лжец.

«Я её любил. Вернее, мне это казалось. Так сильно старался поверить в то, что смогу полюбить, так сильно этого хотел, что и её убедил, и себя! Знаешь, мы начали встречаться через месяц после знакомства. Я виноват, я запутался в себе. Перепутал симпатию к ней как к человеку с настоящей симпатией — как к девушке. Мы так много говорили и гуляли. Наверное, глупость скажу, но она передавала мне свой свет и свою теплоту. Я не смог устоять! Я снова понадеялся, что моя болезнь излечима, я видел в Свете свой шанс измениться! Мы стали жить вместе, а два месяца назад у неё случилась задержка. Она сразу сказала мне об этом. Меня будто оглушило! Сидел, ничего не понимая, и чёрт меня дёрнул ответить ей сразу. Сразу! Я ни дня не подумал! Как порядочный человек сказал, что если она забеременела, то женюсь, это даже не обсуждается.» *** — свет, ты заплатила за коммуналку? володя забавно хмурится, рыская взглядом по утренней газете. за окном глубокая осень, обрамленная неприятным ветром, доводящим до мелких мурашек от холода. старенькое пальто от такого едва спасает. то и дело берет вверх ощущение, что зацепится какая-нибудь зараза. не хватало ещё слечь посреди рабочей недели. давыдов за газеты брался редко. в конце концов в мир уже вошли современные технологии, позволяющие узнать нужную информацию во мгновение ока. однако так вышло, что телефон — в ремонте, а пересекаться с женой, не имея бытовых вопросов, совершенно не хотелось. необходимо было изобразить хотя бы лёгкую картину занятости. их отношения обрели стену какой-то отчуждённости. все, что их связывало — сын. лешка. славный, со светлыми глазами, пшеничными волосами, улыбкой, от которой казалось, что за окном — лето. лешке уже шестнадцать. володя пол жизни считал, что жить с кем-то из-за детей — глупо и непрактично. однако сам попал в эту ловушку. понимал — другого выхода нет. слишком поздно. поздно что-то менять или решать. ему около сорока. жизнь, которая успела устояться — жена, сын, работа, собака, в конце концов. повседневность, от которой стоял ком в горле. он ненавидел себя, жену, сына и, в конце концов, жизнь, которая совсем ему не принадлежала. в каждый удобный момент запирался в ванной, избавляясь от темных мыслей привычным образом. отвратительно. невыносимо. все эти годы он настойчиво убеждал себя, что он правильный. нормальный. такой же, как все. но с каждым годом его проблема не отставала, напоминая о себе ежечасно. он не оставил привычек писать письма. письма тому юре из лагеря, с которым связи он не имел около двадцати лет. писал словно через года, позже прятая эти письма. слишком личное. писать письма в никуда — это такая методика по борьбе со стрессом. общение с собеседником, которого, увы, нет.  света выходит из кухни. состраивает бровки домиком, очевидно, выдавая недовольство, но сохраняя при этом до мурашек ровный тон: — заплатила. леше нужен новый репетитор по фортепиано. — а сергей дмитриевич? он ведь... — позвонил мне вчера. сказал, что отказывается от репетиторства. — ты уверена, что леше вообще это нужно? мужчина относился к этому увлечению скептически. всячески отрицал, как будто увлечение музыкой — что-то запрещённое. однако причина такого отрицания крылась совсем в другом. в том, о чем нельзя рассказать свете или леше. они не поймут. никто не поймет. для всех — он примерный семьянин. для себя — грязный лжец. тот, кто долгие годы лжет себе и всем, кто его окружает. света становится хмурнее, чем минуту назад. скрещивает руки на груди, застывая в дверном проёме. — володь, мне казалось, что мы закрыли эту тему. — он же будущего с этим фортепиано не построит! не логичнее ли было нанять ему репетитора по английскому? или, может, литературе.. раз уж так тянет на творчество, поступил бы куда-нибудь ещё. если повезёт — за границу. — ты понимаешь, что он не хочет? как ты это себе представляешь? насильно заставишь его учить английский? — да он сам ещё не знает чего хочет. какие его годы? кому вредила хорошая учеба где-нибудь в Америке.. — мужчина нервно утыкается в газету, сильнее. длинные пальцы с силой