Крылья

Пауль привёл Рихарда к добротной хижине на краю поселения. Участок был небольшим, но вот сам дом поражал своё величиной. Сложенный из цельных толстых брёвен, он напоминал великана, теснящегося между менее примечательными крошечными холупками. Когда они вошли внутрь, Круспе невольно весь как-то сжался, будто не хотел занимать лишнее пространство в помещении. Он кутался в плащ и отчаянно пытался слиться со стеной. — Паульхен, ты дома? — раздался громкий глубокий бас из соседней комнаты. В воздухе ощущался пряный аромат чего-то вкусного и ужасно аппетитного. После отвратительной пресной еды монастыря, это казалось для послушника раем. — Проходи, — шепнул Хайко и подтолкнул юношу дальше. Цвен неловко переступил с ноги на ногу и пошёл на звук, путаясь в подряснике и плаще. Светловолосый парнишка лишь тихо засмеялся и обогнал его, чтоб встретить хозяина дома первым. На пороге кухни в тёплом свете появился громадный, крепко сложенный мужчина. Юноша нервно сглотнул и отступил назад, опуская голову. Незнакомец производил пугающее впечатление. Однако, казалось, он совсем не замечал сжавшегося в углу послушника. — Сынок, я испёк пирог. Приготовишь всё для похода на ярмарку? Представляю как этот боров Мюнхельн обзавидуется! В этот раз приз за лучший пирог мой! — прогрохотал мужчина своим мощным голосом, улыбаясь от уха до уха. — Конечно, — кивнул Пауль и наконец-то повернулся на Риха, который уже едва ли не бился в конвульсиях от страха. — Кстати, вот и мой друг, про которого я столько рассказывал. — Господи! Мой сын привёл в дом монашку! Ты случаем не евнух? — расхохотался хозяин и с силой хлопнул послушника по плечу. — Это мой отец, — добавил Ландерс. — З-здравствуйте… — Да, можешь звать меня Тилль, — мужчина протянул юноше жилистую мозолистую руку. Круспе сначала вздрогнул, осмотрел протянутую конечность диким взглядом и затем слабо пожал ее в ответ. Тиллю это явно не понравилось, он стиснул ладонь парня почти до хруста и сказал: — Ну и чего так слабо? Давай крепче! Ты ж мужик! Рихард перепугано сглотнул, стоящий рядом Хайко закатил глаза и расцепил руки отца и друга. — Так, всё, пап, хватит! Нам пора, всю ярмарку пропустим, и ты тоже давай собирайся, — Пауль сделал паузу и хитро улыбнулся. — А то опять Мюнхельн все призы себе заберёт. — Точно! Надо торопиться! — засуетился мужчина, поглаживая щетинистую щеку. Ландерс поймал момент и утянул Моргена в соседнюю комнату. Помещение было обставлено довольно просто, но достаточно уютно. Послушник тут же расслабился, очутившись внутри, ведь там всё пахло ИМ, этим маленьким солнышком. Хайко тем временем носился взад и вперёд, собирая и перебирая какие-то вещи. На душе у Риха потеплело, и даже не так давно полученные раны перестали ныть. — Вот, держи, это должно подойти, — парнишка всучил ему стопку аккуратно сложённой одежды и вышел. Круспе остался один. Прийдя в себя, он начал медленно раздеваться. Вся спина, плечи, руки и шея были перебинтованы, в некоторых местах бинты краснели темными кровавыми пятнами. Рихард поморщился от боли и отвращения, а потом внезапно замер, заметив своё отражение в зеркале. В монастыре зеркал почти не было, поэтому и видеть себя парень особо не мог. Но теперь… он просто остолбенел от той картины, что ему открылась. Кривоподстриженный, худой и замученный, с диким, полупустым тусклым взглядом. Парень не узнал себя, из отражения на него смотрел не человек, а зверь, сломленный, загнанный в ловушку зверь. От этих мыслей Цвена отвлёк осторожный стук в дверь. — Всё хорошо? — Д-да, я уже скоро. Рихард быстро натянул предложенную одежду и вышел к Паулю. — А тебе идёт, — подмигнул парнишка и направился к выходу, сжимая в руках вкусно пахнущий свёрток. — С-спасибо, — промямлил Круспе и двинулся следом.