Глаза цвета Саюри

♫ ♪ JIMIN & JUNGKOOK — Serendipity 4U Чимин ворвался в приёмный покой больницы. Он быстро начал озираться, сразу подбежал к административной стойке и спросил молоденькую медсестру: — Здравствуйте, к вам должны были привезти девочку пяти лет, Чон Саюри. В какой она палате? — требовательным, но перепуганным голосом почти прокричал парень. Девушка посмотрела на него и молча набрала на компьютере запрос по фамилии. — Да, поступила такая, она в отделении терапии. Вы кем приходитесь ребёнку? — медсестра сразу задала вопрос, внимательно разглядывая нарушителя её спокойствия. — Я жених Господина Чона, — с уверенностью заявил Пак, вздёрнув носик, чтобы меньше возникало вопросов у персонала. Та смотрела на омегу некоторое время, сомневаясь, но всё же выдал информацию. Чимин не успел повернуться, чтобы скорее устремиться в отделение, как столкнулся с Чонгуком и его тяжёлым взглядом. — Жених, говоришь? — альфа держал руки, сложенные перед собой и чуть скептично хмыкнул. Вид у него измотанный, даже немного грозный. Мужчина явно не очень был настроен на разговоры. — Чонгук… Я… — Чимин мялся, не знал, что ответить. — Я за водой для Саюри вышел, — на лице альфы появилась еле заметная ухмылка, его обрадовало появление Чимина, но пришлось тут же спрятать улыбку за серьёзным видом. — Я знаю, что здесь не место для разговоров. Если честно, то когда я узнал правду, то сразу решил приехать, чтобы побыть с тобой и твоей… — Чимин задумался на секунду, — дочкой. — Побыть? Со мной? — Чонгук подошёл к автомату с напитками, приложил банковскую карту и наклонился, чтобы забрать бутылку с водой. — Да. Мне есть, что тебе сказать. Очень надеюсь, ты сможешь дать мне возможность всё объяснить, — Пак шёл следом, пока Чон медленно шагал в сторону отделения терапии. Мужчина искренне радовался появлению омеги, его тревожность улетучилась, когда тот почти случайно дал почувствовать себя, касаясь пальчиками руки альфы. — Объясниться, — он улыбнулся, не поворачиваясь, вторил словам парня. — Гук, — Чимин тихонько протянул слова голосом, в его тоне неуверенность, назойливая мысль зудела в голове, что Чонгук не захочет поговорить. Всё же ему удалось привлечь внимание обеспокоенного Чона, — мне хочется попробовать с тобой всё, — Пак шептал ещё тише, опуская взгляд куда-то в пол. Знал, как сильно сейчас расстроен Чонгук, чувствовал аромат горелой древесины. По нему можно точно сказать лишь одно: альфа сильно встревожен и точно не готов к разговору. Чонгук остановился, прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и развернулся к омеге. Он быстро сократил расстояние между ними. Чон позволил, возможно, непростительную вещь. Прижал Чимина к себе и впился в чужие сладкие губы. Пак не сопротивлялся, он дал своему альфе то, что тому сейчас так необходимо. Вместо тысячи слов они дарили друг другу долгожданный покой, утопали в ароматах, укрывая невидимой защитой от всего остального. Чимин первым разорвал поцелуй, хватая жадно воздух ртом. — Гуки, надеюсь, у нас будет ещё время, — парень не успел договорить, как Чон приложил палец к его губам, завис на них и захрипел низким тембром. — У нас целая вечность, — альфа снова поцеловал парня. — А сейчас мне нужно тебя кое с кем познакомить, — Чонгук улыбнулся, заглядывая в лазурные глаза напротив. Чимин молча и нерешительно кивнул головой, когда Чон взял его руку в свою. Мужчина подошёл к палате дочери, отпустил ладонь омеги и взялся за ручку. Она легко поддалась, и он первым зашёл внутрь, оставляя дверь открытой. — Так и будешь там стоять? — Гук говорил чуть тише, чтобы не разбудить малышку. Парень не сразу сообразил, но зашёл на носочках, тихонько прикрыв за собой до щелчка. Он осмотрелся внутри и увидел большую больничную койку, на которой сладко сопел маленькая девочка. — Папотька? — малышка открыла сонные глаза и посмотрела на Чонгука. — Да, принцесса, я здесь, поспи ещё, а когда проснёшься — буду рядом, — Чон держал крошечную ручку в своей и осторожно поглаживал лицо немного сонной дочки. — Я не хотю спать, — она повернулась, чуть приподнялась и принялась разглядывать палату. — Папуль, а кто этот дяденька? — девочка сразу заметила Чимина, всё ещё стоящего у двери палаты. — Дочка, а это Чимин, папин… — Чон задумался, как представить парня, — новый хороший друг. Альфа глянул на омегу, тот кивнул ему в знак согласия. — Подойди, Чимин, познакомься с Саюри, — Чон поманил жестом, а Пак нерешительно приблизился к кровати девочки и присел на корточки, чтобы той было удобнее общаться. — Привет, милая, я Чимин, очень приятно познакомиться, — парень положил руку на перекладину кровати, которая сделана для того, чтобы обезопасить маленьких пациентов. Девочка накрыла своей ручкой поверх ладони Чимина. — Я Саюри, — малышка широко улыбнулась новому знакомому, но потом нахмурила личико, — ты сильно чем-то расстроен? Почему? Чимин не готов раскрывать свои переживания сейчас, тем