морозные узоры

вэнь юань оказался соседом вэй усяня. очень добродушным, благоразумным, безмерно красивым и, черт бы его, милым соседом, с которым цзинь лин совершенно случайно начал общаться. сначала лично, в одном городке на севере китая, слегка неловко, но с поддержкой сводного дяди и без одобрения родного все же довольно… дружески, а потом и в сети. он слегка туманно помнит, как юань перед отлетом немного неуверенно, но все же с горящими в глазах желанием и интересом просил его контакты и как сам цзинь лин дрожащими, — от мороза, конечно, — пальцами набирал собственный номер в чужом телефоне. ощущалось это безумно, по-странному приятно. и первым сообщением, которое цзинь лин увидел уже в самолёте, было что-то в духе «не забудь вернуться, чтобы снова заглянуть в магазинчик бабушки вэнь». он, разумеется, не горел желанием возвращаться в эти нестерпимые морозы, но этот внезапно появившийся в его жизни юноша, очевидно, был бы рад снова его увидеть. и цзинь лин никогда не сказал бы этого вслух, но ради него он в состоянии вытерпеть и минус сорок, — в квартире и с обогревателем, разумеется. и весь полет, помимо системы отопления самолёта, его грели ещё и алеющие от этого осознания щеки, которые он тщательно прятал за мешающимися волосами от рядом сидящего цзян чэна. тот и без этого с осуждением смотрел на белоснежную тёплую шапку с вышитыми на ней плывущими облаками на коленях цзинь лина, которую он так и не вернул. честно говоря, даже если бы юань сам не сказал оставить её у себя в качестве небольшого новогоднего подарка, цзинь лин ни за что самостоятельно бы её не отдал. уж больно хорошо она грела. вдруг ещё пригодится. вэнь юань был любопытным. он задавал много вопросов, расспрашивал цзинь лина о тех вещах, о которых никто и никогда не говорил с ним, интересовался его мнением на самые разные темы, о которых цзинь лин ни разу в жизни не задумывался, и все эти обсуждения затягивались на часы, а некоторые крутились в мыслях даже несколько дней. он заставлял шестерёнки в голове цзинь лина работать с невероятной скоростью, пока тот нарезал по комнате круги, рассуждая о совершенно новых для себя вещах. вэнь юань был интересным. даже больше, чем сам считал. порой цзинь лин мог часами расспрашивать о его жизни, учёбе, ценностях и о многом другом. особенно его интересовало, как вышло, что вэй усянь стал тем самым дорогим человеком родом с юга. юань, не увиливая, рассказал всё, что помнил с детства: как вэй ин помогал их небольшой семье в ущерб собственной жизни; как то и дело брал малыша юаня с собой на рынок; как шутил над мальчиком, смешил и сам резвился вместе с ним; как обещал, что, закопав в песочнице ребенка, можно вырастить ему маленьких друзей, и как самолично со смехом засыпал а-юаня песком; как познакомил его с лань ванцзи, который, когда вэй усянь внезапно пропал, почти испарился на несколько лет, продолжал заботиться о мальчике словно второй отец, перевез юаня вместе с бабушкой в новую квартиру по соседству и устроил ребёнка в хорошую школу; как вэй ин вернулся так же неожиданно, как и исчез, и как на глазах подросшего юаня строились отношения двух дорогих ему взрослых. цзинь лин неспешно, по чуть-чуть знакомился с жизненным путем вэнь юаня, и каждый раз узнавал что-то новое не только о нем, но и о уже знакомых людях. например о том, что вэй усянь, несмотря на свое спорное прошлое, — по словам дяди, он прежде занимался чем-то не совсем законным, — смог устроиться в университет и преподавать химию, по словам юаня, безумно интересными, но в каких-то моментах опасными и даже пугающими некоторых студентов способами. так что многие его предмет считали настоящим тёмным искусством, чему цзинь лин совершенно не удивился. вот чему цзинь лин был слегка удивлен так это тому, что сам вэнь юань эти занятия и посещал, а значит, уже был студентом. о том, что юань на три года старше, школьник узнал именно благодаря упоминанию работы вэй ина. цзинь лин учился в выпускном классе, и слушать истории юаня о студенческой жизни оказалось интереснее, чем он ожидал. вэнь юань, в целом, умел удивлять. цзинь лин по-настоящему понял это в тот день, когда он внезапно, без всякого предупреждения явился на его выпускной, приехав с другого конца страны, просто чтобы поздравить. серьёзно. цзинь лин тогда сначала подумал, что ему голову солнце напекло, но уже не удивлялся, почему в бредовых видениях ему пришёл именно этот парень. потом он собирался писать другу, что тут какой-то непонятный юноша как две капли воды похожий на него идёт в его сторону и машет рукой, добавив какой-нибудь глупый задумчивый стикер, и уже даже достал телефон, когда парень в самом деле подошёл к нему и заговорил, после чего никаких сомнений не осталось. голос вэнь юаня заслуживал отдельного места на полочке в сердце цзинь лина, на которой даже не успевала собираться пыль, — цзинь лин возвращался к ней снова и снова. иногда даже, к своему стыду, прокручивал в памяти их разговоры, просто чтобы снова послушать его. более всех прочих цзинь лин любил именно их разговоры перед