Сладкая горечь под солнцем

Наблюдая, как Джеймс скрывается в подъезде, Стив со стоном откидывается на спинку сидения. Джеймс кристально ясно дал понять: ему не нравится уходить, не получив хоть сколько-то сексуального внимания. Не то чтобы Стив не хотел уделить ему его. Стив хочет, правда. Слишком многого и прямо сейчас. Когда лимузин отъезжает от тротуара, высоко в небе проглядывают сквозь здания осколки луны. Пик полнолуния наступит через три ночи, и Стив чувствует это кожей, грудью, ноющими зубами. Джеймс и в обычный день выводил его инстинкты на передний план; Стив правда не хотел — не мог — рисковать так близко к полнолунию, когда от желания измениться болят мышцы, а кончики пальцев горят фантомной болью трансформации. Стив проводит ногтями по волосам, дёргая за пряди и успокаивая себя яркой вспышкой боли. Он выдыхает через нос и тянется за телефоном. Стив: Я помешаю, если приеду в поместье пораньше? Сэм: Конечно, нет. Нужно пробежаться по лесу голышом или что-то в этом роде? Стив: Что-то в этом роде. Просто беспокойно. Сэм: Этот твой парень всерьёз тебя достал, да? Стив пишет и переписывает ответ несколько раз. Он не знает, что сказать. Что он действительно хочет сделать, так это всё отрицать. Ещё слишком рано признавать что-то подобное, да? Ему весело с Джеймсом. Однако у них не обычные отношения. Так и не придумав ответ, Стив решает вообще проигнорировать вопрос. Стив: Увидимся завтра, Сэмми. Сэм: О, так я прав? Сэм: Хорошо, я передал Райли. Осторожней за рулём. Это хорошо. Он отправится в местный дом стаи немного пораньше, до того, как взойдёт полная луна, выпустит пар и наладит отношения с природой… или что там ещё так выбило его из колеи. Тогда — к тому времени, когда наступит настоящее полнолуние, и все инстинкты будут на пределе, — Стив уже пару дней как будет наворачивать круги по лесу, тратя столько энергии, сколько потребуется, чтобы начать разумно мыслить. Стиву больше четырёхсот лет. Маловероятно, что он потеряет контроль или сделает что-то, о чём потом пожалеет. Вот только Джеймс — первое сверхъестественное существо, с которым он вступил в плотскую связь и действительно раскрепостился, и Стив не ожидал, что между ними вспыхнет такая химия. Да, другие оборотни обладают той же силой и выносливостью, что и он сам, но за последнее столетие у Стива вообще не было долгих отношений — что с оборотнями, что с людьми. С Пегги они были вместе целый век, но она, хоть могла прожить очень долгую жизнь, была смертна и хрупка. Однако ему всегда нравилось, насколько прямолинейны в своих желаниях люди, и, по-видимому, вампиры тоже. Стив поздно возвращается домой — на часах перевалило за час ночи, но он слишком взвинчен, чтобы заснуть. Холодный душ немного помогает ему прийти в себя, после чего Стив собирает кое-какие вещи. Комната в загородном доме укомплектована всем необходимым и обставлена мебелью, но некоторые вещи всё ещё нужны. Он отправится завтра рано утром. В конце концов, ему удаётся лишь задремать на пару часов. Стив просыпается на рассвете и, решив больше не пытаться уснуть, заказывает сытный завтрак в закусочной на углу, а потом отправляется на север штата. День идеален для поездки в лес: пасмурный, прохладный и сырой. Стив в пути едва ли полчаса, когда начинается дождь, и ровный стук капель по крыше автомобиля отлично помогает успокоиться. Стиву остаётся ехать ещё около двух часов, когда его телефон звонит, сигнализируя о новом сообщении. Обычно он бы проигнорировал его до приезда, но на экране высвечивается имя: Джеймс Барнс. Что ж. Всё равно нужно заправиться; когда он выезжал, оставалось всего полбака. Найдя заправочную станцию на следующем съезде, он съезжает с дороги, сбрасывает скорость и останавливается у бензоколонки. Щелчком разблокировав экран, Стив испытывает глубокое чувство удовлетворения, обнаружив в сообщении несколько фотографий. На каждом искусном снимке Джеймс умело демонстрирует купленную Стивом и доставленную сегодня одежду. Стив: Ну, вижу, сюрприз был приятным. Джеймс ничего не пишет. Просто отправляет ещё несколько