление?         - Понял вас, Илья. - Отступил Старцев, давить дальше пока опасно и бессмысленно, - все нужные данные вам подготовят. Еще раз благодарю за отличную работу.         - Спасибо. - Непонятно за что поблагодарил в ответ Ангел и тут же, без малейшей паузы, повернулся к экрану, его поза снова застыла, а пальцы возобновили свой танец по клавиатуре. Разговор был исчерпан, словно его и не было.        Поругался с девушкой? Если ты учишься на сложном техническом факультете, имеешь собственный офис (это было ясно из финансовых документов, предоставленных Ильей Андреевичем Зайцевым при подписании договора и собранной собственной службой безопасности информацией) и при этом еще изыскиваешь время на работу - девушки не вписываются в расписание. Но, может быть и ссора по этому поводу? Перестал уделять своей даме время и получил заслуженный скандал. Но, в этом случае как раз должен был скорректировать свое расписание, однако, в сброшенном утром на эту неделю графике присутствия все было плотно забито. Даже больше чем обычно. Так и мог поступать Ангел - расставить приоритеты.        Сложно представить Ангела с девушкой. Но, ему двадцать один, самый возраст… Вообще сложно представить его вне этого кабинета и вне цифр. Земным. Он существует в мире чистых данных, безупречной логики, идеально выстроенных алгоритмов.       Тимофей       Утро понедельника началось с сообщения в чате группы о том, что запланированных по расписанию пар практикума на ЭВМ не будет, а это обозначало, что фактически весь день у него свободен и Тимофей быстро переписал свое расписание, обрадовав свой офис внеплановым приездом и самого себя тем, что у него есть примерно восемь часов чтобы поработать для Александра Викторовича. Это было настоящим спасением.        За ночь ему не пришло в голову никакого решения, что же делать с тем, что случилось между ним и Кириллом. Если бы это произошло, что маловероятно само по себе, с кем-то другим, то Тимофей бы знал однозначный ответ. Нет. Никаких отношений. Ни с кем. Это не для него, как он успел убедиться с Дамиром.        Эмоциональная сфера совсем не его территория. Он не умеет считывать чужие сигналы, не умеет поддерживать диалог, не умеет давать то, что “нормальные” люди называют теплом и вниманием. Он может имитировать, но, делает это плохо и неправдоподобно, как выяснилось. И имитация это не для Кирилла. Он быстро распознает обман.        Кирилл знает, Кирилл видел его истерики, Кирилл наорал на Дамира в больнице, Кирилл ездил с ним на Волгу, даже помыл машину, потому что Тимофею было плохо в ней, и Кирилл сказал “если бы это было только про инструмент - мне было бы насрать”. И сказал не для того, чтобы получить что-то взамен, а потому что не смог промолчать.        Он помнил разговор с Дамиром, той ночью, про взаимообмен в отношениях. Но, Кирилл может дать ему все. А сам Тимофей - ничего.               Он дефектный, неполноценный, неспособный к тому, что другие делают легко и не задумываясь. Шутят, смеются, обмениваются чувствами, разговаривают, понимают цитаты из фильмов, книг, знают какое настроение сейчас у кого-то еще. Тимофей может дать только тишину и алгоритмы, и эту пустоту внутри, которую он научился скрывать, но, которая никуда не делась. Это совсем неравноценный обмен.        Тимофей даже до конца не понимает, что такое “ответить на чувства”. Он только знает, что, когда Кирилл близко - перестает работать дыхательная система, и что он теперь не хочет забывать или прятаться под предложением чая. И что доверие это когда нет алгоритмов, но ты все равно делаешь шаг.        Он уставился в монитор с самого начала рабочего дня, арктический проект, тысячи переменных, схема, которая стала очевидной и которую Тимофей собрал в единый “рассказ”, отправив на рассмотрение Александру Викторовичу. Можно сбежать сюда, от самого себя, в эти причинно-следственные связи, цифры, графы. Здесь все понятно, и он точно знает, что нужно делать. Никаких чувств.        