сном. потому что с самого их случайного знакомства и по сей день было кое-что неизменное: голос юаня его успокаивал. каким бы тяжёлым не был день, какое бы бесчисленное множество надоедливых мыслей не занимало его голову и каким бы тревожным не казалось завтра, цзинь лин всегда знал, что может поговорить с другом, и все проблемы отойдут на второй план. — поэтому я настоял, чтобы бабушка вэнь на праздники съездила к родным, пока я присматриваю за магазином, — слышится размеренный, негромкий голос из динамика телефона, и цзинь лин снова, будто маленькая сова, сонно разлепляет глаза, чтобы взглянуть на юношу на экране. — гм, — тихо мычит в ответ, рассматривая юаня. тот мягко улыбается, положив голову на ладонь, опираясь локтем о стол, и в свете жёлтой лампочки и в этом дурацком домашнем свитере кажется самим олицетворением слова уют. — выходит, ты будешь один на новый год? цзинь лин и не заметил, как пролетел целый год с той самой встречи в маленьком магазинчике бабушки вэнь. и если бы он был чуть более романтичным человеком, считал бы ее судьбоносной: что-то вроде бреда детских сказок в духе «этот случайный магазин свел их вместе раз и навсегда, и кто знает, встретились бы они, если бы не он». но он таковым не являлся, ведь знал, — так или иначе, но они с юанем в любом случае бы пересеклись. благодаря ли магазину или безмерной общительности вэй усяня не было разницы. — вроде того, — с плохо скрытой грустью шепчет юань, пока цзинь лин поворачивается на другой бок и подминает под голову подушку, широко зевая. — ты вот-вот уснёшь, так что давай-ка ложись отдыхать. — но ты… — тут же раскрывает глаза цзинь лин, по привычке решая возмутиться, пока его не перебивают. — а-лин, ты устал, — юань выключает настольную лампу, и цзинь лину требуется пара секунд, чтобы найти его силуэт в темноте комнаты. — да и я тоже, честно говоря. он разочарованно вздыхает, но все же тихо соглашается, напоследок спрашивая: — во сколько завтра открываешь магазин? — как обычно, в десять. — хорошо, тогда… поговорим завтра? — конечно. — юань улыбается, и цзинь лин наконец спокойно прикрывает глаза. — звони мне почаще в эти праздники, а то мне здесь совсем одиноко. — я подумаю, — он слегка улыбается и завершает звонок. ещё минуту в комнате царит глухая тишина, пока в ушах цзинь лина эхом звучит этот мягкий, но всегда решительный, успевший стать родным голос. но вместо того, чтобы убрать телефон и действительно лечь спать, цзинь лин через пару мгновений вскакивает с кровати, встряхивая головой, чтобы избавиться от ненужной сонливости, приходящей после каждого их ночного разговора, и делает несколько больших глотков из стоящей на тумбе чашки кофе, из которой то и дело выпивал, когда друг отвлекался, чтобы в самом деле не уснуть под этот чарующий голос, как это обычно бывало. он обходит небольшую комнатку пару раз, окончательно избавляясь от ненужной сонливости, и наконец обращает внимание на лежащий у двери рюкзак. вэнь юань не будет встречать этот новый год один.

❄️❄️❄️

за этот год в жизни цзинь лина переменилось многое: начиная с того, что он сменил слегка суетливую, но все же относительно размеренную школьную жизнь на кипящий, поражающий всё новыми и новыми сторонами университетский ритм, и заканчивая тем, насколько важным и порой незаменимым стал для него один слишком благоразумный, но такой милый и заботливый юноша с севера поднебесной. но было и кое-что, чего время не касалось — магазинчик бабушки вэнь. все те же старые стеллажи, от которых все ещё пахло ненавязчивой стариной дерева, те же слегка подмороженные окна, то же шипящее радио с многолетними хитами новогодней музыки и даже, казалось, те же ярко-красные бумажные фонарики. изменились лишь товары и человек, продающий их. цзинь лин кладет обратно на полку небольшую игрушку и, поправив натянутый до носа шарф, осторожно выглядывает из-за стеллажа, присматривается к стоящему за кассой юноше, очевидно, сверяющему какие-то бумаги, то и дело что-то вписывая или вычеркивая, порой бесшумно постукивая пальцем по прилавку. он хмурится, поджимая губы, тяжело вздыхает, и цзинь лин прикусывает щеку от того, насколько неосознанно мило выглядит вэнь юань со стороны и, что самое главное, вживую, а не на маленьком экране. он отвлекается от документов, посматривая на телефон, и, недолго думая, берет его в руки, чтобы что-то напечатать. проходит мгновение, и цзинь лин чувствует вибрацию в собственном кармане, тут же выключая её, чтобы не привлечь лишнего внимания, но на душе почему-то становится теплее. хотя, возможно, он просто вот-вот перегреется, укутанный с ног до головы, чтобы не выдать себя в первую же минуту. даже хорошо знакомую юаню белую шапку он прикрыл капюшоном, а половину лица — новым шарфом, ведь яркие пионы друг узнал бы с первого взгляда. а цзинь лину безумно хотелось сначала немного понаблюдать за ним со стороны. он отводит взгляд в сторону того самого окна, которое год назад так изменило отношение цзинь лина ко многому, что прежде казалось блеклым, а теперь занимало отдельное место в его сердце. солнце