Бог и Тимошка

      Глава 65       Старцев       Орехов Кирилл Константинович, девятнадцатого сентября тысяча девятьсот восемьдесят первого года рождения, москвич, учился, работал. Инженер-строитель зачем-то подался в охрану и дорос до генерального директора ЧОП “Арбелас”. Старцев полистал сайт агентства - дорого, красиво, по всем правилам маркетинга продающий ощущение важности и безопасности. На это купился Ангел? Зачем такому молодому парню охрана из достаточно дорогого агентства? Не просто охрана, не один охранник, а целый комплексный договор.         Старцев пролистал рекламные фотографии, вот Орехов на корпоративе, в костюме, с бокалом воды, вот он на стрельбище в камуфляже, спокойный, уверенный и без всякой улыбки. Вот встреча с клиентами - деловой, рукопожатие, взгляд в камеру. И почему-то именно он получается начальником охраны у Ильи Зайцева. Старцев не был в этом уверен на сто процентов, но чутье говорило ему о том, что вот именно этот человек “арийской внешности” как-то связан с Ангелом.        Ангел очень странный молодой человек, состоящий полностью из загадок. Никаких сведений о родителях, кроме формальных из бумаг, никаких их упоминаний, при этом уровень жизни Ангела превосходит его зарплату даже у Старцева. Он в месяц на ту же охрану тратит больше. И еще у него есть помощник с очень известной фамилией. Фамилией человека, с которым лучше дел не иметь. Однако визитка Руслана Хатарова, как личного помощника, вот она - на столе.        Ездит на старых автомобилях. Хорошо, тут возможно личное увлечение ретро-стилем, хотя, есть два относительно новых, из тех, что заезжали на парковку “ЕвроСтройГруп”. И никогда среди них не было того самого "эскалейда". Каждая - классический черный джип, но, о том, что у него есть еще и “кадиллак” - Ангел упомянул только в разговоре. Машина выходного дня.        Итак. Ангел с этим Ореховым куда-то едет на “кадиллаке” в выходной и происходит конфликт с другим водителем, который, соответственно, явно разрулил тот, кто и должен это делать.  И не просто разрулил, а объяснил Ангелу, как следует поступать в таком случае. Более того, Ангел за рулем машины, а начальник его охраны - на пассажирском. Вот что удивительно, ну кроме досуга в редкий выходный день совместно с начальником охраны.  И без машины сопровождения. Ангел ездит без нее, а в одной машине с одним охранником-водителем.        Орехов Кирилл имеет влияние на Ангела. Такое влияние, что Ангел сам, того не замечая, меняется в лице, когда говорит о нем. Сам того не замечая, Илья смягчался, когда рассказывал про эту историю. Значит, этот человек значит для него достаточно много. Настолько, что Ангел обретал человеческие черты.        Становился слабым.        Старцев задумался над этим словом. Слабость. Ангел всегда был сильным в своей отстраненности, в своей логике, в своей способности не поддаваться эмоциям. Это было его преимущество. Его защита. И вдруг смягчение. Трещина в броне.       Нужно больше информации об Орехове. Добыть ее будет непросто. Понятно, что это не просто ЧОП из тысячи подобных, это какая-то камуфляжная контора, где элитная охрана просто вывеска. Старцев знал про такие, знал, хотя и не испытывал на себе, как это работает. Кто держит такие конторы и для чего… Знал, что за ними стоят люди, которые решают вопросы, не прописанные в договорах.       И ни с одной из этих фамилий он бы не хотел быть врагом. И опять возвращение к вопросу -  кто такой Ангел на самом деле?        Ангел как будто сам по себе, но, часть некоей, сокрытой, системы. Системы мощной и значимой. Конечно, было бы проще, если бы прекрасный Ангел был бы простым студентом из глубинки, но теперь, за него придется бороться, потому что Ангел должен принадлежать ему. И в этой войне будет очень сложно выиграть.        Противники - не конкуренты по бизнесу, не случайные люди, которых можно обойти, перекупить или выиграть у них Ангела. “ЕвропаСтройГруп” - большой бизнес, масштабный, но не настолько, чтобы Старцев и другие владельцы диктовали свои правила в игре, скорее им позволили пока играть, пока бизнес не вошел в сферу чьих-то интересов повыше. Он сам чужак для них, но хотел забрать то, что там считали своим.        Ангел достаточно скоро закончит “когалымский” проект, в принципе, выявленного уже было более чем достаточно, чтобы взгреть подрядчика на все бабки, если вообще не пустить его по миру. Значит, Ангелу нужно подбрасывать задачи, которые одна интереснее другой и удерживать его внимание. Но, кроме работы - должно быть что-то еще, где Ангел перестанет воспринимать его, Старцева, как начальника и помеху в мире вычислений. Но, Ангел все-таки человек, закрытый, странный, но человек, со своими, как выяснилось, слабостями.        