Бог и Тимошка

      Глава 62       Неделя до воскресенья тянулась ужасно медленно. Тимофей считал, не специально, но он сам был устроен так, что не мог не считать. Каждое утро открывал глаза и обновлял данные, сколько времени осталось до встречи. Таймер отсчета обратного времени, запущенный в фоновом режиме, поверх всех рабочих задач, учебы, бытовых необходимостей, и ритуалов.        Он не знал, нормально ли это, делают ли так другие люди, но, спросить было неудобно и поэтому он просто считал.  Учился, работал. Очень много работал.       Проект разрастался, набирая на себя все большие слои данных, словно снежный ком и Тимофей зарывался туда с головой, потому что только там, в чистой логике цифр и причинно-следственных связей, он мог удержать контроль. Тут все понятно, закономерности, которые он выявлял с пугающей, почти автоматической эффективностью и был полным хозяином положения. Здесь он не думал о Кирилле. Ну, почти не думал.        Старцев наблюдал, не лез, не давил, не задавал лишних вопросов, просто присутствовал. Появлялся в кабинете Ангела ровно настолько, чтобы обсудить рабочие вопросы и исчезал, не задерживаясь ни на минуту дольше необходимого.       Но, Тимофей чувствовал этот взгляд. Спокойный, внимательный и изучающий. Так вел себя Хозяин, когда вроде ничего от Тимофея не требовалось, но, его не отпускали просто так.  Старцев будто сканировал его состояние, сверял с некоторыми метриками и делал выводы, которые оставлял при себе. Но, Тимофей ничего не мог с этим сделать. У него нет никаких причин. Шоколад и кофе все так же появлялись на столике и отказаться от декафа он не хотел и не мог.         - Вы отлично продвигаетесь, Илья, - услышал Тимофей в четверг, после того как отправил первые данные по морской логистике, - признаюсь, я не ожидал такой скорости.        Тимофей и сам от себя не ожидал, но, признаваться в этом не будет.         - В январе сессия. Поэтому мне надо идти с опережением графика, чтобы не отстать от него потом.        - Кажется, при таких способностях у вас не должно быть никаких проблем с сессией. - Аргумент, видимо, не убедил Александра Викторовича.       - Но, они будут. С гуманитарными предметами.        - Философия или история? - такой же спокойный тон.        - Философия, - признался Тимофей. Захотелось поморщиться как от лимона, только он вспомнил ненавистный учебник, который ждал его в квартире. Нужно заставлять себя его читать, как художественную книгу. Страницу за страницей, хотя мозг отказывался воспринимать эту “воду” вместо четких формулировок.        “Ницше говорит о том, что созидающими были сперва народы и лишь позднее - отдельные личности. Сама отдельная личность есть еще самое юное из творений. Тяга к стаду старше происхождением, чем тяга к Я. В этой связи Ницше говорит о любви к ближнему. Когда Я еще не стало настоящей ценностью, человеку плохо внутри своего Я и он жмется к ближнему. Вы не выносите самих себя и недостаточно себя любите; и вот вы хотели бы соблазнить ближнего на любовь и позолотить себя его заблуждением. Вы приглашаете свидетеля, когда хотите хвалить себя; и когда вы склонили его хорошо думать о вас, сами вы хорошо думаете о себе.”         - Сочувствую, - никакого сочувствия в голосе Старцева Тимофей не услышал. Он, конечно, недостаточно хорошо умеет распознавать человеческие чувства, но, в голосе Тамары Сергеевны оно было. - Сам через это проходил. Кант казался мне пыткой.        - Кант это еще ничего, - неожиданно сказал Тимофей, - у него есть структура. Категорический императив. А вот экзистенциалисты… - он запнулся, понимая, что говорит слишком много и вовсе не по работе.        - Экзистенциалисты? - Старцев чуть приподнял бровь.        - Сартр, Камю, - Тимофей уже откровенно поморщился. - Для меня это бессмыслица. Абсурд, свобода, ответственность. Ни одной четкой переменной.        - И при этом, это про вас… - тихо сказал Старцев, но Тимофей услышал.       - Что?! - он даже переспросил. Почему это про него?       - Ничего, - Александр Викторович вдруг встал, давая понять, что беседа окончена, - Остальную часть данных вам дадут к вечеру. Я распорядился ускорить. Хорошего дня, Илья.        Он вышел, оставив Тимофея в полном замешательстве.        Старцев       Он наблюдал за Ангелом всю неделю. Не демонстративно, ненавязчиво, просто фиксировал мелкие детали, которые не значат ничего для обычного человека, но которые выдавали целый пласт информации. Взгляд, пальцы на клавиатуре, отсутствие пауз на размышление и полное отсутствие самого себя в разговоре. Ангел работал как машина. Слишком хорошо.        Старцеву было знакомо это состояние, сам бывал в нем не раз и не два. Когда внутри шторм, единственный способ выжить в нем - это уйти в работу с головой, стать автоматом. Ангел именно это и делал сейчас. Как по нотам.        В понедельник Старцев только наблюдал, во вторник продолжил, в среду у Ангела был выходной, то есть контрольная в университете, а в четверг он решился на эксперимент.        Ожидаемо Ангел принял очередную похвалу как должное и нашел ей оправдание будущей сессией. Но в целом для него отличная работа это констатация факта.        Ангел прокололся на философии. Очень удачно подставившись и Старцеву даже не пришлось придумывать повода, чтобы вывести это безупречное существо из себя и оставить думать не только о работе, но и о сказанном.       Впервые за всю неделю Ангел сбился с маршрута, его застали врасплох. Его глаза, удивительные янтарные глаза, на мгновение расширились, и в них мелькнуло что-то живое, растерянность.        Старцев был доволен, он попал в самую точку. Ангел не говорил о философии, он говорил о себе, о том, что его злит, пугает и выбивает из колеи. О том, с чем он не может справиться алгоритмами.        Старцев насладился этим моментом ровно столько, сколько позволяли правила приличия. И только в коридоре позволил себе улыбнуться.        Попался.       Он не знал, что именно случилось с Ангелом, но, его гениальный холодный равнодушный Ангел переживал. И это завораживало. Переход из Ангела в человека? А человеком, как известно из тех же самых экзистенциалистов, быть трудно. И больно. И страшно. Но Старцев был готов за этим наблюдать и, если потребуется - направлять.        Экзистенциалисты писали о том, чего нельзя просчитать, загнать в алгоритм и про то, с чем видимо столкнулся Ангел. Абсурд - когда мир отказывается подчиняться логике, события идут не по расписанию, а люди ведут себя непредсказуемо. Надо полагать, Ангел все это ненавидит, судя по мастерскому владению искусством упорядочивать хаос. Но, он оказался не всесилен?        Свобода? Это самое непонятное. Свобода это выбор, выбор это ответственность за него. Легче быть инструментом, функцией, тогда выбирают за тебя. Но, экзистенциалисты утверждают, что человек обречен быть свободным, и что с признанием этого у Ангела - неясно.        Одиночество. Скорее это как раз для Ангела. Данность его существования, которое он заполняет работой, учебой и ее можно только принять. И скорее всего Ангел принял. Возможно именно эта его часть мира столкнулась с хаосом?        Ответственность. В видимой сущности Ангела она огромна. Мальчик берет на себя очень много, больше, чем многие более взрослые и опытные люди. Он не боится ответственности.        Подлинность. Это еще предстоит выяснить, но очевидно одно. У Ангела экзистенциальный кризис. Это очень интересно.        Он знал, что, вернувшись в кабинет, может даже не смотреть видеоданные, но, конечно, не удержится. Как Ангел будет с этим справляться?       Тимофей       Тимофей смотрел на монитор, но, не видел цифр. Слова Старцева застряли в голове, как заноза в коже, которую невозможно вытащить, так как она в неудобном месте и непонятно как туда попала вообще.        Он не абсурд! Абсурд это когда нет логики и причинно-следственных связей, нет возможности просчитать следующий шаг. У Тимофея все было просчитано. Расписание, задачи, алгоритмы и он строил жизнь так, чтобы абсурд в ней был минимизирован. И абсурд всегда приносил “внешний” мир.        