сжимают тонкую бумагу, выдавая явное раздражение с потрохами. вот в чем он не прав? разве это - будущее? да какое же это будущее! — не хочешь искать — найду сама. и деньги, если понадобиться, тоже найду. ты бы начинал смотреть на мир по-другому, володь. нельзя так. этот упрек осел где-то внутри. застрял в лёгких, заставил сердце колотиться в неистовом ритме, как предвестие чего-то «не слишком хорошего». это «не слишком хорошее» случилось на следующей неделе. в понедельник. напомнило сюжет дешёвой драмы. володя возвращается домой раньше положенного и застаёт свету с любовником. парнишка лет тридцати с кучерявыми волосами. карие глаза, мертвецки белая кожа. что ж вы, светлана сергеевна, заранее о своих типажах не предупредили. хотелось горько усмехнуться, вкинуть фразу в духе «чувак, а знаешь, ты в моем вкусе, давай ее бросим и свалим от сюда?». только, увы, так сделать не получится. во первых, володя таким сленгом особо не пользовался, во вторых, парнишка и без всяких шуток выглядел напуганным. видимо думал, что володя «ревнивый муж», который сейчас схватит ружье и направит ему меж глаз. к его же счастью давыдов таким не был. на свое же удивление, володя понял, что ему, пожалуй, все равно. единственное, что его волновало — придется позже поговорить об этом. не хотелось. парень быстро свалил. если точнее — практически сбежал. света не смотрела володе в глаза. стыдно. неловко. странно. если раньше между ними была стена недопонимания, то что теперь? как теперь себя вести? как раньше? значит ли это, что можно порушить образ порядочного семьянина, пойти ва-банк, может, повторить подвиг жены. не с целью мести, а с целью расслабления спустя столько лет. на плечах грузом висела вина, мысли, которые не давали покоя, а что теперь? не один он не идеален. он был благодарен свете. та, благо, не догадывалась, что подобный поступок спровоцирует облегчение, а не злость или, как минимум, разочарование. — володя, я... — давай завтра, хорошо? я сегодня устал и... немного не до этого, правда. володя ушел в свой кабинет, оставляя девушку в полнейшем недоумении. однако, оно его не смутило. на счёт своих слов он не лукавил — в компании произошла пара проблем, которые нуждались в срочном решении. и этим решением, разумеется, должен был заниматься володя. выматывает. из-за произошедших событий как-то позабылся диалог, связанный с репетитором. во всяком случае позабылся для давыдова. а вот света, видимо, решила переметнуть все стрелки именно на это, ведь уже на следующий день подошёл леша со скромной просьбой: — пап, мама попросила, чтобы ты к репетитору моему съездил.. уточнил там по поводу цены, все такое.. адрес оставила, — передал маленькую бумажку с адресом, выведенным ровным, красивым почерком. володя оторвался от бумаг, переметнув взгляд на сына. репетитор. точно. всё-таки нашла. с светой, к слову, они так и не поговорили. спали в разных комнатах, на утро так и не пересеклись. давыдов рад, только как в случае чего объясняться с сыном — черт его знает. хотелось задеть тему об непрактичности и бессмысленности фортепиано, однако побаивался, что на следующий день опять произойдет что-то «не слишком хорошее» и он застанет сына с парнем в родительской спальне. против парней ничего не имел, пережив самолично опыт внутренней гомофобии, с которой живёт по сей день, прекрасно знает, какого это, когда убивают твое «я». просто зная, что может подкинуть судьба, это было бы забавным совпадением. давыдов поджимает губы, отзываясь кратким: — завтра заеду. *** идя по улицам харькова, мужчина словил себя на мысли: «а ведь по этим улицам они могли гулять вместе с юрой». вместе с юрой могли жить в одном доме. вместе с юрой могли засыпать и просыпаться каждый день. вместе с юрой... натыкается взглядом на нужное здание. новостройка. в домофон звонить не приходится — дверь открыта благодаря одному из курящих соседей. чудесно. поднимается на лифте, выходя на седьмом этаже. подходит к нужной квартире, звонит. мельком поправляет чёрное пальто, чувствует мандраж. спустя пару минут затишья дверь открывается. —...володя?