более в присутствии ребёнка. Ей не нужно знать о том, что так волновало Пака. — Саюри, — Чонгук обратил на себя внимание. — Я сейчас позову доктора, он тебя осмотрит, и мы поедем домой, согласна? — мужчина встал, поцеловал макушку дочки и вышел из палаты. — Тимина, я чувствую, что ты нрависься моему папотьке, — Саюри прикрыла ротик ручкой и хихикнула. — Как ты это поняла? — глаза Пака округлились, поскольку он здорово удивился подобной сознательности малышки. — Не знаю, чувствую папулин аромат, когда ему что-то нравится, он пахнет по другому, хи-хи, — она снова засмеялась. Чимин улыбнулся такому заразительному позитивному настрою и сам не заметил, как расслабился рядом с девочкой. Мысленно он всё равно ругал себя за то, что думал раньше о ней не в очень хорошем свете. Он обязательно за это извинится, но позже. Спустя несколько минут Чонгук вернулся к палате с лечащим врачом Саюри. Альфа заглянул в приоткрытую дверь и замер на пороге от неожиданности. Перед ним открылась невероятная картина: Чимин и дочь прекрасно поладили, при этом активно что-то обсуждая. Чимин не отходил от кровати Саюри, неожиданно для себя он почувствовал ответственность за маленькое чудо его альфы. Они некоторое время болтали о любимых игрушках девочки. За приятной беседой малышка прикрыла глазки и провалилась в сон. Он наблюдал за тихо сопящей крошкой и немного грустно улыбнулся, вспоминая собственное детство. «Ты и не представляешь, как страшен этот мир, милая, но я уверен, что твой отец создаст для тебя все условия, чтобы ты была счастлива» — Чимин думает про себя, вспоминая о тех самых беззаботных днях до рокового события, разделявшего жизнь парня на «до» и «после». Родители омеги были обычными рабочими на машинном заводе. Об их трагической смерти он ни с кем не разговаривал — слишком больно было вспоминать такое. Когда маленький Пак попал в детский дом, там-то он и повстречал смешного мальчишку по имени Тэхён с самой яркой улыбкой на свете. Они всегда были полными противоположностями друг друга, ведь Чимин с тех пор перестал радоваться чему бы то ни было. Лишь спустя продолжительное время и после долгих сеансов с психологом, парнишка начал справляться со своей болью. Тем не менее, осознав одиночество, ему пришлось повзрослеть намного раньше, чем сверстникам. Омега с тоской вспоминал папины руки и отцовские наставления. Он прекрасно помнил и то, что в их семье была одна милая традиция: создавать своими руками миниатюрные открытки друг для друга. Потом, как полагалось, счастливая семья задувала свечи на торте в моменты настоящей радости. У них было всё прекрасно в их крохотной, но такой уютной квартирке на окраине Бусана. Целых десять лет мальчик был счастлив с любящими родителями, окружившими его заботой. Сейчас малышка Саюри напомнила Чимину себя в детстве. В голове всплыли воспоминания о том, как папа сильно испугался, когда омежка свалился с велосипеда и разбил коленки. Он заботливо дул ему на место ушиба и приговаривал те же слова, что и Гук своей любимой дочурке. «Папа здесь, папа рядом». Это воспоминание грело душу парня до того момента, когда разговоры за дверью палаты вырвали Пака из собственных мыслей. Он невольно стал свидетелем диалога Чона и лечащего врача малышки. — Док, скажите честно, что с моей дочерью? — Чонгук остановил мужчину в коридоре, чтобы не волновать дочку и Чимина. — Господин Чон, её внутренняя омега находится в очень подавленном состоянии. Скажите, было ли что-то, что могло расстроить девочку? — врач посмотрел на родителя, прижимая к себе папку с историей болезни маленькой пациентки. — Что вы имеете в виду под «что-то»? — Чонгуку уже не понравилось начало, но при этом он подсознательно понимал настоящую причину. — Ваша дочь потеряла сознание из-за подавленного состояния сущности. Такое иногда случается у омежек, когда их родители, особенно доминирующие, испытывают сильное волнение. Как правило, такие переходные состояния сильно отражаются на ребёнке. Господин Чон, что лично с Вами произошло за последние пару суток? Чувствовали ли вы себя подавлено, измотано, может, злились? — доктор задавал ряд вопросов и не торопил мужчину с ответом. — Док, думаю, я догадываюсь, о чём речь. Понимаете, — альфа начал говорить тише, — я встретил своего омегу, здесь в Бусане, и так случилось, что у нас с ним произошли некоторые разногласия. Он не захотел принять меня, как своего альфу, но мы повязались. Это очень меня расстроило. Правда, я не понимаю, как это могло отразиться на моей дочери?! — Чонгук с неособым желанием делился личной жизнью, но ради дочери он был вынужден рассказать. — Господин Чон, а могу я поинтересоваться, кто тот омега, что сидит в палате с мисс Чон? — альфа сразу смекнул, к чему клонил доктор. — Это именно тот человек, о котором идёт речь сейчас, — Гук смотрел в сторону, чтобы не сталкиваться взглядом с мужчиной в белом халате. — Подождите, откуда Вы знаете, что там