фотографий — и в этот раз он медленно снимает последний наряд, показывая нижнее бельё под ним. Стив крепко сжимает телефон, не в силах отвести взгляд. Стив: Думаю, отсюда и пошло выражение «хорош, как на картинке». Джеймс: Просто хотел, чтобы ты увидел, что упустил из-за своих дурацких игр прошлой ночью. Стив: Каких игр? Джеймс: Ты… пригласил меня на свидание, а потом даже не попросил отсосать. Стив: Это была не игра. Я хотел тебя увидеть. И побаловать. Вот и всё. Проходят долгие минуты, а ответа всё нет. Несколько раз Стив видит, как Джеймс начинает набирать сообщение, но в конце концов вздыхает и засовывает телефон в карман, чтобы заняться заправкой. Заправившись и расплатившись, он возвращается в машину и проверяет телефон, наконец обнаруживая ответ. Джеймс: Я должен поверить, что тебя устроила лишь моя компания? Стив пристально смотрит на экран. Он ничего не знает об истинном настроении Джеймса или эмоциях, стоящих за его сообщением, но может представить горечь, которая, как ему кажется, сейчас должна быть ясно видна на выразительном лице Джеймса. За этими словами скрывается какая-то извращенная ненависть к самому себе, которую Стив никак не может раскусить сейчас — всего за пару дней до полнолуния, пока сидит в машине на заправке. Стив: Знаю, ты немного ершистый, но я хорошо провёл время. Стив: Я был честен, когда говорил о том, что мне нравится, включая заботу и подарки. Конечно, мне нравится секс, но я не ожидал, что ты будешь снимать штаны на каждом нашем свидании. За это не надо платить. Ты не «должен» мне минет за одно (1) посещение галереи. Стив сидит в машине, уставившись на телефон. На этот раз он не видит никаких признаков того, что Джеймс собирается ответить, хотя сообщение тут же отмечается как прочитанное. Через пять минут он вздыхает и убирает телефон, заводит машину и возвращается на дорогу. Во рту становится кисло: он не понимает Джеймса и до сих пор вынужден продумывать каждый свой шаг. У того явно нет отчаянной потребности в деньгах. Он занимается этим из удовольствия, и Стив предполагает, что Джеймсу нравится, когда его балуют, даже если без секса. Стив точно такого не предвидел, но теперь слегка злится на самого себя, ведь Джеймс сразу предельно ясно объяснил, почему хотел заключить контракт. Для Джеймса это по большей части деловая сделка, и без секса он чувствует себя ненужным. Как будто Стив нарушил равновесие и случайно оставил Джеймса в долгу. По правде говоря, хотя Стиву очень нравится баловать своих партнёров и нравится самому приносить в отношения веселье и удовольствие, в последнее время ему не довелось встречаться ни с кем, кого простое общение интересовало бы больше физической близости. И сам он никогда ни на кого не реагировал физически так, как на Джеймса. Это своего рода парадокс: тот, к кому он испытывает сильнейшее влечение — так же и тот, с кем он готов отказаться от секса ради простого удовольствия общения. Так что, возможно, Стив поменяет правила, поменяет их договор. Джеймс нравится ему, несмотря на всю его колкость и нахальство. Бля, именно из-за них. Ему нравится, как он ловит редкий проблеск чего-то настоящего, чего-то неподдельного и мягкого. Усилия, которые для этого требуются, приносят удовлетворение и стоят того, и Стиву правда кажется, что, возможно, только ему удавалось этого добиться. Это придало вкус той мимолетной вспышке удовольствия, которую Стив испытывает каждый раз, как Джеймс сбрасывает маску, и он хочет знать больше. Он хочет выяснить, является ли первым и единственным человеком, который не торопится снять с Джеймса одежду и хочет большего, чем то, что тот готов предоставить за деньги. Дождь мягко барабанит по крыше машины, превращаясь в мелкий туман, а Стив проводит остаток поездки за тем, что ломает голову над своими чувствами и мотивами в отношении Джеймса. Мысли не особо успокаивают, и к моменту, когда Стив подъезжает к длинной, извилистой дороге с асфальтовым покрытием, ведущей к загородному поместью стаи, ему не терпится оставить позади сложности существования в человеческом обличье. Райли