Пока он считает и анализирует - все под контролем, он в безопасности. В большей, нежели уверенность, которая была у него вчера перед сном.        Но, Кирилл не цифра - его не просчитать. Телефон лежал на столе, экраном вниз и переведенным на бесшумный режим, Тимофей не трогал его уже несколько часов, там под стеклом замерло последнее вчерашнее сообщение от Кирилла “Спокойной ночи”. Без смайлов и лишних слов, как Кирилл всегда и писал. Тимофей знал, что полагается отвечать в таких случаях - взаимным пожеланием. Но, сообщение пришло в 23.47, когда он уже спал, а утром Тимофей не знал, что на него можно ответить, чтобы это было своевременно.        Решился он только уже в машине, когда они ехали на Фрунзенскую. “Извини. Я сначала спал, потом работал. Добрый вечер”.        Отправил.        “Привет. Аналогично. Спал и работал. Еду домой, как и ты. Степан мне отчитался”       “Как работа?” - тут же пришло второе сообщение.       Тимофей посмотрел на экран. Кирилл написал гораздо больше, чем он и спросил про дела. А он не спросил. Опять неравноценно. Они же это проговаривали с Александром Владимировичем, что в беседе необходим взаимный интерес. И он снова забыл.        “Выявил схему с завышением ремонта техники. Теперь морская логистика.”       Безопасно, нейтрально, информативно.        “А как твоя работа?” - наверно уже глупо об этом спрашивать. Но, взаимный интерес.        И замер, глядя как сообщение уходит в пустоту.        Ответ пришел через несколько минут, когда они уже парковались во дворе дома.       “День как день. Бумаги и встречи, бухгалтерия. На стрельбише мне больше нравилось.       Затем еще одно. Без паузы, как будто Кирилл отправил его сразу после первого.       “Может, в выходной повторим? Что там у тебя по расписанию, вроде опять воскресенье.”        “Я научу тебя быстрой смене магазина, ну и попрактикуемся.”       Тимофей перечитал сообщения несколько раз, не торопясь выходить под дождь из машины. Это не про работу, это про них. Кирилл не предлагает забыть… Он будет рядом. Снова учить, поправлять, стоять за спиной, касаться рук.        “Да. В воскресенье.”       “Значит, договорились.”       20:42. Тимофей зафиксировал время автоматически, даже не думая. Теперь можно отсчитывать.        20:42 понедельника - 9:00 воскресенья.       “Спасибо” - он отправил сообщение сам. Потому что хотел это сказать. Спустя пять минут после последнего.        “Не за что, Тимоха”       Сообщение пришло в 20:58       Сто тридцать два часа и две минуты до следующей встречи.        Кирилл       Он не выспался. В три часа ночи еще лежал, смотрел в потолок и слушал, как у соседей переключают каналы телевизора, в четыре утра задремал, а в шесть открыл глаза и понял, что больше не уснет.        Кофеварка работала привычно, с легким недовольным шипением наполняя кружку кофе, Кирилл вышел с ней на балкон, как делал каждое утро, чтобы посмотреть на просыпающийся район. Ничего интересного, темное утро ноября. Еще и понедельник.        Что он вчера наделал? Тимоха не просто “подопечный” или субъект охраны. Это человек, за которого он несет прямую ответственность, по контракту, по инструкциям и протоколам. Ну и еще по вяхиревско-ларионовским понятиям. И этот человек - с диагнозом, с тяжелым прошлым, с огромной степенью уязвимости. В конце концов, просто младше больше чем на десяток лет.        Он его поцеловал. Не в щеку, не по-братски, а по-настоящему. Со всеми теми нерациональными и неслужебными чувствами, возникшими, видимо, еще тогда, когда он увидел Тимоху на Базе - растерянного, с температурой и кровоточащим плечом.        Защищать Тимоху - его работа. Но с каких пор его защита стала такой?       Кирилл отхлебнул кофе, обжег язык и не почувствовал никакого вкуса. Он прокручивал вчерашние события снова и снова. Тир, Тимоха с пистолетом, его профиль, его пальцы, спина, прижавшаяся к груди Кирилла. Он подошел слишком близко, знал, что в личное пространство можно только с разрешения, но, не спросил его. Просто встал сзади, положил свои руки на Тимохины и тот замер.       