Only 4 Jaymz :)

      Когда ты — молодой амбициозный музыкант, играющий в группе, как правило, через некоторое время ты привыкаешь к неким "небольшим происшествиям", связанными так и со свободным образом жизни недавних подростков, только-только отклеившихся от родителей, и желающих попробовать жизнь во всех смыслах, так и с выступлениями на сцене, так и в особенности с совместной жизнью со своими ребятами из группы, зачастую, где попало: иногда в доме чьих-то родителей, иногда в местах, в которых даже бомжи не живут, а иногда в машине и палатках, когда погода позволяет.       В кое-то веки им удалось скинуться и ненадолго снять три тесные комнаты в многоквартирном доме в более-менее не самой заднице города. Это утро поначалу было совсем непримечательным. Типичное холодное утро типичного дня для отчаянной группы, которые сейчас находились в активных поисках мест, где им можно выступить и собрать ещё немного денег. Но чуть позже всё перестало быть таким однозначным и обыденным…       Джеймс встал раньше всех из-за частичной бессонницы, и первым делом занялся приготовлением стряпни для своих, безусловно, любимых ребят. Ни то, чтобы он был мастером в этом, и от его тёмно-коричневого бекона с твёрдыми желтками не плевались, но он был способен не спалить всю кухню к чёрту и не сломать плиту, чтобы их не выкинули из очередного съёмного жилья на третий день. Поэтому, все в доме, и сам Джеймс в том числе, доверяли ему готовку без лишних вопросов, как выбор наименьшего зла из возможных.       В скором времени тишину разрезал звук открывающейся двери и неуклюжие шаги двух пар ног. Джеймс обернулся. Дэйв и Ларс, кажется, были в замешательстве, увидев его за плитой. Первым из ступора очнулся Ларс. — Утречко! Клифф ещё не проснулся? — Спросил он, заведя руки за спину, с тесной неловкостью стараясь не смотреть в глаза. Дэйв же, наоборот, кивая головой в знак согласия с пожеланием «доброго утра» от Ульриха, не сводил с Джеймса внимательных глаз. Заметив скованность движений рыжего, Хэтфилд обнаружил, что он к тому же украл на временное пользование очередную его футболку. «Почему бы и нет?» — сказали они друг другу однажды — «И мне и тебе как раз» — начав марафон обмена футболками, так, что сейчас уже не помнят, кому вещи принадлежали изначально. Джеймс сделал заключение, что на друге именно его футболка, потому что на ней была небольшая дырка на рукаве, которую Джеймс отчётливо помнит как "исконно-свою". Это, разумеется, не был источник скованности. Когда вы часто теснитесь на одной кровати (разумеется, в целях экономии на съёме жилья!), какая-то там общая одежда уже давно не смущает. Дело было в чём-то другом.  Сзади, со стороны дивана, послышался храп и звук переворота на другой бок, ответившие на вопрос Ларса максимально лаконично.  — Наверное, ещё долго спать будет, — Добавил Джеймс, старательно переворачивающий тосты на сковородке. — Мы все сегодня что-то рано встали. И вы какие-то странные. Что, сломали очередной усилок, всю ночь пытались чинить, нихера не вышло, и в итоге вообще не спали? — Он направил на парней лопаткой и сощурился на один глаз, как бы прицеливаясь. Ларс и Дэйв с лёгкими кривыми улыбками переглянулись, и на их лицах расцвёл налитый пунцовый экстаз. Кажется, упоминание прошлой ночи задело в них что-то конкретное. — Расслабься, мужик, ничего мы не ломали! — Мастейн подошёл к Джеймсу и похлопал его по плечу. — У нас даже… кое-что… для тебя есть, — Его яркий голос ломался в сдерживаемых приступах эмоций и смеха. Ларс смешно надул щёки. Парни, казалось, вообще не старались сохранять спокойствие.  — Это… — Ударник вынул из кармана своих коротких шорт что-то небольшое прямоугольной формы, и протянул это Хэтфилду, второй рукой прикрывая рот, чтобы сдержать себя от смеха, — Это тебе. Держи.  Рядом послышался шёпот Дэйва — «Долбоёб, прекрати ржать». Джеймс намеренно сделал лицо недоверия, направив его парням, но потом посмотрел на предмет у себя в руке. Он был аккуратно обёрнут в светлую нарядную бумагу, а по центру маркером от руки было написано «only 4 Jaymz :)» — Посмотришь это в компании самого себя вечером. Ты же с нами не поедешь к тому херу договариваться, вот и проведёшь время с пользой, — Дэйв сверкнул смеющимися глазами, не вызывающими особого доверия. С космическим шансом «подарочком» была кассета, а содержимое — уже загадка. 

