Впервые за свою жизнь он влюбился

      Юра, на удивление, чувствует себя вполне свежим и как будто бы даже выспался. Миша вчера уснул раньше обычного, соответственно, как и Юра, который к десяти вечера уже спокойно спал. И именно поэтому он, предварительно покормив кошку, теперь шагает к месту встречи со своей компанией под веселые песни примерно нулевых годов, которые громко играют в наушниках. В его пальцах тлеет только-только подожженная сигарета, а в кармане любимой кофты шуршат фантиками несколько мятных леденцов. Возможно, на его настроение так же действует предвкушение от скорой встречи с Аней и Сережей, нужно просто отсидеть каких-то жалких пять уроков и пережить Тихонова. Юра почти уверен, что Илья и их традиционные перепалки его настроения не испортят, но, на всякий случай, не отрицает вариант такого развития событий.       Когда Юра подходит к месту сбора, половины его сигареты уже нет, а парни стоят и ждут его, но, судя по лицу Ильи, который еще даже не раздражен, ждут они совсем недолго. Юра подходит к ним спокойным шагом, вынимая наушник только из правого уха, и приподнимает уголки губ. Как и всегда, в обществе этих парней шумно, а Костя и Артур все еще переполнены непонятно откуда взявшейся энергией, но именно сегодня их недообъятия заставляют лишь беззлобно закатить глаза и кивнуть в качестве приветствия. — Кто-то в хорошем настроении, — нараспев тянет Артур, когда они всей толпой из шести человек начинают свой десятиминутный путь до школы — Причина благосклонности имеется? — Поспал на полтора часа дольше обычного, — кивает Юра и делает затяжку, позволяя дыму вырваться изо рта бесформенным облаком — Как заново родился. Попробуй как-нибудь, тебе понравится. — Это Илье попробовать надо, — усмехается Костя, и Юра поворачивается к Тихонову, весело усмехаясь с щепоткой сарказма в приподнятом уголке губ — Но он в хорошие отзывы не верит. — Да что ты? — Юра приподнимает брови и, сделав очередную затяжку, выдыхает дым в сторону Ильи — А может, он ночную жизнь ведет, как вампир. Энергетический. — Ага, надеюсь, что высосу из тебя все жизненные силы и ты помрешь наконец, — бурчит Илья, но, на удивление, даже не пытается отмахнуться от дыма, лишь морщит нос и хмурит брови — Я очень рад, что вам весело, но меня не приплетайте к вашему празднику жизни. — Как скажешь, Гений, — пожимает плечами Юра и отворачивается, глядя на дорогу перед собой.       Он почти слышит, как закипает Илья, раздражаясь от этого прозвища, и это все-таки все еще немного забавляет. Юра не думает, что в ближайший учебный год это прозвище отстанет от Тихонова, просто потому что, пока он сжимает кулаки и вздыхает поглубже в попытке унять свое раздражение, Исаковский точно не перестанет его так называть. — Снова кормил кошку? — улыбается Рома в попытке разрядить обстановку, и Юра кивает, поворачиваясь к парню с зажатой в зубах сигаретой — У тебя след от лапы на штанине. И кофта в шерсти. — Блять, — Юра вытаскивает сигарету изо рта только для того, чтобы спокойно выдохнуть дым, пока рассматривает себя, и снова засунуть ее в рот — Она залезла мне на ноги. — Мило, — улыбается Фил с легким кивком, и Юра машинально отвечает таким же кивком, пытаясь отряхнуться от шерсти. — Каждое утро ее кормишь что ли? — с усмешкой спрашивает Артур, вытаскивая сигарету из Юриного рта, чтобы тот мог спокойно выдохнуть и не прожег себе одежду пеплом, и Юра кивает — Эх, а девочки наши говорят, что ты злой и черствый. — Он злой и черствый, — подтверждает Илья чужие слова — Только кошек любит, походу. — Точно так, — вздыхает Юра и забирает у Артура сигарету. Осталось около трех затяжек.       