омега? — Господин, я чувствую ваши запахи, они распространяются почти по всему отделению, — мужчина по-доброму улыбнулся, намекая, что те позволили себе чуть больше в больнице. — Оу, прошу прощения за это, — Гук немного смущён, но поклонился в знак извинения. Он улыбался и мысленно радовался тому, что все знали, кому принадлежал этот сногсшибательный парень. — Мисс Чон потеряла сознание не только из-за подавления её сущности, но, и как показал детальный осмотр моей пациентки, у неё проявляется природный запах. Омеги сложнее это проходят. Ведь в этот период им требуется гораздо больше внимания, чем в другое время. За Вашей дочерью необходим особый уход и более того, потребуется провести ещё несколько процедур, чтобы облегчить этот нелёгкий для неё процесс. Плюс ко всему, ей нужно будет посещать реабилитационный центр в Сеуле, чтобы отвлекаться от гнетущего состояния. Там всё создано для комфорта маленьких омег, — доктор продолжил перечислять ближайшие перспективы, но Чонгук успел перебить его. — Подождите, какая ещё реабилитация, Док? Она ведь не больна! — Гук занервничал, хоть и пытался адекватно принимать рекомендации врача. Зверь внутри метался, переживал за своё дитя. Чон и предположить не мог, что однажды может произойти такое, от чего пострадает его чадо по его же вине. — Да, господин Чон, Ваша дочь не больна. Просто сейчас малышка проходит первый этап становления омегой. Все переносят это по-разному, но я всё же вам советую с девочкой отправиться в Сеул и там пройти курс лечения и реабилитации,— врач подошёл чуть ближе к взволнованному мужчине и коснулся его предплечья. — Не переживайте, ей дадут лишь комплекс витаминов, а квалифицированные педагоги-психологи позанимаются, где всё пройдёт в игровой манере. Она хорошо проведёт время, отвлечётся от проблем и сможет легче пережить период приобретения запаха рядом с альфой. — Это может быть болезненно? — Чонгук смотрел прямо в глаза врача и надеялся услышать хорошие прогнозы, хотя бы его уверенность в том, что малышка не будет мучиться. — Всё не так просто. Большая вероятность того, что температура поднимется самым неожиданным образом, также не исключены проявления необоснованных истерик и приступов слёз. Это в целом нормально для омег. Будьте терпеливее, вы ей с папой нужны, — док закончил свой монолог, а вот Чонгук и Пак, которые услышали весь разговор, остались в нескрытом удивлении. — Док, вы не поняли, он не папа моей дочери, — Чонгук остановил врача, задумавшись на мгновение. Как вообще сказать дочери, кто такой Чимин и почему отец хочет привести в дом омегу? Как она отреагирует? Захочет ли в доме чужого человека? — Тогда прошу прощения за неверно сделанные выводы, — он поклонился в знак извинений. «Но я ведь не её папа» — тут же подумал про себя Чимин, разглядывая детское личико, но всё же радовался мысли о том, что однажды и он станет родителем. К нему также будут тянуть крохотные ручки, чтобы получить самые тёплые объятия. — Здравствуйте, я Доктор Лим, — врач вошёл первым в палату и поприветствовал Чимина. Гук появился следом, прикрывая за собой дверь. — Но как? — доктор застыл на месте и пристально вгляделся в глаза Пака. — Что? Не понял вас? — Чимин захлопал пушистыми ресницами, озадаченно глядя на лечащего врача. — Док, что не так? — Чон подошёл ближе и попытался понять, что происходит. — Господин Чон, — откашлялся терапевт и опустил взгляд на бумажные листы лечебного протокола, — по анализам и рекомендациям мы с Вами всё обсудили. Сейчас я осмотрю мою пациентку, и, думаю, вы сможете отправиться домой. Чонгук подошёл к Чимину, положил руки ему на плечи, слегка сминая и чувствуя, как успокаивается рядом с омегой. Его внимание сейчас сосредоточено на двух людях в палате. Остальное неважно. Чон уверял себя, что изо всех сил постарается сделать всё так, чтобы его любимые были счастливы. Пара спокойно наблюдала за разговором дока и проснувшейся малышки. — Здравствуй, солнышко! Как спалось? — доктор спросил спокойным тоном и присел рядом. Девочка потёрла пальчиками заспанные глаза и сонно начала искать омегу. — Где Тимина? — Чон с Паком в эту секунду посмотрели друг на друга с удивлением. — Тимина, — расстроено залепетала малышка и открыла, наконец, глаза. Увидев перед собой омегу, мило ему улыбнулась. — Я здесь, принцесса. Давай, я посижу рядом, пока добрый доктор осмотрит тебя. Потом вы с папой поедете домой, хорошо? — Пак поставил стул ближе и взял крохотную ручку в свою. Девочка заметно успокоилась, посылая волну своей радости омеге. — Как ты себя чувствуешь? — начал врач, надевая фонендоскоп. — Хочу домой, к бабуленьке и дедуле, а ещё хочу сладкую вату, а ещё хочу собачку, а ещё мягонького единорожку, — вдруг начала быстро тараторить малышка, сама не поспевая за собственными желаниями. Док глянул на Чонгука и кивнул, намекая как раз на то, о чём состоялся разговор чуть ранее. Гук молча посмотрел на доктора с пониманием. — Температура