Впервые за свою жизнь он влюбился

— Ну что, товарищи, я уже собираюсь выходить. Я с гостинцем!       Юра закатывает глаза, когда выключает Костино голосовое сообщение, даже не дослушав до конца. Ну серьёзно, с каким «гостинцем» может показаться Костя в новогоднюю ночь? С несколькими мандаринами и бутылкой алкоголя. Для этого даже не нужно быть экстрасенсом, достаточно просто пообщаться с Костей пару месяцев и узнать его получше. В любом случае. Юра быстро пишет, что они с Мишей тоже уже собираются выходить, и поворачивается к брату с улыбкой. — Ну всё, — улыбается Юра и поправляет шапку на макушке Миши так, чтобы ткань закрывала уши — Твои варежки мы взяли, так что можем идти смотреть салюты. — Да! — радостно отвечает Миша, почти подпрыгивает на месте, и Юра слегка качает головой с мягкой улыбкой. Ну что за прекрасный ребёнок, в самом деле — Пошли скорее! Ребята ведь тоже будут? — Да, ребята тоже будут. И даже Аня с Серёжей приедут через полчасика, — кивает Юра и открывает входную дверь, после чего оборачивается, чтобы крикнуть куда-то вглубь квартиры — Я приведу Мишу примерно через час. Мы уходим.       В ответ, разумеется, только отстранённое «хорошо», так что Юра просто берёт Мишу за руку и они вместе выходят из квартиры. Новый год Юра не то чтобы любил, но и не ненавидел. Может быть, он просто вырос, но, в любом случае, новогоднего настроения он не чувствовал уже давно. Хотя, это не мешало ему часами вырезать снежинки из бумаги вместе с Мишей и вешать гирлянды на окна их с Мишей комнаты. Что было не очень-то и удобно, потому что он был явно немного выше, чем окно, что усложняло его стояние на подоконнике. Сильно усложняло. Но гирлянды есть гирлянды, и Миша был уверен, что на окнах должны быть фонарики, иначе никакого праздника быть не может.       На улице Юре не нравится. Холодно, сыро, темно и просто противно, его ноги утопают в мокром снегу, а в воздухе пахнет серой от бесконечных петард и фейерверков. Всё небо заволочено дымкой, оставшейся после всё тех же фейерверков, невозможно разглядеть ни единой звезды. Юра выдыхает полупрозрачное облачко пара и опускает взгляд на Мишу, который, кажется, просто в восторге от перспективы немного погулять ночью. Если бы не он, Исаковский, вероятно, никогда не пошел бы и уже лег спать, как старый дед, которым он и является где-то глубоко внутри.       С другой стороны, Юра понимает, что он бы всё равно вытащил свою задницу на улицу. Хотя бы просто из-за одного конкретного Гения. Исаковский мог бы уделить ему полчаса в новогоднюю ночь. В качестве подарка. Так что он просто улыбается Мише и ведёт его на площадку, где договорился встретиться с остальными. Вернее, договорились Костя и Артур, но никто не был против, так что и жаловаться не на что. Юра всё равно пожалуйста, хотя бы в своей голове, просто потому, что он может. Свобода мысли, все дела. — Я вижу Рому и Артура! И всех остальных. Иля тоже там! — радостно говорит Миша, обрывая поток немых жалоб в голове Юры, и почти подпрыгивает на месте, пока энергично размахивает рукой — Привет! Мы пришли! — Мелкий! — Артур, кажется, в восторге. Юра не может его осуждать за то, что с ним даже не поздоровались, он бы тоже ставил Мишу в приоритет. Он и так это делает — Помнишь, ты мне шишку дарил осенью? Я приделал к ней ножки и ручки из спичек и теперь это не шишка, а Джонсон. — В честь Дуэйна Джонсона, — усмехается Костя, пока поправляет шапку Миши так, что в итоге натягивает эту шапку ему на глаза — Ассоциация с «крепким орешком». — Ты знаешь такие слова? — Усмехается Илья, пока поправляет шапку Миши — Привет, солнышко. И твоему глупенькому старшему брату тоже привет.       