Сладкая горечь под солнцем

Поначалу Баки не уходит глубоко в себя в своём полусне, но тёплое умиротворяющее присутствие Стива успокаивает тревоги, и довольно скоро он расслабляется. Он сытый и хорошо оттраханный; ему почти никогда не бывает больно, но на самом деле его подводит эмоциональное истощение. Когда он полностью приходит в сознание, то понимает, что рядом тихонько похрапывает Стив. Всего несколько недель назад он, возможно, усмехнулся бы этому зрелищу и воспользовался возможностью поиздеваться над ним. Теперь Баки чувствует, как сжимается сердце. Он дал ему то, на что он никогда не позволял себе надеяться. Стив дал ему дружеское общение, верное и безоговорочное. Однако ему не удается насладиться нежностью момента. Навязчивые мысли не покидают Баки, и он возвращается к непосредственной угрозе возвращения Александра в его жизнь. Он кривит губы от отвращения, инстинктивно обнажая клыки, и шипит, садясь и сбрасывая одеяло. Стив вздрагивает рядом с ним, внезапно насторожившись. — Что такое, что происходит? Баки соскальзывает на пол: за время отдыха остатки напряжения исчезли, и теперь, когда в нём течёт кровь Стива, Баки ощущает себя натянутым проводом под напряжением. Он беспокойно расхаживает вдоль кровати. — Баки, — зовёт Стив, садясь в кровати. — Джудит звонила? Что случилось? Вид Стива, заспанного и помятого, заставляет его остановиться на полпути. Он совершенно не стесняется своей наготы, выставив напоказ мили золотистой кожи, и хмурит лоб, сосредоточив всё своё внимание на Баки. Он беспокоится за Баки. Этот мужчина — этот мощный и солидный мужчина, это умное, великолепное создание — стал партнёром Баки. Прошептал обещания будущего, безграничной и легкой верности. Баки не обязательно делать это в одиночку. — Нет, — признаётся Баки, забывая про собственную настойчивость. — Нет, она… — Он перенаправляет энергию, хватая телефон и проверяя сообщения. Он нетерпеливо просматривает клиентов, бесполезный спам в электронной почте, а затем опускает плечи. — Нет. Но я не могу просто сидеть и ждать. Что, если уже слишком поздно? Я не оставлю её и её семью беззащитными перед угрозой, с которой они не смогут справиться в одиночку. — Одинок тут только Пирс, — уверенно говорит Стив. Он встает с кровати, и Баки поднимает взгляд всё выше и выше, следит, как он пересекает комнату, поднимает с пола свою одежду. — У тебя есть я. У тебя есть моя стая. Мы превосходили бы Пирса численностью, даже если ему удалось сохранить лояльность новообращенного. — Ты пойдешь со мной? — с тревогой спрашивает Баки. — Я не хочу ждать здесь. Если она позвонит, мы будем так далеко… Стив кивает. — Нет, ты прав, так не пойдет. Где ферма твоей семьи? Готов поспорить, это недалеко от поместья моей стаи. Я мог бы позвонить и попросить кого-нибудь из них отправиться туда прямо сейчас, чтобы объехать территорию и проверить, как там дела. От одних только слов Баки переполняет облегчение. — Это на севере. Знаешь Ньюкомба? Недалеко от озера Харрис. Ферма находится в том районе. Стив моргает, глядя на него со странным выражением лица. — Да, я знаю. Это примерно в получасе езды от поместья моей стаи. — О, — это совпадение — просто гребаное совпадение — не ускользает от Баки, но у него нет времени размышлять о том, какие силы во вселенной предназначили их друг для друга. Встретил бы он Стива раньше, если бы не изолировался от семьи, которая у него осталась? Нет, нет. Прямо сейчас он не может об этом думать. — Что ж, это хорошо. — Да, — соглашается Стив. — Мне просто нужно позвонить. Хочешь позвонить Джудит? Скажешь ей, что на ферме скоро будут гости? — Да, конечно, — он возвращается к телефону, но, когда Стив выходит из комнаты, нетерпеливо вскидывает взгляд. — Стив, подожди! Стив застывает на месте, выжидающе оборачиваясь к нему. Баки бросается вперёд, обнимает его, и Стив просто ловит его, обнимает и целует в губы. — Спасибо, — шепчет Баки. — Спасибо за… — Всегда пожалуйста, Бак. Всегда пожалуйста, я всегда сделаю для тебя всё, что смогу. Баки тихо скулит, снова яростно целуя Стива, переполненный благодарностью и… И… Тут мысли чуть тормозят, но Стив просто, прижимаясь к нему губами, надёжно держит Баки в своих сильных руках. Он такой, такой тёплый, и окутывает Баки, как защитное одеяло. Абсурд, но Баки кажется, что он вот-вот расплачется. — Спасибо, — говорит он дрожащим голосом. — Теперь отпусти меня, скотина ты огромная. Стив, тихо посмеиваясь, отпускает его, и они расходятся, чтобы сделать каждый свой телефонный звонок. Джудит отвечает, её голос звучит совершенно нормально, так что беспокойство слегка ослабевает. Она снова смущённо и обеспокоена, но верит ему, когда Баки сообщает, что скоро появится с гостями, но они не будут просить разрешения войти и просто будут следить за периметром. Возможно, они дадут знать о себе, а потом она их больше даже не увидит. — И ты уверен, что с тобой все в порядке? — спрашивает Джудит. — Ты в безопасности? — Я? — поражённо переспрашивает Баки. — Я… да. Я с… я в безопасности. Мой… Стив… — О, хорошо, — говорит Джудит. — Ты со своим мужчиной. Хорошо. По