в норме, дыхание тоже, думаю, можем обойтись без дополнительных анализов. Поздравляю, Саюри, ты абсолютно здорова! Ну что, хочешь домой? — девочка радостно кивнула головой, соглашаясь. Подскочила с кровати и неожиданно для всех, прыгнула прямо с постели в руки Чимина. Омега немного растерялся, но словил озорную крошку, крепко обнимая. — Тимина! Скорее за мороженкой! — она указала пальчиком на дверь, не желая оставаться в скучной палате более ни единой минуты. — Саюри, может, я тебя понесу? — Чонгук встрял между двух весёлых омег, стараясь забрать дочку в свои руки, но та наотрез отказалась и крепче ухватилась за шею Пака. — Неть! Хочу с Тиминой! — она напевала фальцетом по-актёрски, укладывая голову на плечо парня. Чонгуку только и осталось, что следовать за любимыми, в полностью обескураженном состоянии. — Чимин, на улице у входа справа стоит мой автомобиль, садитесь назад. Я сейчас заполню все документы и поедем домой, — Гук уже не смотрел в сторону дочери и Пака. Он озадачен, а потому резко развернулся к врачу, чтобы закончить их приватный разговор. Чимин вышел из дверей больницы, удерживая маленькую на руках. — Ну, и где же папина машина? — он покрутил головой и попытался увидеть автомобиль. — Вот она, — указала пальчиком с радостным визгом на белый Бентли. — Ого, а твой отец знает толк в шикарных машинах, — парень оценил всю красоту авто. Они уселись на заднее сидение, как было велено. — Господин Чон, с этими бумагами я вас направляю в Сеульский Центр реабилитации для омег, — врач передал всю нужную папку с документами Гуку. Чуть мешкаясь, но всё же решился спросить. — Саюри, всё-таки, дочь Чимина? — но тут же осёк себя за бестактность. — Прошу меня простить, это было неуважительно. Просто, они очень похожи, а их запахи цветочные, такие появляются только у родителей и их детей. — К чему этот вопрос, док? — мужчина немного наклонил голову, пытаясь уловить суть вопроса, и посмотрел очень внимательно. — Я заметил у них некоторую схожесть, в особенности… — Глаза, — враз произнесли в один голос врач и Чонгук. — Да, док. Они чем-то похожи, но Чимин не является папой Саюри. Понимаете, её родной папа бросил нас, когда дочери было несколько дней от роду. Она не знает своего настоящего биологического папу. — Вы говорили, что нашли здесь своего омегу?! — Лим недоумевал от странности всей ситуации. — Да, нашёл, — альфа улыбался, поворачивая голову к выходу. — Рад был помочь, господин Чон, пусть Ваша дочка поправляется! — они поклонились друг другу в знак уважения и пожали руки. — Спасибо Вам большое, господин Лим. Всего доброго! — Чонгук наконец-то свободен физически и морально. Он с облегчением вышел из здания больницы, которое всё это время давило на него своей атмосферой. Сердце как будто сжимали в тиски, пока Саюри спала несколько часов и не просыпалась. Ожидание, страх и ощущение безысходности — вот что всегда может сбить с ног даже самого стойкого и крепкого характером альфу. Особенно, если дело касается твоего любимого, за которого готов отдать собственную жизнь, лишь бы с ним всё было хорошо. Чонгук сел за руль и заглянул назад. Он наблюдал самую милую картину за последние несколько дней. Саюри уснула на коленях Чимина, свернувшись в клубочек на сидении, поджимая коленки. Омега уснул вместе с ней, потому что тоже сильно нервничал. «Ну, надо же» —думает про себя Гук, пока заводит автомобиль. «Устали, мои красивые. Ничего, пока поедем в отель, а что делать дальше — решим на месте». Дорогое авто выехало с больничной парковки, вклиниваясь в бурлящий поток машин. Чон ловко управлял белоснежной красавицей, но старался не гнать, так как сейчас он вёз самый важный «груз» в своей жизни. Их здоровье и счастье теперь всегда будут в приоритете. Мужчина чуть сжал руль, ещё немного сбавляя скорость, оставляя себе время подумать. Его очень беспокоило то, что сейчас потребуется уехать и покинуть Чимина. Мужчина поглядывал в салонное зеркало и крутил в голове всевозможные варианты: как поступить и что сделать, чтобы не расставаться с омегой. Машина медленно въехал на подземную парковку и остановился у самого входа в лифт. Чонгук обернулся и с нежностью во взгляде рассматривал двух сопящих омег. В груди громко долбило сердце, не желающее терять Чимина. Естественно и внутренний альфа тоже не готов отпустить омегу от себя даже на метр. Сама мысль о расставании доставляла Гуку дискомфорт, он сам не заметил, как своим усилившимся запахом разбудил любимых. — Папотька? — малышка лениво приоткрыла глаза. — У тебя что-то случилось? Ты расстроен? — она снова провалилась в дрёму, но Чимин молча наблюдал за мужчиной. Их взгляды встретились, Чонгук не выдержал первым и вышел из машины, чтобы забрать дочь. Он аккуратно взял девочку на руки и дождался, пока выйдет Пак. Тот с особой лёгкостью подошёл к альфе и заглянул в чёрные глаза. Чимину важно прочесть в них то, что он почувствовал сейчас в машине. Гук не