Что же, есть прекрасный повод попробовать вытащить Ангела из скорлупы. Ровно через три недели состоится международная выставка технологий для арктических и шельфовых проектов, новейшее оборудование, системы мониторинга, и прочее. У “ЕвропаСтройГруп” свой стенд, и свое время для презентации проектов, все, с чем Ангел работает в теории, но сможет увидеть вживую, потрогать, понять, как выглядят наглядно те самые цифры, с которыми он работает.        Не подарок, не попытка понравиться, а продолжение работы, Ангел увидит, что за цифрами стоят реальные машины, технологии, деньги. И он, Старцев, станет гидом в этом мире.        “Илья, впишите в свое расписание, пожалуйста, посещение выставки “Арктика-Техно”, в Экспоцентре на Красной Пресне, 11-30 утра, понедельник. Я в курсе, что у вас занятия в это время, но настоятельно бы просил поехать со мной, чтобы вы посмотрели, как ваша работа выглядит наглядно и ознакомились с нашим стендом”.        Никаких вопросов, может ли Илья? Не может, но должен постараться сделать. Не надо давать ему выбора.        Ангел был загадкой, и это одновременно и раздражало, и притягивало. Возбуждало. В нем чувствовалась порода, та самая, что бывает у людей, которых с самого раннего детства воспитывали не для обычной жизни, которые умеют ждать, подчиняться и при этом оставаться собой. Кто его таким сделал? Старцев не знал, как и целей. Но, Ангела явно научили не спорить с тем, кто сильнее и не показывать слабость, делать свое дело и ждать своего часа.        Ангел на видеоконференции был сильнее своих оппонентов, несмотря на их опыт и возраст и воспользовался этим в полной мере. Сейчас же он находился в совсем другом режиме.        Ответ пришел через несколько минут.       “Я отменю занятия. Приеду сразу в Экспоцентр”.        Вот и отлично. Ангел приедет на выставку и там можно уже смотреть по ходу действия. Там, после всех формальностей и выступлений, можно будет показывать, объяснять, отвечать на вопросы, которые задаст Ангел и задать их самому.        Суррей, особняк Ирины Сударевой (Северцевой)        Конверт из плотной бумаги был отправлен из Кишинева, он был уже изрядно потрепан почтовыми пересылками Евросоюза, отметками и штампами, и наконец-то попал по назначению. "Лучше бы потерялся", так подумала Ирина Сударева, открывая его. Письмо утром привезли почтовой службой из Броквуда, и на нем были еще следы капель дождя.        Она давно привыкла к этому климату, где в ноябре жара в двадцать четыре градуса могла перемежаться затяжными холодными дождями, к этому огромному дому, который Игорь с ее отцом купили для всех членов семьи, к английскому укладу, сельской светской жизни, которая состояла из встреч с такими же женами русских чиновников и бизнесменов, различных поездок по делам детей и собственным, тишине и миру, где больше не было Игоря.        Полтора года. Ирина подумывала вернуть себе девичью фамилию, Северцева, но все не находилось ни времени, ни сильного желания - даже со всеми услугами адвокатов и юристов та еще волокита. В России сделали быстро бы, по звонку, но, в Англии это так не работало. Да и менять все документы - много времени.        С Россией ее больше ничего не связывало. После похорон Игоря она вступила в наследство, продала все, что осталось в Москве и Подмосковье из имущества, остатки активов мужа, тех, что уцелели при захвате его бизнеса и возвращаться туда не собиралась. Дети по английский лучше говорят, чем по-русски, они привыкли жить тут с раннего детства, тут школа, друзья, любимые занятия и их дом тут. По отцу они не скучали, почти не видя его - Игорь зарабатывал деньги для семьи в Москве, и даже тогда они виделись нечасто.       Ничего плохого про свою семейную жизнь Ирина сказать не могла - крепкий договорной брак, с выгодами для обоих сторон, особых чувств она не ждала, однако они родили двоих детей, Игорь был щедрым и не скандальным, и в целом, жаловаться было не на что.        Она разорвала конверт и сразу же пожалела об этом. Внутри оказались фотографии и записка с печатным текстом, без подписи.        На первой фотографии Игорь, где-то за городом, рядом с мальчиком лет десяти, показывает, идут по дорожке то ли парка, то ли загородного дома. У него был сын?!        Нет. На второй фотографии этот мальчик, но постарше, и ничего общего в его чертах с Игорем нет. Это не гарантия, но, они совсем не похожи. Мальчик темноволос и глаза у него ближе к карим. Здесь он тоже с Игорем, в какой-то большой комнате. Это в России, такой дизайн помещения не перепутаешь ни с чем. Виден камин, кожаная мебель, ковры. Мальчик читает книгу, а Игорь, наверно слушает.        