морозные узоры

цзинь лин раньше даже не подозревал, что не любит зиму. юг поднебесной крайне редко подмораживало: он мог позволить себе не надевать ничего теплее лёгкого короткого бомбера даже в самый холодный месяц, а в те редкие дни, когда снег все же радовал большую часть жителей гонконга, предпочитал оставаться в квартире, — именно в это время он мог провести день сам с собой: ухажер дяди, к которому цзинь лин питал довольно смешанные чувства, особенно любил такие холодные прогулки с цзян чэном. и цзинь лин даже не понял, когда именно сухая погода с ясным небом, жарким солнцем и минимальной влажностью сменилась пробирающими все слои лёгкой одежды морозами, от которых даже его единственным шерстяным свитером уже не отделаешься, и противным скрипом снега под сапогами. зимними, — к счастью, их он додумался экстренно приобрести перед неожиданной поездкой. он прячет нос в только что купленный в случайном магазинчике шарф и мысленно проклинает дядю и его мужчину, из-за глупой идеи которого он так внезапно посетил это восхитительное место. цзинь лин весь день удерживал себя от того, чтобы написать лань сичэню, что этот «чудесный шанс для воссоединения семьи» просто чудовищен: эта самая семья могла бы сама к ним приехать и отдохнуть от зимы, а не заставлять теплолюбивого цзинь лина бродить по незнакомым улицам в поисках хотя бы какого-то магазина, чтобы согреться. но, во-первых, он даже не знает его номера, а во-вторых, каким бы импульсивным и противоречивым юношей он не был, все же такое отношение к уважаемому старшему непозволительно. поэтому ему остается лишь уныло посматривать в окно. метеорологи уверяют, что крупные хлопья снега, взвивающиеся вслед за легким ветерком, это лишь небольшой снегопад, но цзинь лин решительно принимает происходящее за настоящую метель. он осторожно поглядывает на пожилую женщину за прилавком, пока та неспешно настраивает старое радио, которое с виду старше самого цзинь лина. раза в два. слышится приглушенная тихими помехами музыка, и хозяйка магазина довольно улыбается, поправляет на плечах шерстяной шарф и усаживается обратно за кассу, чтобы вновь взять в руки спицы. цзинь лин ещё раз медленно обходит прилавки, пока на фоне одна другую сменяют новогодние и рождественские песни, и осторожно всматривается в рукодельные красные фонарики, ненавязчиво напоминающие о приближении китайского нового года. о главной причине его визита в эти края. юноша обращает внимание на разной сложности фигурки, мягкие игрушки, вышитые картины и прочие поразительные вещи, каждая из которых привлекала или своей красотой, или изяществом тонкой работы, или причудливой неаккуратностью, через которую ярче всего чувствовалась вложенная в изделие душа. немыслимо, но все эти творения были сшиты, связаны, сваляны или склеены старушкой, тихо и неуклюже подпевающей snowman. совсем не зная слов, но, очевидно, наслаждаясь царящей атмосферой, периодически отпивая чай из старой домашней пиалы. цзинь лин был искренне благодарен этой женщине за то, что она совсем не обращала на него внимание, хотя вот уже около получаса он бессмысленно бродит среди трех небольших стеллажей, уже расплатившись за шарф в первые же минуты, не сказав ни слова. несмотря на слегка раздражающую, порядком надоевшую атмосферу праздника здесь все же было тепло и уютно, пока за окном угрожающе взвивался снег. звон колокольчиков над входной дверью на мгновение отвлекает его, и цзинь лин тут же принимается действительно всматриваться в разные товары. будет глупо, если кто-то заметит, как он тут бессмысленно гуляет. не то чтобы ему есть дело до того, что думают другие… но, на самом деле, есть. он скользит глазами по полке, пока взгляд не цепляет что-то то ли белое, то ли серое, кажется, необычно играющее с проскользнувшим лучиком света глубоко внутри за несколькими игрушками. цзинь лин присматривается пару секунд и протягивает руку вперёд, осторожно огибая все мягкие изделия, чтобы достать нечто явно не из этого отдела. в руке аккуратно помещается маленькая, не больше двух пальцев в диаметре брошь. слегка пыльная, но оттого не менее чарующая. полупрозрачный белый нефрит формирует тонкий, цветущий на расплывающихся облаках пион. цзинь лин на