Артур с Костей весело усмехаются, переглядываясь, и даже Рома, лицо которого выражает усталость всего человечества во время их перепалок, приподнимает уголки губ. Действительно, эта сегодняшняя стычка отличается какой-то странной безобидностью, за все эти несколько минут даже не прозвучало ни одного оскорбления. С другой стороны, день только начался, так что все эти уже базовые оскорбления еще впереди, Юра почти уверен в этом. Он переглядываются с Филом, стряхивая пепел с сигареты, и по серым глазам понимает, что тот думает о том же. Поэтому они лишь обмениваются едва заметными кивками и продолжают идти молча, не стремясь вступать в диалог и в общем отсвечивать. Им и так неплохо.       Юра вздыхает в очередной раз, когда понимает, что почти докурил до фильтра и, сбив пепел, пальцем тушит сигарету, придерживая окурок до первой урны. Илья смотрит строго в противоположную от Исаковского сторону из, по всей видимости, чистого принципа, и это снова начинает забавлять. Костя и Артур пару раз пытаются втянуть Юру с Филом в диалог, но быстро бросают эти попытки, лишь иногда задавая какие-то прямые вопросы будто для галочки, просто чтобы говорили все. Рома с Ильей сами вставляют свои пять копеек время от времени, но, подходя к школе, Тихонов втягивается в какой-то бессмысленный спор, заставляя Рому лишь весело улыбаться и периодически посмеиваться себе под нос. Юра понятия не имеет, за какие такие заслуги Субботин достался этому жестокому и неблагодарному миру, но развивать эту мысль не собирается. Он собирается выбросить окурок в ближайшую урну.       Вахтерша, когда парни в очередной раз заходят всей толпой без сменной обуви, в которой все еще нет смысла, смотрит на них из-под ярко накрашенных нахмуренных бровей и выглядит так, будто в сезон дождей, если хоть кто-то придет без сменки, она вытащит из-под стола автомат и расстреляет всех к чертовой матери. Эта картинка с пожилой женщиной и автоматом в ее руках, ярко возникшая в голове, заставляет Юру весело фыркнуть себе под нос, а его любовь к игре на чужих нервах рождает желание не носить сменку до первых холодов.       Его хорошее настроение, очевидно, привлекает внимание, потому что Илья бросает раздраженный взгляд через плечо, но в ответ получает лишь саркастичную усмешку. И это, очевидно, раздражает Тихонова еще сильнее, он коротко сжимает кулаки, после чего заставляет себя расслабиться и опустить плечи, и это его мнимое спокойствие выглядит совсем уж искусственным, каким-то даже картонным. Возможно, это просто Юра за всю жизнь научился неплохо читать людей, потому что никто больше не замечает того, как их друг борется с желанием разбить Исаковскому нос. Никто, кроме Ромы с его невозможной эмпатией, но он, очевидно, привык, поэтому лишь молча вздыхает и продолжает разговор с Костей. — Что у нас первое? — Артур отвлекается от рассказа о чем-то Филу, обращаясь ко всем и сразу — Как сильно мы будем страдать? — Не сильно, у нас обществознание, — будто на автомате отвечает Илья. Он что, заучивает расписание? Очевидно, именно поэтому не высыпается — Потом история, биология, физика и химия. — И это он называет «не сильно», — страдальчески вздыхает Костя, едва только руку ко лбу не прикладывает для большего драматизма — Ладно, первые три урока еще переживем. Но физика и химия в субботу? Нас ненавидят. — Нас не ненавидят, — тянет Рома, очевидно, повторяя это не в первый и не во второй раз — Мы в выпускном классе, так что это ожидаемо. — Просто химия с биологией — это твой профиль, поэтому тебе легко, — с улыбкой поясняет Фил, тоже явно не впервые — А Костя технарь. Для него химия равносильна девятому кругу Ада. — Тоже верно, — кивает Рома и мягко хлопает Костю по плечу пару раз — Ну ничего, я помогу, если она тебя вдруг спросит.       