Я просто хотел быть любимым

Дазай сидит на велюровом диване, закинув ногу на ногу, смотрит обучающие видео, пытаясь запомнить каждое движение, каждое действие. Но как и в любом деле, так и в танцах необходима была практика. А Дазай хотел, чтобы всё было идеально, чтобы Одасаку похвалил его за прелестный танец и точные движения, чтобы для Одасаку он продолжал оставаться идеальным. Шатен шумно вздыхает, откладывая телефон в сторону. Практика. Ему нужна практика. Взор карих глаз скользит по комнате и зацепляется за невзрачный силуэт Рюноске, что сидел напротив в кресле и что-то печатал в своём рабочем ноутбуке. Скорее всего отчёт, не иначе по проделанной миссии, из-за которой собственно сейчас они находятся в одной квартире. — Эй, Акутагава-кун, — зовёт на распев ученика. Рюноске тут же бросает взгляд на наставника, едва заметно хмурясь. Он скользит серебром своим глаз по тёмному силуэту и заостряет внимание на бутылке с золотистой жидкостью, опустошённой наполовину. Видимо, Акутагава слишком увлёкся написанием отчёта, раз не заметил, как его наставник напивается прямо перед его носом. И всё же Акутагава напрягается, вновь возвращая всё своё внимание к Дазаю, на лице которого пляшет бесноватая улыбка. Не к добру. — Ты умеешь танцевать? — Дазай позволяет себе сделать улыбку более мягкой, но выходит как-то криво. Он чувствует этот шквал напряжения, исходящий от черноволосого парня. Но всё же терпеливо ждёт ответа, выдерживая немигающий взгляд. — Нет, — коротко отвечает мафиози, после недолгой паузы добавляя: — не приходилось. — Бесполезный. Это единственное что слетает с губ Осаму, после чего он делает глоток виски прямо из горла. Акутагава же возвращается обратно к работе. Нелепость диалога его нисколько не удивляет. Такое происходило и ранее, поэтому парень даже не заостряет своё внимание на произошедшем, но всё е мысли его текуче оформляются в один вопрос: "с чего вдруг он спрашивает о подобном меня?" Он даже машет головой, дабы выбросить эту ересь из своей головы, а после украдкой смотрит на Дазая. И сердце у Акутагавы в пятки уходит моментально: Дазай немигающе скользит неприкрытыми бинтами глазом по мальчишескому силуэту, словно оценивая. Между тёмных бровей появляется задумчивая складка, а после по комнате проносится шелестящий смешок. Мафиози поднимается с насиженного места, оставляет полупустую бутылку возле дивана и преодолевает расстояние между ним и Акутагавой в пару шагов. — Иди сюда, — он протягивает свою ладонь в пригласительном жесте. Рюноске залипает взглядом на протянутой руке, рассматривает линии на оной, внутренне усмехается длинной линии жизни, а после слышит сверху глухой кашель, намекающий, что ждать его не собираются и других вариантов нет. Акутагава сохраняет текстовый документ и откладывает ноутбук в сторону. Несмело протягивает свою ладонь и тихо охает, когда чувствует, как его с силой тянут на себя. Дазай уводит их немного в сторону, где пространство полностью свободно от всякой мебели. Одну руку он заключает в замок с ладонью Рю, а вторую свою кладёт на чужую талию. — На талию или на плечо, как тебе будет удобнее, — произносит спокойно Дазай, видя замешательство в серых глазах от незнания что ему самому вообще делать. И он опускает руку на плечо. "Как предсказуемо", — думает про себя Осаму, оставляя между их телами миллиметры субординации. Акутагава кажется забывает, как дышать. Его охватывает волна чувств, с которой он еле как справляется. Ладони наставника горячие, ощущение, словно они прожигают его кожу сквозь одежду. И дыхание. Парень чувствует чужое дыхание, чувствует этот алкогольный шлейф, отчего слегка морщит нос, но ничего не говорит. Не смеет. Мафиози лишь надеется, что Дазай удовлетворит свою прихоть и отстанет от него в ближайшие пару минут. Ведь за пару минут ничего страшного не случится, верно? — Ты слишком напряжённый, тебе нужно расслабиться, иначе мне сложно будет вести, — тихо произносит Осаму прямо над чужим ухом, по-кошачьи растягивая губы. И Акутагава честно пытается расслабиться. Вымещает всё волнение вместе со вздохом, но взглянуть в коньячные глаза напротив так и не осмеливается, продолжая упрямо смотреть куда угодно, только не на Дазая. Ему до безумия сейчас неловко, и он чувствует, как рдеют его скулы. Дазай делает первый шаг, а после и второй, выводя танцевальные фигуры, которые запомнил из видеоурока. Из Акутагавы отвратительный танцор — слишком зажатый, слишком статичный. Но у Осаму иная цель, поэтому он лишь находит в этом всём выгоду для себя, пытаясь выводить такую неумелую партнёршу в очередное па. В окно начинает бить дождь, под ритм которого теперь два мафиози кружатся в вальсе. Иногда проносится кроткое "Извините", когда Акутагава вновь нечаянно наступает на ногу Дазаю, или когда путается в собственных ногах, или когда не понимает куда его ведут и движется явно в неправильном направлении. Но Дазай остаётся молчалив, на губах лишь тень улыбки, а глаза его полуприкрыты. — Дазай-сан, мне нравится, — проговаривает Рюноске, сжимая чуть крепче чужое плечо, наконец, почувствовав себя более уверено. Дазай лишь самодовольно хмыкает на это заявление, резко прекращая танец.