Он не свобода. Свобода это когда есть выбор. А у него его не было. Была куча обязательств, учеба, протоколы, безопасность, но свободы в этом уравнении не было. Даже собственного имени не было.        Не ответственность. Он отвечал только за себя, за свои действия, расчеты и ошибки, но не за кого-то другого. Кроме одного раза, когда он даже не знал такого слова “ответственность” и жизнь других, оказалось, зависела от его поступка. Это было слишком сложно и страшно.        Тогда причем тут он?!       Телефон тренькнул сообщением, выдергивая из мыслей.        “Как успехи?”       Кирилл. Тимофей выдохнул, даже не заметив, что задерживал дыхание.        “Работаю. Заходил Александр Викторович, сказал, что экзистенциалисты это про меня. Теперь думаю, почему?”       “Да и пошел он в жопу вместе с ними. Но ты же все равно полезешь читать?”       “Да. Ненавижу философию! Что ты делаешь?”       “Работу работаю. Поставил тебе с понедельника в расписание Давида. Он прилетает в субботу”.        “Хорошо. Я буду ждать. Но, сначала воскресенье”.       Экзистенциалисты. Сартр. Камю. Абсурд, свобода, ответственность. Пришлось лезть в поисковик “теория экзистенциализма простыми словами”. Тимофей выбрал первую же ссылку.       “Экзистенциализм — направление в философии, которое сосредоточено на уникальности человеческого существования. Основные темы: свобода выбора, ответственность, поиск смысла в абсурдном мире…”       И тут же закрыл вкладку.        Свобода выбора - у кого? У него ее нет. Смысл - зачем его искать, если он или есть сразу, или его нет вообще? Абсурдный мир - мир не абсурдный, мир просчитываемый, вопрос только в твоей возможности овладеть всеми его данными.        Но, Старцев явно это сказал не просто так. “Это про вас”. Чтобы это не значило, Тимофей разберется.        Кирилл       Какие нахрен, экзистенциалисты? Кирилл два раза прочитал сообщение, но, в голове не шевельнулось ничего знакомого. То есть само слово было знакомо, но, что оно точно значило - он не знал. Пришлось гуглить, ну да, он все-таки оказался прав - пошел бы Старцев в жопу вместе со своими философами. Докопался до Тимохи с непонятной херней, как будто у того своего дерьма в голове мало. Но, зачем-то ведь все-таки докопался? Какого хрена вообще. Придется выяснять.        Воскресенье наступило в положенный ему срок. Неделя в рабочих делах прошла быстро, и все шло путем - наконец-то “Арбелас” вышел в пристойную прибыль, спасибо новому маркетологу, тут сам Кирилл был дуб дубом, но, Альбина предложила идеи, в которые он сам не верил, но, которые “выстрелили”. Каталоги, рекламные ролики для детей богатеньких родителей, более серьезные предложения для деловых людей и оказалось, что масс-медиа не такая уж бесполезная штука и если ее использовать с умом, то можно оказаться на шаг впереди конкурентов.        Поэтому утром в воскресенье Кирилл встал с легкой душой и прекрасно доехал по пустой дороге до Усадьбы, наслаждаясь заслуженным выходным. Субботу за выходной он не очень считал - в этот день часто менялись смены у телохранителей и на объектах и дергали по всякой фигне, но вот в воскресенье чаще всего было спокойно. Кофе, музыка, крайняя левая…        Ого! Кирилл из всех сил подавил рвущийся из него вопрос, но… На этот раз Тимоха выкатил священный эскалейд. Да, прямо в самом конце осени, собравшись в нем за город, в место, куда нужно ехать по лесной дороге. Можно было бы предупредить, или заставить одуматься. Но, ладно, в крайнем случае идти придется за трактором - Тимохе такой опыт тоже будет полезен. Отговаривать его взять машину полегче и попроще, хотя бы тот самый рендж или чероки, когда он решился наконец-то показать миру свое сокровище… Это что-то да значит. В последний раз Тимоха ездил на этой машине осенью в магазин, тут неподалеку. Захотел сам.        И конечно же, кадиллак блестел как из салона. Кусок хлеба на мойке автомобилей Тимоха явно способен заработать.        