Костя рассыпается в эмоциональных благодарностях и утверждениях о том, какой Рома хороший и замечательный, и этому улыбается даже Илья. Впервые за утро, видимо, испытывает что-то, кроме раздражения. Да и Юра тоже приподнимает уголки губ, пусть и чувствует, как шум школы и большое скопление людей в коридорах начинают плавно, почти бережно высасывать все силы, заставляя спрятать руки в карманах в подсознательном желании спрятаться самому в каком-то пустом, тихом и теплом месте. Любимый плед сейчас был бы очень кстати. Юра просто ненавидит, когда в радиусе двадцати метров вокруг находится больше десяти человек.       В кабинете народу гораздо меньше, помимо их шестерых за партами сидят еще пять полусонных подростков, пара из которых уже почти дремлют, подперев голову ладонями. Рома бросает дружелюбное «привет», не обращаясь ни к кому конкретно, и несколько человек отвечают ему чисто машинально, наверняка даже не осознавая. Юра пустыми приветствиями себя не утруждает, просто молча усаживается за свою парту и вставляет наушник во второе ухо, вытаскивая мобильный из кармана кофты. В строке всплывающих уведомлений висит пара бессмысленных сообщений из чата с Аней и Сережей, но Юра просто помечает их как прочитанные и, разблокировав телефон, просто какое-то время бездумно пялится в экран, разглядывая свои обои. Он понятия не имеет, чем заняться, на телефоне есть только скачанные Мишей игры и галерея, в социальных сетях, кроме новостного канала, тоже нет абсолютно ничего интересного. Поэтому остается только сидеть и листать собственный плейлист, в попытке найти ту из многих любимых песен, которая подходит под настроение. В конце концов, найдя, наконец, подходящий трек, он все-таки открывает чат с Сережей и Аней.

Вы:

«Скучно»

Сережа: «Живой» «Потерпи несколько часов, приедем за тобой» «Я уже у Ани, тут запас чая и твои любимые конфеты» Аня: «Я подготовилась» «В надежде на новые сплетни и веселые истории»

Вы:

«Спасибо»

«За конфеты»

      Юра не прощается, просто блокирует экран и откладывает телефон на парту, неконтролируемо улыбаясь уголками губ. В их компании класса с седьмого или восьмого исчезло такое понятие, как «денежный долг», так что купить друг другу что-то на перекус — для них это абсолютная норма. Эти ребята знают Юру и его предпочтения слишком уж хорошо, чтобы уже не спрашивать, а просто делать. Как и Юра, пусть он может быть замкнутым и грубым, особенно, когда устал или в плохом настроении, но он привык показывать свою привязанность своими действиями и поступками. Купить Ане парочку ее любимых пирожных и цветы по праздникам или купить Сереже пару вонючих благовоний, от которых он без ума — это Юра может, когда угодно, главное, чтобы деньги были. И они прекрасно знают, что даже если Юра закатывает глаза в ответ на их объятия и какие-то комплименты, это не значит, что ему наплевать. Они знают о нем больше, чем кто-либо. — У меня появляются сомнения, — звучит ехидный шепот Артура, и Юра вздрагивает, даже не заметив, как из его уха выдернули наушник — Скажи честно, парня нашел? — Нет, — вздыхает Юра и отключает наушники, отодвигая Артура от себя подальше — Общался с друзьями. У меня не может быть хорошего настроения? — У тебя не может быть друзей, — нагло врывается в разговор Илья, выглядывая из-за Ромы, и Юра мысленно благодарит Артура за то, что свой вопрос он задавал шепотом — Только шизофрения. — Я тебя сегодня познакомлю с одной из своих галлюцинаций, — кивает Юра, усмехаясь с того, как выражение чистейшего сарказма на лице Тихонова плавно превращается в абсолютное непонимание — Он твой фанат еще с девятого класса. Как я ему рассказал, какой ты мудак, так ты ему сразу понравился. — Мог бы другую формулировку выбрать, — Илья морщит нос в отвращении, но уже не таком уж и наигранном — Гадость.       