Милле и Том заказали пиццу и решают эффективно скоротать время.

"Выйдем?" — прочитал Том на губах Милле, и его сразу бросило в ступор и смущённый нервоз. Он понимал, что Милле не предлагал выйти покурить, потому что Милле не курит.

Были уже не те времена, когда они могли полдня валяться вместе в кровати, потому что не хотели отлипать друг от друга. Сейчас на это уже нет потребности.

Он начинает тараторить мне нелепые восхищённые вещи — что слушает нас с двенадцати лет, что всех друзей заставлял слушать Агента, что во всех журналах с тяжёлой музыкой искал заголовки про любимую группу, что покупал кассеты с перезаписанными интервью, и много-много вещей, которые сейчас меня ни капельки не волновали. Меня волновало лишь то, как незаметно для Милле запереть за нами дверь в гримёрку на щеколду.

Игры, в которые ты можешь месяцами напролет играть с пятью скучающими музыкантами, запертыми в гастрольном автобусе — это не скрэббл.