Бог и Тимошка

      Глава 64       Одинцов        Деньги были. Но, они таяли с катастрофической скоростью, равной тому, как Юрию Николаевичу приходилось скрываться от гончих Ларионова и других недоброжелателей. И все благодаря мальчишке. Он петлял по Европейскому союзу и другим странам как заяц, залегая на дно в самых маргинальных местах, платил за охрану, обратную слежку, оружие, смену места жительства семьи, которая в любой момент могла оказаться в заложниках и хуже того, что теперь еще за ним охотился Вяхирев. Не из России, так было проще сбить с толку преследователей, а теперь из самого Евросоюза, Ларионов пожертвовал одним из своих главных визирей, чтобы достать его.        И если бы нанятые люди не запороли все дело, то сейчас бы Одинцов был свободен как ветер, а вот Ларионов вместе со своими дружками и шавкой Вяхиревым были бы в полном дерьме. Между молотом и наковальней в прямом смысле этого слова.        Всего лишь требовалось грохнуть мальчишку.  Просто взять и выстрелить, попасть не в водителя, а в пассажира. Ровно точно так же, как исполнитель делал много раз до этого. И тогда Сергею Юрьевичу стало бы резко не до Одинцова…        Надо было принимать меры еще тогда, когда Игорь затеял все это безумие. Но, вначале все казалось безобидным - просто выручил из беды сына старого знакомого. Приютил и взял на себя ответственность. Ничего же странного как будто не было в том, чтобы провернуть затяжную схему с документами другого детдомовца, так вовремя умершего, купить отдельный дом для мальчишки, окружить его уровнями охраны. Игорь начал сходить с ума именно тогда, но Одинцов слишком поздно догадался об этом.        “Страховку” для мальчишки, Тимофея, Игорь начал собирать чуть позже, когда все имущество Старовского поделили, растащили по юрлицам новых собственников через кучу бумажных лабиринтов, и тогда бы стоило напрячься. Но, Юрий выполнял все поручения Сударева - добывал заветные бумажки, протоколировал процессы, любую информацию, получив архив, на который любо-дорого смотреть, все разложено по папочкам, именам, не то, что прокурор или газетчик разберется - даже школьник поймет, что тут к чему. Для каждого Игорек заготовил ловушку - будь то сенатор где-то в глухом штате или олигарх в Москве. Дернешь за цепочку и все посыплется скандалами, коррупционными схемами, посадками, отставками… Ничего тогда Юра себе не скопировал и не оставил. А надо было бы. Если бы знал, что Игорь кинет всю свою команду через колено ради пацана.        Да, пацана, Тимофея, Игорь поставил впереди всех. Впереди собственной семьи, впереди друзей и соратников, тех, кто годами пахал на Сударева. Нет, семью, Игорь вывез - купил недвигу, паспорта, оставил денег, обеспечив даже будущих внуков. Можно беспечно жить в Англии на то, что в России заработал отец. Но не защитил так, как пацана. Своего драгоценного Тимошу.        Сейчас санкции начались, заговорили об арестах имущества олигархов и глазом могут не моргнуть, выставят вдову из Суррея на улицу. Еще и квартиру в Москве продала, дура недальновидная. Но, вроде у отца с матерью тут что-то осталось, люди опытные и умные. Не пропадет.        И он бы, Одинцов, не пропал, если бы сел ровно на задницу и сидел на том, что удалось спасти после перфоманса Игорька.        Игорек мог выйти из игры красиво, сдав кого надо, и прикрыв тех, кто десятками лет работал на него, но нет, Сударев сдал всех и самого себя, ради пацана.        При иных данных - пацана бы выкинули на мороз, в лучшем случае, а там уж как кривая вывезет. Скорее, вывезла бы плохо, Тимофей, вкрай избалованный и залюбленный Игорьком во все места, долго бы на воле не протянул.        Иными словами, у Игорька был выбор и выбор он сделал неверный.        