телу разливается предательский жар. Он взволнованно фыркает. — Не беспокойся обо мне. Я могу о себе позаботиться. Помнишь описание Пирса, которое я тебе дал? — Да, — терпеливо говорит Джудит. — Я позвоню, если увижу его. Повесив трубку, Баки идёт на кухню и, повинуясь какому-то нервному приступу активности, наполняет чайник. Он расставляет чашки, когда его находит Стив. — Всё готово, — говорит он. — Они скоро будут там. Что ты делаешь? — Завариваю… чай, — он замирает, поняв, что делает. Это привычка досталась ему от матери. Он находил в чайном ритуале что-то успокаивающее Заметив приподнятую бровь Стива, Баки раздражённо отворачивается и берёт маленькую баночку, наполненную сушёными чайными листьями и цветами ромашки. Он приготовил эту смесь из остатков подарка Стива. Он зачерпывает несколько полных ложек, засыпает в заварочный чайник и заливает горячей водой. Он видит, как Стив глубоко вдыхает, осознаёт, откуда взялся чай, и тут же довольно расслабляется. — Потребовалось немного терпения, да? — смеётся Стив. Баки закатывает глаза, но не перестает улыбаться. Он устанавливает таймер на духовке. — Ну, слышал, это полезно, когда сталкиваешься с трудностями. — Да, — говорит Стив, подходя и обнимая Баки за плечи, притягивает к себе. Баки позволяет, приветствуя его привязанность. — В долгосрочной перспективе это окупается. — Зануда, — ругает Баки, но поворачивается в объятиях Стива, приподнимается на цыпочки, чтобы поцеловать его, а потом отталкивает его руки и тянется достать молоко и мёд. — Теперь расскажи, что сказала твоя стая. — Все обеспокоены, — говорит Стив, облокотившись на стойку, чтобы понаблюдать за тем, как Баки готовит чай. — Возвращение Пирса в Нью-Йорк — проблема, особенно если он кровно заинтересован в человеческой семье. Баки хмыкает себе под нос, добавляя в кружки по ложке мёда. — Значит, они относятся к этому серьёзно. Хорошо. — Все мы. — Стив слегка толкает Баки, подходит сзади, чтобы обнять его, и ещё одна волна тепла захлестывает его. Даже при регулярном питании от клиентов Баки никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Как будто он действительно мог сойти за человека с пульсирующей под кожей кровью. Будто он достаточно сильно сосредоточился, чтобы заставить своё сердце снова забиться. — Если они что-нибудь заметят, то немедленно дадут мне знать. Они готовы защитить твою семью, если до этого дойдёт. Баки склоняет голову, наливает молоко в каждую кружку и размешивает. Он прислоняется к Стиву, и тот успокаивающе обнимает его. — Я не хочу, чтобы кто-то из них сражался за меня. — Сомневаюсь, что Пирс что-нибудь предпримет без тебя. Он может ещё немного посидеть на виду, чтобы ты понял, что он настроен серьёзно. Мы будем рядом, Бак. — Стив целует его в макушку. — Обещаю. — В последний раз, — начинает Баки и сглатывает от страха. — В последний раз, когда тебе пришлось убить одного из моего вида… как ты это сделал? У Баки, конечно, есть идеи, но по-настоящему он уверен только в том, что солнечный свет обжигает. Он никогда не был достаточно храбр, чтобы спросить Кэрол: слишком боялся того, что может раскрыть о себе, а больше спросить было не у кого. Стив на мгновение напрягается, но Баки видит, что он делает усилие, чтобы прийти в себя, расслабиться. Он не задаёт вопрос, который, как знает Баки, хочет задать. Вместо этого он говорит: — Помогла ведьма. Она связала его чарами, чтобы он не мог убежать — вампиры быстрые. Ты не можешь сравниться со мной в силе, но мог бы убегать днями напролёт. Когда он оказался привязан к определённой местности, нужно было окружить его. Я по чистой случайности добрался до него первым. Тогда я… — он колеблется, возможно, потому что чувствует, как Баки дрожит. Баки прочищает горло. — Продолжай, пожалуйста. — Я использовал деревянный кинжал. Эта часть мифа правдива. Я пронзил ему сердце, и он упал замертво. В то время мы работали с другой вампиршей, и она приказала нам сжечь тело. Она сказала, что это необходимо. Я не спрашивал почему. Баки сглатывает и кивает. Он мог и сам догадаться, но хорошо знать наверняка, что это единственный способ убить его. — Тогда нам понадобится подходящее оружие. — Хорошее замечание, — говорит Стив. — Я должен позвонить в местный ковен. Фейри — традиционно хранители равновесия, они хорошо разбираются в сверхъестественном. Они не бессмертны, но они долгожители. Самая старая ведьма, о которой я знаю, старше почти любого в моей стае, ей около тысячи лет. Баки слушает не особо внимательно. Он ничего не знает о ведьмах, шабашах или фейри. Это всё одно и то же? Баки даже этого не знает. Но Стив знает, так что он позаботится об этом. Об организации. В то время как Баки просто будет переживать из-за постоянных напоминаний о том, как изолировался даже от знаний о собственных слабостях и физических ограничениях. Деревянное оружие. Огонь. Действительно классика. Кое о чём в фильмах не врут. Он уязвим. Он всегда знал это, Потому что защищался от солнечного тепла, но столкнувшись с реальностью настоящей смерти… Он говорит: «Я тебе доверяю» и оставляет всё как есть. Стив