***

      Он плюхнулся на диван, а небольшая красная пачка Doritos, шумно шуршащая и слабо переливающаяся в тусклом свете, сегодня была его единственным другом, с которым можно будет разделить тест-драйв загадочной кассеты. Парни совсем недавно уехали договариваться с заведующим одного из крупных баров, чтобы их группа выступила там в один из свободных вечеров и для них нашлось хоть какое-то окно. Что ж, Джеймс желает им удачи. За счёт того, что все согласились, что ему необязательно ехать с ними, у него появилась капелька полностью личного пространства на время. И он готов её использовать.       В квартире было темно, и всё, что служило источником света, слегка охватывая диван и пространство вокруг — было полусломанным телевизором, стоящим в центре зала. Бережно вставляя распакованную кассету в приёмник, он прокручивал в голове кучу мыслей по поводу того, что может на ней содержаться: разумеется, Джеймс не был маленьким мальчиком, и прекрасно знал, каким материалом обмениваются на VHS, тем более, по поведению друзей было кристально ясно, что там не какой-нибудь «Бегущий по лезвию», «Крёстный отец», «Сияние», «Чужой», или любой другой обыкновенный популярный фильм, и даже не «шедевр» типажа «Укуренные 4», и уж точно не безобидная запись, где Дэйв и Ларс будут просто лезть из кожи на камеру, возможно, парням где-то удалось раздобыть «Ад каннибалов», но, скорее всего — это обыкновенное порно. А может, не совсем «обыкновенное». Мало ли, какой полёт фантазии они могли ему подсунуть: оргию, «репортаж National Geographic» с мартышками и исследовательницей в топике и коротких шортах, или, может, женщину, совокупляющуюся с конём… а может просто двух качков в раздевалке. Сейчас, наверное, бесполезно гадать, и самый эффективный способ узнать, что на этой архизагадочной кассете записано — посмотреть её.        Джеймс сглотнул, когда маленький телевизор, похожий на коробку для хранения большого количества банок пива, глухо зашипел, и на его экране началась метель. Он отполз назад на диван, и закусил губу в ожидании, когда видео прояснится. По его виску скатилась холодная капля пота. Хэтфилд широко распахнул глаза, когда увидел Дэйва, обеими руками держащего камеру перед собой.  — Она уже пишет? — Донёсся из телевизора знакомый голос друга.  — Амм… по идее да, — В поле объектива показалась лохматая коричневая макушка. Через секунду лицо Ларса внимательно вглядывалось за объектив, рассматривая камеру, — Поставь её на штатив, — Что тотчас же было выполнено.  Качество видео было достаточно неплохим, поэтому, можно сказать, друзья позаботились о нём, чтобы не приходилось ломать глаза и разглядывать силуэты из пикселей. Что ж, большое спасибо! Даже не поленились красиво упаковать кассету в специальную глянцевую бумагу, как будто это был милый подарок на Рождество. Тем временем Джеймс потел от любопытства. В голове не укладывалось то, что дальше могло произойти: они же не будут делать что-то крайне шокирующее, верно? Иначе это было бы заметно — живут же под одной крышей. Он медленно облизнул Doritos и положил его в рот. — Ну, давайте, удивите меня… — Прошептал Джеймс, облизывая вторую чипсину. Если там всю запись будет обыкновенный полёт фантазии типажа «кто громче рыгнёт», и он потратит на это всё своё личное время, он клянётся, что убьёт их завтра утром.  Камера перестала трястись и пространство вокруг уже было достаточно узнаваемо. Одна из спален — что же ещё. В этой квартире было две спальни… и три кровати. Две односпальные и одна двуспальная в разных комнатах. Хотя, был ещё большой угловой диван в зале, на который почти каждую ночь уходил спать Клифф, ссылаясь на то, что от здешних матрасов у него болит шея (если честно, диван действительно во многом был удобнее кроватей…), а Ларс яро отстаивал своё намерение ночевать одному в комнате так часто, как это возможно, и в конце концов Джеймсу и Дэйву пришлось делить двуспальную. Ни то, чтобы они яро возражали, тем более, в сравнении она была наиболее удобной, а когда Джеймс безудержно храпел (что он постоянно отрицал), или Дэйв матерился и пинался во сне, у второго всегда была возможность молча взять с собой подушку и перебраться к Ларсу, и вопреки выстроенными самим же Ульрихом условиям, он никогда не возражал. А перебирались на разные, или на одну с ним кровать — всеобщий секрет, о котором никто не говорит. Парни снимали видео в комнате, в которой ночевал Ларс. Сзади них была на удивление аккуратно застеленная кровать, высокий комод, и расклеенные над кроватью обрывки журналов с постерами. По правде, им запрещалось заниматься подобным «украшением» в съёмном жилье, но их ударник не был бы самим собой, если бы не изобрёл гениальный план по без-последствий-отдирающемуся-скотчу, так что на видео было видно, как поблёскивают некоторые участки на стене.  — Хээй, это видео специально для Джеймса! — Заговорил Дэйв после минуты молчания и крепления камеры. — Да! Только для Джеймса Хэтфилда! Идиот, я хотел сказать первым, — Последнее предложение Ларс сказал тише, но Джеймс всё равно отчётливо слышал его из телевизора, — Иди в задницу. Вот! На днях я вспомнил одну из твоих пьяных серенад.. и.. смотри что у нас есть! — И тут, как только Мастейн договорил, Ларс торжественно достал из-за спины пару слегка смятых чулок. Дэйв демонстративно хватается за голову и парни ликующе кричат «воу!», как будто это было что-то невообразимо крутое, например, бошка марсианина, или эксклюзивная пластинка Motörhead специально для них. Ульрих кокетливо подошёл к объективу и продемонстрировал ткань в своих руках во всех подробностях, слегка переигрывая. Чулки были нежно-розового цвета с небольшими бантиками того же оттенка по бокам их концов. Достаточно лаконично, хотя удивляло, потому что в их среде было бы легче достать в сетку или чёрные. Джеймс медленно облизывал палец, испачканный в приправе. До этого момента он зевал и вычищал края пачки Doritos пальцем, а затем отправлял его в рот, но сейчас, видимо, должно начаться что-то, из-за чего всё и организовывалось. Джеймс ещё припомнит Дейву за мотание на ус всех его пьяных признаний, в том числе по поводу предпочтений, над которыми Мастейн в тот вечер ржал как не в себя из-за их «банальности». На экране, тем временем, Ларс душил Дэйва, обвязав его шею розовой тканью, на что тот поддавался и отвечал кряхтением и наигранными попытками освободиться. — Получай, пизда рыжая! — Выкрикивал свой победный клич Ульрих, — Блять, хоббит, сейчас сам выхватишь, — Мастейн пытался то ли схватить его за чёлку, то ли дать пинок под задницу, но в конце концов ему удалось звучно шлёпнуть по тому месту, на что Ларс сначала ойкнул, а потом расхохотался. Выбравшись из-под чулочной виселицы, Дэйв попытался скрутить другу руки сзади, но тот смеялся и не давал этого сделать, как бы нарочно дразня. В хаотичном вальсе поединка «Кто кому даст поджопник последним» парни пару раз чуть не уронили камеру и не врезались в комод, а закончился вальс тем, что Дэйв не без лишних усилий с победным смехом повалил безудержно ржущего Ларса на кровать.  «Типичный вторник у группы Metallica» — иронично размышлял Джеймс, хрустя чипсами, и изо всех сил поддерживающий свои капли заинтересованности в происходящем на экране. «Чувствую, ещё две минуты, и они подерутся, вырвав друг у друга половину волос на башке» — рассуждал он, основываясь на представлении о частых перипетиях сологитариста и ударника. Но он знал, что если сегодня не досмотрит их «материал», то завтра ему с этим прочистят мозг вдоль и поперёк. Джеймс продолжал смотреть.  Ларс на экране подозрительно резко замолчал и посмотрел вниз. Руки Дэйва были на его бёдрах. Мастейн сглотнул. Вмиг воцарившее гробовое молчание выбило из дымки предвзятости даже Хэтфилда, который тут же прекратил хрустеть чипсами и облизывать свои пальцы. Он пересел поближе и склонился над диваном, вглядываясь в телевизор. Дэйв разлил на своём лице краску серьёзных намерений, и провёл ладонью вдоль всей согнутой в колене ноге Ларса.  — Бля, наверное мне надо было выпить, — Ларс прикрыл рот рукой и отвернул голову, но всё равно было видно, что тот покраснел.  — Может, тебе ещё травки принести? Перестань, я же не настолько урод, — Дэйв саркастично улыбался, что ещё больше конфузило лежащего под ним парня, — Ларс, ты же знаешь, я не заставляю, — Добавил он более тихим тоном, склонившись над Ульрихом ещё ниже, на что тот, зажмурившись, схватил Мастейна за лицо для собственной безопасности.  — Бля, фу, я чувствую себя сраной школьницей!  — Говнюк мелкий, я думал ты хотя бы подыграешь, — Обиженно ответил Дэйв, поворачиваясь к объективу. Парням повезло, что когда они пару раз пнули камеру, её фокус сместился прямо на кровать, и им не пришлось что-либо передвигать. Джеймс смотрел с раскрытым ртом. По правилам дружеской солидарности он не должен был это видеть, не должен продолжать внимательно смотреть дальше. На всех вписках, когда двое из парней перекидываются многозначительными взглядами и молча удаляются в туалет, никто не пялится. Все замечают, но не пялятся, не задают вопросов, даже если слишком пьяны, чтобы соображать что-то об этике. Можно было вкинуть пару подколов, и то не со всеми, не более. Горечь и острота чипсов вдарили прямо в мозг. Во рту пересохло. Он продолжал смотреть.  Морально это было, конечно, как стоять возле дверного проёма и наблюдать за чужими секретами через небольшую щель. Но это было для него. Специально снятое и намеренно подаренное.  — Только давай без поцелуев… — Тихо проговорил Ларс, когда уже присел на край кровати, а Дэйв оказался на полу на коленях, снимающий с него белые поношенные носки. Ларс повернул голову и кинул в объектив нечитаемый взгляд, ненамеренно попав Джеймсу прямо в глаза. Веки Ульриха через время опустили ресницы вниз и он старался сдерживать слабую смущенную улыбку, отвернувшись. Во внутреннюю печку Джеймса, кажется, только что подлили розового бензина. Щёки сразу воспламенились, и он спешил спрятаться за волосами, как будто зрительный контакт произошёл наяву. И почему его так смущает этот невинный взгляд в камеру? Взгляд, который могут бросить в его сторону раза три за день, но…  Дэйв на экране старательно натягивал на друга чулки. В его взгляде читалось, что он немного смущён обстановкой, хоть и очень хочет это скрыть, но вместе с этим мысленно облизывает ноги Ларса с несвойственным приятелю вожделением.  — Ты же специально носишь эти шортики короче моих среднестатистических трусов, да ведь?  — Да-да, прям для того, чтобы вы с Джеймсом не умели прятать, что постоянно пялитесь на мои ноги.  — Я думал, тебе нравится цеплять левых людей своим видом. — Заткнись.  — Раздвигаешь эти ноги ради половины пакетика травы, а то и меньше, думаешь, я не знаю? — Дэйв с ехидством на лице обнял его голени, положив голову на колени Ларсу.  — Я сказал заткнись. — И тут же Ульрих крепко схватил его за чёлку, настоятельно дав понять, что с ним на трезвую голову подобным образом обращаться не выйдет. На лице Мастейна образовалось ярко-лимонное выражение. Хватка Ларса сильнее, чем можно подумать.  — Ай! Тогда заткни меня, — Дэйв не унимался.  Джеймс едва ли моргал — происходящее на экране было настолько же шокирующим, насколько притягивающим. Он никогда прежде не видел, чтобы Ларс и Дэйв вели себя так друг с другом (естественно, такие личные дела Хэтфилду не могли показать, даже с учётом того, что все они втроём недавно были в одной ванной, и сам по себе уровень стеснения между ними нереально мизерный). Может, они явно переигрывали для того, чтобы их «авторское творение» походило на привычное клишированное порно, чтобы, естественно, побольше шокировать Джеймса. Но то, как чувственно Дэйв ведёт себя с Ларсом; сидит перед ним на коленях, смотрит в глаза, гладит его ноги… Либо просто отличный актёр, либо Джеймс даже чуть-чуть завидует, что с ним так не обращаются… по крайней мере он не помнит этого сознательно.  Сзади послышался резкий странный стук и механический гул. Джеймс резко обернулся. Он мысленно проклял холодильник, который гудит и издаёт звуки только когда в квартире темно и тихо, как будто ему архисмешно с того, как Джеймс вздрагивает от испуга. Возможно, что-то упало с полки в нём, или старый холодильник, переживший банок и бутылок пива больше, чем любой работник алкомаркета, просто недовольно кряхтит, потому что в его кодексе старой вещи прописано издавать звуки в полной тишине, когда его отчётливо будет слышно. Поворачиваясь обратно, Джеймс повторно потерял потерянный дар речи; Дэйв и Ларс спешили притянуть друг к другу свои лица. Он благодарит самого себя за то, что не взял для просмотра пиво или газировку, иначе бы подавился и захлебнутся сейчас. Но вопреки ожидаемому сценарию, Ульрих отпрянул назад, почти нарочно скривив лицо, оставляя Дэйва в холоде без поцелуев. Хэтфилд был в непонимании — ему нравилось целовать Мастейна: и в пьяном угаре, и ради шутки, и после слишком личных разговоров. А то, как на днях напившийся Дэйв притянул к себе Джеймса и целовал, шепча «Ты мой лучший друг, Джейми, я люблю тебя… мой лучший друг», на что в ответ Джеймс просто сидел и плыл, не как взрослый парень, а как ученица средней школы, которой впервые уделил внимание её предмет воздыхания. Он не хочет вспоминать это. Слишком стыдно. Оправдывает лишь то, что Хэтфилд сам был едва ли не в говно, и в очередной раз превратился в колесо фортуны с набором случайных эмоций, и тогда, вместо омёбности, гнева с агрессией, приставучести, грязной раскрепощённости, и прочих побочек выпала чрезмерно стеснительная нежная натура, которая таяла от трогательных слов настолько же пьяного Дэйва о дружбе, привязанности, общем пути, преданности, и всём таком, что его «дружественные» знаки внимания воспринимались как что-то такое же обыденное, как рукопожатие или похлопывание по плечу. А Ларс ведёт себя, как будто Дэйв непременно заразен гриппом… или просто дразнит его, да, скорее всего это было правдой. У Ларса была странная скачка между абсолютной податливостью и такой неприступностью, что казалось, его цена слишком заоблачная, чтобы связываться с ним на пару часов досуга. Порой, на вечерах в клубах, раскисший шатающийся Ларс, если не был занят с очередной навязавшейся группи, сам брал Дэйва под ручку и утаскивал в ближайшую уборную, а сейчас запросто мог держать его у своих ног и заставлять обращаться с собой как с бриллиантом. И в этом не было ничего сверхъестественного.  Парни вдвоём были той ещё жгучей смесью. Даже более жгучей, чем Doritos с острым соусом. Джеймс медленно облизывал мучной треугольник по краям, не сводя глаз с экрана. Он не хотел хрустеть чипсой, чтобы не пропустить ни одного звука и слова в видео.  — Может, нам надо было включить какую-то романтическую музыку на фон? — Ларс стягивал с Дэйва футболку и на секунду заглянул в камеру. Мастейн поправил волосы и ответил:  — Сказал человек, готовый трахаться под любое дерьмо, которое включают в клубах. Я уверен, Джеймса бы вырвало, если бы мы включили Тину Тёрнер или Мадонну, а он сейчас сто процентов жуёт какую-нибудь парашу под пиво, да, Джеймс? — Дэйв тепло улыбнулся и помахал рукой в объектив, как ребёнок в рекламе парка развлечений. Джеймс нахмурился и словно по команде вытащил чипсу изо рта, — Нам не нужна лишняя блевота на диване, не думаешь? — Мастейн залез на кровать к Ларсу. Ульрих даже не стал противиться. Он продолжил диалог: — Как будто тебе не похер на то, что играет в клубах. Естественно, тебе там не включат, ам.. золотую классику рока, а что-то тяжелее подавно, может, если только не набить морду диджею, но я уверен, что тебе насрать, особенно когда ты в говно, Скотт, кому не насрать, когда всё, что ты слышишь — это остатки от громкой дерьмомузыки и криков, а я никогда не видел тебя трезвым на тусах. Дэйв ничего не ответил в свою пользу. Он просто поднял глаза на собеседника и слабо улыбнулся, — Помнишь наш последний заход? — Мастейн ненавязчиво подтолкнулся поближе к Ларсу, чтобы их животы и бёдра касались друг друга почти полностью.  — Чёрт, жаль никто не снимал на видео, как ты поднимаешь руки наверх и двигаешь бёдрами как чикса под Gimme-Gimme, как будто ABBA это единственная группа, под которую ты готов отрываться.  