показывается в парадных дверях дома — улыбка у него всегда такая, что Стиву вечно кажется, будто над ним смеются. Однако он не может не улыбнуться в ответ. — Стив, — зовет Райли. — Добро пожаловать. Сэм на заднем дворе, жарит ребрышки на обед. Заходи. Стив берёт сумку с пассажирского сиденья, хлопает дверью машины и застенчиво улыбается Райли, неловко переминающемуся на дорожке. — Можешь оставить мне немного? — спрашивает он. — Я присоединюсь через пару часов, мне просто нужно сначала пробежаться. Райли пожимает плечами. — Я приберегу тебе порцию. Мы, наверное, пробудем на заднем дворе весь день, если только снова не пойдет дождь. — Спасибо, — говорит Стив. — Я скоро вернусь, обещаю. — Не беспокойся и не торопись. Я скажу Сэму. — Райли исчезает в доме, и Стив следует за ним, закрывая за собой дверь и направляясь в свою комнату, чтобы оставить там сумку. Он снимает всю одежду, складывает у изножья кровати, а затем голым направляется к боковой двери. Сквозь слабый шум ветра он слышит голоса и смех Райли и Сэма с заднего двора, и у него текут слюнки от запаха жареного мяса. Хороший будет стимул. Стив распахивает сетчатую дверь, выходит на влажную траву и шевелит босыми пальцами ног. Трансформация накатывает, будто оглушающая волна, жар разливается по позвоночнику. Облегчение дрожью пробегает по всему телу: напряжение и тревога тают, когда Стив опускается на четвереньки и встряхивается всем телом. Все чувства сразу обостряются, слух сосредотачивается на Сэме и Райли в задней части дома, чьи голоса слышны так ясно, будто они стоят прямо тут, и у Стива бурчит в животе от насыщенного, пикантного аромата обеда. Птицы поют в окружении густых деревьев, и Стив с удовольствием потягивается, а затем бежит в лес, охваченный простой радостью. В волчьем обличии Стив может думать о чём-то тяжёлом, но хитросплетения эмоций приглушены, поэтому мысли оказываются сметены в глубины подсознания. Земля под лапами прохладная и влажная, вокруг тысячи интересных, отвлекающих запахов. Стив заново знакомится со всеми своими любимыми тропинками, укромными уголками и трещинами, нюхает сгнившее бревно, полное грибов, и кристально чистый ручей, струящийся по замшелым камням. Снова начинается дождь, слышно, как по кроне деревьев мягко постукивают ленивые капли. Он делает несколько кругов по территории, а потом голод становится слишком сильным, чтобы его игнорировать. Стив начинает пробираться обратно к дому. На этот раз Сэм встречает его и толкает перед ним сетчатую дверь, терпеливо ожидает, пока Стив войдет в огромную грязную комнату, предназначенную именно для этого. Позволив двери захлопнуться за ними, Сэм скрещивает руки на груди и прислоняется спиной к стене. — Мне полить тебя из шланга или ты сам переоденешься и примешь душ, сделав вид, что в состоянии контролировать свою жизнь? Стив качает своей большой волчьей головой и фыркает, высказывая свое мнение по этому поводу, прежде чем неохотно отступает назад. Он со стоном встаёт, потягиваясь и позволяя костям вернуться в прежнее положение. — Я полностью контролирую свою жизнь, Сэм. — А все знаки указывают, что нет, — говорит Сэм, делая такое движение руками, будто водит ими над воображаемым магическим шаром. — Ты, когда так водишь руками, выглядишь так, будто дрочишь. Стив заходит в одну из трёх душевых кабин, дёргает за шнур, чтобы включить, и из лейки брызгает горячая струя воды. Сэм закатывает глаза. — Ты тоже. И бесполезного самоудовлетворения получаешь столько же. — От волшебного шара предсказаний? — Нет, от траха с вампиром, в процессе которого ты притворяешься, что не испытываешь чувств. Стив демонстративно поворачивается спиной к Сэму и берёт гель для душа, наблюдая, как грязь стекает в канализацию. У него земля забилась под ногти. — Собираешься стоять и издеваться, любуясь, как я принимаю душ? — Я видел тебя голым тысячу раз, Роджерс, — говорит Сэм. — Я тебя в этом смысле уже даже не воспринимаю. Стив фыркает, намыливаясь и уставившись на кафельную стену. — Нет у меня чувств. — Нет? Тогда виноват. Думал, что тот неловкий разговор