делает еще несколько звонков, пока Баки сидит за столом и потягивает чай. День серый, пасмурный, небо затянуто дождевыми тучами, и когда Стив тихо предлагаем пойти и навестить кого-то из знакомого шабаша, Баки надевает пальто с глубоким капюшоном и берет солнцезащитные очки. — Откуда ты знаешь всех этих людей? — бормочет Баки, пока они ждут такси на обочине. — Стая с хорошими связями, находящаяся в дружеских отношениях с другими могущественными группами, — это успешная стая, — непринужденно говорит Стив. — И ещё в моей стае есть ведьма из этого шабаша, — он бросает взгляд на Баки, сочувственно изогнув губы, что должно было его просто выбесить. — Как я уже сказал, существует баланс. Большинство из нас просто пытаются его поддерживать. Существа, подобные Пирсу, представляют угрозу для всех. Баки закусывает губу. — Я бы хотел… — Бак, всё в порядке. — Нет, дай мне закончить, — настаивает он. Он хочет сказать это Стиву. Они ждут, пока подъедет машина, и Баки рад задержке, потому что не думает, что сможет рассказать об этом в присутствии другого человека. — Хотел бы я знать тебя, когда меня только создали. Жаль, что наши пути не пересеклись, тогда я бы так не боялся общаться с кем-то вроде меня. Жаль, что я был трусом. Стив молчит, пока он говорит, но протягивает руку, берет ладонь Баки в свою и притягивает его ближе. — Я бы тоже хотел знать тебя тогда, но не думаю, что ты трус. Я думаю, ты выживал. Ты никак не мог знать, что остальные из нас не такие, как Пирс, что не все хотят использовать тебя или причинить тебе боль. Ты сделал то, что должен был. Баки прислоняется к нему, позволяя утешить себя. — Наверное. Стив целует его в щеку, и когда машина подъезжает, он открывает для него дверь. — Да ладно, я думаю, ведьмы тебе понравятся. Они любят доставлять мне неприятности. — Значит, у меня уже есть с ними что-то общее, — бормочет Баки, ныряя в салон машины. Стив устраивается рядом с ним, беря Баки за руку обеими ладонями. Шабаш, по-видимому, недалеко — их высаживают в Гринвич-Виллидж, прямо напротив парка Вашингтон-сквер. Мимо спешат сквозь утреннюю прохладу студенты, и Баки инстинктивно подходит ближе к Стиву. Он нервничает из-за того, что вышел из дома так рано, когда обычно в это время готовился к дневному сну. — Пойдём, — говорит Стив, беря его за руку. — Это недалеко. — В Гринвич-Виллидж действительно целый шабаш ведьм? — спрашивает по пути Баки. — Они приходят и уходят, — говорит Стив, уводя его из парка. — Магазин поначалу был просто прикрытием. Думаю, они не ожидали, что он станет таким успешным, но в наши дни люди очень любят кристаллы и карты Таро. — Подожди, — говорит Баки, чувствуя растущиее подозрения. Он… Он точно был тут раньше. И не просто в этом районе, конечно, тут ему приходилось ходить, но прямо за углом должен быть маленький магазинчик «Новый век», верно? Они поворачивают налево, и пурпурно-золотой фасад оказывается именно там, где ожидалось. Баки крепче сжимает руку Стива, слегка дёргает. — Подожди, Стив, я… — Все в порядке, — говорит Стив. — Я знаю Кэрол большую часть своей жизни. Согласно вывеске, магазин ещё закрыт, но когда Стив берется за ручку, становится ясно, что дверь не заперта, несмотря на табличку «ЗАКРЫТО» на витрине. Тяжёлый аромат благовоний наполняет нос Баки, над головой звенит колокольчик, когда за ними закрывается дверь. — Подожди, — говорит Баки. — Стив, нет, я был здесь раньше. — Что? — Стив моргает, глядя на него. — Когда? — Много лет назад. Это не может быть… — …Джеймс? Баки поворачивается к миниатюрной блондинке, которая только что вышла из-за плотной бархатной занавески. — Кэрол? — Очевидно, — говорит она, кривя губы и с весельем в глазах разглядывая посетителей. — Но я… мы встретились двадцать лет назад. Ты выглядишь так же, — это глупо, полагает он. Баки не то чтобы стареет, но он так привык видеть, как все, кого он знает, медленно усыхают: годы морщат их лица, горбят спины, ломают — если не духовно, то по меньшей мере физически. — Ага. И ты сам не постарел ни на день, — разумно замечает Кэрол. — Кажется, та мазь от загара, которую я дала тебе, сработала. Баки был на пляжном отдыхе на Мауи со своим поклонником и дремал у бассейна слишком близко к рассвету. Он проснулся, как только солнце коснулось его кожи, но несколько дней был безобразно красным и боялся, что это навсегда обезобразит его. Этот магазин был единственным в списке мест, куда могли обратиться за медицинской помощью вампиры. — Определённо сработало. Значит, ты фейри? Стив говорил, что они ведьмы? — ошарашенно спрашивает он. — Да, конечно. Ты раньше не знал? Думал, что магия доступна простому человеку? — она приподнимает бровь, но, кажется, на самом деле не обижена. Щёки Баки вспыхивают. Он такой невежа. — Прости, я просто… Я не понял — Мы тут не просто так, Кэрол. Ванда дома? — спрашивает Стив, выступая вперёд. — Вышла. Не уверена, когда вернётся, — говорит Кэрол, бросая острый взгляд на Стива, и Баки благодарен за отсрочку перед лицом ужасного смущения. Он полагает, что должен быть благодарен Кэрол за то, что она не приняла его за