дал себе слабину и отвернулся к дверям лифта. — Чонгуки, что-то не так? — Чимин зашёл следом за семейством и нажал кнопку на пятнадцатый этаж, повернулся и посмотрел обеспокоенно на задумчивого Чона. Они все вместе вышли и направились к квартире. Чонгук подошёл к двери и попросил Чимина достать ключ-карту из кармана его брюк. Пак осторожно засунул руку в правый карман — немного неловко выходило — старался нащупать, но ничего не нашёл. Омега поднял виноватый взгляд, а в голову пробралась одна неприличная мысль, но парень старался её игнорировать. Пак обошёл мужчину теперь с другой стороны и запустил пальчики в левый карман. Так получилось, что Чимин невольно задел член альфы. Щёки предательски вспыхнули румянцем от неловкости и пикантности ситуации, что он продолжал трепать кожу докрасна. — Советую перестать кусать губу, Чимин, — Чон проговорил с хрипотцой, удерживая дочь на руках. Омега еле слышно вздохнул и спешно открыл дверь в номер. Мужчина на ходу скинул туфли и направился с малышкой в маленькую комнатку. Чимин включил свет в прихожей, пока отец укладывал своё чадо в кроватку, устланную пуховыми одеялами и накрыл пушистым пледом. Крошка сладко причмокивала и чему-то улыбалась во сне. Чимин наблюдал за этой самой милой картиной и снова вспомнил своё детство, как мама укладывала его спать, что-то постоянно напевая мелодичное. Чонгук не успел отойти от кровати, как Саюри проснулась и прошептала тихим голоском: — Тимина, ты не уйдёшь? Не уходи! — она потянула ручку в сторону омеги, тот не выдержал и подошёл ближе к ней. — Я побуду здесь, пока ты спишь, милая, — парень улыбнулся ей в ответ, сжимая детскую ладонь в своей руке. — Останься с нами навсегда! — малютка захныкала, а Чимин посмотрел вопросительно на Чона. Тот не предпринимал никаких действий. Он сам в растерянности. Дочь впервые так внезапно привязалась к кому-то. Гук решил списать это на то, о чём говорил Док в больнице. — Расскажи мне сказку! — девочка приоткрыла глазки и двинулась немного в сторону, освобождая место для парня. Чимин расплылся в улыбке, но не отказал в просьбе и забрался на кровать, включая на прикроватной подставке миниатюрный ночник. — Однажды, в далёкой-далёкой деревушке, появился на свет маленький омежка, — Чимин начал сказочный рассказ с нотками таинственности в голосе. — Он был особенным, не таким, как все. Жители деревни не хотели дружить с мальчиком, потому что у всех были глаза обычного цвета, а у омеги отливали лазурной красотой. — Как это — лазурной? — малышка спросила, услышав незнакомое слово. — Это значит голубые, красивые, как море, — парень посмотрел на девочку, поясняя смысл такого описания. — Прям, как у нас с тобой, да, Тимина? — она заглянула в глаза напротив и обрадовалась такому сравнению. — Да, цветочек. Чонгук молча наблюдал ещё некоторое время и медленно вышел, прикрывая за собой дверь. Он ушёл в сторону другой комнаты, где наконец смог позволить себе снять костюм. Развязав галстук на шее, альфа бегло прошёлся пальцами по рубашке и расстегнул пуговицы. Добравшись до замка брюк, замер. Он почувствовал запах, осознал, что омега сейчас неслышно подкрался к нему сзади. Чимин обнял альфу руками, уложил голову, прижимаясь щекой к широкий спине и прикрыл глаза. Ему хотелось задержаться вот так, прислушиваясь к такому спокойному ритму чужого сердца. Желание узнавать больше о своём мужчине брало верх. Миниатюрные пальчики осторожно скользили вдоль упругого пресса, оглаживая каждый сантиметр живота. Ладошка омеги пробралась под распахнутую рубашку, чтобы ощутить приятное тепло кожи. Непозволительно близко, потому что теперь хотелось коснуться ещё. — Чимин, — Чонгук не обернулся, дал парню постепенно исследовать своё тело, не торопил. В то время, как у самого во рту всё пересохло. Вдоволь насладившись моментом, омега медленно обошёл альфу, оглаживая рукой плечо мужчины, провёл по вздымающейся груди и с игривым взглядом посмотрел на Гука. Чимина накрыло с головой от ощущений. Его тянуло к альфе, хотелось сорваться и отдать себя ему. Зверь заметался внутри, не мог оторваться от него и еле сдерживался, чтобы Чон не подумал о легкомыслии парня. — Чонгук, — Пак не в силах противостоять ауре альфы. Его сбивал с ног манящий феромон, в котором хотелось раствориться. Парень приподнялся на носочках и уткнулся носом в ароматную железу на шее. Лизнул влажно, оставляя мокрую дорожку. Немного прикусывая, снова стал зализывать место укуса. Он чувствовал резко усилившийся запах альфы. — Чимина, не стоит торопиться, боюсь, если мы продолжим, то я не смогу сдерживать себя, — Чонгук еле слышно зарычал, обхватывая тонкую талию омеги. Тот чуть громче выдохнул со стоном. — Можно поцеловать тебя? — Чимин смущался своих действий, хотя пару дней назад они всю ночь напролёт целовались, как сумасшедшие. Чонгук не выдержал и накрыл губы омеги своими. Сжал руками мягкие бока парня, постепенно спускаясь к аппетитной попке. Пак