здесь сегодня светит размыто, сквозь плотный слой густых облаков, не освещая морозные узоры даже на половину так ярко и завораживающе, как раньше, но цзинь лину это уже и не нужно. эта красота теперь слишком очевидна. — здравствуйте. цзинь лин едва не подпрыгивает, оборачиваясь на знакомый голос совсем рядом. юань в самом деле стоит в двух шагах от него, приветливо улыбаясь, — хотя ещё минуту назад был в другом конце магазина! — я могу вам что-то… — он слегка прищуривается, будто задумываясь, глядя на цзинь лина, и тот понимает, что на таком расстоянии вся его маскировка не имеет никакого смысла и что лучше самому себя раскрыть, прежде чем это сделал друг. — …предложить? цзинь лин нервно прикусывает губу и, собираясь с духом, даже невольно задерживая дыхание, цепляет кончиком пальца шарф и стягивает его вниз, открывая лицо. смело улыбается и глядит прямо в широко распахнувшиеся светлые глаза. — как насчёт себя? юань замирает, раскрывает рот, будто собираясь что-то сказать, но, так и не находя слов, закрывает обратно, не зная, чему удивляться сначала: тому, что сказал цзинь лин, или тому, что это сказал цзинь лин. что он действительно здесь. не в гонконге, не на экране телефона, а прямо перед ним. стоит и ждёт его реакции, целиком и полностью сгорая изнутри. потому что это кошмар. чертовски глупо. просто безумно. и совершенно не то, что ожидал услышать вэнь юань. как ему вообще это в голову пришло?! цзинь лин мог показаться кому-то дерзким, уверенным, смелым, даже наглым, но на самом деле внутри он каждый раз сходил с ума, когда говорил или даже просто думал что-то подобное. особенно, когда говорил юаню. а говорил он только ему. и когда цзинь лин уже был готов придумать какой-то очередной бред в своё оправдание, юань, тихо усмехнувшись, со слегка поалевшими скулами наконец отвечает, вводя парня в ещё больший ступор. — эта услуга работает только после закрытия магазина. наступает очередь цзинь лина глупо хлопать глазами, а юань лишь смеётся, снимая с парня капюшон, в котором тот выглядит хоть и крайне мило, но все же немного странно. — как ты здесь оказался? цзинь лин быстро приходит в себя, тут же отворачивается, закатывая глаза, и обходит стеллаж. — ты же не подумал, что я здесь ради тебя? — он увлечённо рассматривает случайно попавшиеся глазам вещицы. — а зачем же тогда? — принимает его игру юань, выглядывая с другой стороны. — …я же обещал ещё зайти в этот магазин бабушке вэнь. — вот как. — юноша облокачивается о стеллаж, вновь осматривая друга, тщательно прячущего взгляд в различных фигурках. он недолго молчит, но после, будто сделав выводы, уверенно продолжает. — но обещал ты это не ей, а значит прилетел ради меня. цзинь лин не успевает найти слова, чтобы возразить, как юань сам это делает. — хотя не так, — он подходит к юноше, слегка наклоняется, и тот невольно поднимает взгляд. — ты прилетел ко мне. цзинь лин шумно вдыхает воздух, скулы тут же алеют, а рука хватает первую попавшуюся фигурку, следом буквально впихивая её в руки юаня. — вот, продай мне это! ему остается лишь тихо смеяться в кулак, пока цзинь лин, не оглядываясь, спешно шагает к кассе, пытаясь сильнее натянуть шапку, чтобы скрыть красные уши. потому что он правда приехал к нему. но слышать этот уверенный голос без капли сомнения в сказанном слишком невыносимо. через телефон или лично, этот парень всегда читал его как открытую книгу. юань упаковывает вещицу с несходящей довольной улыбкой, то и дело поднимая глаза на друга, который, не отнимая взгляда, следил за каждым осторожным, почти ювелирным движением длинных пальцев. — один-один, кстати, — как бы невзначай бросает цзинь лин, не отвлекаясь. — что? — ты же не думал, что я просто так оставлю твой приезд на выпускной? у нас ничья, вэнь юань. юань удивлённо поднимает брови, протягивая особо милому покупателю его коробочку. — ты ведёшь счёт неожиданных встреч? — он в ответ лишь хмыкает и кладет её в карман, пока юноша быстро улавливает правила игры. — в таком случае разве не два-один? в чью пользу наша первая встреча здесь? цзинь лин поднимает взгляд, встречаясь с облачно-светлыми глазами, сводит брови к переносице, но улыбается уголками рта. ставит на прилавок обе руки, наклоняясь ближе, словно пытаясь придать своим словам еще большей дерзости. и цзинь лин готов поклясться, что блеск в этих до покалывания в кончиках пальцев безумно глубоких и уж слишком красивых глазах он никогда прежде не видел вживую. и сейчас это заводит юное сердце ещё сильнее. — тогда встречу у квартиры тоже считаем, и счёт уравнивается. юань усмехается и одобрительно кивает, поднимает столешницу рядом, приглашая войти за прилавок. цзинь лин охотно заходит, боковым зрением поглядывая на друга, и останавливается перед красной шторой, сомневаясь, можно ли ему за неё, но юань лишь улыбается, отодвигая плотную ткань, и по-доброму глядит на цзинь лина. — чаю? — я бы… кофе, — он осторожно оглядывает небольшую комнатку, оставляя в углу свой рюкзак, неспешно снимая куртку. совсем маленькое помещение не впечатляет каким-то особым убранством, но