невежественного дурака ещё в миг их первой встречи. Они следуют за Кэрол за занавеску, что скрывает захламленную заднюю комнату, которая, похоже, служит зоной отдыха. На плите мягко дымится чайник, везде горят свечи. — У нас тут ещё один посетитель. Пойдёмте сюда, — говорит Кэрол. Они проходят через ещё одну занавеску, спускаясь по скрипучей лестнице в теплый, уютный подвал. — Ты с ней знаком. — Вот ты где, — с хрипотцой говорит рыжеволосая девушка, вставая из-за стола и закрывая огромную книгу в кожаном переплете. Она миниатюрная, с ярко-зелёными глазами и резкими чертами лица. — Наташа, — выдыхает Стив. — Я не знал, что ты в городе. — Чай? — бодро спрашивает Кэрол, жестом приглашая их внутрь. — Кофе? — Нет, спасибо, — говорит Стив, но не отводит взгляда от Наташи. — Мне не надо. — Я в порядке, спасибо, — бормочет Баки. Он подходит ближе к Стиву, встревоженный и выбитый из колеи, и чувствует тепло его ладони на пояснице. — Заходи, — говорит Наташа. — Садись. Баки смотрит на стул, а затем на Наташу. Он качает головой. — Ты не фейри. — Нет, я вампир, как и ты, — соглашается она. — Но я часто работаю с этим ковеном. Баки пытается сдержать разочарование. — Пожалуйста, у меня не так много времени. Не хочу грубить, но моя семья в опасности, и Стив говорит, что вы можете помочь. Кэрол смотрит на Стива. — Даешь обещания за фейри, да? — Я бы не стал, Кэрол, — говорит Стив, склонив голову. В этом почтительном жесте есть что-то такое, что даёт понять: Стив очень уважает этих женщин. Наташа задумчиво хмыкает, прежде чем снова поворачивается к Баки. — Я понимаю, ты спешишь, но всё равно сядь, пожалуйста. Фейри вроде Кэрол предпочитают сначала оценить людей, которым помогают, а я, что ж, признаю, мне любопытно. Баки сжимает челюсти, стискивает зубы и и позволяет напряжение прокатиться по коже, прежде чем вновь с усилием расслабляется. На спине тёплая рука Стива. Раз Стив привёл его сюда, то ему можно доверять. Он сидит, крепко стиснув руки в замок и положив их на колени. Наверное, от него так и исходит энергетика неприязни и напряжения, но, он надеялся, что не откровенная агрессия. Баки чувствовал, что вот-вот выскочит из собственной кожи. Стив садится рядом с ним, кладет руку ему на бедро и нежно сжимает. Баки старается не смотреть в его серьёзное лицо, Потому что иначе он расслабится. И будет жалок. — Отлично, — натянуто говорит Баки. — Мы сидим. Не хочешь подключить детектор лжи? Или взять образец слюны? Упс. Он проглатывает очередную порцию резкого сарказма, но Наташа даже не моргает. От Кэрол слышится звук, напоминающий сдерживаемый смех. Она возвращается из кладовки с коробкой, которая выглядит так, словно сделана из латуни или тусклого золота. — Ничего такого, мистер Барнс, — мягко говорит Наташа. — Если только вы не хотите пополнить коллекцию редких ингредиентов для зелий Кэрол. Баки зол. — Ты уже знаешь мое имя. — Ну, когда-то ты был нашим клиентом, — Кэрол пожимает плечами. — В 1998 году, — фыркает он и хочет было скрестить руки на груди, но сдерживается. — Что ж, у нас остались довольно хорошие воспоминания. Мы также кровно заинтересованы в сверхъестественном, в магии и мистицизме. Это наша работа, — говорит Кэрол. Наташа ухмыляется. — Твои каламбуры становятся такими же старыми, как и мы. Кэрол закатывает глаза. — Мы знаем тебя, потому что твои фото со Стивом засветились в газетах. В последнее время ты стал очень заметен. И теперь Баки понимает, почему только сейчас, через два столетия, Пирс снова появился. Почему он внезапно заинтересовался жизнью Баки и его семьёй. Он увидел его в газетах. Увидел, как он налаживает свою жизнь, и решил отнять её. — Этот мудак, — шипит Баки, от страха гнева слова напоминают рык. Он впивается ногтями в колени. — Этот собственнический кусок дерьма. — Александр Пирс, — тихо поясняет Стив Наташе. — Ты его помнишь. — К сожалению, — говорит Наташа, приподнимая бровь, глядя на них обоих. — Он твой создатель? — К сожалению, — бросает Баки в ответ. — Да. — Бак, — мягко говорит Стив. — Эй. Посмотри на меня. Баки не знает, почему подчиняется. Почему он не рявкает на Стива, чтобы тот перестал сюсюкаться с ним, чтобы не пытался так очевидно успокоить его перед двумя абсолютно незнакомыми людьми. Может быть Стив и доверяет им, но Баки верит только Стиву. И всё же. Поджав губы, он переводит взгляд на Стива, отмечая его тёплые голубые глаза и сочувствие на лице. Расслабив напряжённые плечи, он опускается на своё место. — Он пытается залезть тебе в голову, — говорит Стив. — Но ему не принадлежит ни одна частичка тебя, и он это знает. Баки даёт себе шанс осмыслить это, сосредотачивается на пульсации крови Стива в собственной груди. Наконец, он кивает. — Ты прав, я… — он колеблется, а затем поворачивается к Наташе. — Прости, что был резок. Я не видел и не слышал Пирса двести лет, с тех пор, как он появился, чтобы выразить своё разочарование, потому что я не убил свою семью после обращения. Однако недавно я обнаружил, что он вернулся, и, кажется, проявляет интерес к моей семье. — О, — говорит Кэрол, ставя коробку на стол и упирая руки