Где-то там, в Подмосковье, за Архангельским, скучал брошенный Одинцовым огромный дом, который может быть спасало от разграбления только то, что он находился в охраняемом поселке, но, за услуги охраны он платить не мог, квартиры в Москве тоже торчали в долгах, но, любой перевод денег в ту сторону отследили бы мгновенно. Оплачивать слежку за Тимофеем было уже опасным делом, но, Юра расставил приоритеты.        У пацана все отлично. Сука Сударев тут продумал все до мелочей, не просто выставив его как козырь перед Ларионовым, а сначала еще вручив Хатарову, с которым даже Ларионов остережется тягаться, потому что Мурат вообще не признает никаких правил, кроме данного им слова. И более того, Мурат если получит эти документы - сам прекрасно похоронит всю команду участников, а если не похоронит, то выжмет досуха. Мурат будет беречь мальчишку. Однако, охрану все-таки поручили Вяхиреву, точнее его остолопам из вяхиревских бесконечных ЧОПов, и правой руке Романа - Орехову Кириллу. Хороший мужик Кирилл, чемпион рейдерских захватов, мастер спорта по отжиму бизнеса и элитный телохранитель теперь при мальчишке. Орехов достаточно умен, а вот его люди - не особенно и это дало возможность подобраться тогда к Тимофею поближе, через филиппинку и охранника, получить маршрут движения. Но, операцию запороли. Тупо и бездарно.        Мальчишка, как и думал Юра, весьма быстро забыл про Сударева и недолго оплакивал своего покровителя и спасителя, получив относительную свободу. Быстро нашел мужика, айтишника Тарханова, поступил в университет, завел полезные знакомства и перестал изображать из себя того дурачка, которым был в Усадьбе. Маленький говнюк даже реформировал всю контору, которая работала на его счета и обслуживание деятельности, сократив штат в половину и очень быстро научился считать деньги. Ну, с математикой у него всегда было все хорошо, тут и способности, и Игорек надрочил его за годы так, что от зубов отлетало. Во всех смыслах. Одинцов помнил Тимофея тех лет. Пришибленный, молчаливый, с вечно опущенными глазами. Игорек выдрессировал его так, что мальчишка боялся лишний раз слово сказать. Сидел в своем углу, не высовывался.       Одинцов скривился, вспоминая, сколько времени и ресурсов Сударев вбухал в этого пацана. Обеспечил все условия, в Усадьбе было все, что можно пожелать - любые учебники, игры, прогулки, бассейн, Игорек баловал мальчишку так, как наверно даже родной отец не баловал. Ну, как родной… Покойного Валеру Старика Одинцов видел раза два, но мог уверенно сказать, что с пацаном там ничего общего нет.        Но, суть в том, что Игорек вырастил Тимофея как принца, а получилась неблагодарная дрянь, которая даже не осознает, какой выбор пришлось сделать его спасителю.        Неблагодарная дрянь живет припеваючи, катается на роскошных тачках, подаренных новыми мужиками, а те, кто строил то самое его благополучие - прячутся по норам вдали от Родины.        Пацан - ключ к архиву, тот самый ключ, который надо сломать, чтобы архив открылся и катастрофа для всех, кто решил, что они самые важные рыбы в аквариуме стала неизбежна.        Нужно было догадаться тогда, в две тысячи седьмом, что у Сударева едет крыша. Когда из-за своей паранойи и страха потерять пацана Игорек отправил людей на тот свет. Можно было по-тихому уволить или не придавать значения происшествию, ну сболтнул пацан, перевести потом на равнозначный объект, и никто бы не понял, что и почему. Но, Игорек настоял. Возиться с мокрухой в нулевых сложнее, чем в девяностых, но, это не остановило. Еще и потом второй раз все пошло по одному месту, когда пацан оказался в больнице. Лучше бы пришиб тогда, и дело с концом.        