цзинь лин здесь отчего-то чувствует себя слишком комфортно. насколько, что даже в сон клонит, когда взгляд цепляется за небольшой диванчик, застеленный каким-то старым, пестрым покрывалом. юноша рядом облокачивается о стенку, периодически поглядывая на дверь, чтобы вдруг не пропустить посетителей. — ты спал сегодня? цзинь лин оборачивается на друга, но, встречаясь со светлыми, кажется, слегка обеспокоенными глазами, тут же отводит взгляд в сторону, тихо отвечая: — конечно. — а-лин, — серьёзно повторяет, заставляя снова посмотреть на него. цзинь лин закатывает глаза, устало садится, уже зная, что юань не одобрит его сегодняшний режим, — на который он, между прочим, ради него и пошёл! — и бессмысленно, немного нервно царапает ногтями покрывало. — полчаса в самолёте. юань тяжело вздыхает и медленно подходит ближе, осторожно присаживаясь напротив, заглядывая в опущенные карие глаза. — тебе нужно поспать, — цзинь лин сводит брови, поджимая губы, явно собираясь возразить. не ради сна он сюда летел поздней ночью. — ну же, я весь день буду здесь и никуда не убегу от тебя, перестань хмуриться. юноша тепло, нежно улыбается, и у цзинь лина от этого мягкого взгляда невольно расслабляется все тело, а скопившаяся от почти бессонной ночи и перелёта усталость оседает на плечи, и он снова сонно хлопает глазами, в очередной раз поддаваясь этому размеренному голосу. — но сегодня канун нового года, кому нужно ходить по магазинам? — из последних сил сопротивляется. — именно потому, что праздник на носу, сегодня люди будут вспоминать о не купленных вовремя подарках, забытых обещаниях и разной мелочи, в последний день пытаясь успеть все сделать. так что я буду занят магазином до закрытия. из соседней комнаты в самом деле слышится звон колокольчиков над входной дверью. цзинь лин разочарованно вздыхает, отворачиваясь в сторону. он понимал, что друг не сможет оставить магазин, но все же сейчас осознавать это немного грустно. юань осторожно, почти невесомо касается его колена и аккуратно поворачивает голову к себе за подбородок, бесшумно прося взглянуть на него, отчего на щеках снова появляется смущенный румянец. цзинь лин совершенно не умел его прятать. — отдохни немного, хорошо? и только дождавшись, когда он мелко кивнет, юань возвращается в соседнее помещение, прикрывая за собой штору. когда он провожает покупателя и бесшумно заглядывает снова, цзинь лин уже тихо сопит на маленьком диване, подмяв под головой собственную куртку. потому что ему наконец спокойно.

❄️❄️❄️

первым, что видит цзинь лин, едва разлепляя глаза, оказывается тонкая, слегка волнующаяся полоска теплого света на полу. он завороженно смотрит на неё ещё пару минут сквозь сонную дымку, пытаясь понять, кто он, что он и, самое важное, где он. юноша неспешно садится, потирает шею, разминая затекшие мышцы, и смотрит по сторонам. вокруг темно, и только едва пробивающийся через маленькую щель между стеной и плотной шторой свет из другой комнаты позволяет хотя бы силуэтно различать обстановку. сколько он проспал? цзинь лин осторожно встаёт и, подходя к красному полотну, совсем немного отодвигает его, чтобы убедиться, что покупателей нет. бросает беглый взгляд на прикрытые окна и повернутый в замке двери ключ. он выскальзывает из маленькой комнатки почти бесшумно и подходит ближе к стоящему за кассой юноше, пока тот заполняет какой-то журнал покупок, заглядывает на стол через его плечо и с большим трудом удерживает себя от внезапно появившегося желания обнять его сзади. обнять и простоять так ещё вечность. — проснулся? — не отвлекаясь от записей, спрашивает вэнь юань, очевидно, все же услышав друга. — гм, — тихо, слегка хриплым после сна голоса мычит цзинь лин и аккуратно укладывает подбородок на чужое плечо, все же не решаясь на объятья, но считая, что такую небольшую шалость можно при случае списать на ещё не сошедший сон. — ты меня не разбудил. цзинь лин замечает, как замерла ручка в чужих руках и как сам юань будто застыл, и становится не по себе. он переборщил? юаню некомфортно? стоило спросить разрешения? или даже не допускать подобных мыслей? — …прости, — он отходит на шаг назад, растерянно глядя на друга, совсем не зная, как себя лучше повести. видимо, голова действительно ещё плохо соображает. но юань разворачивается, не давая времени на раздумья, и цзинь лин даже не успевает понять, когда оказывается в мягких объятьях, совершенно теряя себя в пространстве и в чужих руках. он пару мгновений хлопает глазами, но после несмело, осторожно укладывает руки на чужую спину и снова опускает голову на плечо юноши. и мысленно радуется тому, что юань не может видеть его лица, ведь оно вот-вот сгорит. — будет слишком странно, если я скажу, что ты слишком мило спал? — негромко спрашивает юань, и цзинь лин хочет одновременно смеяться и плакать. — да. и юань смеётся. цзинь лин не просто слышит или видит это, а чувствует собственным телом. кажется, он уже безвозвратно потерян в этом парне. — хорошо, тогда не стану. он осторожно отстраняется, тепло улыбаясь цзинь лину, и тот испытывает