Он был старше его

***

Он был старше ее. Она была хороша, В ее маленьком теле гостила душа, Они ходили вдвоем, Они не ссорились по мелочам. «Машина времени»

      Михаилу Юрьевичу тридцать девять лет, и он уверен — его жизнь только начинается. За его плечами успешная карьера театрального режиссёра, множество полезных знакомств, известность в узких кругах и собственная квартира. Теперь можно остепениться, меньше думать о карьере и сосредоточиться на том, на что всегда не хватало времени — семье.       К свиданиям Михаил Юрьевич подходит со всей ответственностью: подолгу костюм выбирает, ищет идеальное сочетание галстука и рубашки, тщательно вымывает туфли и аккуратно укладывает волосы. Иногда, когда свидание переносится в более неформальную обстановку, Михаил Юрьевич позволяет себе вспомнить молодость и надевает футболки с известными рок-группами и узкие кожаные джинсы. Всё сидит хорошо, подчёркивает неплохо сохранившуюся омежью фигуру, выделяет её лучшие черты.       Блокаторы запаха уже давно не «посещают» полки квартиры. Михаил Юрьевич решил, что теперь, когда «почва» для серьёзных отношений есть, прятать свою сущность незачем. Правда, смотрят на него не как на омегу, готового построить семью, а как на кого-то одинокого и печального. Никто знакомиться не спешит. Все реагирует на запах Михаила Юрьевича странно: морщатся, удивлённо вскидывают брови, а после неряшливо улыбаются. Омегу перед собой не видят, не спешат знакомиться и приглашать на свидания.       Частично этого Михаил Юрьевич и добивался: он всю молодость положил на то, чтобы в нём видели режиссёра, потом человека, а в самом «конце» списка — омегу. Тогда это было важно, сейчас тоже, но не в той степени. Не карьера нужна, она и так успешна, а семья, хотя бы любящий человек рядом, тот, на кого положиться можно. Всех таких в свою время Михаил Юрьевич отогнал, погрузившись с головой в театр. «Выплыл», оглянулся по сторонам, а все «хорошие» семьи построили, детей учиться отправили. Только Миша один остался со своей карьерой, она, как оказалась, не грела и не поддерживала.       Он пытается найти отношения среди ровесников, подходит к этому со всей серьёзности и встречает лишь тех, кто ему не подходит. Одни жаждят пустого секса. Вторые оказываются излишне серьёзными, утратившими ту жилку детскости, что осталась в самом Михаиле Юрьевиче. Третьи просто отталкивали его, ссылаясь на его лишнюю резвость.        Михайлу Юрьевичу тридцать девять, а ведёт он себя похлеще двадцатилетнего подростка. Нет, он не бухает сутками напролёт, а просто ждёт ото всех готовности покорять мир, параллельно строить семью и не жить «стариками».       Ровесники хотят обратного.       Большинство из тех, кто ищет пару не на раз, успело либо похоронить супругов, либо развестись, либо имеет детей от неизвестного омеги. Ни с чем из этого Михаил Юрьевич не может мириться. Он хочет, чтобы было как у молодых: первые «чистые» отношения, без следов тягостного прошлого. Так происходит у подростков, но не у «взрослых».       Но Михаилу Юрьевичу всего лишь тридцать девять лет.       Он тоже своего рода подросток.       Потому и находит отношения с таким же подростком — Андреем Князевым — двадцатилетним альфой, берущим от жизни всё. Он тащит Михаила Юрьевича по всему Санкт-Петербургу, показывает достопримечательности, много говорит и пылок в постели. С ним Михаил Юрьевич чувствует себя на девятнадцать.       Он всегда тщательно готовится к свиданиям с Андреем, порой водит его по дорогим заведениям и верит, что именно с этим человеком построит крепкую семью, к которой будет приятно возвращаться после работы.       Андрей глядит игриво, осветляет волосы бездумно и много курит дешёвые сигареты. Футболки на нём висят «мешком», а узкие джинсы показывают, насколько тело худое. Его приятно трогать, целовать, чувствовать его жар.       Михаил Юрьевич к сексу относится прохладно, а к Андрею — пылко и страстно. Целует его обветрившиеся и вонючие губы, трогает осветлённые волосы, улыбается глупо и чувствует, как тело хочет.       Андрей может всю ночь, но торопится постояно. Ему вечно мало, он хочет большего, насытиться не может и постоянно «носится» в поисках удовлетворения. Михаил Юрьевич старается ему подрожать, но не получается. Он слишком быстро успевает насытиться, бежать дальше становится тяжко и неинтересно.       Андрей не устаёт.       Он готов плясать, петь и трахаться часами напролёт, а ещё — вливать в себя литры алкоголя, закуривая их вонючими дешёвыми сигаретами. У него яркая жизнь за пределами спальни Михаила Юрьевича: работа (если её можно так назвать), толпа хороших друзей, орда поклонников и миллион разных хобби.       У Михаила Юрьевича зацикливается на Андрее, а у того будто нет в мыслях начинать вести себя серьёзно. Он продолжает шляться по клубам, ночевать, чёрт пойми у кого, игнорировать попытки Михаила Юрьевича намекать на более «взрослое» поведение. Оно, кажется, было необходимо исключительно Михаилу Юрьевичу.       Он снова и снова заводит разговор об ответственности, а в ответ слышит нервное:       — Миша, не нуди.       Оно бьёт по ушам. Михаил Юрьевич раз за разом замолкает, потому что не хочет быть как его «душные» сверстники. От того он и не пытается контролировать Андрея, ведь иначе покажется слишком ревнивым и навязчивым.       Но на один ответственный шаг решается — предложить Андрею сожительство. Ведь именно это рано или поздно происходит во всех серьёзных отношениях?       Михаил Юрьевич и Андрей лежат рядом после секса, запахи в комнате смешались. В комнате неуютно из-за её захламлённости.       — Переезжай ко мне, — говорит Михаил Юрьевич.       — Не, Миш, я уже с Димой договорился, — пожимает плечами Андрей, а у Миши внутри всё падает. — У нас теперь, вроде как, всё серьёзно. Сегодня последнюю ночь гуляем, а потом будем пытаться что-то лепить. Может, даже брак выйдет, посмотрим.       — В каком смысле брак? — Михаил Юрьевич глядит в стену.       — В прямом? Миш, у нас же с тобой всё несерьёзно, мы балуемся, а С Димой… Мы понимаем друг друга с полуслова. Нам классно вместе, понимаешь? С тобой классно тоже, но несерьёзно, — Андрей гладит себя по малету.       Он продолжает разжёвывать, почему с Димой ему хорошо. Михаил Юрьевич не слушает, смотрит в пустоту, ненавидит свою наивность и мечтает исчезнуть.       Похоже — в тридцать девять его жизнь закончилась.

***