несколько мгновений замирает, а после осторожно сдувает с драгоценности пыль и крутит в руках, рассматривая со всех сторон. невозможно, чтобы старушка сделала это своими руками. он, конечно, не сомневался в её мастерстве, но вещь явно была далеко не простой, к тому же не новой и, скорее всего, стоила немалых денег. и она пылилась забытая за всеми этими мягкими игрушками не один день. в пальцах странно покалывает, а в голове пустеет. юноша поджимает губы, борясь со странным ощущением внутри, и снова осматривает вещицу. как бы то ни было, раз она здесь, её можно купить. чем-то она зацепила. но цзинь лин не находит ценника. он вновь выглядывает из-за стеллажа и, недолго думая, подходит к прилавку. женщина снова приветливо улыбается ему и откладывает спицы. — извините, эта брошь… вы её сделали? я хочу купить, но не нашёл цены. сколько она стоит? она принимает драгоценность из его рук удивлённо, будто видит её впервые, увлечённо рассматривает, поднимает взгляд полный сомнений. и молчит. — что-то не так? — она тебя не поняла, — размеренный, будто по самой природе своей успокаивающий голос слышится рядом, и цзинь лин тут же поворачивается. юноша примерно его возраста аккуратно кладет на прилавок две небольшие игрушки и продолжает: — бабушка вэнь, как и многие люди здесь, плохо понимает кантонский диалект. он поворачивается и, блеснув светлыми как сами облака глазами, тепло, нежно улыбается. цзинь лин слегка теряется, растерянно окидывая незнакомца взглядом. тот, дождавшись, когда глаза цзинь лина вновь встретятся с его собственными, очевидно находя его реакцию забавной, добро усмехается и обращает свое внимание к названой старушке, пока цзинь лин неожиданно даже для себя смущается подобной реакции, отводя глаза. разумеется, она его не поняла. он мог бы и сам догадаться, но… но что? цзинь лин редко выезжал за пределы своего района и никогда не был в северной части китая, чему отчасти даже рад. однако тонкости языка, хоть и были ожидаемы, все же застали его врасплох. цзинь лин поднимает взгляд, когда двое перед ним начинают разговаривать, постоянно посматривая то на брошь, то на него самого. он хмурится, пытаясь уловить суть диалога, но понимает лишь отрывки, а некоторые слова и вовсе кажутся бессмысленными в этой ситуации. он оставляет тщетные попытки разобраться, вздыхает и просто ждёт, увлечённо рассматривая незнакомца. аккуратные длинные пальцы, слегка покрасневшие от мороза, легонько постукивают по прилавку, а рядом красуются маленькие игрушки — не больше ладони в длину. два кролика, свалянных из чёрной и белой шерсти, поражают качеством работы, но вызывают вопросы к их покупателю: очевидно, он берет их на подарок, но разве люди сейчас не сходят с ума, чтобы купить драконов разных форм и размеров в честь символа приходящего года? юноша не был любителем этой новогодней суеты, но прекрасно видел, как ведут себя окружающие, повторяясь раз за разом. так что незнакомец зажёг внутри легкий… интерес. еще одной причиной не любить зиму в целом было то, что цзинь лин всегда был совершенно уверен: зимняя одежда не идёт никому, — ему в том числе. но парень напротив будто рождён в этом огромном, длинном бледно-голубом пуховике, а белая шапка лишь подчеркивала белизну его кожи и оттеняла иссиня-черные волосы, аккуратно уложенной челкой обрамляющие лицо. мех с капюшона то и дело щекотал нос, и юноша мило, — цзинь лин подумал об этом прежде, чем понял, что называть незнакомых людей милыми странно, — морщился, осторожно убирая его рукой и коротким движением почесывая кончик носа. так пялиться ненормально. и как только он понимает, что стоит отвести взгляд, юноша поворачивается к нему, тут же встречаясь с карими глазами. цзинь лин слегка дергается и тут же опускает взгляд в прилавок, желая ударить себя по лицу. наверняка, выглядит глупо. но быстро осознав, что он так и не получил ответа на свои вопросы, тут же поднимает глаза обратно и, замечая, как приподнялся уголок рта, и услышав лёгкий смешок в ответ на свои действия, ударить хочет уже этого парня. да так, чтобы перестал настолько глупо улыбаться. — все в порядке? — осторожно спрашивает юноша. цзинь лин хмурится, но все же кивает, а затем вопросительно смотрит в сторону