Крылья

Когда они добрались до колодца, Рихарда покинули силы. Перед глазами всё плыло, а истощенное тело не слушалось. Слезы текли сами собой от дыма и слепящего солнца. Юноша не помнил, как его донесли до знакомого добротного дома, как уложили на кровать, как отмыли и обработали раны. Мортена лихорадило три дня, его мучили кошмары, когда он спал, и бредовые видения, когда бодрствовал. Пауль не отходил от возлюбленного ни на шаг. Он сидел с ним ночью и днем без сна и отдыха, пока Арфирий с Тиллем не оттащили его от пастели больного и не уложили спать. Наконец Круспе проснулся, всё тело его обалдевали слабость и боль. Пересохшими губами он прошептал: «Воды». Рядом никого не было, чтобы услышать его. Кровать была мягкой и удобной, но его мышцы не удовлетворила бы даже самая мягкая из перин. Вдруг дверь отварилась и в комнате показался Арфирий, который молил за него бога круглые сутки. — Брат мой! Ты проснулся! — он выронил тазик с водой, и такая желанная жидкость растеклась по всему полу, Рихард с удовольствием бы слизал ее, если б только мог. — Пить… — выдохнул он, и пересохшее горло больно сжалось. — Сейчас-сейчас! — парень тут же подлетел к нему с кувшином, и первые капли упали на распухший язык, Круспе понял, как хорошо жить. Через пару минут прибежали и Пауль с отцом, все были счастливы, а сын торговца даже заплакал: — Мортен, я так… испугался! — Рихард. — Что? — Я Рихард, — твёрдо сказал юноша, послушник Мортен погиб в том пожаре, и остался только неисправимый гей Рихард Цвен Круспе. Как выяснилось огонь погубил настоятеля и Кассия. Новость о смерти старика разбила парня, но это привело его к одной идее, теперь он называл этого слепого монаха своим настоящим отцом и выпросил у властей (которые не шибко то и хотели разбираться в том, что произошло в этой богом забытой глуши) его останки, которые похоронили на холме под березкой. На восстановление же у бывшего послушника ушли месяцы, а врача он видел, чуть ли не чаще чем родную мать в детстве. Арфирий в монастырь не вернулся, занял небольшую комнатку больше похожую на чулан (по сути им она и была), несмотря на бесчисленные предложения торговца предоставить ему нормальную спальню, продолжал следовать вере, но всё-таки вернул свое имя и устроился помощником в лавку хозяина дома. Пауль с Рихардом под внимательным руководством Тилля и под его бесконечными причитаниями строили себе домик на краю леса. Жизнь налаживалась, но костры прошлого горели слишком ярко, чтобы их можно было так просто забыть.