в бёдра. — В этом есть смысл. Вампиры одержимы наследием. — Да, — соглашается Баки. — По крайней мере, как я заметил. За эти годы он несколько раз сталкивался с другими вампирами, и каждый встречал только яд, потому что его создатель так должным образом и не представил его вампирскому сообществу. Снобы ебаные. Наташа открывает коробку подальше от Баки, снова закрывая её прежде, чем он успевает увидеть содержимое. — Значит, ты хочешь убить своего создателя из мести. — Нет, — усмехается Баки. — Меня не волнует месть. Я забочусь о своей семье. Я хочу, чтобы они были в безопасности, и мне важно, чтобы Пирс никогда не сделал с кем-то ещё того, что сделал со мной и множеством других. Это вызывает у неё улыбку. — Правильный ответ. Он немедленно хмурится. — Ты меня проверяешь? Наташа пожимает плечами. — Начинаю понимать тебя, как я и говорила. — Я знаю, что ты помогла Стиву убить одно из созданий Пирса, — многозначительно говорит Баки. — Это ведь была ты, верно? Значит, ты знаешь, что Пирс — проблема. Даже если бы сейчас я не пришёл к тебе, ты всё равно хотела бы его уничтожить. — Опять верно, — говорит Наташа с очень резкой улыбкой. — К счастью, ты пришёл. Без тебя у нас было бы гораздо меньше вариантов. Баки смотрит на Кэрол, которая продолжает им всем улыбаться, а затем снова на Наташу. — Что это значит? — Пирс создал тебя, — на этот раз говорит Кэрол. — Он использовал свою кровь, чтобы обратить тебя. Нравится тебе это или нет, ты связан с ним одним фактом своего существования. Для нас это очень хорошо, потому что нужно что-то материальное от цели, чтобы создать любое заклинание. Например, чтобы выследить и связать Пирса, нам понадобится его кровь. Или… — говорит она, приподнимая бровь. — Моя кровь, — заканчивает Баки. — И это всё? — Она должна быть отдана добровольно, и, хочешь верь, хочешь нет, но большинство вампиров очень скупы на кровь, — говорит Кэрол. — Особенно дикие новообращённые. Баки моргает. — Я… я серьёзно единственный из обращённых им, кто не сошёл с ума от жажды? — Насколько нам известно. — Наташа серьезно смотрит на него. — Вы очень сильный, мистер Барнс. Почти невозможно сопротивляться желанию питаться, если рядом нет создателя, которое направляет и даёт кровь из безопасного источника. Баки дрожит. — Моя сестра пошла к мяснику и купила свиную кровь, настолько свежую, насколько смогла отыскать. Это было отвратительно, но… — Восхитительно, ты сделал то, что должен был, — улыбка Наташи теперь теплее. — Впечатляет. И теперь ты можешь помочь нам остановить его навсегда, если хочешь. — Да, — немедленно отвечает он. Он кладёт руки на стол перед собой ладонями вверх. — Что от меня нужно? — Вскрыть тебе вену, — беспечно говорит Наташа. На этот раз, открывая коробку, она поворачивает её к Баки. Блестящие инструменты внутри выглядят так, словно сделаны из латуни. Она извлекает тонкий клинок и маленькую чашу. — Для заклинания много не потребуется. Когда рана естественным путём начнёт затягиваться, мы уже возьмём достаточно. — Отлично, — говорит Баки, протягивая руку через стол. — Делай. — Очень показательно, — говорит Кэрол. — Именно, — соглашается Наташа. Она берёт руку Баки в свою, поворачивая его запястье над миской. — Готов? — Я не брезглив, — категорично говорит Баки. — И я не возражаю против боли. Кэрол отворачивается, сдерживая смешок. Прежде чем Баки успевает как-либо это прокомментировать, Наташа лезвием проводит короткую, неглубокую линию по нежной коже его запястья. Она вскрывает вену, и Баки смотрит, как свежая кровь льётся в ожидающий сосуд. — В любом случае, кровь там в основном Стива, — бормочет Баки. — Была, — говорит Кэрол, внимательно наблюдая. — Функционально, однако, она твоя. Когда ты питаешься, твой организм перерабатывает донорскую кровь. Она не чужая. Она твоя. В твоем организме фактически происходит химическая реакция. Иначе заклинание не сработало бы. Баки открывает рот, а затем снова закрывает его, наблюдая, как капает его кровь, красной лужицей растекаясь по золотистой латуни. Он многого о себе не знает. И теперь он только сильнее убеждается в том, что поступает правильно. Никто не должен веками жить в одиночестве и страхе. Баки смотрит на Стива. — Спасибо, что остался со мной. — Это — единственное место, где мне хотелось бы сейчас быть. — Он ещё раз сжимает бедро Баки и оглядывает его. — Чувствуешь себя нормально? Тебе нужно снова поесть? Баки не может удержаться от смеха. — Раньше я кровью не ограничивался, Стив. Что, хочешь устроить этим дамам шоу? Щёки Стива приобретают очень милый розовый оттенок, а Наташа и Кэрол хихикают. — Ты был прав, — бормочет Стив, прочищая горло. — У вас у всех есть что-то общее. Баки улыбается, бросая понимающий взгляд на Наташу и Кэрол. — Смущаем его, — слегка наклоняясь, говорит он с заговорщическим видом. — Действительно, моё любимое развлечение, — говорит Кэрол с дерзкой ухмылкой. — Всё готово, — говорит Наташа, и Баки пораженно моргает, когда она проводит по его окровавленной коже чистой тканью. Рана уже затянулась, осталась лишь тонкая розовая полоска, которая исчезнет в течение