застонал в рот мужчины, прикрыв глаза. Они отдались добровольно друг другу, залечивая старые раны, которые иногда кровоточили. Учились заново любить, вместе. Вдруг всё закончилось, Чимин заметил, как от альфы начало веять чем-то тяжёлым, пугающим и болезненным. — Эй, Чонгуки, что с тобой? — парень чуть отстранился, попытался заглянуть в мрачные глаза, но не увидел ничего, кроме тьмы, которая лавиной накрыла мужчину. Чонгук отошёл от омеги, не хотел, чтобы тот видел его в таком состоянии. Он боролся с самим собой, хотел научиться заново говорить открыто, конечно, не оставлял попыток и работал над этим. — Нам нужно уезжать завтра с Саюри для её реабилитации, а я так сильно не хочу расставаться с тобой, — Чон сел на край кровати и опустил голову вниз, нервно потёр шею пальцами докрасна. Мужчина не мог отделаться от мысли, что ему придётся отпустить, хоть и на время, внезапно появившегося самого важного для него человека. — Вы ведь ненадолго уедете, мы сможем видеться, как только у тебя будет свободное время, — Чимин присел на колени перед Гуком, положил руки на широкие бёдра и продолжил смотреть в грустные глаза напротив. Омега не давил, не заставлял раскрываться прямо сейчас, потому что понимал на собственном опыте насколько это сложно. — Чимин, — медленно проговорил, сглотнув слова от напряжения Чон, с грустью всматриваясь в бирюзовые глаза, — не хочу оставлять тебя здесь. Не сейчас. Поедем с нами? Хотя бы на время реабилитации принцессы? Пожалуйста! — в последнем слове мужчины звучало так много личной боли. В нём мольба не о поездке, в нём смысл — «не оставляй меня, не уходи никогда». Омега с пониманием посмотрел на альфу, не выдерживая давящей ауры, приподнялся и впился в него губами. Он хотел помочь Чону расслабиться. Дать понять, что не уйдёт, не оставит. Сам себя успокаивал ненавязчивой мыслью, что вместе они научатся любить и доверять, обязательно. Гук притянул к себе Чимина и усадил на колени. Он обвил руками хрупкое тело парня, уткнулся в грудь и задышал тяжело: — Дай мне почувствовать тебя. Мне нужно. Боюсь сорваться. Чимин выполнил просьбу беспрекословно. Прикрыл глаза и пустил в ход всю свою омежью сущность. Сладковатый хлопковый запах полностью окутал альфу, он заметно расслабился в объятиях омеги, дыхание постепенно выравнилось. — Можно мне поспать сегодня с тобой? — Чонгук спросил, понимая, что может спугнуть парня своей настойчивостью. Пак кивнул в знак согласия и нехотя встал с колен мужчины. Альфа двинулся вслед за омегой, как магнит. — Хочешь в душ? Там есть чистый халат, — Чонгук указал рукой в сторону душевой комнаты. Другой провёл по спинке, омега отзывался ласковым мурчанием в ухо альфы. Чимин поймал себя на мысли, что именно этот мужчина — тот, кому хотелось довериться. Парень понимал, что если сейчас не сбежать, то может случиться то, из-за чего он не сможет остановить ни себя, ни Гука. Столько разногласий в мыслях, их хотелось просто выбросить и позволить себе не думать хотя бы раз. Не сейчас. Как бы сильным не было желание, они не одни. — Да, было бы не плохо, — Чимин чуть спешно направился в ванную и подумал предложить Гуку принять душ вместе с ним, но тут же одёрнул себя за такие откровенные желания. Чон не упустил из вида вайбы омеги и уловил носом сладкий аромат. «Как же он пахнет, Боже. Держи себя в руках, Чонгук. Ты не похотливое животное, а разумный человек. Блять. Я хочу его»… Чон за это время успел расстелить высокую кровать, снять, наконец, надоедливый костюм, который до сих пор был на нём, и переоделся в домашние спортивные штаны. Альфа суетился вокруг, привёл в порядок и без того чистую комнату. Заглянул в напольное зеркало и упорно старался пригладить непослушные волосы. Чон вдруг резко остановился посреди одинокой комнаты, и чуткое обоняние альфы уловило яркий аромат омеги. Глаза Чонгука будто налились кровью от желания завладеть Паком, заклеймить. Чего только стоило Гуку сдержать собственные животные порывы и не ворваться в душ к сладкому буквально парню. «Он удовлетворяет себя. Там. Сейчас. Чонгук, нет!» В конце концов мужчина услышал, как дверь в ванной щёлкнула. Чон обернулся и увидел перед собой самое милое разомлевшее создание. Чимин стоял перед ним с влажными волосами после душа, в сиреневом махровом халате и смущённо переминался с ноги на ногу. — Такой красивый, — словно завороженный, Чонгук подошёл к парню, прижался лбом ко лбу омеги немного склонившись к нему. Прошептал, прикрыв глаза. — Умоляю, перестань кусать губу. Я так сильно хочу тебя, ты делаешь это очень красиво. Меня заводит ужасно. Хочу укусить её сам. Чимин наблюдал из-под пушистых ресниц за губами альфы, облизывая собственные от накатывающего возбуждения. Мужчина тут же сорвался с места и быстро захлопнул за собой дверь в душевую. Чимин остался один в пустой комнате. Не винил Чона, благодарил за терпение и поражался выдержке. В прошлом ему не давали такого выбора. Брали