маленькой броши. — бабушка вэнь сказала, что не помнит, как эта вещица оказалась у неё. он разворачивается к цзинь лину и, аккуратно, невесомо коснувшись его руки, вкладывает в неё украшение. — можешь взять её. цзинь лин смотрит на чужую руку ещё пару секунд, пока парень наконец не убирает ее, неловко усмехнувшись. — сколько? юноша лишь качает головой, позволяя понять, что старушка готова отдать драгоценность просто так. что его даже злит. цзинь лин не из тех, кто хватается за любую возможность получить что-то бесплатно. тем более такую очевидно дорогую вещь. — что за бред? — он хмурится, обращая взгляд сначала к пожилой женщине, а потом к юному незнакомцу, случайно согласившемуся побыть его переводчиком. — видно же, что она прилично стоит. я в состоянии заплатить, в чем проблема? парень лишь разочарованно вздыхает, слегка поджимая губы, будто обдумывая, что дальше делать с этим мальчишкой. женщина, что все это время с лёгкой тревогой наблюдала за их разговором, вдруг осторожно протягивает руку к цзинь лину, пока тот уже обыскивает карманы своей куртки в поисках карточки. — внучок, — тихо зовет она, и к ней тут же обращаются две пары удивлённых глаз. цзинь лин растерянно замирает, поражаясь тому, с какой бесконечной добротой и тихой заботой смотрит на него старушка, будто успокаивающая маленького испуганного ребёнка, и глубоко внутри от этой искренности щемит сердце. он дрожащими руками кладет приглянувшуюся вещицу в её руку, тут и там исколотую иглами или поцарапанную резаками. она благодарно кивает и принимается медленно, аккуратно упаковывать изящной работы брошь в неприметную коробочку с ватой. — знаешь, — наконец говорит незнакомец, наблюдая за тем, как женщина завязывает на крышке небольшой бантик. — если так хочешь отплатить, просто заглядывай сюда как-нибудь ещё. он поворачивается обратно и мягко улыбается. цзинь лин принимает маленькую коробочку и тихо благодарит женщину, и, взглянув на парня рядом, неловко прикусывает губу, внезапно чувствуя что-то похожее на стыд. возможно, не стоило так резко реагировать. он мелко кивает и уже после думает о том, что возможность посетить этот магазин снова у него будет только ближайшие пару дней. наверное, ему следует отблагодарить и этого доброго юношу, благодаря которому вещица все же нашла своего хозяина, но язык не поворачивается, и потому цзинь лин лишь глупо стоит и смотрит куда-то в сторону, не находя слов пару минут точно. — сияние средь снегов? он удивлённо поднимает голову и встречается с мягким взглядом светлых глаз гораздо ближе, чем ожидал. едва не отшатывается назад, замечая, что парень наклонился к нему ближе, но отчего-то чувствует себя на удивление… комфортно? во всяком случае, цзинь лин решает, что этот юноша может остаться в его личном пространстве еще ненадолго. ничего страшного не произойдёт. он неловко кашляет, прочищая горло, и, стараясь не думать о том, что его щеки, скорее всего, слегка покраснели, тихо переспрашивает, пока юноша продолжает вглядываться куда-то ему в грудь. — что? женщина рядом удивлённо приподнимает брови, осторожно отпивая горячий чай, посматривая на каждого по очереди, и, словно осознав что-то, бесшумно скрывается за плотной шторой в соседней комнатке. — пионы на твоём шарфе. сорт так называется, — парень поднял глаза и снова улыбнулся. — сияние средь снегов да сколько можно. — и тут снег. цзинь лин устало закатывает глаза, на что незнакомец лишь тихо смеется, прикрыв рот рукой. он обходит цзинь лина, направляясь к окну, и тот даже не замечает, как инстинктивно идёт следом. за таким человеком хотелось идти. — не любишь зиму, — весело заявляет юноша. да такой интонацией, будто полностью уверен в сказанном, и цзинь лин окидывает его странным взглядом. — настолько очевидно? парень рядом лишь мелко кивает в ответ, устремив взгляд куда-то на улицу. цзинь лин прячет руки вместе с небольшой коробочкой в карманы и, следуя его примеру, поворачивается к окну. как можно любить эти однотонные, серо-белые пейзажи, когда на юге каждый день поражает новым набором красок, ярким, припекающим солнцем, цветастыми нарядами окружающих и манящим теплым морем. он провожает взглядом некоторые крупные хлопья снега, мягко приземляющиеся на