получаса. — Правда? Этого достаточно? — спрашивает Баки, вглядываясь в неглубокую миску. — Я могу… — Достаточно, — говорит Кэрол, берёт лезвие и вытирает его, прежде чем убрать на место. — Почему бы вам двоим не пойти подождать наверху, в задней комнате? Приготовьте чай, от которого отказались ранее. Мне нужно немного времени, и тебе лучше не мешать. — Хорошо, — соглашается он. — Я всё равно хочу позвонить и проведать семью. — Да, Сэм и Райли уже должны были приехать. — Стив встает рядом с ним, снова кладет руку ему на спину Баки и ведёт обратно вверх по лестнице в заднюю комнату. Баки снимает блокировку с телефона, а Стив направляется к электрическому чайнику. Пропущенных звонков нет, но Баки находит имя Джудит в контактах и звонит. — О, Баки! — отвечает она. — Я как раз собиралась тебе звонить. — Почему? Что-то случилось? Это Пирс? — спрашивает он, уже направляясь к двери. — Нет, нет… в смысле, я так не думаю? — Она раздраженно вздыхает. — Просто я не могу дозвониться до Джейкоба. Во вторник он вернулся на занятия и, по понятным причинам, был занят, но ни его родители, ни кто-либо другой из семьи ничего не слышали о нём со вчерашнего дня. Но иногда он бывает безответственным, теряет телефон или идёт в библиотеку и выключает его, чтобы позаниматься. Я просто… — Я могу проведать его, Джудит. Не волнуйся. Мы ещё не уехали из города, и я сейчас недалеко от Нью-Йоркского университета. Напиши адрес его общежития, и я его поищу, — предлагает Баки. Всё в порядке. Пирс был на ферме, а не в городе. Он хочет, чтобы там кто-нибудь был. Джейкоб, несомненно, в полной безопасности. — Я уверена, что он просто в библиотеке, — говорит Джудит. — Но если тебя это не затруднит… — Никаких проблем, — твёрдо говорит Баки. Он вешает трубку и мгновение спустя получает сообщение с подробностями о Джейкобе. Желудок нервно крутит, когда он смотрит на Стива, который ставит на стол две найденные кружки. — Ты все слышал, — спрашивает Баки. — Да, — говорит Стив. — Дай только предупрежу Кэрол, прежде чем мы уйдём. Мы вернёмся, когда закончим. С ним всё в порядке, Бак. Он просто ведёт себя как ребёнок. Баки кивает. — Конечно. Мы проверим и попросим его позвонить своей бабушке, а потом… — Потом вернемся. Заклинание как раз будет готово, и мы сможем отправиться на ферму. Хорошо? — говорит Стив. — Да, ладно, всё же давай поторопимся. Баки хочет увидеть этого парня как можно скорее, хочет убедиться, что беспокойство — не более чем прилив неуместной заботы. Боже, вот почему он так долго избегал их. Страх потери вызывает тошноту, ощущение, которого он не испытывал целую вечность. Стив исчезает, спускаясь по лестнице, и Баки слышит гул голосов, но он быстро возвращается и указывает на дверь. — Пошли. Общежитие, которое она упоминала, находится всего в паре кварталов отсюда, и даже если его там нет, я могу уловить его запах. Тогда будет легче найти его в библиотеке. — О, хорошая идея. Стив улыбается ему и, взяв за руку, выводит за дверь. Стоит прекрасный, свежий прохладный день. Тротуары забиты людьми, все они гуляют, наслаждаясь погодой, но благодаря многовековому опыту Стив и Баки быстро ориентируются в толпе. Они приезжают в общежитие и просачиваются через запертые входные двери вслед за беспечным студентом, но, найдя комнату Джейкоба, переглядываются. — Как… Может, нам просто… Стив качает головой. — Я войду, раз ты не можешь без его разрешения. Баки прислоняется к дверному косяку, обхватив себя руками, в то время как Стив осторожно стучит в дверь. Ответа нет, и он дёргает за ручку. — Не заперто, — бормочет он, искоса поглядывая на Баки. — Студенты беспечны, — говорит Баки, невидящим взглядом уставившись в стену напротив. — Вероятно, он оставил её незапертой, чтобы… сходить в душ… или перекусить. Стив что-то бормочет себе под нос, открывает дверь и заходит внутрь. Баки просто ждёт. Если там есть на что смотреть, он не хочет делать этого сам. Это — очередная вещь, которую Стив может взять на себя. Он появляется через мгновение. — Никого, — говорит он. — И ничего не тронуто, кроме… — Что? — спрашивает Баки, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него. — Это было на кровати, — говорит Стив, протягивая ему листок бумаги. Баки не хочет этого делать. И в то же время он понимает, что может только принять эту фотографию. Хрупкую, выцветшую, с потёртыми краями, но всё ещё хранящую тот момент, который Баки считал утерянным. Конечно же, он узнаёт себя в в центре и непроизвольно скулит. Он в окружении семьи. Баки в том же возрасте, в каком останется навсегда, но остальные члены его семьи, включая Бекку, его близнеца, постарели. Перевернув фотографию, он обнаруживает на развороте надпись смазанными чернилами: «Семья Барнс, 1836 год». Через шестнадцать лет после его обращения. Бекке было тридцать шесть, она была замужем почти столько же лет, сколько Баки был нежитью, вокруг неё стояли её дети. Никто на фотографии не улыбался. Тогда вообще не было принято улыбаться на фотографиях. Торжественная серьёзность запечатлена на каждом маленьком лице, и только Баки выражает печаль. — Я