Юра приподнимает брови и переводит взгляд на Артура, который выглядит слегка задумчивым, и подошедшего ближе Фила. Артур, заметив его взгляд, лишь машет рукой в жесте «да забей» и, пожав плечами, начинает допытываться по поводу той самой «галлюцинации». Но и Юра тоже не дурак, он ни единожды сталкивался с подобными проявлениями непринятия «неестественной» ориентации и установки «любите кого хотите, только меня не трогайте». Не то чтобы Юру это обижает или хоть как-то трогает, но легкий, едва ощутимый осадок, тем не менее, остается. Просто из-за обычного непонимания, что вообще плохого в том, что некоторые люди могут любить свой пол. — Скажите честно, — шепчет Юра, и Артур наклоняется ближе, как и Фил — Он просто гомофоб? — Слишком громкое слово, — отвечает Фил тем же тихим шепотом, едва заметно улыбаясь, чтобы показать искренность своих слов — Если он узнает, что ты гей, то гнобить тебя точно не начнет. — Просто появится новая почва для подъебок, — усмехается Артур и укладывает ладонь Юре на макушку. Юра ее с себя не сбрасывает — Как и ты сможешь мотать ему нервы какими-нибудь подкатами. — Эй, ассоциация подружек, — окликает Костя, и Юра выглядывает из-за Фила — Вы че там за переворот готовите? Юра, распад компании я тебе не прощу. — Не переживай, я не собираюсь, — отмахивается Юра, тяжело вздыхая — Просто ваш рыжий друг заинтересован в наших с Ильей перепалках больше, чем мы с Ильей.       Костя весело усмехается и заводит какой-то звонкий диалог на эту тему с Артуром, втягивая в него и раздраженного Тихонова. Юра просто смотрит на все это до тех пор, пока не пересекается взглядом с Ромой, и кивает. Все в порядке. Юра удивительно быстро привыкает к этим людям. И Рома кивает в ответ с легкой улыбкой. Он спокоен, когда знает, что никто не обижен и что главные субъекты этих стычек не испытывают ничего хуже, чем раздражение, почти безобидное. И что никакой ненависти между ними, по сути, нет, лишь принципиальное нежелание идти друг другу навстречу. Может, перерастут рано или поздно, переступят через это все. А может продолжат и дальше развлекать Артура, кто знает. Не то чтобы Юру это как-то волнует вообще.       Громкий звонок режет слух, и Юра убирает наушники в карман, уже представляя, как вечером будет их распутывать. Вытаскивает из рюкзака тетрадь с учебником, находит на самом дне ручку и как раз в этот момент заходит учитель, с приветливой улыбкой на веснушчатом лице маша рукой, чтобы никто не вставал. Юра уже обожает этого мужчину как преподавателя, честное слово. И благодарен за то, что он заводит какой-то пустой диалог, шутя и посмеиваясь над шутками учеников, что затягивается почти на двадцать минут. Юра все это время сидит, не отсвечивая, лишь время от времени делится в чате с Аней и Сережей особенно забавными моментами, едва заметно кивая в такт песне, засевшей в голове.       Урок, и без того сокращенный, проходит довольно быстро, как и следующий урок истории с тем же учителем. На этот раз они не тратят двадцать минут на забавные разговоры ни о чем, а приступают к уроку сразу после звонка, как положено. Тем не менее, делать все равно нечего, просто потому, что все тридцать минут класс зачитывал доклады. Юра тоже прочитал свой, выйдя как раз после Ильи, про Екатерину Вторую и сразу же взял тему для доклада на следующий урок. Проще наработать оценок сейчас, а уже потом немного расслабиться и сосредоточиться на других предметах, например, на физике, химии и математике, с которыми у Юры проблемы в понимании. Знать, но не понимать — не очень весело, на самом деле, так что, пожалуй, надо будет углубиться на каникулах.       