Илья просто закатывает глаза в ответ на попытку Тихонова смягчить привычное «придурок» перед ребёнком, но уголки его губ так или иначе приподнимаются в почти незаметной даже для него улыбке. Каким образом Миша и Илья так быстро подружились, учитывая то, что они виделись всего пару раз в лучшем случае, остаётся загадкой, раскрыть которую наверняка невозможно. Да Юра и не пытается, если честно. Его всё устраивает, ему всё нравится. Нравится даже больше, чем должно, но Исаковский отказывается это принимать и даже осознавать. По одному осознанию в полгода, иначе его слабое сердце не выдержит, а Юре ещё пожить хочется немного. Ему ещё Мишу в первый класс вести, потом на выпускной, потом на свадьбу, а потом уже и помирать можно с чистой совестью и легким сердцем. — У меня есть подарок, — улыбается Рома, привлекая к себе всё внимание Миши лишь одним словом «подарок», и вытаскивает из своего рюкзака пеструю картонную коробку, наполненную конфетами — Вот. Держи, Солнышко. — Спасибо! — Миша выглядит абсолютно счастливым, когда берёт у Ромы эту коробку и поворачивается к Юре — Смотри сколько конфет! — Очень много, — кивает Юра, действительно жалея, что не взял перчатки. Вернее, он жалеет, что вообще не купил перчатки — Только не ешь всё за раз, иначе опять зубы заболят. — Серьёзно, ты как мамочка, — а Костя, кажется, веселится. Костя, кажется, открыл обещанную бутылку ещё до того, как вышел на улицу — Иди покури, расслабься. От двух-трех конфет ничего с его зубами не случится. — Кстати про покурить, — Артур вдруг материализуется из воздуха прямо рядом с Исаковским и берет его под локоть — Пошли, за пять минут ничего не случится.       Юра просто кивает в ответ и одними глазами предупреждает, что за Мишу все остальные отвечают своей головой, после чего позволяет Артуру утащить себя в сторону, к какому-то голому дереву. Артур, на удивление, достает собственную пачку сигарет и сразу же пихает Юре практически в грудь, решив, видимо, отплатить за все те разы, когда Исаковский угощал его собственными сигаретами. А Юра от халявы отказываться не собирается, он ведь не идиот. Он вытаскивает из пачки одну сигарету и зажимает между зубами, поджигая слегка замерзшими пальцами, после чего молча передает зажигалку Артуру. Идеальное взаимопонимание, ничего лишнего. — Желание пол бой курантов загадывал? — спрашивает Артур, делая первую затяжку, и белый дым выглядит как-то странно завораживающе на фоне ночного неба. — Ага. Дожить до выпускного, — Юра бормочет, переводя взгляд от дыма к Косте, который бегает за Мишей по всей детской площадке, расстреливая снежками всех, кто попадётся ему на глаза. Кажется, они с Мишей в команде против Ромы. Если бы принимались ставки, Юра ставил бы на Рому — И чтобы этот Гений мне на глаза не попадался. — А что? Твой план «перетерпеть и разлюбить» не работает? — Артур смеётся, мудак. Артуру весело. Юре не весело.       Вспышка раздается прямо над головой, одна за одной, освещая улицу почти как гром, и хлопки чертовски громкие. Костя останавливается, запрокинув голову вверх, чтобы посмотреть, а Юра уже собирается затушить сигарету и пойти к Мише, зная, что он не любит громких звуков. Наверное, нет в мире детей дошкольного возраста, которые любят громкие звуки. Но потом Артур пихает его локтем, привлекая внимание, и Юра рефлекторно поднимает голову, и что-то внутри него тут же взрывается и разливается чем-то таким тёплым, как чай с мёдом или куриный бульон. Потому там Илья сидит на корточках позади Миши, закрыв его уши ладонями, пока они оба наблюдают за взрывами фейерверков над головой. И Юра забывает про все еще тлеющую сигарету в руках. Он видит боковым зрением, что Артур фотографирует эту сцену, и ему хочется поблагодарить этого рыжего засранца за предусмотрительность. — Нет, — Юра говорит тихо, его глаза не отрываются от того, как Миша смеётся, пока Илья позволяет ему наклониться назад и опереться на себя — Мой план «перетерпеть и разлюбить» определенно не работает. — Да, чувак, мне тебя почти жаль, — Артур вздыхает рядом, и Юра чувствует его руку на своём плече, но даже не пытается ее смахнуть, всё ещё не в силах оторвать взгляда от одного конкретного Гения — Кури, пока сигарета совсем не стлела. На это деньги потрачены, в конце концов.