думал, она потерялась, — говорит он, и хрипотца в собственном голосе удивляет даже его самого. Он оглядывается на Стива. — У моей семьи не было этой фотографии. Джейкоб не… не… Это сообщение. От Пирса. Лицо Стива, когда Баки удаётся оторваться от фотографии, выглядит мрачным. — Мы должны вернуться в магазин, посмотреть, закончили ли они заклинание. Это наш лучший шанс быстро найти Пирса. — Конечно, верно, — Баки задаётся вопросом, действительно ли голос так дрожит, как кажется ему самому. Хотя физически он не дрожит. Он чувствует себя странно спокойным. Он прочищает горло. — Пошли. Они находятся за углом магазина, когда звонит телефон Стива. — Это Наташа, — говорит он, наклоняясь, чтобы ответить. — Мы почти вернулись. Мы знаем, что он в городе. Да, он оставил… сообщение для Баки. — Стив тянется у руке Баки, сжимает её своей и добавляет: — Увидимся через минуту. Баки сжимает его ладонь в ответ, благодарный за краткое утешение. Он думает, что это странно. В момент их первой встречи на такое Баки бы зарычал и зашипел, словно выгнувший спину встревоженный кот. Но теперь это придаёт ему сил. Он не одинок. Это не жалость. Это — забота, привязанность и преданность. Возможно, нечто большее, но таким существам, как они, нет необходимости бросаться словами. Он отбрасывает праздные мысли, снова возвращаясь к Джейкобу. Блядь, если с ним что-нибудь случится, если его обратят или если причинят боль… Его единственное утешение в том, что Пирс захочет устроить шоу, он захочет, чтобы Баки лицезрел свою неудачу. Возможно, даже надеется, что Джейкоб убьет его — или наоборот — жестокое наказание за то, что Баки не смог убить Пирса. Нет. Так не случится. Баки этого не допустит. Стив, Наташа и Кэрол будут рядом и помогут ему. Баки собирается разорвать Пирсу горло, воткнуть деревянный клинок ему между ребер и пронзить сердце. Он увидит, как Пирс сгорит. Кэрол и Наташа уже ждут их в магазине. Его не интересуют разговоры или детали. — Где? — он скрипит зубами, обнажая клыки. Когда он сжимает кулаки, острые ногти впиваются в ладони. — Центральный парк, — решительно говорит Наташа. — Где-то в диком саду. Нам нужно двигаться быстро. — Он ждёт меня, — с презрением говорит Баки. — Он хочет, чтобы я увидел. Мне нужно… — Вот, — говорит Кэрол, протягивая ему украшенный резными узорами деревянный кинжал. Дерево на тонком острие отшлифовано до остроты. Баки берет его и засовывает в карман куртки. — Спасибо. Они ловят такси до парка, и во время поездки Баки позволяет Стиву творить с собой что хочется — тот то держит руку у него на пояснице, то на бедре. Баки игнорирует его и смотрит в окно, но понимает, что словно не полностью присутствует в собственной теле. Всё кажется нереальным. Он перевозбужден, переживает слишком большие перемены после того, как десятилетиями существовал в добровольно созданном чистилище. Когда они выходят на пересечении 5-й и 79-й улиц, Баки поворачивается ко всем троим и говорит: — Я хочу его убить. Просто вытащите оттуда Джейкоба. Если только я не растеряю все силы, предоставьте Пирса мне. — Он твой, — бормочет Наташа. Стив ведёт, как только они входят в парк. Баки знает дорогу, но Стив будто чувствует нужное направление. Ранним утром в воздухе ещё чувствуется прохлада, небо затянуто глубокими серыми тучами. Когда они доходят до дикого сада, за деревья цепляется туман, а звуки города стихают. В юности Баки часто приходил сюда в поисках иллюзии уединения, исчезал в густом лесу и бродил по тропинкам, избегая других людей, часами сидел на скамейках. — Напал на след, — тихо говорит Стив. — Мы близко. Баки шипит, скользя языком по острым клыкам. Он хочет вонзить их в Пирса, отделить его плоть от костей. Он хочет уничтожить его. — Сюда. — Слова произносятся тихим шепотом, Стива кивает головой в нужном направлении. Когда они движутся туда, он добавляет: — Я слышу биение сердца — медленное и ровное. Он, должно быть, без сознания. — Это… это, наверное, хорошо, — слышит Баки свой голос как бы издалека. — Пирс вас всех не услышит, пока нет. Слишком далеко для вампирских органов чувств. Вы трое… вы должны обойти его с фланга. Я встречусь с ним лицом к лицу. Он ждёт меня. Стив хмыкает, явно недовольный этим распоряжением, но в конце концов кивает. Когда они приближаются, он отступает Баки за спину, и тот слышит удаляющиеся шаги. Продравшись сквозь особенно густую листву, он видит сцену из своего личного кошмара. Пирса, у ног которого Джейкоб. — Джеймс! — зовет он с маниакальной ухмылкой на лице. — Как хорошо, что ты присоединился к нам. Баки позволяет своим глазам ярко загореться и рычит на Пирса. — Отпусти его. — О, нет, вовсе нет. Думаю, мне понравится менять старое на новое. Ты знал, что этот молодой Барнс собирается стать врачом? — Его улыбка становится еще шире. — Представь его отчаяние, когда он осознает, какие разрушения учинил в мою честь. — Ты мудак, — Баки сжимает руки в кулаки. — Монстр. — Как и все мы, дорогой Джеймс. Это в нашей природе. — Глаза Пирса тоже начинают светиться, клыки удлиняются. — Это наше право. — В этом нет необходимости, — рычит