Биология тоже проходит весьма неплохо и скучно, весь урок уходит на абсолютно бесполезную таблицу, которую задают доделывать дома на оценку. Преподавательница, имя которой Юра не помнит, — Наталья, кажется, а отчество вовсе выветрилось из памяти, — весь урок молчит. Лишь однажды она подала голос только для того, чтобы сделать замечание парням, сидящим на задней парте, Юра услышал это сквозь тихо играющую в наушниках музыку. Ощущение, будто он становится слишком зависим от чертовых наушников. — Задолбали меня эти таблицы, — вздыхает Костя, когда они выходят из кабинета и движутся к лестнице, чтобы подняться в кабинет физики — Зачем нам учиться по субботам, если учителям пофиг на нас? Готов поспорить, что нормально урок пройдет только на химии. — Думаешь, физичка тоже забьет на нас? — спрашивает Илья, просто чтобы поддержать диалог. — Фильм какой-то включит, скорее всего, — пожимает плечами Фил — И скажет потом конспектировать.       Так и произошло. Зайдя в класс со звонком, учительница физики, Елена Васильевна, просто включила им какой-то видеоурок, который Юра не слушал. Он просто сидел и конспектировал с учебника, иногда отвлекаясь на то, чтобы разрисовать тетрадные поля звездочками, бабочками и прочим бредом, на рисование которого уходит от силы минут тридцать. Чуть позже, когда стало совсем скучно конспект был закончен, а до звонка оставалось десять минут, Юра перешел на руки. Рисовал что-то абстрактное, сняв митенку с большого пальца и немного приподняв ее по запястью. В итоге эта абстракция тянулась до костяшек пальцев, но вышло неплохо.       И, как и ожидалось, адекватно проходит только урок химии. Рома с нескрываемым удовольствием отдувается за весь класс, отвечая на все вопросы абсолютно правильно. Юра тоже отвечает на один, когда учительница, Татьяна Михайловна, называет его фамилию, и отвечает правильно. Все еще знает, но, к сожалению или к счастью, не понимает. Зато хмурый взгляд Ильи хоть немного забавляет. Кажется, Тихонов будет одинаково раздражаться в независимости от того, ответит Юра на все правильно или скажет, что не готов, и получит заслуженную двойку. Очень злопамятный парень. — Ты реально нас познакомишь со своими друзьями? — спрашивает Артур, когда они выходят из школы, и Юра кивает в ответ — Круто. Они такие же мрачные, как ты? — Нет, — выдыхает Юра, коротко прикрывая глаза — Просто подожди. — Юра, родной! — звучит знакомый голос прямо над ухом, почти оглушая, и Юра едва не сваливается на асфальт вместе с Сережей, повисшем на его шее — Господи, мой хороший, месяц целый не виделись! — И тебе привет, — улыбается Юра уголками губ, когда восстанавливает равновесие, и коротко обнимает Сережу в ответ — А Аня? — Забыла кое-что в машине, — пожимает плечами Сережа и, наконец, отцепляется от Юры и обращает внимание на остальных парней, которые молча переглядываются друг с другом — Позвольте, мы дождемся даму и поздороваемся.       Возражений никаких не поступает, так что Юра, запихнув руки в карманы кофты, гоняет между пальцами мятный леденец, отвечая на какие-то вопросы Сережи. Тот сыплет их Юре на голову, не жалея, стоит вплотную, прижавшись плечом к плечу, и широко улыбается, светя своими темно-карими, почти черными глазами. Он не намного выше, их разница в росте явно не больше семи сантиметров, так что стоять вот так плечом к плечу им вполне комфортно. А Сереже еще комфортнее, судя по его любимой домашней черной футболке, прожженной сигаретным пеплом где-то в самом низу.       