о сверхъестественном сексе касался исключительно твоей нежити. Раньше ты ни разу не говорил со мной о своих пассиях. — Это не имело ничего общего с чувствами, — говорит Стив, стараясь говорить как можно ровнее. Это правда. Вроде того. Он правда не склонен как целоваться, так и болтать о своих интрижках, даже с Сэмом. Просто за то время, что он знал Сэма, рассказать было особо нечего. Прошедшее столетие было… было сдержанным. Сэм прав; с Пегги Стив встречался ещё до него, и он склонен десятилетиями оплакивать закончившиеся серьёзные отношения. Встреча с Джеймсом была не то чтобы запланированной, и Стив не до конца готов проанализировать, что об этом думает. Сэм выгибает бровь. — Это имело прямое отношение к тому, что секс был настолько хорош, что ты чуть не обратился. — И что? Мы… физически мы очень даже совместимы, — говорит Стив, пытаясь восстановить некоторое душевное равновесие. Сэм недовольно фыркает, пока Стив ополаскивается и втирает шампунь в кожу головы. — И то, что ты приехал пораньше, чтобы побегать по лесу и выпустить пар, тоже с этим никак не связано, полагаю? — Сэм, — с болью говорит Стив. — Я не знаю, что происходит. Мы ходили на пару свиданий, хорошо? Всё. — Пара свиданий, — повторяет Сэм. — Свиданий, хм. Множественное число. То есть, ты встречался с одним и тем же человеком несколько раз. Стив смывает остатки мыла и выключает душ, перегибается через соседнюю перегородку чтобы взять свежее полотенце. — Да ладно тебе, Сэм. Это не такая уж и невидаль. Сэм на мгновение замолкает, словно взвешивая ответ. Стив вытирается мягкой махровой тканью, смахивая капли воды, потом обвязывает полотенцем бёдра и снова поворачивается к Сэму. — Ну? Придумал остроумный ответ? Сэм вскидывает уголок рта и качает головой, потом шагает вперёд, чтобы хлопнуть Стива по плечу. — Не невидаль, но всё же не самое обычное для тебя дело. Я знаю тебя всю жизнь, Стив. — Сэм обнимает его. — Тебя ничто не пугает, ты не убегаешь от вызова, но я очень, очень давно не слышал, чтобы ты регулярно с кем-то встречался. Пегги ушла задолго до того, как мы познакомились. Я не хочу давить, но приятно видеть, что ты снова проявляешь к кому-то интерес. Стиву приходится глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться. Сэм был его самым надёжным другом за последнее столетие, и Стив благодарен ему каждый день. Почти обидно осознавать, что Сэм заметил отсутствие интимной близости в его жизни и забеспокоился. Не очень приятно осознавать, что Стив… ну, «огорчил» — не совсем подходящее слово, но Сэм явно начал беспокоиться о нём чуть больше: как о друге, так и одном из лидеров стаи. — Прости, что заставил тебя волноваться, — умудряется выговорить Стив, проглотив внезапный комок в горле. — Я не знаю, к чему приведут эти отношения, но я… надеюсь. Это сложно, он… думаю, он долгое время был один. Но сейчас я правда просто хочу побыть со стаей, провести немного времени в лесу, потусоваться с тобой и Райли. Хорошо? — Да, да, я перестану так на тебя давить, — говорит Сэм, напоследок ещё раз сжимая плечо Стива. — Накинь что-нибудь и встретимся на кухне. Я все убрал, как только начался дождь, но приготовил тебе тарелку. — Только одну? — спрашивает Стив с кривой усмешкой. — Очень большую тарелку, — смеётся Сэм, выходя из прихожей. В груди Стива будто спадает спазм. Это было не совсем приятно, но какая сейчас разница. Дело в том, что даже если Стив и обратил нехарактерное для него внимание на Джеймса, они не договорились о том, что взаимовыгодные случайные отношения перерастут во что-то большее. Джеймс явно не разделяет его чувств, если судить по его непроходящему презрению. За внешней холодностью определённо скрывалось нечто большее, но он пытался наказать Стива за то, что тот его не трахнул, провокационными фото, так что кто знает, что творится у него в голове? Стив направляется в спальню, переодевается в чистую, удобную одежду. Проверяет телефон — ответа на последнее сообщение ещё нет. Стив правда не думал, что достоин такого цифрового равнодушия, но с Джеймсом трудно. Сэм прав. Стиву