Еще фотография, пугающая в своей жестокости. Это больничная палата и тот же мальчик на больничной кровати, с распухшим от побоев лицом.        Четвертая. Здесь он еще старше, и фотография снята еще более скрытно, чем две первые - откуда-то издалека, но, Игорь целует его… Теперь уже юношу.        Не сын… Лучше был бы сын. Это было бы обидно, но, понятно и объяснимо. Объяснило бы все долгие командировки Игоря, его вечерние отъезды по делам, нежелание разговаривать, когда она звонила ему.       Следующая - явно кадр с камеры. Гадкий, противоестественный. То, чего она никогда бы хотела знать об Игоре…        Ирина перевернула ее лицом вниз, не глядя. Дрожащими руками взяла следующую.       Это уже современные распечатки из социальных сетей с этим же юношей. Студент МГУ, “самый красивый первокурсник”, “золотые детки хотят быть технарями”. Где-то хвалили, где-то смеялись.       Снова фото из загорода - знакомая машина, Игорев древний “эскалейд”, который зачем-то ему был нужен, словно памятный дедов запорожец. После его смерти оказалось, что несколько машин отошли в собственность стороннего юрлица, еще при его жизни и как ни странно, все три были черными внедорожниками.        Но за рулем машины тот самый юноша. В черном пальто, уже взрослый молодой человек. Очень красивый мальчик. Она не могла это не отметить. Ухоженный, породистый. Не сын Игоря…        Ирина опустилась на стул, фотографии рассыпались по полу, перемешались. Лицо мальчика, потом юноши, потом взрослого молодого человека смотрело на нее с каждого снимка.        Записка… В ней самое страшное.        “Ваш муж Игорь Сударев имел жизнь, о которой вы не знали. На кадрах - Тимофей Старовский, его “воспитанник”, Игорь забрал его после смерти отца, в две тысячи втором году из детского дома в Подмосковье. Сейчас Тимофею двадцать лет, они живет в Москве, учится в МГУ. Ваш муж оставил ему достаточно средств, активов и недвижимости. С Игорем его связывает долгая и неприглядная история, которая не понравится никому, если будет обнародована. В ваших интересах сделать так, чтобы этого не случилось, это не самая высокая цена для вашей спокойной жизни в этой стране”.        Ирина перечитала во второй раз, в третий. Слова складывались в смысл, тяжелый, как бетон, который заливают в формы.        Не сын. Воспитанник.        Игорь забрал его из детского дома. После смерти отца. В две тысячи втором. Тогда они не были еще женаты. Только не близко знакомы. Она бы знала, что Игорь имеет опекунство, это было бы в документах. Но, информации об этом не было, совершенно точно. Она бы поняла, и даже бы смирилась, если бы все выглядело так, как на первой фотографии. Пусть бы он воспитывал сына друга. Тратил бы деньги, время, оставил бы ему часть наследства. Если бы это было так.        Не было бы тайной, с побоями и мерзостью, которую она никогда не забудет.        Неприглядная история. Это мягко сказано.        “В ваших интересах сделать так, чтобы этого не случилось”.        Сделать что? Заплатить? Молчать? Убрать этого мальчика, Тимофея?        Скорее всего, заплатить. Кому-то, за молчание. Если это всплывет - это будет катастрофой. Ирина никогда не разбиралась особенно в делах отца и мужа, но, даже сейчас хватило ума сообразить, что случится, если эта история всплывет. Тут, в Англии. И впервые пожалела о том, что все пути в Россию отрезаны.        Там - ее и детей защитили бы деньги, проплаченные публикации о том, что все это ложь, происки конкурентов, и врагов извне. Тут - нет. Это уничтожит и ее и детей. Здесь с ней могут сделать что угодно, и никакие деньги ее не защитят - она чужак в этой стране, и своими в лучшем случае станут близнецы. Если продолжат жить в той же культуре и на том же уровне. Если никто не узнает, что делал их отец. Такого тут не прощают, или прощают, но своим, а не чужакам.        Игорь как-то говорил о том, что гарантий тут не так много, как кажется, что земля под их домом и садом принадлежит короне, и, если та сочтет, что недвижимость приобретена на “мутные доходы” - их легко лишат дома. Теперь она вспомнила об этом. Они удобны пока не создают проблем и вкладывают деньги в эту страну. Как и везде…        Тимофей сидит за рулем “эскалейда”. Молодой, очень красивый, серьезный. Он знал, что она существует? Может быть, Игорь никогда не говорил ему, что у него есть семья, дети. Или для Игоря она была просто удобной женой, которая живет за границей и растит общих детей, не задавая вопросов.        