Аня приходит через пару минут, все такая же спокойная, уверенная и красивая, какой была всегда. В своих свободных брюках и растянутой футболке, которая, кажется, в их компании общая, она выглядит одновременно статной и такой домашней. Ее рыжие волосы завязаны в легкий пучок на затылке, а на лице, как и всегда, ни грамма косметики. Она улыбается Юре, мягко обнимая за плечи, и оставляет на его щеке легкий поцелуй в качестве уже привычного для них приветствия, немного липкий из-за гигиенической помады, без которой девушка не выходит даже в магазин. Юра тоже обнимает ее за талию и коротко заглядывает в темно-зеленые глаза. — Итак, Юр, я знаю, что у тебя есть манеры, так что прояви их и познакомь нас, — кивает Сережа и оборачивается к парням, стоящим в почти ровную линию — Даму мы дождались. — Сережа, Аня, это Фил, Рома, Костя, Артур и Илья, — вздыхает Юра, искренне желая просто сесть в машину и уехать уже отсюда — Парни, это Сережа и Аня. — Реально познакомил, — усмехается Артур, и Сережа гордо прикрывает глаза, едва только поклон не отвешивает — А вы мне нравитесь. — А вы нам тоже, — Аня улыбается, и Юра думает, что если две эти компании сдружатся, он не переживет — А ты тот самый Илья, получается? — Наверно? — тянет Илья неуверенно, что вызывает у Юры лишь усмешку — Почему «тот самый»? — Ну, в нашей школе Вадима боялись, особенно те, кто на олимпиады приезжал, а ты, если верить рассказам Юры, хотел набить ему морду, — пожимает плечами Сережа, будто говорит абсолютно очевидные вещи — Не ты один хотел, но один наш общий знакомый мне не позволил.       Юра прямо видит, как крутятся шестеренки в голове Ильи, пока тот пытается связать имя Вадим с их знакомством. И, очевидно, связывает, когда его лицо разглаживается, а взгляд на секунду перемещается на Юру. Исаковский просто кивает, мол, правильно понял, и позволяет Ане, пока Сережа рассказывает о репутации Вадима, мягко потрепать себя по голове. И в этом жесте сквозит вся ее радость от долгожданной встречи. Именно поэтому Юра просто прикрывает глаза и держит их закрытыми пару секунд, пока аккуратная ладонь не исчезает с его макушки. — А ты реально симпатичный, Илюх, — тянет Сережа, и Юра разрывается между смехом с выражений лиц всей его новой компании и желанием заткнуть друга — Не спиздел наш Юра. — Я объективно оценил твою внешность после нашей первой встречи, — поясняет Юра, пожимая плечами — Это не отменяет того факта, что ты мудак. — Он и в вашей школе так ругался постоянно? — с видом искреннего страдания спрашивает Кости и вскидывает брови, когда получает отрицательный ответ — Так дело не в нем. Ясно, Илья? Прекращай. — Ты тоже, — тяжело вздыхает Рома, будто мать с кучкой проблемных подростков под крылышком — Извините, ребят, он просто очень общительный. — А еще бестактный и любопытный, так что позвольте спросить, — важно кивает Костя, взглядом бегая от Ане к Юре и обратно — Вы встречаетесь? — Нет, — Исаковский поджимает губы, мысленно пытаясь передать все угрозы Сереже с Артуром, расплывшимся в улыбке — Сереж, поехали уже.       Сережа кивает пару раз и они всем этим табуном из восьми человек движутся к выходу со школьного двора. Сережа быстро вступает в диалог с Костей и Артуром, почти моментально сблизившись с ними на почве общей энергичности и общительности, а Аня задает какие-то базовые вопросы Роме с Филом, которые с радостью отвечают и тоже что-то спрашивают. Рома интересуется Аниной учебой в медицинском колледже и Аня охотно рассказывает все, что знает и может рассказать, не приукрашивая и не принижая достоинства учебного заведения. Юра просто идет немного позади, рядом с Ильей, и наблюдает за всем этим с расслабленным, удовлетворенным спокойствием. На самом деле, ему действительно