совершенно противоречивые желание прижаться обратно и простоять в прежнем положении ещё минимум час и желание отойти на пару шагов назад, чтобы совсем не сгореть и не сдать себя настолько глупо. он неловко кашляет, ища за что бы зацепиться взгляду, и снова обращает внимание на, к счастью, все это время закрытые шторами окна. — ты уже закрыл магазин? — минут десять назад, — юань складывает документы в сумку, и цзинь лин замечает легкий, едва заметный румянец на его щеках. выходит, не только его волнует происходящее между ними. это успокаивает. — в этот раз у меня нет ключей от квартиры учителя вэй, а они на несколько дней уехали куда-то, — не отнимая взгляда от собственной сумки, осторожно говорит юань, — ты не против остаться у меня? цзинь лин только сейчас понимает, что даже не рассматривал другого варианта. он, честно говоря, даже забыл о том, что напротив друга живёт вэй усянь, у которого он, разумеется, должен был бы жить, пока находится здесь. но даже мыслей об этом он не допускал, и был сейчас отчасти благодарен постоянным поездкам дяди. — не против, — просто отвечает цзинь лин, возвращаясь в небольшую комнатку за курткой. он одевается немного беспокойно, пытаясь быстро разобраться с вечно заедающим замком зимней куртки. не предложи юань сам, могла бы выйти не очень приятная ситуация, и одна лишь мысль об этом слегка бьёт по нервам. когда он уже готов вырвать к чертям эту ржавую собачку и выйти на мороз, согреваемый лишь своим раздражением, стройные холодные пальцы аккуратно отводят его руки от несчастной вещицы, неспешно, осторожно застегивая куртку до самого горла, пока цзинь лин послушно поднимает голову, чтобы не зацепиться, и устремляет взгляд в потолок, пытаясь не смотреть в эти светлые глаза напротив. — и как тебя дядя отпустил сюда совсем одного, — юань обхватывает его голову обеими руками с двух сторон, опуская обратно, чтобы поправить шарф, и нежно, с какой-то особой заботой заглядывая в глаза. цзинь лин недолго молчит, прикусив щеку, и юань подозрительно щурится. — а-лин? — отпустил и отпустил, какая разница? он вопросительно поднимает бровь, всем своим видом показывая, что звучит это ни капли не убедительно. и цзинь лин не в силах сопротивляться этому взгляду. — он в командировке. юань лишь тяжело вздыхает, словно не знает, что делать с этим мальчишкой, и легонько щёлкает его по лбу. — ты непослушный ребёнок, — тихо смеется и находит на диванчике собственную шапку, снова натягивая на слегка взлохмаченные после сна каштановые волосы. — идём. и цзинь лин без раздумий следует за ним.

❄️❄️❄️

снег пышным, завораживающим сердце и дух кружевом витает над головами, поднимая настроение выходящих из зданий людей, тут же теряющих дар речи. казалось бы, они привыкли к подобным пейзажам, а снег тут, в отличие от теплого гонконга, вовсе не считался чем-то необычным и удивительным. особенно зимой. но каждая снежинка в этот день несла чуть больше, чем просто замерзшие воду и воздух, даря местным жителям особую атмосферу. даже надоедливого, пробирающего зимнюю одежду ветра, так часто гуляющего в этих краях, не было, и люди могли наконец-то насладиться кануном нового года, которым буквально пахло на каждом шагу. дети со звонким смехом бездумно бросают друг в друга снежки, подростки то и дело носятся с петардами и хлопушками, пока взрослые подливают друг другу горячего глинтвейна, подводя итоги уходящего года. и больше всего в этой чудной, доброй атмосфере праздника цзинь лину нравится наблюдать за чужой суетой именно из окна небольшой, но безумно уютной квартиры друга. он цепляется глазами за счастливые семьи, решившие встретить новый год на улице всем вместе, провожает взглядом гуляющие за руку парочки, смахивающие с лиц друг друга мелкие снежинки, и даже не чувствует ни зависти, ни раздражения. совсем ничего плохого, обычно преследующего его все праздничные дни. он наконец выспался, поел и согрелся. и раньше этого было достаточно. но сейчас юноша отвлекается от окна, оборачиваясь к укладывающему на пол одеяла другу, и понимает, что внутри все еще теплится желание чего-то ещё. чего-то, что им наконец стоит обсудить. — нужна помощь? цзинь лин отходит от окна, неловко шаркая по полу чужими тапочками, которые ему, к слову, были достаточно велики. но юань настоял, чтобы он не ходил по холодному полу босиком, и юноша скоро перестал сопротивляться. — я уже закончил, — юань одаривает его мягкой улыбкой, садится на плед, спиной опираясь о диван, и хлопает рядом с собой, приглашая друга. изначально он предлагал посидеть на кухне или хотя бы на самом диване, но цзинь лин, любитель делать все не так, как принято, прямо перед глазами юаня уселся на тот самый холодный пол, за что старший тут же его отчитал и ушёл за теплым пледом. и сейчас цзинь лин слегка мнется, смотря на такого домашнего, уютного вэнь юаня, сидящего на каком-то старом пледе с многочисленными узорами красного солнца в своей белоснежной футболке, — цзинь лин все ещё не понимает, как белая одежда может быть домашней, особенно с его-то аккуратностью, — в ожидании, когда