Ларс нахмурился и выдавил на себе кривую улыбку. Он не знал, цепляют ли Дэйва по-настоящему его пьяные танцы, или всё было лишь чтобы подтрунивать над ним. Он старался парировать, — Ты на прошлых выходных тоже творил такую хуйню, Клифф рассказывал, он единственный запомнил, что тогда было после одиннадцати, хотя, нас вроде вчетвером рвало от выпивки… так вот, ты…  — Заткнись. Я сверну твою чёртову шею. Молчи, — Он прошептал это так намеренно-безобидно, что Ларс смущённо отвернулся и рассмеялся. Дэйв обнял его поясницу и повалил с собой на кровать. Их лица были в считанных миллиметрах друг от друга. Джеймс протёр глаза, абсолютно не понимая, как на это следовало реагировать. — Чёрт… — Прошептал он сквозь зубы, хватаясь рукой за лоб. На душе скопился мешок разных эмоций: испанский стыд за этих двоих, который, кажется, они и пытались вызвать, разыгрывая подобие самодельного порно из клея и картона, смущение, неловкость, и всё в этом роде, которые заставляли Джеймса хотеть отойти выпить водички, умыться, выключить этот «шедевр» документальной съёмки, и забыть поскорее, как эротический сон со странными обстоятельствами, скорее являющийся кошмаром. Но по правде, снятое одним большим дублем видео, с попавшими на камеру привычными диалогами на отвлечённые темы с элементами взаимной издёвки, разряжало обстановку, но вместе с тем казалось каким-то неуместным, что Хэтфилд находил себя разглядывающим Ларса, и подмечал, как на нём сидят чулки, как будто их шили специально на него. И чёрт возьми! Дэйв со своей "оригинальной идеей" (у него других и не бывает) попал абсолютно в точку, в общем, куда надо, так, что Джеймсу действительно всё нравится. Но он, если честно, не был так похож на девушку, как задумывалось, конечно, Ларс был миловидный и в какой-то степени аккуратный, в особенности по сравнению с Дэйвом, являющимся метр-восемьдесят-с-лишним, но тем не менее, в нём было женственного меньше, чем можно было подумать на первый взгляд: например, сугубо мальчишичий узкий таз, талия не была чётко выражена, руки, своим абсолютно мужским видом с характерной рельефностью и толщиной, тоже выдавали в нём парня, ну, и, разумеется, нельзя было не учитывать голос, хотя он и был высоким, но с женским его точно не спутаешь. Но в этом сочетании несочетаемого было что-то такое, что не могло не притягивать. И Дэйв… он миллион раз видел Дэйва без футболки, кажется, это было почти такое же обыденное его состояние, как с покрытым верхом, но здесь… здесь было что-то другое, и, чёрт, убейте его, когда видно, как пышные волнистые волосы падают на плавную линию плеч, Джеймс непроизвольно облизывается, даже когда от вкуса чипсов остался только жар на губах. Он вообще уже забыл про эти чёртовы чипсы, большая часть пачки которых оставалась заполненной. Дэйв, это отражалось на его лице, был так серьёзен, казалось, всё ещё обдумывал нужность своих действий, как будто боялся подойти неправильно, что-то задеть и навредить. В этом было что-то… что было точно не по сценарию, и попало на камеру случайно, и Мастейн точно не хотел, чтобы его честные мысли были видны и в объективе, и в принципе кому-либо. Ларс погладил его плечо, смотря прямо в глаза. Дэйв наклонился и нежно поцеловал его. Вторая рука Ларса легла на чужой пушистый затылок, пока он закрывал глаза и сладко вздыхал. Мастейн решил оставить это на уровне нежностей, а не страстей, и через секунды разорвал поцелуй. На время в видео повисло молчание. Было даже слышно, как телевизор тихонько гудит. — Мне неловко.. — Ульрих сглотнул. — Мне тоже, — Через несколько секунд сознался Дэйв, отводя глаза.  — Я говорил, нам надо было что-то выпить, — Ларс свёл ноги, когда Дэйв приподнялся на колени, чтобы расстегнуть ширинку.  — Предлагаешь сейчас высосать пару бутылок и продолжить?  — Хах, нет, у нас всё равно пусто в холодильнике. — Что? Как? — Дэйв отвлёкся от снятия джинс и посмотрел на Ларса. Джеймс будто за компанию повернулся назад и посмотрел на холодильник, который несколько минут назад помешал его просмотру своими сюрпризами в виде резких громких звуков. Да, в нём действительно было пусто уже два дня, поэтому он и уплетает сейчас острые чипсы в сухомятку.  — Как будто ты не знаешь, с какой скоростью четыре мужика поглощают пиво.  — Я уверен, что половина этой скорости приходится на глотку Джеймса. Ну, знаешь, парень, кажется, вообще не может не брать ничего в рот дольше пяти минут, я ему помогаю, конечно, но иногда проще пососать горлышко бутылки.. — Мастейн поднёс руку к лицу и укусил указательный палец, как будто возникшие в голове воспоминания "вдохновляли" его. Джеймс конкретно не ожидал, что друг будет обсуждать его тут в таком ключе. Он нахмурился. У него сразу же пропал аппетит. — Фу, Дэйв! Тебе не стыдно! — Ларс шутливо пнул Дэйва ногой. На этот риторический вопрос оба лишь рассмеялись. Тема собственного стыда, кажется, раззадорила Мастейна, и он повалил Ульриха обратно на спину, окончательно стряхивая с себя джинсы. Он, кажется, шептал фразы на подобии «о, нет, детка, не сопротивляйся», когда снимал с Ларса верх и посягал на его трусы.  — Получается, пива реально нет? Фух.. дерьмо, мы же покупали тот ящик позавчера? — Ульрих решил продолжить диалог о пиве. Кажется, эта проблема волновала его больше, чем то, что его нижнее бельё почти снято. — Мы просираем на это деньги почти каждый день, я уже их не запоминаю, хаха. Может, мы могли бы уже построить коттедж на берегу моря из пустых ящиков и съебаться туда на пенсии, — Он говорил это так непринуждённо, как будто беседовал сидя на диване в самой скучной атмосфере, а не откручивал крышку маленького тюбика с гелем и не размазывал им свои пальцы, готовясь приступить к "ответственному делу". Умение отвлекаться у парней было удивительно. Может, потому, что будь они сосредоточены на максимальному приближению к порно, они бы сгорели от стыда и прекратили это дело через пять минут, или, может, портили атмосферу бесконечным плохо сдерживаемым смехом и переигрыванием. Сгорал от стыда только Джеймс, в штанах которого с каждой минутой становилось теснее и теплее. Он поёрзал на диване и взял свой палец в рот от волнения.  — Ладно, расслабься… — От этих слов Ларс сглотнул и в его взгляде начало читаться напряжение. Он попытался увереннее приподняться на локтях, но в его движениях чувствовалась мелкая дрожь. Дэйв неловко медлил и старался не смотреть в глаза. Джеймс закрыл лицо руками и простонал. От осознания того, что сейчас будет происходить, испанский стыд и смущение сдавили ему грудную клетку и заставили нагнуться. Было невыносимо. Но неестественное любопытство заставляло не выключить запись и уйти, а просто…  Джеймс не мог убрать ладони с глаз. Почему-то квартира начала превращаться в сауну. Особенно, когда за ещё одним тихим «Расслабься» от Дэйва последовал захлёб в болезненном вздохе Ларса. Взмокшую футболку хотелось поменять, хотелось выйти на улицу, как бы холодно там не было, проветриться, закурить, снять напряжение… Напряжение росло и несло к точке невозврата со скоростью локомотива. Почему-то квартира стала сауной, когда голос Дэйва из телевизора полу-прошептал «Потерпи», за ним послышался странный хлюп, а за ним последующее тихое «Бля» от Ларса, вместе со скрипом кровати, не предвещающим ничего хорошего, на что Джеймс, предавая себя, разомкнул щелку в пальцах и посмотрел туда. Первое, что ему удалось увидеть, это два силуэта, которые слились в один. Ларс так отчаянно вцепился в Дэйва, как будто боялся упасть с обрыва. Его лицо было искажено терпением ноющей мокрой боли, он утыкался в чужую шею и держался за плечи Мастейна, создавая ощущение, что сейчас сломает их своей хваткой. Ларс всхлипнул, когда Дэйв высунул из него свои пальцы и размазал остатки скользкого масла на свой стояк. Всё, что могло остаться на руке, он обтёр о простынь. Сейчас, скорее всего, получившееся пятно всё ещё там. Джеймс сладко выдохнул. Он переодически вздрагивал от возбуждения, ёрзал на диване, и не знал, куда деть руки. В один момент указательный палец прошёлся вдоль внутренней стороны пояса джинс и остановился на пуговице с ширинкой. Он сглотнул. Там было тепло и тесно. По шее скатилась капелька раскалённого об кожу пота и скрылась где-то у ключицы.  Ларс направил боязливый взгляд на достоинство Дэйва. Трезвый Ульрих беспокоится за свою задницу как за кошелёк в людном метро. Определённо что-то новое.  — Правила всё те же, — Сказал Мастейн, поглаживая бархатную розовую ткань, намекая, что всё, что нужно Ларсу — расслабиться и резко не дёргаться. Они оба были смущены и напряжены. Это было сложно скрыть. Джеймсу в какой-то степени даже льстило, что парни нарушают свою зону комфорта и сейчас будут, удивительно, не постановочно трахаться на камеру. Как будто они не знают, что так не делается? В какой-то степени, да, было шокирующе видеть, как трезвые адекватные Ларс и Дэйв нежно целуются, а затем Дэйв пихает в своего ударника два пальца, но больше всё-таки шокировало то, что Джеймсу нравилось смотреть это. Как бы он не отворачивался, не хотел уйти и выключить это, не застывал от напряжения, тело общалось с ним искренними чувствами. Он прикрыл глаза и просунул руку в трусы.  — Раздвинь ноги, — Мягко сказал Дэйв из телевизора, беря бока Ларса в руки, и тот смущённо отвернулся. Мастейн сглотнул и начал "прицеливаться". Ларс напрягся, как натянутая струна. Это было видно даже с не самой лучшей картинкой любительской камеры в видео. — Клянусь, я убью тебя послезавтра, после того, как Джеймс посмотрит видео, и… — Его голос вздрагивает и угроза уже будто имеет вес пера, а лицо искажается в плохо сдерживаемом волнении с ужасом, когда он смотрит между ног на член Дэйва в опасной близости. Этот страх, как у ребёнка, не желавшего никакого интима со своим старшим другом, был каким-то особым моментом, вскрывающим некую… честность. Мастейн замешкался. В его голове, скорее всего, крутилась мысль «Нам нужно было выпить. И выпить много. Как всегда происходило, и было бы нормально». Его уверенность в своих действиях, вместе со смелостью и привычной для Дэйва решительностью в любых и даже аморальных поступках, каждый раз испарялась как вода на раскалённом камне в пустыне. Ульриху крайне не хотелось затягивать с этим, и то появляющаяся то исчезающая уверенность Дэйва начинала его раздражать. Его можно было понять. «Давай» — одними губами прошептал Ларс, как будто подсказывал начало действия однокласснику на школьном спектакле, забывшему, что ему нужно делать от волнения. Парни, наверное, действительно на слишком многое готовы, чтобы вывести своего друга Джеймса на эмоции. Джеймс рукой ощущает, что он твёрдый. Он аккуратно облокачивает себя на мягкую спинку дивана и прикрывает глаза ресницами. Слышно, как Дэйв в телевизоре сдавленно стонет, а Ларс всхлипывает, и кровать под ними издаёт очередной скрип. Джеймс откинул шею, подставляя её доходящим светло-холодным лучам экрана ящика. Он провёл ладонью по всей своей длине и опустился обратно, но уже быстрее. Ларс, кажется, сейчас был готов сложиться пополам. Раздвинутые ноги в чулках едва заметно потряхивало. Он всё ещё хвастался за Мастейна как утопающий за спасательный круг, а тот не возражал, старался приобнять его нежнее.  — Нет.. нет… высунь его! — Ларс зажмурился и отвернулся. Джеймс и Дэйв, кажется, вздохнули в унисон. По телу первого в очередной раз разлилась волна отяжеляющей жары, заставляя непроизвольно толкнуться в собственный кулак. Мастейн, игнорируя просьбу, только попытался ещё сильнее раздвинуть рукой и так раздвинутые похолодевшие колени Ульриха, так, что Джеймсу было видно, как рыжий лобок Дэйва почти касается кожи Ларса.  — Высунь! — Захныкал Ларс, вцепившись в спину друга пальцами. На камеру было почти видно, как на ней остались покрасневшие следы. Дэйв, тяжело дыша, в неком утишении прислонился к лбу Ларса своим, и как только он начинал тянуться за поцелуем, а голова Ульриха приподнялась наверх для того, чтобы ответить, телевизор громко зашипел и начал показывать полу-цветастую метель.  — Да блять! — С псевдо-моторным гулом процедил сквозь зубы Джеймс. Ему пришлось в ускоренном порядке натягивать трусы обратно и ползти к телевизору, на который он уже успел стать необычайно зол, в точности так, как был бы зол, сломайся зомбоящик в момент прямо перед тем, как в соккере должны были забить решающий гол.  — То холодильник, то ты, блять, вы сговорились что ли?  Джеймс подполз к телевизору почти на четвереньках, и несильно шлёпнул его боковину, надеясь, что это приведёт прибор в чувства. Ящик продолжал шипеть и показывать тревожную полу-цветную метель.  — Пидорас. — Хэтфилд нахмурился. Он хлопнул его сильнее в отчаянных попытках заставить телевизор вновь работать. Почему он так не ломался посреди той тупой передачи, которую показывали в субботу вечером? Или во время утренних новостей? Это было так несправедливо.  — Я вообще могу нормально досмотреть…? — Не договорив последнее слово Джеймс замешкался. Как будто услышав его, телевизор напрягся, и через бесконечную метель начала прорываться картинка. Хэтфилд залип на экран, где прояснялось прежнее действие: парни соприкасались лицами, жались друг к другу. С закрытыми глазами Ларс подставлял шею поцелуям. Дэйв заметно улыбался, и был доволен, как сытый кот. Их бёдра тёрлись друг о друга, сплетённые вместе и полу-мокрые. Ларс тихо хныкал, когда Мастейн продолжал аккуратно толкаться в него, так, что их животы переодически прикасались, и стояк Ульриха утыкался в Дэйва. То, как Джеймс был рад, что картинка снова появилась и видео продолжается, конфузило его самого, как что-то постыдное, но от чего, впрочем, не спрячешься. Он запустил руку обратно в трусы. Его так завораживало то, что происходило на экране, что он едва ли моргал, боясь пропустить лишний момент.  — Ты перед всеми готов так же раздвигать ноги? — Ларс тут же опешил. Он попытался направить расфокусированный взгляд на ухмыляющегося Дэйва.  — Нет… я.. нет… — Да брось, думаешь, я не видел, что ты делал с тем говнюком из Exodus? Я думал, он дал тебе пакетик, а ты даже не поделился со мной… — Да блять… заткнись. — А тот мужик в баре, предлагавший тебе кучу смятых купюр, ты с ним… — Сука, я пну тебя.  — А всё-таки, он разве не нравится тебе? Нет? Я думал, ты приглашаешь в свою узкую задницу только тех, кто тебе не безразличен. А тот парень… ты липнешь к нему… как.. к ловушке для мух.. бля! — Чёрт, нет, заткнись… — Блять, не сжимай меня так! Джеймс зажмурился. Рука помогла ему с двумя последними фрикциями, пока лёгкий звон в ушах и треморная слабость убаюкивали, и было даже уже всё равно, что там в телевизоре происходило дальше.

***

      Джеймс, присвистывая, завязал у себя за спиной фартук, и чуть повиливая тазом из стороны в сторону, как будто танцуя под что-то, разбил об сковородку четыре яйца. К великому удивлению, ни одно из них не растеклось. Яйца сразу зашипели, будто в муках, что их заживо жарят на завтрак. Некоторые из них даже попытались отстреливаться от Джеймса кипящим маслом. Утро было солнечным и довольно тёплым.  — Ну, так, как всё прошло? — С лёгкой улыбкой спросил Хэтфилд, повернувшись к своим ребятам, скучающим за столом. От этого вопроса, кажется, для всех навеяло неприятными воспоминаниями вчерашнего. Ларс начал первый. — Нуу… ам.. самое главное, что нам всё-таки разрешили выступить.  — И нам отсыпят достаточно нехило. — Подхватил ответ Дэйв. — Да, это радует. — С какой-то неуверенностью продолжил рассказывать Ларс. Кажется, каждый хотел добавить что-то, рассказать в подробностях, но не решался вывалить всё сразу на Джеймса. — Вообще… — Будем честны, прошло не так гладко, как нам бы хотелось. — Дэйв первый решил быть честным. После его слов Бёртон как-то удручающе вздохнул. — Боже мой, мы никогда в жизни ещё не испытывали такого унижения. — Клифф с подавленным видом курил сигарету и смотрел в окно. Джеймс с недоумением посмотрел на парней. — Всё было настолько плохо?  — Наверное, зря тебя с нами не было, нам, если честно, едва ли разрешили исполнить две песни, я думал, это будет полный провал. — Ларс принял более раскрепощённую позу оттого, что решил говорить всё, что ему думалось.  — Я скажу больше — нам едва ли не пришлось целовать его ебаные туфли. Никогда не уважал таких типов, их в министрах и правительстве жопой жуй если честно. Почему нормальных людей не берут ничем управлять? Это какой-то принцип — нанимать уебанов? — Дэйв скрестил руки на груди, но вместе с этим будто развязал себе их в другом смысле: его тон голоса сразу же стал радикально настроенным на честное мнение.  — А мы могли просто попросить Дэйва, чтобы он отсосал заведующему как профи, и нам бы сразу открылись все дороги! — Ларс надул щёки в сдерживаемом смехе. Ему определённо нравилась собственная шутка.  — Ты сейчас в окно улетишь. — Дэйв повернулся к нему и сделал серьёзное лицо, так, что ему действительно верилось, что он способен заставить Ларса жалеть, что тот родился не голубем, летя с третьего этажа вниз. В ответ Ларс сморщил переносицу и показал язык Мастейну, на что тот среагировал таким же жестом. Кажется, ещё чуть-чуть, и они бы столкнулись лбами. — Этот урод ещё назвал Ларса "своей куколкой". — Клифф тоже подключался к докладу для Джеймса в перерывах между затяжками.  — Да! Ёбаный стыд, этот чувак такой мерзкий, я надеюсь, мы никогда больше не будем с ним пересекаться. — Ларс отстал от Дэйва, продолжая говорить о том, как он не доволен вчерашней ситуацией.  — Ладно, Клифф, не преувеличивай! Это никак не повлияло на нашу репутацию и наше достоинство, мы же Металлика, мать их, ты забыл? Мы покажем этому петушарнику, что умеем, так, что у них у всех бошки взорвутся, а у их девчонок сразу трусы промокнут, правда, Джейми? — Дэйв принял воинственную позу, взяв в руки нож с вилкой, экспрессивно жестикулируя. Ему не хотелось, чтобы парни раскисали из-за той ситуации. Джеймс повернулся назад к столу, и широко улыбнулся. — Хах, да разумеется! Особенно при виде тебя. — Он указал лопаткой в сторону Мастейна, и капля жира с неё упала на пол. В ответ Дэйв почти смущённо засмеялся. — Да ты льстишь мне! — Джеймс рассмеялся в ответ. — Да ни разу! Знаешь, был бы я чиксой, я бы… ну, хах, ты понял. — Хэтфилд замешкался на конце фразы, потому что увидел, как в его сторону со сконфуженным взглядом и каменными лицами смотрят Ларс и Клифф. — Взаимно, братишка, знаешь, я думаю, ты был бы самой красивой чиксой которую я знаю, ну ты и сейчас мне нравишься, хах, но… — Продолжил Дэйв, тепло улыбаясь в сторону Джеймса.  — Всё. Прекращайте. — Ларс скрестил руки на груди, и выражением лица попытался показать своё недовольство.  — Ларс, ну мы же шутим. — Хэтфилд в очередной раз отвлёкся от яиц, которые до сих пор пытались целой артиллерией попасть в него кипящим маслом, и посмотрел в зелёные глаза своего друга.  — Да, не будь пиздой. — Дэйв тоже повернулся к Ларсу, поддакивая их фронтмену. Ларс выпустил пар и закатил глаза.  Когда Дэйв и Джеймс обратно повернулись друг к другу, в их взгляде читалось что-то саркастично-издевательское, в сочетании с подозрительными улыбками, это не сулило Ларсу ничего хорошего.  — Джейми, ты в этом фартуке такой секси, он так хорошо подчёркивает твою талию. — Голос Дэйва чуть ли не срывался на злобное хихиканье, он едва заметно облизнулся, облокотившись на свой кулак.  — А.. а ты.. — Джеймс крутил пальцем вокруг Мастейна, пытаясь придумать, к чему можно прикопаться. — Твоя баранья жопа на башке мило смотрится, особенно сегодня хорошо лежат! — Эта чрезмерная наигранность выдавала в них намерение подтрунивать над Ларсом. Дэйв улыбнулся и смущённо заправил волосы за ухо. — Спасибо, я пользуюсь твоим шампунем.  — Ты… — Джеймс чуть не сказал "говнюк", но придумав кое-что получше остановил себя на полуслове. — Тебе нравится как я пахну, не так ли? Тогда я польщён. — Пока эти двое тепло улыбались друг дружке, Клифф поспешил сделать вид, что он не видел ничего интереснее в своей жизни, чем сегодняшнее окно. И вообще, в его планах было слиться с предметами интерьера. Ларс, уставший притворяться, что разглядывать кухонную фурнитуру — отличное занятие, не выдержал: — Я сейчас выйду. — Его непривычно-серьёзный тембр пробился сквозь все остальные звуки в помещении на передний план. Вмиг перипетии фраз Джеймса с Дэйвом были расколоты. Даже яйца перестали шипеть после того, как Хэтфилд выключил газ на плите, и в комнате стало почти тихо. Через некоторое время Мастейн наклонился к Ларсу, и с саркастичной улыбкой, полу-шёпотом, спросил: — Ты что, ревнуешь Джеймса?  — Что? — Глаза Ульриха округлились, будто их вычертили на его лице циркулем. — Нет, я не… нет. Завались. — Он повернул голову к стене, в попытках спрятаться от неудобных вопросов. Часы на стене, которые увидел Ларс, показывали ровно пол одиннадцатого.  — О, можно уже забирать вещи из прачечной. Клифф, ты сходишь? Как раз заберёшь свои штаны.   — Да с удовольствием, только если ты попробуешь притронуться к моей тарелке — я тебя в твой барабан запихну, ты понял? — Ларс оглядел угрожающего ему Клиффа, который привстал со стола. Его взгляд постепенно опускался с лица басиста на его ноги, которые, на удивление, но по понятной причине, были в шортах.  — Ты куда смотришь? — Амм… никуда.. — Ларс, сдерживая улыбку, сжался, подняв плечи. Джеймс, закончив раскладывать тарелки, подошёл к нему со спины. Ларс не успел поднять голову, когда Хэтфилд приобнял его в стальном зажиме.  — Не беспокойся, Клифф, я прослежу за ним! — Джеймс подмигнул впереди стоящему Бёртону, пока лицо Ларса застыло в ужасе, что его могут придушить прямо сейчас. Клифф усмехнулся, но потом снова сделал серьёзное лицо. — Ты доиграешься, Ларс, я запихну тебя в барабан, ты понял? — Он бросил угрозу напоследок, перед тем, как скрыться в коридоре и выйти из квартиры. Дэйв посмотрел в ту сторону, провожая взглядом ушедшего Клиффа.  — Я увидел его ноги раз в четвёртый.  — Хах, Дэйв, это не смешно. — Джеймс сел за стол рядом с двумя оставшимися в комнате парнями. Воцарило молчание на грани с неловкостью, которое предвещало, что у Ларса с Дэйвом есть что сказать, но они мнутся до последнего.  — Ну, как тебе видео? — Какое видео? А-а… то, где вы беситесь с колготками? Бред, я через пять минут выключил. — Он поднял стакан и самоуверенно глотнул апельсиновый сок, как будто это был дорогой коньяк. Лица парней после этого заявления приобрели выражение и оттенок забытых в холодильнике надолго овощей, но к их счастью или сожалению, вскоре Джеймс добавил: — Но вообще… в следующий раз зовите меня с собой, — Подмингул Джеймс, пока на лицах Ларса и Дэйва не оставалось ни единого живого места.