застеленную белым землю, и тихо, будто это должен был услышать лишь один человек, сам не понимая, зачем, говорит: — я не отсюда. юноша рядом недолго молчит, а после вновь кивает. — знаю. — он поворачивается. — у тебя уши красные. — что? он тихо смеется, пока цзинь лин, не задумываясь, касается ушей. поджимает губы, пытаясь понять, шутит ли этот парень, и выглядит крайне забавно. — у тебя уши замёрзли. ни один из местных в такую погоду не выйдет на улицу без шапки. цзинь лин поворачивается к нему, на секунду задумываясь о том, почему он вообще разговаривает об этом с совершенно незнакомым человеком. — шапки нет, — он кивает сам себе, решая умолчать о том, что он здесь уже больше получаса и давно согрелся. а уши у него покраснели по другой причине. — это выдаёт тебя даже больше, чем кантонский. — но ты меня понимаешь, — цзинь лин заинтересованно подходит чуть ближе к нему. — и с лёгкостью разговариваешь со мной. там… в моем городе, я бы и не догадался, что ты не местный. — мой… — он запинается, пытаясь подобрать слова. — один дорогой мне человек оттуда родом, поэтому иногда мы бываем на юге. а другой близкий считает, что знание может пригодиться в любой момент. юноша покачивается на ногах и, довольно хмыкнув, наклоняется вперёд, сцепив руки за спиной, поворачивая голову к собеседнику, от чего тот нервно сглатывает. — вот и сегодня пригодились. цзинь лин тут же делает вид, что пейзажи за окном его волнуют куда больше, — что даже близко не правда, — но коротко кивает. боковым зрением улавливает тёплую улыбку на чужом лице и всеми силами заставляет себя случайно не улыбнуться в ответ. парень улавливает что-то с другой стороны от цзинь лина и меняется в лице. в глазах загорается какой-то огонёк, и он решительно выпрямляется, обходит его и тянется к чужой руке, чтобы повести за собой. но, даже не коснувшись её, останавливает себя и, застыв на секунду, в которую цзинь лин изучает его лицо удивлённо, но больше заинтересованно, скоро поднимает к нему взгляд. — хочу показать тебе кое-что. цзинь лин щурится, всматриваясь в бесконечный туман этих светлых глаз, блестящих интересом и легкой подростковой наивностью. и не знает, почему этому человеку так хочется довериться. он может просто пойти следом, но вместо этого отводит глаза куда-то в сторону, хмурится и слегка поднимает руку, задевая запястьем чужую ладонь, будто позволяя повести себя. холодные пальцы осторожно обхватывают тонкое запястье и ненавязчиво тянут за собой. юноша проводит цзинь лина в другой, казалось, богом забытый конец магазина, не оборачивается, позволяя тому сверлить дырку в своём затылке и задуматься над происходящим. он даже не знает имени этого юноши, но все же продолжает заинтересованно следовать за ним. обычно цзинь лин не вёл себя так с незнакомыми людьми, — да и со знакомыми тоже, если быть честным. в новом городе, в практически пустом старом магазине с совершенно случайным парнем завязать неожиданную беседу и позволить, взяв себя за руку, отвести куда-то, пусть даже совсем недалеко, — нет, это не про цзинь лина. но про цзинь лина точно можно сказать, что его безумно редко что-то интересует. кто-то интересует. а уж если что-то и пойдёт не так, то переживать придётся именно незнакомцу. уж за что-что, а за умение постоять за себя цзинь лин был дяде благодарен. юноша останавливается, отпуская его руку, и цзинь лин скептически смотрит сначала на его профиль, а затем на окно, в которое тот так завороженно смотрит. — ты хотел удивить меня этим? замороженное окно? — цзинь лин не задерживается на замысловатых узорах и разворачивается обратно. — только время свое трачу. — постой, — парень мягко останавливает его, осторожно потягивая за рукав куртки. тот лишь устало вздыхает и кидает взгляд за плечо, — я знаю, тебе не по душе зима. возможно, серость и правда надоедает, и простой физикой на окне уже не удивить. цзинь лин тихо хмыкает, соглашаясь с каждым словом. — но, поверь, все преображается, как только появляется… он обращает внимание на яркий блеск в и без того светлых глазах и переливающийся, играющий с бледной кожей лица свет, от которого тёмные волосы ещё сильнее отливают необычной синевой, а губы трогает легкая улыбка. и цзинь лин теряется, потому