действительно нравится бросать вызов. Вздохнув, он засовывает телефон в карман и направляется на кухню. Сэм, облокотившись на стойку, потягивает пиво. — Райли задремал, — говорит он, когда входит Стив. — И я поставил твою еду в духовку разогреваться. — Спасибо, — говорит Стив. — Не стоило так стараться. Сэм пожимает плечами. — Тебе лучше? — Да, думаю, — говорит Стив. — Под кожей всё ещё немного зудит, но это, вероятно, просто стандартное волнение перед полнолунием. — Я тоже это чувствую, — говорит Сэм. — Я мог бы пробежаться позже вечером, наверное. — Тогда звучит как план. Пока он ест, Сэм сидит рядом и просто болтает о стае — о том, кто приедет в поместье на полнолуние, а кто не сможет. Поев, Стив решает, что ему самому не помешало бы вздремнуть, и направляется в свою комнату. Он в последний раз проверяет телефон, прежде чем решает совсем его выключить. Если кому-то срочно нужно будет с ним связаться, то пусть просто позвонят по домашнему телефону или одному из других старейшин стаи. Может быть, будет лучше, если Стив даст себе по-настоящему отдохнуть от переживаний из-за Джеймса Барнса. В ту ночь он пробегает много миль с Сэмом — они одни из самых крупных волков в стае, оба способны преодолеть огромные расстояния. Это свобода — знать, что он может не сдерживаться, и Сэм будет бежать рядом наравне. Ближе к концу ночи они оказываются у озера: ныряют, переплывают наперегонки, потом возвращаются домой. Сейчас приближение полнолуния ощущается ярче. Иногда Стив бегает вместе с Сэмом и Райли, иногда один. Однако, когда начинает прибывать стая, он заставляет себя одеться и выйти на подъездную дорожку, чтобы поздороваться со всеми. Тони вместе с Пеппер приезжает первым на одной из своих роскошных машин, а грохот фургона Скотта слышен за несколько миль. Ванда и Пьетро выходят из леса — ведьма и оборотень, Гензель и Гретель; они пришли в стаю из ниоткуда в 1852 году и больше не уходили. Довольно скоро в поместье оказывается почти сотня оборотней: все обнимают друг друга, а множество голосов сливается в счастливый гул. Стив катает детей на своей спине, и те толпами стекаются к нему. Пока Стив развлекает детей во дворе, все остальные готовят ужин. Даже на просторной кухне дома нет абсолютно никакой возможности готовить для такого количества людей, поэтому все приехали со своей едой. Стив держит по ребенку на каждой руке, пока Сэм и Райли помогают выносить складные столы, а Скотт, Тони и Пеппер расставляют тарелки. Как только все берут по тарелке, Стив снова совершает обход, проверяя всех и здороваясь с опоздавшими. Он ест в перерывах между разговорами, и суетливое присутствие стаи подобно всплеску серотонина в мозгу. Он просто бродит и купается в любви, счастье и пронзительном удовлетворении. Нет ничего лучше, чем быть со всеми вместе. Съев две полные тарелки, Стив помогает Тони разжечь костер, и толпа немного рассеивается, поскольку вечер переходит в ночь. Восходит луна, бледная и желтая на ясном небе, и желание перекинуться похоже на застрявший между рёбер крюк. Каждая частичка его тела зудит под кожей, волчья шкура жаждет вырваться на свободу, обнять его собой. На самом деле, полнолуние — это не какой-то особый ритуал, и, пока вся стая находится в одном месте, Стиву не особенно важно, как именно оно пройдёт. Ему обычно нужно побегать, но некоторые другие оборотни предпочитают нечто проще — просто держатся поближе к дому и, свернувшись калачиком, наслаждаются тёплым и свежим осенним воздухом. Когда он, наконец, сбрасывает одежду и перекидывается, трансформация приносит чувство глубокого облегчения: мех прорывается сквозь зудящую человеческую кожу, которую казалась слишком тесной последние нескольких дней. Стив немедленно поднимает морду и воет: под чувствительными подушечками лап прохладная влажная трава, и десятки знакомых голосов поднимаются ему навстречу. Любовь семьи успокаивает его блуждающую душу. Сэм и Райли присоединяются к нему, когда он петляет между деревьями, и они гоняются друг за другом, кусая за лодыжки на бегу. Он мельком замечает знакомые фигуры: Пьетро, Пеппер и Тони. Трудно не увлечься радостной детской игрой, прыгая, кувыркаясь и кружась за собственным хвостом. Он переполнен чистой, неподдельной радостью бега со своей стаей при свете луны. Они заканчивают ночь, сбившись в кучки вокруг костра вместе с остальной стаей. Стив засыпает рядом с Сэмом, Пьетро и Ванда лежат практически на нем. Здесь, под ночным небом, он чувствует единение со всем миром. От угасающего костра клубами вздымается дым. Утром некоторые оборотни остаются позавтракать, в то время как другие уезжают — обязательства возвращают их в реальный мир. Стив достаёт телефон из ящика прикроватной тумбочки и включает его. Дело не в том, что он не думал о Джеймсе на протяжении последних сорока восьми часов. Скорее, Джеймс обосновался в той части мозга, которая сейчас была не так важна. Когда телефон включается, Стив видит четыре голосовых сообщения и десять непрочитанных сообщений. Стив не то чтобы удивлен этим — всё-таки он управляет собственным бизнесом, но, начав просматривать сообщения, он обнаруживает, что шесть из них от Джеймса. Он надеялся, что Джеймс свяжется с ним, но определенно не ожидал обнаружить шесть сообщений за два дня, особенно после того, как сам не получит ответа. Заинтересовавшись, Стив открывает ветку сообщений. Поначалу Джеймс, кажется, игнорирует то, на чем закончился их предыдущий напряженный разговор, вместо этого переключившись на другие темы. Сообщения приходили в течение нескольких часов. Джеймс: В эти выходные в Челси открывается галерея. Джеймс: Я имею в виду, что ты меня туда отведёшь. Джеймс: Пф, прекрасно. Пожалуйста, папочка, своди меня на открытие? Затем, явно предполагая, что Стив намеренно его игнорирует после того, как не получил ответа, Джеймс пишет уже более кисло Джеймс: Знаешь что? Не бери в голову. Ты утверждаешь, что не играешь в игры, но теперь даже не реагируешь на меня. Джеймс: Я попрошу кого-нибудь другого отвезти меня. И, наконец, последнее сообщение, которое было отправлено сегодня в шесть часов утра: Джеймс: Я уже говорил, Роджерс, ты мне не нужен, так что если мы закончили, то я уже смирился. Стив перечитывает сообщения несколько раз, сидя на краю своей кровати и тщательно обдумывая, с чего начать. В сообщениях сквозит многое. Беспорядочный хаос неуверенности и нужды, боли и унижения — Стив не хотел стать их причиной, но стал. Они и раньше целыми днями не переписывались, но Стив всегда отвечал Джеймсу не дольше пары часов, и эта привычка, какой бы новой она ни была, определённо была усвоена. Он тратит двадцать минут на составление официальных извинений. Стив: Мне жаль, Джеймс. Прошлой ночью было полнолуние. Я был недоступен, потому что выключил телефон на время, что проводил время со своей стаей. Я вовсе не хотел тебя игнорировать. Стив: Я бы с удовольствием сводил тебя в галерею, если ты ещё хочешь. Теперь, испытывая странное беспокойство, он сжимает телефон и смотрит на экран, ожидая, когда Джеймс откроет и прочтёт его сообщение. Пусть Джеймс на днях оставил их разговор в подвешенном состоянии — Стиву, возможно, стоило сообщить, что он уедет на пару дней. Он просто не ожидал, что Джеймс так болезненно отреагирует на воображаемое пренебрежение, учитывая, как отчаянно пытался подчеркнуть, что совсем не нуждается в Стиве. Вздыхая, он проверяет другие сообщения и отвечает на вопросы по работе, а ещё проверяет голосовые — от Джеймса среди них ни одного. Конечно, Джеймс никогда бы не позволил себе отправить аудио, в котором сквозило бы заметное всем унижение. Тем не менее, к тому времени, когда Стив полностью возвращается в реальный мир, Джеймс всё ещё не прочитал его сообщение, и ему приходится осознать: сейчас середина утра, и Джеймс, скорее всего, спит. Он не ответит до вечера, так что Стив может отправляться домой. Собрав вещи и попрощавшись с Сэмом и Райли, Стив размышляет, можно ли вообще что-то спасти. Что-то должно сработать. Джеймс впервые сам попросил о свидании. Это хорошо. Он ведет себя по-детски, но если Стив извинится и, возможно, пришлет подарок, чтобы успокоить его взъерошенные