каждый сантиметр твоего тела

- О чем думаешь? Спрашивает Чан под звуки оживленной перестрелки, доносящиеся из динамиков телевизора. Феликс, действительно, потерял нить повествования еще три сцены назад. В голове назойливыми насекомыми путались мысли. - Что? – поднимает голову блондин, отмахиваясь от назойливо роящихся в голове мыслей, – Ты что–то спросил? - Типа того, – кивает Чан. Ликс чувствует нотку недовольства в его голосе - мол, сам ведь предложил фильм посмотреть, – Мы можем заняться чем–то другим, если тебе неинтересно. - Нет, я просто... немного задумался, – отвечает тот, смущенно опуская глаза. - Поделишься? – Чан ставит фильм на паузу, и комната в один миг погружается в тишину. Прошло около месяца с тех пор, как Чан признался в своих чувствах. С тех пор он не стеснялся говорить о них в любой подходящий момент – в кофейне на свидании, в машине после тренировки, в постели во время секса. А Феликс так ни разу и не смог выдавить из себя такие, на первый взгляд, простые слова. «Я люблю тебя» – что может быть проще? И чем больше времени проходило, тем чаще он возвращался к одной и той же мысли. А что если ненависть все–таки сильнее любви? – Думаю, я снова немного похудел, – говорит Ликс, переключаясь с одной волнующей темы на другую. Чан хмыкает. – Да, – говорит он, осматривая его лицо, – Я знаю. Феликс благодарен Чану — последний старается не поднимать тему его веса. Не потому что не беспокоится, а потому что Феликс и сам знает: особенно сейчас, когда скрывать худобу становится сложнее, а стэй все чаще интересуются его самочувствием. – Должно быть, ты просто тратишь больше калорий, чем потребляешь, – говорит старший, поглаживая ногу, лежащую на его коленях, – В последнее время тренировки стали интенсивнее. Феликс соглашается. Нагрузка увеличилась, а голод так и не спешил сообщать о своем появлении. Несмотря на то, что в жизнь вернулись привычные завтраки и ужины, он все еще оставлял половину порции на тарелке, все еще мысленно оценивал количество калорий. Чан напоминал ему о необходимости поесть, заказывал его любимую еду на ужин, готовил завтраки, когда оставался на ночь, отвлекал его от навязчивых мыслей. Но этих усилий было недостаточно. – Я пойду, – вдруг говорит Ликс, спуская ноги на пол. – Я отвезу тебя, – Чан подскакивает и тянется за небрежно оставленной на диване толстовкой. – Нет, я…, – «пройдусь» хочется сказать ему, но вместо этого говорит, – Возьму такси.

★★★

В квартире Хенджина пахнет дорогим парфюмом и розами, огромная охапка которых украшает обеденный стол. На пороге его встречает совершенно домашний Джинни, в широких шелковых брюках и свободной футболке. Волосы взъерошены, вид сонный. Феликс позвонил ему буквально пять минут назад – не сдержав обещания, он все–таки решил прогуляться, и сам не заметил, как ноги принесли его к дому Джинни – к дому, в котором еще несколько месяцев назад Ликс проводил больше времени, чем в своем собственном. - Неожиданно, – сонно протягивает Джинни, приглаживая кончики волос, – Проходи. Хенджин, будучи радушным хозяином, заваривает чай, обхватив ручку чайника своими длинными красивыми пальцами. - Что–то стряслось? – спрашивает он, разливая по чашкам дымящуюся жидкость, – Или соскучился по мне? С бывшими всегда сложно. Особенно, если вы друзья; особенно, если работаете вместе; особенно, если видите друг друга каждый божий день; особенно, когда твой бывший – Хван Хенджин, такой самовлюбленный и злопамятный, но вместе с тем такой преданный и нежный. - Может, и соскучился, – Ликс улыбается уголком губ, – На самом деле, просто не хотел идти домой... - Ах, вот как, – цокает языком, – А я тут как тут, да? - Джинни, – одергивает его блондин, давая понять, что не намерен препираться. - Тогда выкладывай, – Хван закидывает ногу на ногу и скрещивает руки на груди, готовясь слушать. А Феликс и сам не знает зачем пришел. Попросить совета? Хван Хенджин не тот человек, к которому стоит за ним обращаться. Поделиться переживаниями? В принципе не лучшее решение. - Я запутался, – вдруг выпаливает тот, впервые облекая неделями мучившие его мысли в слова, – И боюсь, что обманываю Чана. - Обманываешь? – удивленно приподнимает бровь Джинни. - Он... говорит, что любит меня, – запинается, – но я... - Но ты не знаешь, любишь ты его или нет, – заканчивает тот, и Феликс мысленно благодарит его за то, что ему не приходится произносить это вслух. - Да... и я не знаю, как найти ответ на этот вопрос, – Ликс опускает взгляд, бесцельно рассматривая узор на кухонной плитке. - Ну, – пожимает плечами, – Есть один способ. Хенджин непринужденно поднимается с места и, перегнувшись через стол, нависает над блондином, и не успевший ничего понять Ликс, вдруг чувствует вишневый вкус его губ на своих.