Придурки

Андрей Миху заметил сразу. И даже не потому, что не заметить было сложно (Миха был тот еще дядя-Степа-милиционер), а потому, что когда Андрей, опоздав в первый же день на полчаса, рассказал в свое оправдание историю о том, как ему дверями автобуса прищемило яйца и пришлось пробежать за вероломным транспортным средством лишнюю остановку и обратно - а то уехал бы автобус прямо с яйцами Андреевыми и ищи-свищи их потом - неловкую тишину аудитории разорвал один-единственный сдавленный смешок - Михин. Всю лекцию Андрей с интересом поглядывал на Миху. Брючки со стрелочками и усики дебильные, конечно. А вот брови и профиль… ОНО! Андрей аж подскочил от радости. Уже неделю он безуспешно пытался нарисовать предводителя зомбаков, а тот все не получался. Выходил то чересчур печальным, то излишне злым. А должно было быть что-то такое… Ну, как будто демоническое, но вроде и распиздяйское. На лицо ужасное, доброе внутри. И вот оно, то самое, сидело перед ним в соседнем ряду. Андрей схватился за карандаш, и в тетрадке в этот день так ничего по теме лекции и не появилось. А вот Миха Андрея не замечал. Ну то есть вроде и замечал, а вроде и нет. Над шутками Андреевыми неизменно гыгыкал, но как-то втихую, как будто стыдился этого. И никогда на Андрея даже не смотрел. Только один раз, когда Андрей, от усердия приоткрыв рот, опять что-то черкал в тетради, ему почудился на себе взгляд с той самой третьей парты справа, на которую он сам то и дело косился. Андрей вскинул голову - но Миха смотрел вперед, на доску. Показалось, наверное. Сдался Миха на первой экскурсии в музей. Препода он слушать перестал еще минуте на третьей, поэтому просто пялился на картины и думал о чем-то своем, пока из раздумий его не вырвал тихий, но настойчивый голос Андрея Князева: - Горшенев! Эй, Горшенев! Да Миха! Миха обернулся и нашел Андрея не сразу, потому что тот прятался за очередной статуей, которая стояла в чем мать родила и смущенно прикрывала совсем уж интимное. Андрей жестом поманил его к себе. «Нихуя все это не к добру», - мысленно вздохнул Миха, но Андрей так забавно передернул бровями, что Михе от одного выражения его лица как будто горсть смешинок в рожу бросили, и сопротивляться совсем расхотелось. Поэтому Миха, оглянувшись на препода, сделал несколько шагов назад, пока тоже не оказался за стыдливой статуей. Андрей подмигнул, приложил палец к губам и, порывшись в сумке, достал оттуда моток скотча и два больших нарисованных глаза. Под неверящим Михиным взглядом Андрей, отрывая зубами полоски скотча, приклеил бумажные глаза прямо на статуеву жопу. Жопа с глазами смотрелась так залихватски, что Михе пришлось зажать рот ладонью, чтобы не рассмеяться. Андрей чуть отошел назад, осматривая свое творение, а затем, вдохновенно щелкнув пальцами, вытащил из кармана сигарету и примостил ее к жопной расщелине. И Миха заржал. Заржал заливисто и громко, от души, на весь музей, как будто признаваясь самому себе, что да хуй уж там с ним, с этим малярным образованием. Ну и что, что дома пизды пропишут. - Придурки, - презрительно фыркнул кто-то из девчонок.