перья… Он как раз садится в машину, когда на его телефоне загорается новое сообщение от Джеймса. Джеймс: Значит, ты бегал и выл на луну? Стив: В принципе, да, так и есть. Джеймс: Очаровательно. Стив: Могу я позвонить тебе? Джеймс: Нет. Я собираюсь идти спать. На мне маска для лица. Как правило, Стив принял бы отказ с достоинством. У него нет привычки давить, если его не хотят. Однако, учитывая недавние события, у него есть ощущение, что это своего рода проверка. Он подольстится один раз, а потом уйдёт, если протесты Джеймса не рухнут, как плохо построенный карточный домик. Стив: ты не можешь включить громкую связь? Я скучаю по твоему голосу, милашка. Джеймс: фу, ладно, если тебе так невтерпёж. Джеймс: дай мне хотя бы десять минут, чтобы устроиться. Стив едва сдерживает внезапный порыв рассмеяться. Он садится в машину и заводит её, возится с телефоном, подключая Bluetooth, потом выезжает с подъездной дорожки. Затем ждёт ровно десять минут, прежде чем позвонить Джеймсу. — Привет, — отвечает Джеймс. Голос его звучит так, будто он пытается быть отчужденным и невозмутимым после очевидной обиды. — Привет, красавчик, — урчит Стив. Он не прочь сразить его сразу наповал. — С нетерпением жду встречи с тобой в эти выходные, если всё в силе. Джеймс хмыкает, будто взвешивает все «за» и «против». Может быть, так оно и есть, но Стив подозревает, что Джеймс просто думает, будто выбесит его своей нерешительностью. — Ну, я предварительно согласился позволить другому моему клиенту пригласить меня на свидание, но… уверен, если извинюсь и перенесу встречу, он не слишком расстроится. Событие не такое уж особенное, и, думаю, Патрик там будет. Я хочу быть во время этой встречи с тобой. Смотреться буду лучше. — Конечно, — любезно отвечает Стив. — Что ж, ценю твою гибкость. Я бы хотел оставить тебя на ночь, если возможно. — Оставить меня? — повторяет Джеймс. — Ну-ну, как ты самонадеян. — Если у тебя другие планы на вторую половину ночи, Джеймс, я могу проявить вежливость и смириться с поражением, но решил предложить, — говорит Стив. — Я был бы рад возможности загладить свою вину перед тобой в более приватной обстановке. Наступает короткая пауза. — Сделать что? Стив снова подавляет желание рассмеяться. Он обожает таких засранцев, как Джеймс. Он слышит недовольство в голосе. — Две вещи, — говорит Стив. — Во-первых, я не играю в игры разума и всегда ясно выражаю свои намерения. Я бы хотел провести с тобой ночь, но не ради сна. Во-вторых, я приношу извинения за недопонимание в общении, и я готов устроить тебе хороший вечер. — Знаешь, ты можешь быть милым, — признаётся Джеймс. Стив снисходительно посмеивается. — Больно было это говорить? — Очень. Ты ранил меня. Ты за рулем? — Возвращаюсь в город, — объясняет Стив. — Я и правда задавался вопросом, куда ты отправился побегать. Джерси? — Как ты смеешь, — мягко говорит Стив. — Север штата. У нас есть дом. Джеймс хмыкает. Теперь все следы угрюмой неприветливости покинули его голос, и Стив представляет, что он свернулся калачиком в своей постели, как мурлыкающий кот, который забыл, что десять минут назад им пренебрегли. — Чтобы выть на луну. Стив открывает рот, чтобы возразить, и обнаруживает, что ему нечего сказать. Они действительно бегали и выли на луну. — Технически, — ворчит он, — мы воем друг на друга, а не на луну. Ответом ему мелодичный, беззастенчивый смех. — Ох, да? Держу пари, на это стоит посмотреть. — Это совершенно особенная ночь, — соглашается Стив, и голос выдает его нежную привязанность. — Семейный вечер. Джеймс замолкает, и ничего не указывает на то, что Стив только что снова оплошал, но он не может избавиться от этого ощущения. Прочистив горло, Джеймс говорит: — Звучит неплохо. — Ну, — наконец говорит Стив. — Я должен позволить тебе поспать. Я напишу о планах на выходные. Сладких снов. — Вампиры не видят снов, — говорит Джеймс, и в его голосе нет злости, но Стив не может определить, какие эмоции скрываются за его тоном. — До свидания, Стив. Стив удивленно выдыхает, когда звонок обрывается. Два шага вперёд, один шаг назад.