***

— Привет, засранцы, — Юра оборачивается через плечо, отвлекаясь от созерцания того, как Миша, Костя и Артур пытаются слепить снеговика из грязного снега. Получается отвратительно и Юра действительно относится к этому очень скептично — Где мой ребенок? — Аня! Сережа! — Миша, совершенно забыв об этом странном снеговике, почти моментально срывается с места, чтобы обнять Аню за ноги. — Аня, Сережа! — с таким же восторгом вскрикивает Артур, отходя, чтобы обнять Серёжу, и Юра действительно хочет бросить кусок грязного снега в спину этого рыжего засранца. — Привет, да, привет, — Сережа смеется, хлопая Артура по спине.       Юра не может не закатить глаза, удивляясь, как сильно Артур привязался к его друзьям за эти четыре месяца. Может быть, даже меньше, чем четыре, но это уже не так важно, в любом случае. Юра отворачивается, глядя на это грязное подобие снеговика, после чего его взгляд падает на Костю, который тоже уже трется рядом с Сережей и Аней, потом на Рому, Фила и Илью, которые просто машут другим со своего места на лавочке. А к чёрту, у них вся ночь впереди. Юра разворачивается и отходит подальше от этой пародии на снеговика, грязевика, без разницы. Он обходит лавочку и становится позади, опираясь локтями на металлическую спинку между головами Фила и Ильи, бездумно ковыряя ногтем потрескавшуюся зелёную краску. — Че, Придурок, у тебя твоих собственных друзей украли? — Тихонов усмехается, скотина, веселится, подталкивая головой Юрину руку — Ну не переживай, у тебя есть мы, Рома может тебя обнять, ты только попроси. — А тебе че, слабо, Гений? — Юра парирует, потому что он себя тоже не на помойке нашёл, и слегка тянет за прядь волос Ильи двумя пальцами. — Ему тактильность и простая человеческая привязанность пока не доступны, — шутит Фил, и Юра снова легонько тянет за прядь светлых волос, совсем чуть-чуть, но голова Ильи всё равно следует за этим действием и наклоняется назад. — Это до первой любви, потом его от обнимашек уже за уши не оттащишь, — говорит Сережа, и Юра почти подпрыгивает, отдергивая руку от волос Тихонова. И когда только Горский подойти успел? Как чёртов призрак, честное слово — По своему опыту говорю.       Юра просто закатывает глаза, усмехаясь, когда Сережа хлопает его по спине. Стоит признать, что Горский немного лукавый. Юра знает его достаточно хорошо и достаточно хорошо знает, что он всегда прилипал, как банный лист, и отцепить его от себя было очень сложно, и никакая любовь тут роли не играет. Но Юра решает держать рот закрытым. Он поднимает голову, чтобы проверить Мишу, но тот очень счастливо валяется в снегу рядом с Костей, пока Аня их снимает, так что волноваться не о чем. Зная Аню, она за Мишу готова драться с кем угодно, а Костя просто немного безбашенный, но Мишу любит, так что всё в порядке. Ребёнок в безопасности и веселится. — По себе не суди, — бормочет Илья, и Юра как-то выныривает из своих мыслей и снова опускает голову, глядя на этого Гения. И чего только такой ворчливый? Юра пересекается глазами с Ромой, и тот просто пожимает плечами. — Да я ж шучу, ты чего, — говорит Серёжа и копирует позу Юры, но его руки оказываются между головами Ильи и Ромы. Теперь Тихонова окружили, замечательно — Вы ему что, шампанского не налили? — Мы ещё даже не открывали, — Рома пожимает плечами и слегка поднимает голову, чтобы посмотреть на Сережу и Юру — Ждем, когда Юра отведет Мишу домой. — Ага, Исаковский и без того подаёт мелкому слишком много плохих примеров, — Тихонов складывает руки на груди, и Юре почему-то хочется дёрнуть его за волосы ещё сильнее, но он сдерживается. Пока что — А так хоть бухать будет не при ребенке. — Ладно, женатики, я понял, — усмехается Серёжа, и если бы Юра не знал лучше, он бы мог подумать, что Горский уже залил в себя пятьдесят грамм «на дорожку».       Илья в ответ на эту фразу просто приподнимает одну бровь, и сдерживаться уже становится почти невозможно. Юра легонько треплет светлые волосы, после чего тянет за несколько прядей немного сильнее, чем раньше, и Тихонов издаёт какой-то забавный звук где-то между писком и кряканьем. И, серьёзно, спасибо рефлексам, Исаковский успевает сесть на корточки до того, как в его лицо врежется горсть снега. Но это того стоило. Юра смотрит вверх со своего места на снегу на то, как Илья перегибается через спинку лавочки, раздраженный и, вероятно, смущенный из-за того забавного звука, который вырвался из его горла. И Юра не может удержать маленькой, едва заметной, но весёлой улыбки в уголках губ, когда уверенно смотрит прямо в карие глаза. Где-то в небе опять взрываются фейерверки, вспышками освещают лицо Тихонова и то, как он, кажется, на секунду теряется, глядя вниз на Юру и даже не моргая, выглядя странно задумчивым и удивленным одновременно. Но это лишь на секунду, потому что потом он стряхивает остатки снега со своей ладони прямо на макушку Исаковского и садится на лавочке так, как подобает приличному человеку. Юра решает ничего не комментировать.       Он решает ничего не комментировать, но он обязательно подумает об этом позже, даже если не захочет. Его мозг об этом подумает, обдумает, трижды передумает и, возможно, даже проанализирует. Но это будет позже. Это будет, когда Юра вернётся домой ближе в пяти часам утра, а до этого времени думать и беспокоиться ему совершенно не о чем, не о ком, незачем. И он думать и беспокоиться вовсе не собирается.