что теперь, скажи он, что этот юноша просто неплох собой, — соврет сам себе. он действительно красив. но красота то не резкая, бьющая прямо в глаза смотрящему, заставляя ослепнуть. она мягкая, ненавязчивая, но теперь настолько очевидная, что цзинь лин сам не понимает, почему раньше не обратил на это внимание. все преображается, как только появляется солнце. юноша склоняет голову в сторону и, не отнимая взгляда от карих глаз, кивает к окну, призывая цзинь лина наконец посмотреть на то, ради чего его сюда привели. он неспешно поворачивается и щурится от щекочущего глаза мелкого сияния. по-зимнему яркие лучи скачут меж мелких ледяных кристаллов, переползая от одного морозного узора к другому, и цзинь лин пораженно выдыхает, подходя ближе. на самом деле, последний раз он видел подобное глубоко в детстве, потому, словно ожившее воспоминание, витиеватые, сложные картины на стекле будто наяву звенят в ушах детским хохотом и теплым блеском отражаются в повзрослевших глазах. цзинь лин поджимает губы, бегая взглядом от одной завивающейся морозной ветви к другой, скользит по каждой снежинке, по каждому кристальному узору, пытаясь поймать, не упустить это тонкое, колющее сердце воспоминание, эту детскую наивность и это наивное, но такое настоящее счастье. он дрожащей рукой касается холодного стекла и растерянно смотрит, как тает под пальцами всё это зимнее волшебство, тонкой каплей неприятно стекая под рукав. — знаешь, ты… — оборачивается, ищет глазами незнакомого юношу, но рядом лишь старые пустые стеллажи и одинокий красный фонарик на одном из них. — …был прав. он нерешительно, медленно отнимает мокрую ладонь от стекла, и снова поднимает глаза к блестящему сквозь мороз солнцу. это и правда красиво. цзинь лин ещё какое-то время всматривается в поражающие глаза и сердце узоры, пока не осознает: этот юноша в самом деле ушёл! он тут же отходит от окна, потерянно осматривает магазинчик, обходя все стеллажи, замечает пустеющий прилавок, — даже двух кроликов уже не было, — и с досадой понимает, что больше его не увидит. как можно вот так взять и уйти?! цзинь лин бросает беглый взгляд к тому окну и, удивлённо поднимая брови, подходит ближе. пару раз хлопает глазами и берет в руки белоснежную шапку, одиноко свисающую с небольшого подоконника. «ни один из местных в такую погоду не выйдет на улицу без шапки». он весело усмехается, рассматривая вещицу, и заинтересованно обводит пальцем вышитые плывущие облака. — обманул, получается.

❄️❄️❄️

всю свою жизнь цзинь лин считал, что прекрасно ориентируется в городском пространстве. один раз взглянув на карту, он с лёгкостью мог найти нужное кафе или магазин, однажды побывав в незнакомом районе — запросто рассказать его устройство, да ещё и настенные граффити здания на углу в придачу нарисовать. и он совершенно не ожидал, что бродить по незнакомому городу в поисках нужной улицы придется дотемна, — которое сейчас, разумеется, наступает слишком рано. покалывающий щеки и нос мороз превратил его телефон в бесполезный кирпич, и это были два новых аргумента не в пользу зимы. цзинь лин всеми возможными и невозможными способами пытался разузнать дорогу у местных, к счастью, — и на его удивление, — оказавшихся очень доброжелательными и такими… простыми людьми, выслушавшими его, хоть и не с первого раза понявшими, но не бросившими в тяжёлой ситуации. он продолжает тихо ругать дядю, который позволил всему этому недоразумению случиться, отправив цзинь лина в эти края одного. безусловно, он не мог быть виноват в созыве внепланового собрания компании, главой которой являлся, из-за чего и перенёс свой собственный перелёт так внезапно, но разве не было бы разумнее вернуть вместе со своим и билет цзинь лина?! цзян чэн обещал вместе с возлюбленным присоединиться через пару дней, скорее всего, в сам канун праздника, если успеет уладить вопросы на работе. и, казалось бы, с этим можно смириться, ведь родственники, ради встречи с которыми и устроили эту суету, могут встретить племянника, а не заставлять цзинь лина весь день убеждаться в собственной непереносимости зимы. но это, видимо, было бы слишком просто. «они могут задержаться на работе. если тебе не откроют, попроси ключи у соседей