Баки. — То, что ты можешь что-то сделать — не значит, что должен. Но ты выше этого, не так ли, Александр? У тебя, вероятно, никогда не было души. Ты не видишь людей, не видишь жизни. Самодовольная ухмылка Пирса сменяется настоящим гневом. — Конечно, я вижу людей. Их жизни поддерживают меня. Так и должно быть. Но ты никогда не принимал себя таким, какой ты есть. Ты отчаянно цеплялся за свою человечность даже после того, как она умерла, и это сделало тебя жалким. Трусливым неудачником. Я должен был знать, что ты окажешься слишком мягким. Я должен был просто позволить тебе умереть. Ты никогда не заслуживал моего подарка. Вся эта сила… вся она растрачена впустую. — Я ничего не растратил, — бормочет Баки. — Ею я тебя убью. Баки никогда не видел, как дерётся Пирс. Он рассчитывает на скорость; он знает свой потенциал и пределы, а Пирс намного, намного старше его. Его могущество росло веками, подпитываемое насилием, в то время как Баки томился в состоянии депрессивной неопределенности. И всё же. Он молод и свеж, и ему никогда не приходилось бороться за пропитание. Двигаясь, он чувствует, как раскрывается внутри неиспользованный потенциал. Туман опускается к земле, начинает моросить мелкий дождь, и обыденный ход времени растворяется. Баки наносит удар слева — Пирсу придётся отразить его, если он хочет держать его в поле зрения. Баки наскакивает на него, и они падают на землю, будто разъярённые тигры, сцепившиеся за территорию. Пирс бьёт Баки в голову, от чего в ушах звенит, и всё же он понимает: хоть Пирс сильнее, Баки быстрее. Он вырывается из хватки Пирса, нанося удар по ребрам и царапая когтями его светло-голубой костюм. — Какое будет наслаждение, — рычит Пирс, прижимая Баки к земле. Его зубы в нескольких дюймах от горла. — Сохранять тебе жизнь ровно настолько, сколько ему будет нужно, чтобы тебя убить. Он прекрасно проведёт время, пробираясь через этот парк. Баки шипит, высвобождается, ударяя Пирса коленом в пах и выкатываясь из-под него. Он приземляется на четвереньки, поднимает взгляд и обнаруживает, что Пирс уже поднялся на ноги и нависает над ним. Его глаза горят багровым, когда он обнажает клыки. — Жалкий, — рычит он. — Ты моё самое большое разочарование, Джеймс. Баки уклоняется от следующего удара, выкатывается из-под него и легко вскакивает на ноги. — От тебя это звучит как комплимент. Пирс усмехается, стряхивая воображаемую пылинку со своего лацкана. — Как я и ожидал, никакого воображения. Баки снова бросается на него, намереваясь повалить на землю. Ему просто нужно одно мгновение, одно проявление слабости, и он сможет покончить со всем этим. Пирс недостаточно быстр, чтобы обойти его, поэтому он и не пытается. Он с рыком вцепляется Баки в горло, прижимая его спиной к дереву. Баки вырывается, пинается и шипит, когда когти Пирса впиваются в его плоть. Он собирается оттолкнуться от дерева, когда движение у Пирса за спиной привлекает его внимание. Если Пирс отвлечется, это может дать Баки необходимую ему возможность. Один миг. Он может это сделать. — Мне не нужно представлять твою смерть, Александр, потому что я увижу её своими глазами. Пирс низко, резко смеётся. Его ноготь вонзается в горло Баки, под пальцами струится кровь. — Не думал, что у тебя всё ещё есть надежда. Это было бы почти мило, если бы не было так жалко. — Зубами тебе глотку разорву, — шипит Баки, пальцами вцепляясь в руки Пирса. Он брыкается, нанося Пирсу сильный удар в живот, но тот даже не рычит, обнажая окровавленные зубы и удерживая Баки на месте. — Мерзкая тварь, — тихо говорит Пирс. — Тебя нужно усыпить. Не волнуйся. Тебя заменят кем-нибудь получше. Баки безумно ухмыляется Пирсу. — А тебе не следовало предполагать, что я здесь один. Проверь слух, старина. На лице Пирса на секунду мелькает шок, уверенность сменяется сомнением. Его хватка на горле Баки ослабевает, и ещё один сильный удар позволяет ему освободиться. Он поворачивает голову и смотрит через плечо как раз в тот момент, когда Стив вырывается из подлеска золотистым пятном. И, ох, он прекрасен. Баки впервые видит его во второй форме: крупного светлого волка с горящими янтарными глазами. Он бросается на Пирса и безжалостно смыкает челюсти на руке, которой тот только что душил Баки. Они падают и перекатываются по траве, Пирс тяжело приземляется на спину. Это — момент, которого Баки так долго ждал. Он хватается за кинжал, вытаскивая его из кармана пальто. Пирс успевает лишь приподняться на локте, прежде чем Баки кидается на него с занесённым клинком. Пирс ловит его запястье, блокируя удар, но Баки просто поддается инерции, перекатывается вместе с ним и, уронив его в грязь, обрушивается на него всем весом. Он направляет на Пирса всю свою ярость, выплескивая все одиночество, страх и горе, которые копились на протяжении двух столетий. Вампиры не питаются друг другом, но Баки не хочет поглощать Пирса, он хочет уничтожить его. Когда зубы впиваются в уязвимое горло Пирса, Баки дёргает головой, разрывая плоть и ломая кости. Железная хватка Пирса на запястье Баки ослабевает, и Баки вонзает деревянное лезвие в его мёртвое сердце.