парень наконец присоединится к нему. цзинь лин смущенно окидывает взглядом комнату, хватает со стоящего рядом дивана небольшую подушку, бросает её на колени юаня и, пока тот удивлённо поправляет её, непонятливо глядя на парня, чуть ли не падает на пол, укладываясь на неё головой. и, пока юань не успевает высказать что-то относительно их нового положения, тут же энергично взмахивает руками, возмущаясь: — люди на улице будто с ума посходили. юань все еще растерянно смотрит на юношу на его коленях, пораженно хлопая глазами, не зная, куда деть руки, а цзинь лин всеми силами старается не подавать виду, что вот-вот сгорит изнутри. снова. словно в подтверждение его слов с улицы слышится громкий хлопок петарды и восторженные возгласы, и юань наконец приходит в себя, хотя уши все ещё горят алым. — здесь всегда люди стараются встретить новый год вместе с близкими и соседями, чуть позже будет еще больше шума, — он бросает короткий взгляд в сторону окна, — вы не так отмечаете? цзинь лин в ответ лишь молчит, рассматривая потолок, и пытается вспомнить, когда они в самом деле отмечали этот праздник. по-настоящему. он хмурится, поджимает губы, перебирая в голове каждый год и не находя в памяти ни единого раза, чтобы он в самом деле чувствовал атмосферу праздника, ждал его всем сердцем и присоединялся к всеобщей новогодней суете. обычный ужин, скромное поздравление дяди и неспокойный сон под бесконечные хлопки фейерверков и шум толпы людей за окном. нет, он ни за что не винил цзян чэна. наоборот, был благодарен ему, любил и глубоко уважал его. восхищался тем, как тот вытащил свою компанию с абсолютного дна в самый кризис, как совмещал тяжелую работу и воспитание маленького ребенка сестры совсем один. без чьей-либо поддержки или помощи. цзинь лин не считал, что нуждается в праздниках. но отчего-то нечто глубоко внутри неприятно колет сердце. — а-лин, — мягкий, успокаивающий голос слышится сверху, а чужая рука нежно касается волос, осторожно поглаживая, и юноша возвращает свое внимание к другу. — все в порядке, тебе не обязательно отвечать. цзинь лин замечает беспокойство в облачно-светлых глазах, с тихой заботой глядящих на него, и немного медлит, но все же коротко кивает. он правда был благодарен юаню за то, что тот каждый раз чувствовал все его тревоги, понимал его настроение и всегда знал, как лучше себя повести. он осторожно поворачивает голову, укладываясь удобнее, чтобы лучше видеть друга, пока юань продолжает ненавязчиво перебирать его волосы. — вы с бабушкой тоже обычно встречаете на улице? юань убирает с его лба мешающуюся прядь, аккуратно заправляя за ухо, и кивает. — да. когда учитель вэй здесь, они тоже присоединяются к нам, и он даже устраивает настоящие представления для местных, соревнуясь с детьми, чья хлопушка сильнее взорвется, — он тихо смеется, и цзинь лин едва ли не тает от этого смеха и осторожных касаний на голове. — однажды он даже спалил ларёк дальних родственников бабушки вэнь. уж случайно или нет, я не знаю, у них были определённые… разногласия. цзинь лин наконец улыбается. сказанное его совершенно не удивляет, но веселит: от вэй усяня можно было ожидать и чего похуже. те ребята легко отделались. — но почему тогда сегодня ты… — здесь? — договаривает юань вместо него, и цзинь лин смущенно кивает. этот парень каждый раз поражает своим умением понимать его с полуслова. — потому что хочу встретить новый год с тобой. цзинь лин закрывает глаза, пытаясь совладать с собственными чувствами. потому что он… он просто не выдерживает. конечно, друг останется в квартире вместе с ним, зная, что цзинь лин не любитель морозов. но осознает ли вэнь юань, насколько глубоко трогают его слова? насколько тяжело цзинь лину после них все ещё оставаться человеком, а не растаять в бесформенную лужу стыда, смущения и черт знает чего ещё. цзинь лин более чем уверен, что осознает. — это… — он накрывает глаза тыльной стороной руки и отворачивается, чтобы уж точно не видеть, насколько нежно смотрит на него юноша. — звучало просто ужасно. юань смеётся, а цзинь лину даже близко не смешно. тут скорее плакать от безысходности хочется. — а мне показалось, что это мило, — он слегка треплет чужие волосы, и цзинь лин, убирая руку, хмуро оглядывает его. — тебе нужен новогодний подарок, чтобы ты стал чуть более довольным? — юань аккуратно разглаживает складку между бровями большим пальцем и, осторожно, ненавязчиво погладив щеку, возвращается к волосам, грустно вздыхая. — ты не предупредил, что приедешь, так что мне совсем нечего тебе подарить. цзинь лин прокручивает одну и ту же сомнительную мысль в голове уже не первый день, и, когда юань говорит про подарки, вспоминает об этом. он осторожно поднимается, садится и какое-то время молчит, снова и снова пытаясь взвесить все за и против, пока юань не касается его плеча, осторожно спрашивая: — что такое? — у меня, — он не решается посмотреть на друга, нервно прожигая взглядом дыру в пледе, — есть кое-что. — для меня? в отличие от друга, цзинь лин, разумеется, знал о своём прилете заранее и не раз задумывался