Ладно, шуточки лучше оставить при себе…         - Будешь кофе? – Тимоха, как часто бывало, не удосужился выговорить приветствие, а сразу переходил к делу, - Тамара Сергеевна сказала, что нужно предложить.        Честно признался, что сам бы и не подумал этого сделать. Для него это социальный ритуал, который он еще не знает толком, как применять. Но, Тамара умница, подумала тут не о Тимохе. Сказать “привет” может. Спросить “как дела” уже сложнее. А предложить кофе гостю это целая наука.        - Буду. - Даже не стал стесняться Кирилл, - и ты тоже. Чай?       Тимофей сегодня выглядел ровно на свой возраст, без взрослых костюмов и прочего, джинсы, толстовка, берцы. Берцы? Наверняка Тамарина идея опять же. Она занимается гардеробом и Кирилл даже не предполагал, каких трудов стоит ей подобрать одежду для Тимохи, чтобы он не выглядел странно среди ровесников. Погода, ситуации, комфорт. То есть она подобрала обувь и образ для стрельбища, от чего была явно далека и проработала все-таки тему.         - Обожаю ваш кофе в Усадьбе, - признался Кирилл, - вот это чего прямо не хватает по утрам. И завтраков ваших.        Как всегда, великолепно. Нежнейший омлет, тосты с вареньем. С утра Кирилл, конечно, позавтракал, колбаса плюс черный бородинский и запил все это кофе. Но, кто он такой, чтобы отказываться от Тамариного завтрака.         - Ты-то сам уже поел?-  подозрительно посмотрел он на Тимохин чай.         - Да, - коротко кивнул Тимофей. - Еще я не хочу брать еду с собой, хотя нам предлагали. Лучше мы шаурму съедим.         - Даже не буду уточнять про реакцию… - вздохнул Кирилл. Да уж, видел он эти ссобойки у Давида, которого Тамара баловала не меньше Тимохи. Малолетний олух выбрал придорожную шавуху вместо роскошнейших бутербродов с говядиной, сыром и овощами…        Конечно, эскалейд Тимоха повел сам, и без всех фокусов, которые он любил делать с “чероки”, явно копируя кого-то, скорее всего отца - по-хамски подрезая, маневрируя между рядами и всем прочим, чего любил делать сам Кирилл, но явно никто не учил этому Тимоху. Хотя, Руслан мог. Ни на какой другой машине Тимоха так не выделывался, скорее, водил как пенсионер, но, “чероки” менял его.        Черный крейсер плыл с разрешенной скоростью, строго соблюдая полосу и Кирилл с удивлением заметил, что какая-то борзая “бэха” подает Тимохе сигнал “уступи мне, я спешу”, которые Тимоха совершенно игнорировал и правильно делал. Хотя, правильнее было бы дать дорогу дураку. Но, тут он Тимоху понимал прекрасно.         - Как ты сам сказал, “пошел он в жопу”.  - Ответил Тимоха на вопросительный взгляд Кирилла, продолжая игнорировать истеричную "бэху". - Нам надо заехать на заправку.        Тимоха выругался. Тимоха условно пошутил. Кирилл никогда не слышал ни того, ни другого от Тимофея. Ни одного бранного слова, и ни одной шутки. Что происходит вообще? То, что Тимоха запоминает и копирует людей - это не секрет, и в его список для подражания попадали такие господа как Сударев и Вяхирев, чьи интонации в его голосе Кирилл прекрасно научился различать. Интересно, что Тимоха никогда не копировал Хатарова, но, у того специфические акцент и речь. А теперь в этот список попал сам Кирилл?        “Пошел он в жопу”. Его интонация, его лексика, его отношение. Тимоха запомнил, присвоил. Да, теперь надо быть аккуратным в выражениях, сразу будет ясно, у кого учатся плохому. Влетит от Тамары, опять же, которая не переставала восхищаться идеальным воспитанием Тимохи и сравнивать его с другими своими подопечными.         - Ты аккуратнее с выражениями, - все-таки не сдержался Кирилл. - А то не видать мне больше у вас завтраков.        - Как это связано?! - Тимофей одновременно вел машину, следил за бэхой и высматривал знак заправки. И еще он не любил разговаривать за рулем.        - Тамара быстро выяснит у кого ты научился. И получается, я плохо влияю на тебя.        - Вряд ли. Ты хорошо влияешь. - Совершенно без всякой интонации сказал Тимофей, но, до смысла пришлось добираться самому.        