Доверие. Доверие Тимохи, которым он пользовался.        А потом дорога, разговор, Тимоха с его ледяной логикой: “Я всего лишь инструмент”. И что-то внутри Кирилла щелкнуло, сломалось и перестало подчиняться многолетнему опыту, свернул на обочину и выплеснул все.        Идиот.        Теперь он не жалел о поцелуе. Вот что было страшнее всего. Не жалел, что сделал это, жалел, что не спросил, поставил Тимофея перед фактом, не дав ему выбора. Точно так, как поступали всегда с Тимофеем. И что теперь с этим делать?       День потек как обычно. Приехал в офис, посмотрел отчеты, провел планерку, подписал документы, обработал потенциального клиента - рутина. Но, в обед поймал себя на том, что смотрит на телефон. Сообщений не было.        Конечно, Тимоха или учится или работает. Работает. Степан с утра отписался что сначала поехали в Тимохин офис, потом к Старцеву. Тимоха вообще может не писать днями, если не считает это необходимым. И может, теперь он сам хорошенько подумал своими изумительными мозгами и решил, что проще забыть. Поставить крест на этом эпизоде и жить дальше по своему расписанию. Это было бы правильно и профессионально, и ровно то, что должен был сделать сам Кирилл.        Но, он не сделал. Он сидел в своем кабинете, смотрел на молчащий телефон и чувствовал, как внутри разрастается глухая, липкая тревога.       Он боялся, впервые за много лет - по-настоящему. Не за контракт, не за свою карьеру, хотя если Тимофей решит поделиться вчерашними событиями, например, с Хатаровым - Кириллу мало не покажется. Ипотека станет меньшей из проблем. А вот то, что он, возможно, разрушил Тимохино равновесие, которое тот с трудом выстраивал - вот это было страшно.        Тимоха ответил вечером, видимо, когда ехал домой. Ну да, все верно, спал, работал и наконец-то ответил. Мог бы и в обед, но, Тимохина душа еще те потемки. Но, стало ощутимо легче. Как будто с плеч сняли груз.        Кирилл отчитался коротко, и следом решил спросить, как там работа. Тимоха же говорил, что понедельник будет сложным, а Кирилл забыл об этом, получается, как школьница извелся.        Ответ от Тимохи пришел сразу, и сразу же взаимный вопрос, что было редкостью. Тимоха сам спросил. Конечно же, на это нельзя было не ответить и тут же, пока запал не кончился, какой-то черт дернул набрать его следующее сообщение.        “Может, в выходной повторим? Что там у тебя по расписанию, вроде опять воскресенье.”        “Я научу тебя быстрой смене магазина, ну и попрактикуемся.”        Предложить можно и тут будет ясно, откажется Тимоха или нет. Они не могут избегать друг друга. А если Тимоха откажется? Тогда надо забыть, отступить и делать вид, что ничего не было. До следующего срыва. Не Тимохиного, собственного.        “Да. В воскресенье.”       “Значит, договорились.” - только отправив сообщение, Кирилл выдохнул. Вот теперь заслуженный ужин. Курица из супермаркета и гарнир.        Твою мать, Орехов! Ты совсем дебил?! “Не за что, Тимоха.” - вписал настоящее имя в сообщение. Один поцелуй и уже такая потеря контроля.        Профессионал не целуется с клиентами. И теперь не просто нужно дожить до воскресенья, а понять, как смотреть в глаза человеку, которого он подвел тем, что перестал быть профессионалом.        Наверно любого другого бы человека волновали бы вопросы пола, но, почему-то сейчас для Кирилла этот вопрос был даже не на первом месте. И не на втором. Где-то в конце списка, после “выживет/не выживет”, “сломал/ не сломал”, “простит /не простит”. Тимоха это Тимоха. Не мужчина, не клиент, не субъект. А человек с янтарными глазами и алгоритмами вместо души, который, вдруг, оказался важнее всех протоколов и инструкций.        Он просто хотел, чтобы Тимоха был в порядке. И чтобы снова увидеть его в воскресенье.