Теперь же Юра Одинцов сидел на окраине Белграда, в какой-то убогой квартире югославских времен, за окном был такой же унылый постсоветский пейзаж, а на столе - два конверта, с двумя наборами фотографий, которые обошлись в весьма недешево. Хотя некоторые достались забесплатно из социальных сетей. Не все, часть из них он возил с собой на флешке, те, старые, кадры из той самой “закрытой” видеосистемы, Игорек думал, что у него к ней у одного доступ. Наивный. Нет, тут Одинцов не забыл подстраховаться. У этих кадров свое назначение - вряд ли Ира Сударева захочет, чтобы они всплыли на поверхность со всей историей. Другие фотографии, самые дорогие, более безобидные на вид, но, и самые опасные. С их помощью пацан сделает сам все своими руками, все необходимое, чтобы стать неудобным для своих покровителей. Раз не прокатило с мокрухой и теперь нужно играть в изысканные игры - будем играть. Одинцову терять было уже нечего.        - Играем, Тимоша!        Тимофей       В машине он открыл вчерашнюю вкладку на телефоне и снова вчитался в определение.       “Экзистенциализм — направление в философии, которое сосредоточено на уникальности человеческого существования. Основные темы: свобода выбора, ответственность, поиск смысла в абсурдном мире…”       Тимофей перечитал это несколько раз. Ничего не изменилось, слова те же - пустые, скользкие и не поддающиеся алгоритмам. Ему совершенно нечего ответить на эту тему на экзамене или Старцеву. С экзаменом проще - можно просто тупо заучить определения, а вот с начальником такое не пройдет. Но, у него еще впереди куча дел - собственный офис, два практикума и контрольная. К контрольной он был абсолютно готов и если еще получше постарается, то на сессию выйдет только по самым ненавистным и ненужным ему предметам.        “Илья, зайди, пожалуйста, в деканат перед занятиями!” - пришло сообщение от старосты группы. Значит, время в офисе придется сократить на десять минут, чтобы понять, что там хотят от него в деканате.         - Вот что, Илья. - в деканате оказалось не так страшно, как он думал, - Сейчас по вторым курсам межвузовская олимпиада, от вашего курса думаем, что отправим вас. В Бауманку. Прикладная математика у вас хороша.        Заместитель декана не предлагает, это Тимофей уже научился понимать, фактически он не может уже отказаться.        - Займете первое место - просите что угодно, в рамках разумного, Илья. Что скажете?        - Зачет по философии, если я займу первое место. Автоматически. - Тимофей не мог упустить такого шанса, вдруг получится безболезненно разделаться с этой наукой! - Я приложу все усилия к победе в этом случае.        Заместитель декана смотрела на него долго, потом чуть заметно улыбнулась, но, Тимофей это уловил.         - Вы так уверены в своих силах, Илья?        - Да.         - Хорошо, - она кивнула, - я поговорю с заведующим кафедрой, если они согласятся, то вопрос решаем. Но, формальную работу вам все равно придется написать. Для отчетности.        С формальной работой проще, это можно перепоручить Руслану, и он найдет кто это сделает за деньги.         - Я согласен. - Тимофей взял распечатку с условиями олимпиады и остался весьма доволен сделкой. Математика против философии, то, в чем он силен, против того, в чем он беспомощен.        “У меня олимпиада через две недели. Если я справлюсь, то мне поставят автомат по философии. Нужно занять первое место”       Тимофей отправил сообщение Кириллу. Кирилл сейчас в своем офисе, а Тимофей уже скучал, по тому теплу и безопасности, которые были ночью. Он бы согласился на все, что захотел бы Кирилл.        Их разговор. “Тут я еще слабее тебя”, Кирилл сказал, что у него самого нет опыта, что он не будет торопиться, что будет ждать, чтобы Тимофей сам захотел. Он хотел, но, не знал как это показать, не умел просить или говорить о таких вещах, и, честно говоря, боялся. Не того, что сделает Кирилл, а того, что неизбежно за этим последует.        