Крылья

Рихард впервые за долгое время проснулся отдохнувшим. Раны наконец-то были надежно обработаны и болели не так сильно. Встреча с Кассием легла на душу лечебным бальзамом и снова оживила начавшего гаснуть юношу. Едва передвигая ноги, Мортен с трудом отстоял утреннее правило и чтения жития святых, в голову даже почему-то пришло, что пора бы и его уже записывать в эту книгу. Целый день послушник проходил высматривая слепого монаха и бесконечно оборачивался, когда слышал знакомый стук трости, однако старика нигде не было. Круспе даже успел подумать, что начал ловить глюки после этих ночных «уроков». А может это Лукавый путает его разум? С каждым днём послушания давались всё хуже. Изможденное тело не выдерживало таких нагрузок и почти полного отсутствия сна. А после того, как игумен решил поставить ему анальную пробку, запретив вытаскивать ее без нужды, ежедневная работа стала совсем невыносимой. — Это орудие будет напоминанием о твоих грехах днём, а также облегчит твои ночные страдания. Ведь я посланник Бога, а Бог милостив, — аргументировал свой поступок настоятель. Однако среди всего этого кошмара и мучительных будней было то, что не давало юноше разбиться; то, ради чего он открывал глаза каждое утро; то, что спасало его каждый «урок смирения» — встреча с Паулем. Этот улыбчивый парнишка каким-то неведомым образом прогонял с лица Риха усталость, печаль и муку. Его зелёные глаза смотрели так искренне, невинно и по-доброму, что в душе послушника что-то таяло и ломалось с приятным хрустом и теплом, разливающимся по телу. И вот он опять, израненный, бежит к заветному колодцу на встречу с ним, с этим взбалмошным мирянином. — Мортен! — послышался звонкий голос. — Рад тебя видеть, — улыбка тут же расцвела на лице Рихарда, и он погладил Пауля по голове. — Я тоже! — парень был чересчур оживлённым. Он переминался с ноги на ногу, бегал и скакал вокруг юноши, что-то тараторил и смеялся. — Что случилось, Пауль? Отчего так светишься? — Опять ты на своём церковном! — надулся сын торговца, но почти сразу заулыбался снова. — В общем! У меня идея! — Я вижу как бесы пляшут в твоих очах, — лишь усмехнулся Рих, нежно взяв парня за подбородок и внезапно осознав, что влюбился в глубину этих глаз. Пауль немного покраснел и продолжил уже более спокойно: — Я вижу, что ты устал. Поэтому у меня есть план! Хочу чтоб ты вырвался из этой клетки, такой вольной птице как ты здесь не место. — Как поэтично ты заговорил, мой друг, — усмехнулся Рихард. — От тебя нахватался! — парень в шутку ударил послушника в плечо, но даже это прикосновение принесло мучительную боль, Круспе стерпел и не подал виду. — Так что ты там придумал, бесёнок? — Ну… Риш, я хочу показать тебе нашу деревню! Монастырь находился достаточно высоко в горах, в лесной глуши. И самым ближним клочком цивилизации была небольшая деревушка, выживающая за счёт поставок разных материалов в этот самый монастырь. Так что жили они в своеобразном симбиозе. — Ты же знаешь, мне нельзя покидать этих стен, пока не стану монахом, — улыбнулся Круспе глупой затее. — Да нет! Ты не понял! Я украду тебя! — гордо воскликнул Пауль, задрав нос. — Что ты сделаешь? — послушник вытаращился на парнишку, не веря своим ушам. — Украду! Рихард не знал радоваться ему или бояться, потому что он даже представить себе не мог, что с ним сделает настоятель, если узнает о побеге. Обычной поркой там не обойдётся. Однако радость сияющая в зелёных глазах, заглушила любую рациональность. Ради этой радости, юноша был готов на всё. — Сегодня под покровом ночи! Я украду тебя! — Пауль попытался зловеще засмеяться и встал в позу какого-то карикатурного злодея. — Я боюсь вас! Помогите! Да вы же сам Дьявол во плоти! — изобразил испуг Круспе. — Он самый! Искуситель, — последние слова парнишка прошептал послушнику на ухо. Дыхание резко сбилось, а сердце застучало. Этого не смог сделать сам Бог, не может и игумен, но сделал обычный сын торговца — он укротил Рихарда, подчинил его и забрал себе без остатка.