о том, что кроме себя любимого юаню нужно привезти что-то ещё. но в выборе подарков цзинь лин был, мягко говоря, ужасен. в его жизни практически не было людей, которым цзинь лин что-то дарил или от которых что-то получал, а значит не было и опыта в подобных вещах. что может стать первым подарком, а что нет? должна ли это быть вещь или какой-то поступок? если вещь, то насколько дорогая, чтобы человеку было приятно, но не неловко. если поступок, то насколько значимый, насколько неожиданный и смелый, чтобы человек удивился, но был рад так, будто давно ждал подобного. юань стал первым, кого цзинь лин действительно не хотел разочаровать. он впервые выбирал подарок с такой искренностью, но всё, абсолютно всё было не то. обойдя все знакомые магазины, но так и не найдя ничего достойного, цзинь лин подумал, что, возможно, стоит выбрать поступок. но здесь все оказалось даже сложнее. в тот вечер он пролежал в кровати, всматриваясь в потолок, с совершенно пустой головой несколько часов. пока не решил пойти от обратного. что юань мог бы дать в качестве подарка цзинь лину? чему он на самом деле был бы рад? — это немного… немного странно. и я не уверен, что это правда можно назвать подарком, и вряд ли это то, что ты желал бы получить на новый… — а-лин, — юань осторожно тянет его за плечо, призывая развернуться, прерывая эти бесконечные сомнения. цзинь лин смотрит немного потерянно, все еще не уверенный в своей затее. — что бы ты не придумал, я уже рад знать, что ты хочешь мне что-то подарить. он нежно поглаживает его плечо в успокаивающем движении, и цзинь лин сдаётся. — я предупреждал. он встаёт и отходит в сторону входной двери, находя свой рюкзак. достает небольшую вещицу и просто смотрит на нее, не решаясь вернуться к другу. цзинь лин обращает внимание на собственные дрожащие руки, мысленно ругает себя и поджимает губы. — ты… можешь подойти ко мне? юань оборачивается на его едва различимый из коридора голос и осторожно поднимается, уже начиная слегка нервничать, но стараясь ни в коем случае не подавать виду. он был уверен: что бы там ни было, для цзинь лина это важно, а значит, хоть тот и старался скрыть, но все же порядком волновался. потому что мало что становится важным для цзинь лина. и мало кто. юань заглядывает за стенку, окидывая взглядом сначала цзинь лина, а потом и саму комнатку. юноша просто стоит, неловко смотрит на друга, а в его руках пусто. да и вокруг, в целом, кажется, не появилось ничего нового. юань подходит ближе, останавливаясь в шаге от цзинь лина, заинтересованно глядя прямо в карие глаза. — слышал про омелу? — быстро бросает цзинь лин, не давая себе времени передумать. юань на пару секунд замирает, пытаясь понять, не ослышался ли, и снова крутит головой. но ничего не находит. цзинь лин в ожидании ответа уже начинает снова нервничать, — хотя не то чтобы он когда-то заканчивал, — и юань скоро замечает это. он выдыхает, успокаивая свое заведенное сердце, и мягко улыбается другу, пытаясь успокоить и его. — слышал. обычно под ней… — но у нас не рождество, — перебивает цзинь лин, не позволяя юаню озвучить всему миру знакомую традицию. — а ещё мы в китае. и здесь её не продают, — добавляет уже чуть тише, не решаясь упомянуть, что лично проверил это. юань пару раз глупо моргает, совсем не понимая, к чему тот клонит, но осторожно кивает, пытаясь уловить суть. зачем цзинь лин завёл разговор про омелу, если не собирался… собирался что? целовать юаня? от таких мыслей уши краснеют, и юань неловко прикусывает губу. на самом деле, он был бы совсем не против омелы даже в китайский новый год, если это касалось цзинь лина. — но есть кое-что другое, — цзинь лин вынимает из кармана маленькую вещицу, и, приглядевшись, юань замечает свисающий с пальцев небольшой брелок. пион. цветущий на облаках пион. — это..? — это не она, — предугадывая вопрос, сразу отвечает цзинь лин, перекручивая в руках небольшой подарок. брелок до удивительной схожести напоминал брошь, с которой все началось в магазинчике бабушки вэнь. цзинь лину она была дорога, безумно дорога, и даже смешно, что такая важная вещь досталась ему совершенно бесплатно. да еще и в комплекте с одним очень интересным юношей. поэтому цзинь лин и решил, что обязательно должен преподнести юаню что-то похожее. но в тот самый вечер он так и не смог выбрать что-то одно между вещью и поступком. — я подумал, если нет омелы, почему бы не… почему бы не поцеловаться под пионом? нет-нет-нет. звучит ещё хуже, чем цзинь лин представлял. ужасно. — нет, это просто бред, полнейший бред, забудь, — цзинь лин суетно хватает чужую руку, вкладывая в неё брелок, так и не озвучив свою мысль, и тут же отступает, собираясь вернуться в гостиную. — знаешь, просто возьми это и все. юань опускает взгляд на небольшой подарок в своей ладони, и, наконец догадавшись, что хотел предложить цзинь лин, останавливает его за руку, вынуждая посмотреть на себя. и цзинь лин выглядит испуганным. это конец. юань все понял и теперь точно не захочет иметь с ним никаких дел. хотя нет. он слишком правильно воспитан, чтобы