насильно, мучили, терзали остервенело, рвали на части и выбрасывали, как мусор на холодную улицу. Сейчас он ощущал безопасность рядом с Чонгуком. Не чувствовал подавления своей сущности. Ему нравилось ощущать на себе аромат альфы. «Ох, мой Гуки. Я о многом тебе ещё не рассказал. Если я хочу, чтобы у нас всё получилось, то я должен быть честен с тобой. Только молю, дождись. Я буду смелым, как ты. Даю слово» — Чимин вёл внутренний монолог, забравшись в кровать и сбросив халат. Тонкое нижнее бельё почти не скрывало омежьей красоты. «Мне нужна эта смелость и уверенность в завтрашнем дне. Знаю, что ты не причинишь мне боли, но…» — омега резко уселся в кровати из-за резко ударившего в носик яркого феромона альфы. — Он… что…то же самое? — Чимин еле сдержал свой радостный визг и спрятался под одеяло с головой с довольной улыбкой. Сама мысль о том, что Чон сейчас в душе думал о нём, распаляло ещё больше желания и доставляло удовольствие. Чонгук встал под прохладные струи воды. Она нещадно била по оголённой коже, сбавляя температуру в теле. Ему нужно расслабиться. Сто́ило Чону немного забыться, как альфа снова уловил яркий запах омеги, ему окончательно сорвало тормоза. Он с грубым натиском дрочил, заполняя голову мыслями лишь об одном омеге. Сладком, красивом, нежном, самом лучшем и безумно сексуальным и привлекательным? «Боже, как же ты красив, Чимина. Я ужасно хочу тебя метить!» — пальцы гладили вдоль ствола, Гук упёрся свободной рукой в кафель, опуская голову. Он наблюдал за своими движениями, представляя на члене ротик Пака. «Сука, как бы ты на нём смотрелся!». За секунду пришло осознание, теперь Чон готов разбить собственное лицо за эти мысли. «С Чимином нельзя так! С ним нужно по-другому. Он заслуживает любви и всей нежности» — отчитывал себя Чон с каждым движением руки по члену, но уверялся в том, что действительно сделает всё возможное, чтобы Чимин не нуждался ни в чём. Сознание поплыло, глаза прикрылись, под веками лишь один образ красивого парня с небесно-голубыми глазами. Гук с рыком кончил, вода смыла следы грязных фантазий и действий Гука. Он на́скоро вытер тело, накинул штаны и вышел. — Хочешь чего-нибудь выпить? — Чон заботливо поинтересовался, приближаясь кровати. Парнишка укутался в одеяло, откуда виднелась только белокурая макушка. Альфа слышал тихие всхлипы, сразу присел рядом и нежно позвал парня: — Эй, Чимина, что случилось? — омега не ответил, лишь еле слышно шмыгнул носом. — Поговори со мной, — Гук попросил осторожно, поглаживая сверху одеяла по плечу Пака. Чимин открыл заплаканное лицо, вытер ладонью мокрые щёчки. — Мне страшно, — проговорил он и замолчал ещё на некоторое время, — ужасно пугает будущее и куда оно может привести нас, — «нас» звучит ещё тише. Омега боялся этого слова, но с особой решительностью говорил о своих страхах открыто. Позволил себе откровенность, надеялся, что всё это взаимно. — Мне тоже, — Чонгук признался честно, а Чимин поднял взгляд. Он всегда ждал подвоха, для него всё это в новинку, поскольку сейчас с ним говорили откровенно, без натиска, агрессии и излишнего напора. — Я так долго был один, что кажется, это длится всю жизнь. Знаешь, несколько лет назад у меня были отношения. Был альфа… — Чимин «запнулся» на последней фразе, тяжело сглотнул подкатывающий ком в горле, но решился признаться о том, что так сильно его тревожило. — Он не был моим альфой. Он уничтожал меня каждый день, это была больная зависимость. Ему хватало только посмотреть на меня, как я сразу поджимал хвост и подчинялся беспрекословно. Боялся сделать что-то не так. Если я ошибался, а ему это не нравилось, то следующие несколько дней мне приходилось прятаться у Тэ в общаге, чтобы гематомы сошли, — Чимин вёл свой монолог, не глядя на Чонгука. Боялся увидеть на его лице отвращение, а ещё хуже — жалость. Ему не нужно ни сочувствие, ни жалость, ни что-то ещё. Большой мальчик, справлялся сам со своими демонами не первый год. — Этот человек трахал меня жёстко и грубо, в общем, как хотела его извращённая фантазия. Не заботился о моём здоровье, вечно оставляя в раздавленном, практически уничтоженном состоянии. Раны на теле всегда долго заживали, но его это не волновало. Своей близостью он каждый раз причинял мне боль, — парень весь сжался, ещё больше натягивая на себя одеяло, создавая собственную,такую зыбкую, иллюзию защиты. Чонгук видел, как сложно Паку давался этот разговор. Молчал, давал возможность всё рассказать. Позже альфа в ответ откроет и своё тёмное прошлое. Сейчас, слушая историю омеги, Чон понимал, что тот самый ублюдок трахал Чимина до дичайшей боли, не оставляя живого места на красивом теле. Мир так устроен, что омеги очень часто становились рабами и жертвами альф. Были и другие случаи, когда пары жили в мире и согласии, но уродов хватало везде. Чимин невольно стал игрушкой одного психа. Сама мысль о том, что какой-то гнилой альфа позволял себе вытворять такое с