Она догадывалась, кто это мог отправить, почти со стопроцентной точностью. Юрия Одинцова уже искали в Суррее, приходили с вопросами к ней, и наверняка следили. Но нет, она не видела Одинцова очень давно, на похоронах его не было, и это тогда удивило - Юрий Николаевич фактически правая рука Игоря. Его искали очень серьезно. Даже была пара телефонов, куда стоило звонить, если Юра вдруг объявится. И она надеялась, что телефоны никогда не понадобятся. Но, сначала она позвонит отцу.        Иван Дмитриевич, в отличие от дочери, Англию никогда не любил и если летом хотя бы терпел, то сразу после октября родители уезжали в Италию, в дом на озере Гарда, чтобы не терпеть капризы английской погоды.        Отец взял трубку не сразу, Ирина знала, что в это время, они скорее всего гуляют или занимаются садом - мать наконец-то исполнила свою мечту, иметь сад с фруктовыми деревьями, не какими-то там яблоками и сливами, а с настоящими апельсинами, инжиром, виноградом и хурмой. Да и овощи там росли лучше, чем в Подмосковье.         - Старовский? Точно?! - отец выслушал ее не перебивая. - Именно эта фамилия?        - Да. - подтвердила она, не очень понимая, с чем связан вопрос.         - Если это не совпадение, Ириш, в чем я лично сомневаюсь, - где-то там, фоне голоса отца шум улицы, - то был такой авторитет в девяностых, Валера Старовский, он же “Старик”, я сам не знаком, но наслышан, деловой был мужик. И умер как раз в начале двухтысячных. Не знаю, знаком ли с ним Игорь, но может быть был знаком. Даже скорее всего. Круги там общие. Значит, это сын Валеры. Не просто пацан какой-то, детдомовец. И кипиш вокруг него непросто, получается. Вот Игорь, конечно… не ожидал от него.        Это Ирина еще не сказала про самые гадкие фотографии. Намекнула в общих чертах, но, кажется, отец понял.         - Платить нельзя, Ириш. Один раз дашь денег и все, с горба не слезет. Это проблема будет неизлечима. Требуется операция, Ириш. Вырезать опухоль. Ко мне тоже приходили, спрашивали про Одинцова. Ничего пока не делай. Завтра приеду, будем решать.        - Хорошо, папа.        - Ириш, ты там держись. Я скоро.        Связь прервалась.        “Операция”, “Вырезать опухоль”. Она понимала, что это значит не только про деньги и возможно, не только про Одинцова. Но, сейчас не хотела думать про это.        На что рассчитывал Юра, когда прислал это? На то, что она испугается публикации фото и заплатит и будет платить? Скорее всего. Он прекрасно понимает, что может сломать ей и детям Игоря жизнь здесь. Сделать с ними что угодно.        Или на то, что она будет судиться с этим мальчиком, Тимофеем, за то, что ему оставил Игорь? За средства, активы и недвижимость в России? За машины, которые ей даже не нравились. Чтобы она своими руками сделала все, чтобы уничтожить себя. Или ее руками он хочет уничтожить этого Тимофея. Возмущенная жена, обманутая мужем. Он настолько считает ее дурой?        Она может оспорить право мальчика на имущество и спросить, какое отношение Тимофей Старовский имеет к Игорю Анатольевичу Судареву. А он расскажет. Он может рассказать про эти фотографии. Наверняка с неприглядными подробностями. Она бы спросила его, правда это или нет. Хотя, уже знала ответ. И хотела бы, чтобы разговор остался только между ними.        Сын известного авторитета из девяностых. Не простой детдомовец, которого Игорь взял для забавы из неблагополучной семьи. Сын человека, которого уважает ее собственный отец. Игорь точно знал, кого он берет и чей это сын. И забрал его не просто так.        Она даже не подозревала, что у Игоря есть такая сторона. Темная и страшная. Иногда ей казалось, что у него есть любовница - а у кого их не было? Это символ статуса и престижа. Мирилась же ее мать с Наденькой, которая даже не особенно скрывала свое существование от семьи Северцева. И она бы смирилась. Но, все оказалось куда страшнее.        Игорь в последний год был все чаще молчалив и сосредоточен, еще реже, чем обычно, навещал семью. Проблемы с бизнесом, какая-то война за него, бесконечные звонки даже в нечастые семейные вечера. А он носил в себе еще и это. Вторую часть его жизни, связанную с этим мальчиком Тимофеем.        Она открыла сейф, убирая туда конверт и отдельно, в другие бумаги - самую мерзкую фотографию. Тут же, в сейфе, лежали карточки с номерами, на которые надо позвонить, если объявится Одинцов. Но, не сейчас. Она дождется завтрашнего дня. Завтра все решится. А сегодня надо как-то пережить и не подать виду, чтобы никто не догадался. Где-то в Москве, сейчас наверняка холодной и заснеженной, живет мальчик Тимофей, который не знает, что в Англии женщина смотрит на его фотографии и пытается понять, что ей делать с этим знанием.