выставить цзинь лина за дверь и оборвать все общение. он мягко откажет, предложит остаться друзьями, а цзинь лин будет каждый день этой невыносимой дружбы понемногу сгорать от собственных чувств. — постой. но юань не выглядит разочарованным или раздражённым. он смотрит мягко, смущённо и немного растерянно, но продолжает аккуратно держать руку цзинь лина. и будто бы совсем не собирается ему отказывать. — вовсе это не бред, — он ненавязчиво тянет его обратно, прося подойти ближе. — да, довольно… интересный способ ты выбрал, — нежно улыбается, и цзинь лин немного расслабляется от этой согревающей улыбки, слегка усмехаясь, ведь друг все же прав. — но… юань наклоняется ближе и оставляет на покрасневшей щеке невесомый поцелуй. — ты ведь это имел в виду? — цзинь лин растерянно смотрит в ответ, не в силах связать и двух слов, и юань с легким сомнением продолжает. — или не совсем? он опускает взгляд на покрасневшие от вечных нервных покусываний губы и снова поднимает к карим глазам, будто беззвучно спрашивая, и не замечает ничего, что могло бы говорить о его нежелании. юань осторожно кладет руку на алую щеку, нежно поглаживая, и медленно приближается, оставляя цзинь лину время подумать и отстраниться. но в голове цзинь лина совершенно пусто. ни единой мысли, и он даже не помнит, когда в последний раз в его голове было так тихо. лишь вэнь юань прямо перед ним, одна рука которого все ещё аккуратно держит его за руку, а вторая снова ласково убирает с лица прядь непослушных волос. юань целует его лёгким, коротким касанием губ. нежно, осторожно, совсем ненавязчиво, и цзинь лин на секунду думает, что ему вовсе показалось. но губы отчего-то до дрожи в пальцах приятно покалывает. юноша словно проверяет реакцию, заглядывая в карие глаза, в которых, кажется, перемешались все чувства и эмоции, сплошной волной накрыв цзинь лина с головой, будто совершенно обездвижив. и он точно вот-вот утонет в этой волне. — так лучше? — пытается аккуратно выяснить юань. ему важно услышать цзинь лина, разобраться во всем, но сделать это крайне тяжело, пока он не скажет сам. да, юань часто мог понимать друга и без слов, угадывать его настроение, читать эмоции, даже исполнять неозвученные желания. но он не мог позволить себе додумать за цзинь лина его чувства. — а-лин, я ничего не пойму, если ты будешь молчать, — он убирает обе руки, слегка отстраняясь, уже начиная сомневаться в своём решении. но стоит ему отступить назад, как цзинь лин, будто наконец разобравшись с собой, шагает следом, вовсе не желая отпускать его ни на миллиметр, подаётся вперёд, чуть ли не хватая юаня за шею, тянет на себя, прижимаясь к чужим губам. быстро, резко, импульсивно. цзинь лин целует так же, как делает и все в своей жизни, словно пытаясь скорее поймать юаня, пока тот не передумал, пока не оставил его наедине со своей глупой влюблённостью. он неприятно ударяется зубами от слишком внезапного даже для самого себя рывка, морщится от неожиданной боли, утыкаясь носом в чужую щеку, а юань облегчённо смеётся ему прямо в шею. — ладно, может, и пойму, — он нежно обхватывает почти полностью алое лицо обеими руками, ласково заглядывая в карие глаза. — не торопись, — невесомо целует в уголок рта, — я ведь никуда не ухожу, — шепчет в его губы. цзинь лин осторожно, немного неверяще кивает и, невольно сжав в руке белую футболку на крепких плечах, на этот раз приближается медленно, неспешно, аккуратно касаясь чужих губ в коротком движении. — вот так гораздо лучше, — юань тихо одобряет, поглаживая щеку большим пальцем, и цзинь лин выдыхает с облегчением, возвращаясь к его губам. юань целует его нежно, ласково, тонко, почти ювелирно, будто цзинь лин драгоценность и само его присутствие здесь и есть самый настоящий подарок. опускает одну руку, находя ладонь друга, переплетая пальцы в замок, пока с одного из них на тонкой ниточке свисает маленький, слегка покачивающийся брелок. мог ли цзинь лин пару дней назад представить, что будет целоваться с вэнь юанем в коридоре его небольшой квартиры в канун нового года? честно говоря, мог. и думал об этом не один и не два раза, но воспринимал свои мысли лишь как неисполнимые желания, навязчиво преследующие его не первый месяц. он отстраняется, смущенный собственным мыслям, утыкаясь лицом в чужое плечо, пока юань снова поглаживает его волосы, аккуратно перебирая каштановые пряди. с улицы слышатся радостные возгласы и громкие хлопки петард, и цзинь лин обращает внимание на настенные часы. он встретил новый год, целуясь с вэнь юанем. звучит… немного смущающе, но оттого не менее чудесно. юань поднимает сцепленные руки и оставляет короткий поцелуй на костяшках. — и все же, — всматривается в небольшой брелок, — как ты нашёл его? цзинь лин поднимает голову, отвлекаясь от своего бесконечного смущения, и смотрит на их руки. — пришлось просить… одного человека о помощи, — он вспоминает этот неловкий диалог и тяжело вздыхает, на что юань лишь мило смеётся. — кажется, учитель вэй будет много расспрашивать о том, как мы встретили этот год. потому что встретили они его волшебно.