Тимоха не умеет говорить комплименты. Он вообще не понимает, зачем это и для чего они нужны, но, иногда совершенно случайно выдает такое, отчего внутри все переворачивается.         - Ладно, - сказал он хрипловато, - давай искать заправку, раз надо. Аккуратнее только, чтобы этот пидор в нас не влетел.        Вот и Тимохе новое слово.        Тимофей перестроился, показывая свои намерения “бэхе” и к удивлению Кирилла, легковушка перестроилась за ними и перестала подавать сигналы. Вот это уже интереснее. Черт. Ствола нет не при нем, ни в машине…         - Так, - шутки кончились, Кирилл мгновенно дал это понять, - сейчас ты встаешь у входа, прямо под камеру, и, из машины не выходишь.        Можно было бы встать у колонки, при этом положении в машину стрелять рискованно, это можно влететь уже не на заказуху, а еще похуже. Но, намерения того, кто в бэхе неясны.        Сука Сударев, мог бы и забронировать тачку, но, видимо тогда уже такое было неактуально, и кто знал, что Кирилл подумает от этом с сожалением.        Кирилл переключился мгновенно из режима расслабленности в рабочий. Чертова “бэха” заехала за ними. За рулем мужик. Один. Тимофей, умница, встал почти у входа в магазинчик заправки, закрыв со своей стороны бок машины здоровенной “тундрой”.        “Бэха” запарковалась на другой стороне от входа, между ними расстояние примерно пятнадцать метров и водитель со стороны Кирилла. Хорошо.         - Сиденье откинь максимально назад, - скомандовал Кирилл Тимофею, - и прижмись к нему.        Из “бэхи” вылез молодой мужик, около тридцати. Тачка новенькая, “нулевая” даже бы сказал Кирилл. И водитель пока не видит пассажира.        - Сиди тут. - Кирилл потянул ручку двери на себя. Что же, придется выяснить, что этому пидору надо. Ему нельзя дать обойти “эскалейд”, чего тот явно намеревается сделать. Ему нужен водитель машины.        Тимофей, молодец, послушался мгновенно. Никаких вопросов, никаких “почему”, идеальный клиент. Просто сделал как сказали, сиденье уехало назад, и Тимофей практически лег, исчезнув из поля зрения.        Он вышел, захлопнув дверь и встал так, чтобы перекрыть мужику путь к обходу машины, и мужик затормозил метрах в трех, тоже оценив обстановку. Вместо пацана на старом “эскалейде” перед ним вдруг вырос шкаф ростом метр девяносто и в сотню килограмм, всем своим видом излучаюший угрозу.         - Проблемы, мужик? Чего сигналил-то? - спросил Кирилл, спокойно, даже скучающе, развернув корпус так, чтобы в любой момент можно было бы уйти в сторону, либо шагнуть вперед и одна рука в кармане куртки.        - Да нет… - начал он. - Я это…       Он явно пытался придумать причину, но не мог, сбитый с толку тем, что все пошло не его сценарию. Должен быть пацан, папенькин сынок, которого можно развести на бабки или поучить уступать старшим на дорогих понтовозках. Обидно, наверно.         - Но ты подошел, - напомнил Кирилл, - моргал нам пол-дороги, хотя мог перестроиться через ряд и улететь хоть в космос. Значит, что-то все-таки хотел?        - Забыл уже…        Мужик оглянулся на свою нулевую “бэху”, потом на Кирилла, посмотрел на “эскалейд”, в  котором теперь было не видно водителя, того самого пацана.        - Ошибся короче, сорян…       И попятился. Кирилл не двинулся с места, просто смотрел, спокойно и с угрозой. Так, чтобы до мужика дошло, что надо сесть в свое корыто и убраться отсюда подальше. Мужик сообразил быстро, двигатель бэхи взревел громче, чем нужно, и сдав назад, развернулся и уехал.        Кирилл проводил его взглядом, запоминая номер, цвет, модель, и еще все то, что может пригодиться, когда он передаст информацию в “Арбелас” с приказом “пробить” данные.         - Все, - он вернулся в машину, - вставай. Ситуация окончилась.       Тимофей вернул сиденье в нормальное положение, посмотрел в ту сторону, куда уехала “бэха”.        - Что ему было нужно? - спросил он.         - Хотел докопаться, учитель хренов. Решил, что раз у тебя тачка старая, то можно и показать, у кого тут хер длиннее.        - Как это связано? - Тимофей был абсолютно серьезен. - Я помню, что мне разъясняли про длину члена и соотношение к машине. Но тут?        Ни тени иронии, ни намека на улыбку. Чистое, буквальное мышление, которое не пропускало нелогичные конструкции.       Кирилл моргнул.        - И как тебе это разъяснили? - хотелось бы уточнить еще кто это сделал, но, может и он сам когда-то, не хотелось бы, чтобы Тимофей это припомнил.        - Существует стереотип, что мужчины с недостаточной длиной полового члена компенсируют это приобретением больших автомобилей. Эмпирические данные это не подтверждают, но, такой стереотип устойчив.        Тимоха не шутит.  Он помнит и пытается применить к сегодняшней ситуации.         - Теперь надо понять, как это коррелируется со случившимся. Моя машина не дороже, но, скорее всего мощней. Здесь пять целых и семь десятых литров, двести пятьдесят восемь лошадиных сил, разгон до сотни за десять с половиной секунд.        - Это “икс пять”, Тимох, извини, но, она разгоняется максимум за шесть-семь секунд и лошадей там больше, хотя объем двигателя меньше. - До Кирилла только что дошло, что Тимоха, вроде как испытав стресс, тут же включился в тему обсуждения. Ого, вот это прогресс! Что же, так даже лучше.        - Давай дальше разбираться, - продолжил Кирилл, - Твоя машина какого года?       - Одна тысяча девяносто девятого. - Незамедлительно ответил Тимофей.       - Так. А у него “бэха”?       - Она похожа на новую. Значит, или этого или прошлого.        - Скорее всего этого. На ней муха не сидела. И сколько, по-твоему, твоя машина стоит сейчас?       Тимоха задумался. Для него “эскалейд” бесценен, понятно… Даже какое-то кощунство переводить его в деньги.         - Думаю, что около полутора миллионов, с учетом состояния и пробега. Он небольшой.        - Так. - кивнул Кирилл, - А его машина?       - Новая три миллиона, сейчас, с учетом того, что она уже выехала из салона, получается около двух с половиной.        - То есть, его машина дороже?       - По рыночной стоимости - да. - Тимофей вдруг нахмурился, - Но, “кадиллак” это другой класс и легенда. Это статусная машина.        - Для кого? - Кириллу пришлось постараться, чтобы вопрос прозвучал максимально мягко и нейтрально. Вот теперь он зашел на тонкий лед. Всегда нужно помнить, кого выберет Тимоха.        - Для меня. - Тимофею понадобилась пауза, для того, чтобы собраться и ответить.       - Вот именно. - Кирилл откинулся на сиденье, -  Для тебя это легенда и любимая машина. Для него - старая тачка, на которой ездит пацан, он не видит того, что видишь ты. Он видит, что его машина дороже, новее и, по его мнению, круче и он решил, что ты уступишь ему на дороге, потому что “статуснее” он.        - Подожди. Я все еще не понимаю, какое отношение это имеет к длине члена. Если следовать стереотипу - то моя машина все равно больше по размеру.        - Сам себе не помогаешь, Тимофей, - рассмеялся Кирилл.        - Нет. Получается, что стереотип работает на уровне восприятия, а не объективных характеристик.        - Он считает себя круче, потому что у него “бэха” свежее, а твоя машина для него просто старье.        - Это все равно нелогично. - Тимофей был не согласен, - Моя машина достаточно редкая и в отличном состоянии. Это раритет. Как “чероки”. Ты сам видел, что он вызывает интерес.        - Ему плевать. - Пожал плечами Кирилл. - Для него машина это способ самоутвердиться, в том числе и за счет тебя. А ты оцениваешь ее по-другому. Это, как ты говоришь, разные системы координат. Он еще и не очень умненький, не сообразил, что для пацана твоих лет именно машина за полтора ляма это не просто купил. А что она скорее “со старшего плеча” и тот кто на ней ездил - не так-то прост. Но для него это слишком сложная цепочка. Поэтому на тачке он долго не проездит.        - Почему? - Тимофей начал потихоньку сдавать назад,  чтобы все-таки заправиться.        - Потому что нарвется на неприятности. Кстати, для тебя тоже урок. Помнишь, говорили про правило - “дай дорогу дураку”? Вот это классический случай, когда лучше было уступить.        - С какой стати?! - Тимофею предложение не понравилось. Прямо такое твердое несогласие в голосе, но тут же переключился на заправщика -  Восемьдесят литров девяносто пятого.        На каждой такой колонке Тимохе должны выдавать значок “спонсор”, за такие объемы. Но, что делать, если такая махина жрет как не в себя? А если таких махин несколько…         - Потому что связываться с дураком себе дороже, - спокойно объяснил Кирилл, когда они снова перепарковались, чтобы оплатить топливо, - по факту ты прав. И по правилам. По справедливости, Но, этому дураку на это плевать, он будет сигналить, вертеться, создавать аварийную ситуацию, только для того, чтобы оказался впереди тебя. И в итоге ты можешь пострадать, даже если ты прав.        Тимоха замолчал, переваривая и отстегивая ремень. На кассу они пойдут вдвоем.        - Это несправедливо.          - Жизнь такая, Тимох. - Кирилл вздохнул, - Иногда лучше уступить, сохранить нервы и машину, чем доказывать правоту ценой аварии и разборок. Я не говорю, что ты всегда должен уступать. Надо оценивать риски. В этой ситуации их достаточно много, непонятное настойчивое преследование, и один мужик тут это ладно, а если их было бы больше или у него было бы оружие, например, травмат?        - Но, ты же был рядом, - Тимофей посмотрел на него недоуменно.        - Ты поэтому не уступил? - спросил он тихо, - потому что я был рядом?        - Наверно. Мне было не страшно и безопасно. Я не анализировал в тот момент.        Тимохин прием - одной фразой перевернуть все внутри другого человека. Тимоха, который большую часть жизни провел в тревоге, который просыпался от кошмаров, будил Давида, чтобы тот просто побыл рядом, и ему не было страшно. Потому что Кирилл был с ним.         - Но, - Тимофей нахмурился, как будто вспомнил что-то еще, - я сейчас понял, что испугался, когда ты вышел к нему. Поэтому ты прав. Мне следовало уступить на дороге.        - Что? - Кирилл переспросил, как будто не расслышал.       - Когда ты вышел из машины, - Тимофей смотрел прямо перед собой, на стекла заправки, - Я подумал, что у него вдруг что-то есть, а ты без оружия. Поэтому надо было уступить.        В салоне повисла тишина. Кирилл закрыл глаза, внутри что-то сжалось, отпустило и снова сжалось. Здесь камеры. Здесь нельзя взять Тимоху за руку…         - Ладно, - сказал он хрипло, ради того, чтобы что-то сказать, - Пойдем заплатим. И поедем наконец.        Тимоха боялся за него. И это было дороже любой благодарности. И это было неправильно. Тимоха не должен бояться еще за него…         - Вот что, - они вернулись в машину, после того, как Тимоха оставил на кассе кругленькую сумму за бензин, Тимофей убрал бумажник и повернулся к Кириллу. - Я не знаю, как ты к этому отнесешься… Но, ты можешь остаться на ночь у меня? В Усадьбе. Что бы мне не было страшно. Это может прийти потом… Завтра поедем вместе.        Тимоха решил его сегодня добить. Тимоха просил. Не прятался за протокол, не ссылался на Степана, который не такой чуткий как Давид, просто просил. Быть рядом.         - Тимох…- голос, кажется, сел окончательно.         - Если у тебя другие планы, то не надо. - Тимофей дал шанс спастись. - Я просто подумал…       - Тимох, я согласен. - Не стал ничего объяснять Кирилл, который вдруг отключил весь рационализм, который возник при Тимохином предложении - как не спалиться вдвоем в Усадьбе, как организовать перегон машины и рабочее время Давида и еще тысячу мелочей, которые надо проработать… И о которых надо было подумать тогда, когда он целовал Тимоху неделю назад. Поехали, наконец-то, стрелять.        По машине из магнитолы разливалась любимая Тимохой классика. Сегодня он останется в Усадьбе. Не про протоколу, не по работе, не как начальник охраны. А просто как Кирилл. Как тот, с кем Тимохе не страшно.