Кирилл - “нормальный”, а он нет. Кирилл знает, как это должно работать, а Тимофей нет…       “Ты на раз справишься”.        Если бы.        Темы, перечисленные в условиях олимпиады, были знакомы, кое-что Тимофей начал проходить еще задолго до МГУ, с Олегом. Но, сообщение для Тимофея было не про олимпиаду. С ней он точно справится.        ____       В офис он приехал к четырем часам. Занятия закончились в половине четвертого, контрольную он тоже написал достаточно быстро, и они с Денисом разъехались по офисам, Тимофей узнал последние новости и сплетни “I-Tarch”, и о том, что нужно опять приехать и подписать какое-то дополнительное соглашение. Ладно, это опять же дело Руслана.        В кабинете было тихо, чуть гудел кондиционер, и следующие несколько часов Тимофей представлял себе идеальными - под кофе и шоколад он будет складывать паззл из логистики, расходов, второй бухгалтерии и прочих интереснейших элементов. Может быть, Александр Викторович и не вспомнит про этих философов?        Здесь все было понятно, закономерности, которые он выявлял и был хозяином положения. На экране мелькали цифры, графики, диаграммы, таблицы, он начал с того, что на “свежую голову” перепроверил пятничные расчеты по морской логистике, все было верно, затем углубился в анализ списаний топлива, сравнивая заявленные маршруты с реальными. Здесь, в цифрах, он был дома.         - Илья Андреевич, добрый вечер. - Тимофей так углубился в любимое дело, что даже не заметил, как начальник вошел.        - Извините, добрый вечер. - сообразил Тимофей, точнее вспомнил о том, что говорят в данном случае.        - Не помешаю? - эта фраза “бесполезная” формальность для нормальных.        - Нет, - Тимофей отставил чашку подальше, - Я заканчиваю с топливом. Еще немного и эта часть тоже будет готова. Там те же проблемы, что и в предыдущей. И та же схема.         - Кто бы сомневался, - улыбнулся Старцев. - Как ваш день? Вы выглядите бодрее, чем на прошлой неделе. Что-то изменилось.         - Да, - признался Илья, - я с утра был в деканате и узнал, что у меня есть шанс обойтись без экзамена по философии, если я займу первое место на межвузовской олимпиаде. Это лучший приз, который может быть.        - Вы так настойчиво ищете способы избежать соприкосновения с философией, что это достойно уважения. - рассмеялся Старцев. - Обычно поступают наоборот, предпочитают экзамен по легкому предмету.        - Я ищу возможность не тратить на нее время, - Тимофей ответил сразу, не думая, - Я не понимаю ее, она не поддается логике и у нее нет структуры, которую я мог бы освоить. Как вода.        - Вода? - переспросил Старцев.       - Да, в данной форме ее нельзя удержать. Только если в форме льда, но для этого нужны условия.        - Вы так уверены, что все в мире должно просчитываться, Илья?        Тимофей замер.        - Это риторический вопрос? - спросил он, - или прямой?       - Прямой, Илья.         - Если что-то нельзя просчитать, то у меня недостаточно данных, или нужен другой метод.         - А если метод вам не поможет и данные все в наличии? - наверно, Александр Викторович смеялся над ним.         - Тогда это или абсурд, или я не владею этим методом. Что в принципе, одно и то же.        - Так, - согласился с ним Старцев, - и что вы тогда делаете?       Тимофей вспомнил вчерашний день. Мужика в “бэхе”, который вел себя нелогично, по его мнению, хотя Кирилл сумел это объяснить. Страх, который пришел не от угрозы себе, а от угрозы другому.         - Я стараюсь с ним не соприкасаться или ищу того, кто мне объяснит метод, который я не понимаю и не владею. В случае философии, у меня нашелся прекрасный вариант пройти мимо.        Старцев еще раз кивнул.         - Но, не нашлось никого, кто бы вам объяснил этот метод?         - В моем окружении - нет. - кивнул Тимофей, - но я начал понимать многие другие вещи. Которые были такие же сложные.        - Например? Я вас отвлекаю, но, мне очень интересно.         - Как устроены люди, почему они делают то, что делают и почему ведут себя нелогично. Это очень помогает мне.        - Это все еще не конкретика, Илья. - мягко улыбнулся Старцев.        Тимофей смотрел куда угодно, только не на Александра Викторовича, скорее на дверь за ним. Очень, очень сложно.         - Вчера был случай, - Тимофей продолжил, - на трассе. Машина вела себя агрессивно, водитель сигналил, потом подрезал, потом, когда я заехал на заправку, он заехал за мной следом и вышел из машины. Но, вместо меня вышел начальник охраны, Кирилл, с которым мы ехали вместе. Просто я был за рулем. И оказалось, что у того водителя не было ко мне никаких претензий. Для меня это нелогично. Никак. Это абсурд. А оказалось, что это компенсаторное поведение, у него новая машина, а у меня старая, хотя по объективным характеристикам у нас вообще машины разного класса.        - Вы были на “чероки”? - уточнил у него почему-то Александр Викторович.        - На “эскалейде”, первой серии. Но, это все равно глупо. И глупо вдвойне, потому что формально мне стоило ему уступить и вообще избежать конфликта. Только потому, что его действия абсурдны и не поддаются логике. Но, так было бы правильно.        - И, если я верно понял, вам это объяснил как раз ваш начальник охраны, тремя словами “дай дорогу дураку?”.       - Именно так. - Вот! Опять “нормальные” понимают все о друг друге! Но, только не он сам.        - В принципе, он как раз и объяснил вам принцип экзистенциализма, что человек, становится самим только тогда, когда перестает избегать абсурда и начинает с ним жить. Только какими-то другими словами.        Точно! Тимофей даже забыл дышать от того, как совершенно идеально нашел объяснение Александр Викторович. Опять тот самый метод, который ему недоступен…       Кирилл сказал “дай дорогу дураку”, а “не прими абсурд”, просто “дай дорогу”, уступи, потому что спорить себе дороже. И это было тоже самое.        То, что пытались объяснить философы, которых Тимофей ненавидел, то, что он не понимал, читая учебник и то, что Старцев пытался до него донести словами.         - Вот, Илья, а вы говорите, что философия не нужна. - сделал вывод за него Старцев.         - Я понял, - сказал он, - когда вы мне сейчас сказали, что это одно и то же. Получается, что это тот метод, которым я не владею. Но, мне объяснили.         - Объяснили на вашем языке, Илья, и на наглядной ситуации. - Старцев кивнул, - а учебник на языке науки. Я просто перевел для вас, сопоставив два варианта передачи данных. В принципе, ваш начальник охраны достаточно хороший учитель. Удачи вам на олимпиаде.        Теперь все встало на свои места. И одновременно стало еще сложнее. Кирилл не знает философию, но разбирается в общих принципах… Нормальные могут говорить одно и то же разными словами.        “А ты знаешь, что принцип “дай дорогу дураку” и есть философия экзистенциализма? Это мне Старцев сказал. Получается, что ты объяснил мне все тремя словами”.        Тимофей отправил сообщение вечером, когда вышел из офиса в девять часов. Сегодня они с Давидом будут ночевать на Фрунзенской, и ехать было совсем недолго.        Но, ответ пришел быстро, значит Кирилл все еще в офисе.        “Ты мне льстишь. Или твой Старцев какой-то слишком умный”.       “Он не мой”.        “Ладно, уговорил. Отпишись, как доедете. А я подумаю, чем нам заняться на выходных.”       Тимофей знал, что завтра у Кирилла совещание, в среду встреча с важным заказчиком, а в пятницу он приедет в Усадьбу проверить пересменки охраны. И останется! Останется на все выходные. Почти пять дней до встречи… Но, он будет их ждать.