нравится, что его лучшие друзья довольно быстро подружились с его новой компанией. Илья же наблюдает за всем этим, немного хмуря брови, держит руки в карманах брюк и молчит. — И много ты им про меня рассказывал? — тихо спрашивает Илья, не отрывая взгляда от Сережиной спины. — Тебе дословно? — отвечает вопросом на вопрос Юра, так же смотря строго перед собой, и тяжело вздыхает — Не переживай, я только рассказал о нашем знакомстве и о том, как ты периодически выедаешь мне мозги чайной ложечкой. — Юр, покурим? — Сережа оборачивается, и Юра утвердительно кивает, вспоминая свою последнюю сигарету в пачке — Красота. Я купил тебе пачку сигарет, кстати. Не благодари. — И за что только они тебя так любят? — вздыхает Илья. Очевидно, это был риторический вопрос, но Юре плевать. — Просто так, как и твоя компания любит тебя, — пожимает плечами Юра. Это, пожалуй, их первый нормальный диалог за две недели — Они почти два месяца до меня доебывались, потом получше узнали. — Хочешь меня упрекнуть, что я не пытаюсь? — усмехается Илья, поворачиваясь, наконец, к Юре, и тот отрицательно машет головой, делая вид, что не замечает того, как Рома начинает говорить с Аней чуть тише и та коротко оборачивается на них. Илья же действительно не замечает — Вот и отлично.       Юра ничего не отвечает просто из-за того, что нет смысла что-либо отвечать, и заворачивает за всеми во двор-курилку, на ходу пытаясь откопать в рюкзаке пачку сигарет. Он садится на лавочку посередине, с Сережей по левую сторону и Аней — по правую, поджигая сигарету. Сережа рядом тоже чиркает кремниевым колесиком своей зажигалки, пока Аня вытаскивает из кармана электронную сигарету и еще запечатанную пачку обычных, которую отдает Юре. Артур, одолживший сигарету у Сережи, поджигает ее Юриной зажигалкой. Юра позволяет вечно тактильному Сереже привалиться к своему боку и, игнорируя Артура, взглядом упирается в тратуарную плитку, рассматривая ее, как что-то невообразимо интересное. Аня переключает свои попытки познакомиться на Костю и Артура, и те с весельем пересказывают почти все перепалки Юры с Ильей. Сережа тоже веселится, поглядывая на Тихонова, и тому явно не слишком уж уютно под этими взглядами. — Илюх, — вздыхает Сережа с откровенно фальшивой серьезностью, и Юра борется с желанием спрятать лицо в ладонях, затягиваясь поглубже — Претензии Юры мы послушаем, когда его украдем. А ты-то че такой злопамятный? — Прекрати вести себя, как мама, — бурчит Юра, пихая друга коленом — Мы разберемся как-нибудь. — А кто, если не я, дорогой мой? — кажется, кто-то вжился в роль. — Я не буду ничего объяснять, — вздыхает Илья, но, надо признать, без малейшего раздражения — Мы с вашим другом разберемся. — Он мне нравится больше, чем Вадим, — улыбается Аня, и Юра даже не знает, какую эмоцию ему использовать. То ли веселиться с того, как теряется Илья от этих слов, то ли шикнуть на подругу, пока она не спалила всю контору — Может… — Нет, — отрезает Юра и на этом замолкает, занимая рот сигаретой.       Юра сталкивается взглядом со светло-карими глазами и снова намеренно выдыхает дым в сторону Тихонова, теребя в руках запечатанную пачку сигарет. Тот смотрит в упор и, выглядя так уверенно, будто собирается идти в бой, вдыхает этот подслащенный дым поглубже. Легкая ухмылка тут же исчезает с лица Юры и он почти физически чувствует, как в глазах появляется какая-то непривычная серьезность. Они обмениваются едва заметными кивками, истинный смысл которых и сами не до конца понимают. Это мягкий, почти прозрачный жест, который словно отпирает какую-то новую дверь для какой-то новой ступени их взаимоотношений. Им осталось только выбрать: открыть ее, или проигнорировать.