напротив, их предупредили,» — словно в действительности звучит рядом голос цзян чэна, и у цзинь лина от него даже пробегает холодок по позвоночнику. он стряхивает с себя это наваждение и выходит из лифта. нужная дверь, — удивительно, учитывая, как цзинь лину сегодня не везёт, — находится с первого раза, и юноша скептически задерживает взгляд на номере квартиры, рассматривая три единицы. пережитое за день вдруг внезапной тяжестью падает на плечи, цзинь лин устало вздыхает и, не имея сил даже на глубокие раздумья и какие-то переживания из-за встречи, просто жмёт на звонок и с надеждой вслушивается в тишину. вот сейчас он наконец зайдёт в тёплую квартиру, скинет с себя тонну лишней одежды, примет горячую ванну и наконец отдохнёт от всеобщей суеты. но ни через минуту, ни через две дверь не открывается. он звонит снова, стучит, а в квартире по-прежнему тишина. что ж, сегодня цзинь лину правда не везёт. он ругается себе под нос, проклиная вся и все, разворачивается на пятках с противным скрипом сапог о пол и с силой жмёт кнопку напротив, будто желая вдавить ту в стенку навсегда. потому что и там глухо. он устал, замёрз, вспотел, а потом снова замёрз. он зол на цзян чэна, на его мужчину, зол на сводного дядю и на его супруга, зол на противные морозы, на отключившийся телефон, на проектировщиков этого района. зол на все. и зол даже на себя за то, что не получается воспринимать все иначе, не получается контролировать эмоции, контролировать бесконечное раздражение, подпитывающееся весь день. не получается успокоиться. — что… происходит? и снова этот голос. цзинь лин поворачивает голову и пару раз моргает, проверяя, не кажется ли ему. точно, может, ему так никто и не помог, он так и не нашёл нужный дом и сейчас лежит где-то в сугробе замерзший, а это просто предсмертный бред. но тогда причём тут случайный парень из магазина? почему он, а не… ну, да кто угодно другой. — ты меня преследуешь? — раздражённо бросает цзинь лин. такой вариант можно не исключать, зная его везучесть. — что? но это ты ломишься в мою квартиру. цзинь лин медлит, переваривая сказанное. перед ним действительно незнакомец из магазина. такой же красивый и спокойный, хоть и слегка удивлённый увиденным. все тот же длинный пуховик, те же иссиня-черные волосы, на которых таят последние хрупкие снежинки, прикрытая одним лишь непослушным капюшоном макушка и те же облачно-светлые глаза, глядящие на него непонятливо, но вовсе не враждебно. и цзинь лин не зол на этого человека. он убирает руку со звонка, когда хозяин квартиры подходит ближе. глупо. все это безмерно глупо. юноша осматривает сначала дверь в квартиру соседей и лежащий под ним слегка помятый и мокрый от снега рюкзак, а затем и парня напротив, особое внимание уделяя красующейся на каштановых волосах белой шапке. своей шапке. на что цзинь лин нервно прикусывает щеку изнутри, но вещицу не снимает. незнакомец недолго думает. губ касается легкая, расслабленная улыбка, будто он наконец что-то вспомнил. — так ты цзинь лин? цзинь лин хмурится, но в ответ кивает. — учитель вэй предупреждал, что ты можешь зайти, — он принимается искать что-то в сумке. цзинь лин лишь устало вздыхает. ему бы поскорее смыть с себя весь этот день и лечь в кровать. и с каких пор вэй усянь стал учителем? — я немного задержался на подработке, прости, что пришлось ждать. юноша наконец достает связку ключей и протягивает цзинь лину, сразу указывая нужный. они ещё какое-то время смотрят друг на друга. и цзинь лин наконец успокаивается, — потому что невозможно не успокоиться, глядя в эти светлые глаза, будто туманом накрывающие самого цзинь лина, призывая наконец отбросить всё накопившееся за день раздражение, — принимает долгожданную связку и отходит от чужой двери. он неспешно поворачивает ключ, когда слышит, как открывается сзади дверь. нет, его все еще кое-что волнует. волнует этот парень. — постой, — цзинь лин оборачивается, и юноша действительно останавливается в открытых дверях, удивлённо хлопая глазами. — ты не представился. он медлит, будто прокручивая в голове весь день, каждый их разговор, и поражённо кивает. — точно, моя вина. юноша полностью разворачивается к цзинь лину и одаривает скромным поклоном. — моё имя вэнь юань.