Чимином, порождала всё более сильное желание поквитаться с мразью. — Последнее, что я помню о наших с ним отношениях, это то, как он выбросил меня на улицу, а потом нападал и бил прилюдно. Я был в одной футболке, под ней ничего, голый. Благо, тогда Тэ приехал за мной, чтобы вместе рвануть с утра в универ. Только поэтому он увидел весь этот ужас. Его альфа был с ним. Мы тогда побоялись, что Хоби загремит в тюрьму из-за моего партнёра. Хос кромсал его до потери пульса и сознания, было страшно. Потом я провалялся в больнице около месяца с кучей переломов, — Чимин тихо плакал, не ждал, что его пожалеют. Он не хотел выглядеть жалким. Это, пожалуй, последнее, что нужно ему сейчас. — Он сломал меня, Гуки, понимаешь? — парнишка уткнулся в одеяло и всхлипнул, дал волю давящим чувствам изнутри. — Понимаю, — Чон не говорил больше ничего, сгребая в объятия раздавленного тяжестью воспоминаний омегу. Альфа мечтал избавить его от следов болезненного прошлого, кутал в свой аромат, дарил ощущение безопасности и спокойствия. — Знаешь, Гуки… — омега шмыгнул носиком и продолжил тихонько говорить о своей боли, — месяц с переломами — ничто по сравнению с истерзанной душой. Тело заживает, постепенно регенерируя новые здоровые клетки. А что делать с израненным сердцем? Какой доктор может излечить от душевных ран? Психолог? Психотерапевт? Кто? Кажется, лоботомия могла бы помочь. Процедура помогла бы стереть мои мучительные воспоминания, но есть ли в этом толк? Говорят, время лечит. Нет. Люди ошибаются, Гуки, оно ни черта не лечит. Возможно, со временем боль о воспоминании притупляется, не режет остриём, как когда-то, но не забывается, это точно, я уверен, — вот оно. Та самая болезненная часть души, которую Пак с особым усердием закапывал не один год. — Я очень постараюсь, чтобы ты смог мне довериться и не боялся. Хочу видеть тебя радостным, а не вздрагивающим от каждого шороха. Тогда ты сможешь, наконец, свободно дышать, — Гук укачивал содрогающееся от слёз тело в своих руках, не отпускал. — Ты будешь приезжать ко мне? Хоть иногда? — Чимин хрипел севшим голосом, сжимал руки Чона, цепляясь, как за спасательный круг. — Буду, даю слово. Как только Саюри пройдёт курс лечения, я сразу прилечу к тебе, — альфа уверил, не обманывая. Сам понимал, что больше не сможет находиться в разлуке с омегой. — Подумай о переезде ко мне, к нам. Я умоляю. — Пойми, Гуки, не просто взять и сорваться с места, бросив всё. У меня здесь друзья, работа, я не могу, — Чимин лишь просил подождать. Естественно, что не легко поменять жизнь по щелчку. Чонгуку сложно понять, но он очень старался. — Если ты о друзьях и это тебе поможет с решением, то Хосок и Тэхён всё равно скоро переедут в Сеул. У хёна там открывается новый офис, он станет директором этого филиала, — последнее, что прошептал Чонгук, больше они не говорили. Чимин так и остался лежать в руках Чона, погружённый в свои мысли. Он утыкался носом в грудь мужчины, вдыхал запах, который, казалось, уже смешался с его собственным. Они не заметили, как заснули в объятиях друг друга, ведь день выдался ужасно тяжёлым, но радовало, что он закончился. Яркое солнце пробиралось сквозь неплотно сдвинутые шторы, Чимин сощурил глаза, прикрывая их руками. Сонно потёр заспанное лицо, поворачиваясь на бок, но не нашёл рядом Чонгука. Парень резко подскочил, натянул халат на плечи и на ходу завязал пояс. Блондин вбежал в небольшую гостиную номера, и тут же встал, как вкопанный. Альфа сидел на мягком ковре в расслабленной позе и собирал с дочерью какой-то кукольный домик. Забавно видеть, как здоровый угрюмый альфа подталкивал к нему миниатюрных персонажей. Они вели между собой милый диалог, отвечая каждый за свою игрушку. Пак опёрся на дверной косяк, тепло внутри груди пекло, и он радовался этому чувству. Чонгук почувствовал появление омеги и поднял взгляд. — Принцесса, смотри, кто проснулся! — малышка повернулась и тут же вскочила, подбегая к сонному парню. — Тимина! Ты проснулся, наконец-то! Я тебя заждалась! — она с радостью запрыгнула в выставленные для неё руки и крепко обняла парня за шею. — И тебе доброе утро, непоседа! Как спалось? — Чимин заглянул в детское личико. — Мне такой волшебный сон снился. Представляешь? Мне снился ты и папуля! Ты был тем мальчиком из сказочной деревни, а папуля был принцем, который тебя спас от злого дракона! — Саюри с восторгом рассказывала свой сон, не подозревая, что тем самым открыла новую страницу для них всех. Чимин подошёл к всё ещё сидящему на ковре Чону. Он заботливо усадил обратно малышку, и теперь они уже все вместе играли в крошечном домике с куклами и его жителями. Омега с самым нежным взглядом посмотрел на улыбающегося Чонгука, пока малышка была увлечена игрой, и радовалась этому. Он впервые почувствовал себя счастливым. Так страшно, но как же хорошо! Чонгук ощутил вайбы омеги и улыбнулся тому в ответ. Чимин лишь губами произнёс: — Спасибо, что спас, мой принц!