***

— Ох, красота какая, — нараспев тянет Артур, скользя взглядом по «семерке» отца Сережи — Давно права получил? — В середине августа, ближе к концу, — спокойно отвечает Сережа, открывая двери машины — Ну, если в аварию попадем, Юра вам напишет. — А с твоим стилем вождения мы точно расшибемся о столб, — вздыхает Аня и обходит машину, открывая переднюю дверь с пассажирской стороны — Юра, советую пристегнуться, иначе с заднего сиденья вылетишь через лобовуху.       Юра усмехается, прекрасно подозревая, как водит Сережа, и оборачивается к своей новой компании. Пожимает всем руки, взглядом уверяя Рому, что через лобовое стекло он точно уж не вылетит, и на секунду задумывается перед тем, как посмотреть Илье в глаза и кивнуть ему в качестве прощания. Илья кивает в ответ, и только тогда Юра садится в машину, стараясь не хлопать дверью слишком сильно. Тем не менее, он все-таки пристегивается и смотрит в тонированное окно. Он знает, что со стороны улицы его не видно, поэтому позволяет себе мягко улыбнуться. Это был действительно хороший день. Юра просто рад встрече, рад, что знакомство прошло крайне гладко и, чего уж лукавить, даже немного рад, что на прощание они с Ильей сегодня не послали друг друга к черту. — А теперь вопросы задаем мы, — говорит Сережа, очевидно, играя роль «злого полицейского», когда нажимает на педаль газа, выруливая с парковочного места — Ты рассказал им о своей ориентации? — Только Артуру и Филу, — кивает Юра, растекаясь по сиденью настолько, насколько позволяет ремень безопасности — Там все в порядке. Они не расскажут, а если и расскажут, то только кому-то из компании. Там тоже все хорошо, я уверен в этом. — А этот Илья? — спрашивает Аня, оборачиваясь, и Юра закатывает глаза. Эти ребята всегда переживали за него слишком сильно, а после истории с отчимом и Вадимом начали просто опекать. — Ничего жестче, чем «пошел нахуй, придурок» я от него не слышал, — и это правда. Илья даже не обзывается особо — Так что тут тоже все хорошо. Это даже забавно.       Юра вздыхает, откидывая голову на подголовник, и прикрывает глаза, надеясь не уснуть. Ему, на самом деле, приятно это волнение и приятно знать, что ему стоит только позвонить или написать, и эти ребята сразу же заберут его, заварят ему чай или купят чего покрепче, если понадобится. Ему приятно знать, что он может просто позвонить, если накипит, и высказать все. Приятно знать, что можно не стесняться шумно злиться, плакать навзрыд или хохотать до боли в горле. И приятно знать, что поругают, возможно, накричат, но не осудят, никогда.       И, если честно, Юра хочет, чтобы таких людей в его окружении было немного больше. Это обычное человеческое желание, которое Исаковский как-то привык сначала игнорировать, а затем и вовсе перестал замечать. А потом, после периода, когда он не виделся с Аней и Сережей, после того, как он начал общаться со своей новой компанией, это желание стало заметно сильнее. Очень хочется действительно влиться к этим ребятам, да даже к чертовому Тихонову, общаться с ними и после учебного года, общаться с ними сейчас. Возможно, прошло просто слишком мало времени, чтобы Юра почувствовал какую-то связь, почувствовал, что к нему там относятся так же тепло и трепетно, как друг к другу. Юра и это внезапное желание тоже профессионально игнорирует. — Уснул? — тихо спрашивает Аня, пока Сережа делает радио потише, и Юра открывает глаза, отрицательно мотая головой — Ладно. Мы собрались ради этого Ильи. Рассказывай. — А что рассказывать? — вздыхает Юра, отводя взгляд к окну — Ну трахает он мне мозг. — А лучше бы тебя, — усмехается Сережа, перебивая, и Юра бьет кулаком по родительскому сиденью — Да ладно-ладно, не дерись. Пошутить уже нельзя. — Можно, но не про это, — бурчит Юра — Я уже говорил, что даже если найду очередную, как вы это называете, «жертву», то это точно будет не Тихонов. И не кто-то из этой компании вообще. — Когда же ты уже влюбишься, — печально тянет Аня, отворачиваясь от Юры и глядя на дорогу перед собой — Я напьюсь на радостях, если это случится. — Значит, на ближайшие года два точно можешь забыть про существование алкомаркетов.       Сережа драматично вздыхает, немного ускоряя ход, но Юра делает вид, что этот печальный вздох не замечает. Он абсолютно не понимает, почему эти люди так ждут его влюбленности, прекрасно зная, что для него это будет просто концом света. Для Юры любая привязанность — это крест на целой колонии нервных клеток, он бросается в дорогих ему людей с головой. И если он действительно влюбится, то его холодный разум не то что растает, он просто исчезнет. Юра не влюбился в Вадима и благодарит за это все высшие силы, в которые даже не верит. Юра, учитывая в том числе и свою ориентацию, даже надеется, что не влюбится никогда.