Призрак и Тьма. #2 Фоллокост

      Дни, вынуждено проведенные в постели, я посвятил тому, чтобы отучить Гаррета курить его ужасные сигары. Как-то раз я попробовал затянуться, но закашлялся, что немало его повеселило. Они воняли так, как будто кто-то догадался спрессовать десять тысяч старых, высохших сигарет, вымочить их в кошачьей моче и обвалять в древесном пепле.       Зеленоватые клубы этого дерьма никак не хотели выветриваться из помещения и пропитывали все в комнате, в отличие от моих сигарет, а точнее скайфольского аналога наших опиумных квилов, серебристый дымок которых рассеивался, едва покинув рот. Лука усердно распылял баллончики освежителя воздуха в таких количествах, что я удивлялся, как мой Гейгерчип еще не надорвался от писка. Я думаю, в глубине души сенгил уже с нетерпением ждал возвращения на полный рабочий день к своему хозяину мистеру Маниакально-Организованный-Трезвенник-Ледышка.       Но все равно, мне было приятно, что Гаррет старался приезжать домой пораньше ради меня. Ему было непривычно совмещать обязанности Президента Скайтеха, известного бизнесмена и хорошего хозяина, но он пытался, и у него неплохо получалось.       К сожалению, мне так и не удалось второй раз попасть в его офис — Гаррет наотрез отказывался выпускать меня из небоскреба. Это был единственный категоричный запрет, который я получил от него за все время. К двум обычным тиенам за дверью добавился Джейк, сын Сола. Я знаю, что это предусматривалось для моей защиты, но когда эти парни в бронежилетах стояли там с автоматами, меня не покидало ощущение, что я в плену. Это делалось для моего же блага, но я понемногу сходил с ума, сидя взаперти. Пока Гаррет не возвращался домой около шести или семи, моим единственным собеседником был Лука, ну, и Джейк иногда за обедом. Ключ-карта все еще лежала у меня в рюкзаке, и я подумывал позвонить Илишу и похвастаться, как великолепно справился. Но Ледышка явно был занят, так что я решил подождать еще пару дней и, если не дозвонюсь, отдать карту Луке.

      Гаррет прижал меня к себе и поцеловал в мочку уха, в ответ я фыркнул и почесал шею. Я чертовски боялся щекотки, что он с восторгом обнаружил, когда мы начали лапать друг друга, и с тех пор нашел все мои слабые места, включая те, о которых я сам не подозревал.       Мы только что закончили ужинать и отдыхали на диване, пока Лука убирал тарелки со стола. Я расположился у него на коленях, а он полулежал на диване, включив для фона телевизор со скайфольскими передачами, в основном с повторами старых дофоллокостных шоу и новостями, но меня вполне устраивало. После того, как интересное для меня шоу закончилось, Гаррет вдруг выключил телевизор и сдвинулся.       — У меня для тебя сюрприз, одевайся.       Раны зажили уже достаточно, чтобы я мог передвигаться, так что я встал и, скрестив руки на груди, вопрошающим взглядом следил, как он легкой походкой направляется в спальню.       — Какой сюрприз? — проявил я словами свою любопытство. Гаррет лишь неопределенно пожал плечами и исчез в своей ванной.       Я подозрительно прищурился, но принялся одеваться, как он просил.       Полчаса спустя Гаррет появился при полном параде: в черном костюме и красном галстуке, даже трость не забыл. К этому времени мое волнение достигло предела — я догадался, что мы куда-то пойдем. С инцидента в баре прошла уже гребаная неделя, и я умирал от желания ступить на землю. Я стоял у двери, чувствуя себя собакой, с которой собираются на прогулку в парк. Глаза Гаррета сияли радостью от моего волнения и предвкушением еще больше меня удивить.       Не скрывая своего ликования, я подпрыгивал, раскачивая лифт в ожидании, когда же мы наконец отправимся вниз. Гаррет рассмеялся надо мной и нажал кнопку этажа.       Второго этажа. Я нахмурился и уставился на химеру, но она смотрела в потолок, делая вид, что не замечает меня.       В Скайтауэре было минимум двадцать этажей, хотя Гаррет и его люди использовали лишь две трети из них. Тут было много удобств, которыми я мог свободно пользоваться: тренажерный зал, кухня, даже бассейн, но я не умел плавать. В небоскребе жило около двадцати человек из прислуги Гаррета, включая Сола, Джейка, кухонных сенгилов и рабочих.       Лифт с грохотом остановился на втором этаже, и за разъехавшимися с шипением дверьми я узрел сюрприз Гаррета во всей красе.       Целый чертов бар на втором этаже небоскреба.       Пока я с отвисшей челюстью рассматривал большое и открытое помещение, Гаррет схватил меня за поводок и втащил внутрь. Дыхание перехватило, когда я пытался осмыслить все это. Светло-голубые стены, еще пахнущие сыростью краски, были украшены картинами в человеческий рост и лепниной. Даже пахло сигаретным дымом и алкогольными парами, что создавало узнаваемую атмосферу, присущую только барам. Бармен протирал бокалы за новенькой деревянной стойкой, за его спиной стояли бутылки всех размеров и разной степени наполненности. В главном зале даже сидели гребаные люди и все игнорировали нас, как принято у завсегдатаев, курили и выпивали со своими друзьями, заполняя дымное пространство гулом голосов.       — Я знаю, ты скучаешь по людным местам, — с некоторым смущением произнес Гаррет рядом со мной. — Поэтому я решил открыть для тебя твой собственный бар, «У Выдры». Разумеется, для тебя тут все бесплатно, — закончил он со смешком.       Он сделал это для меня? Мой взгляд метался из одной части бара в другую: от деревянных стульев с темными спинками и столов с синими скатертями к электрическому камину и двум голубым креслами в углу, стоявшим обособленно от основной зоны. Я усмехнулся над абсурдностью всего этого, созданного исключительно для моей скромной персоны. Блядь, и только потому, что я скучал по нашим посиделкам в баре. Как и тогда, когда от отвез меня в Запределье, он просто захотел меня осчастливить.       Очень привлекательный официант проводил нас к нашему месту у камина и принес каждому бокал вина. В голове все плыло, как под наркотой. Неделя после происшествия нисколько не притупила разгорающееся пламя, с каждым днем я все больше влюблялся в Гаррета — каждый вечер с нетерпением ждал его возвращения, а утром, когда он уходил, я чувствовал себя брошенным и одиноким.       Как только официант ушел, я страстно поцеловал Гаррета в губы, почувствовав, как его тело расслабляется в моих руках.       — Я не стою всего этого. Забыл что ли, я — провонявший радиацией пустынник?       Гаррет снисходительно фыркнул и махнул рукой. Затем отклонился на спинку, закинул ногу на ногу и поднял бокал в мою сторону.       — Для кикаро Президента Скайтеха — только самое лучшее, — он подмигнул мне, отчего в груди у меня защемило. — Что бы ты ни захотел, я дам тебе это, только попроси. — Гаррет отпил вино и поставил бокал на столик. — Кстати, достань эти ужасные гвоздики.       Моя правая рука автоматически потянулась к трем гвоздикам в мочке уха. С другой стороны были такие же три. И они мне очень нравились.       — Ужасные? Ты знаешь, скольких рейверов мне пришлось убить, чтобы собрать одинаковые пары?       Гаррета передернуло.       — Я однажды видел группу рейверов, кажется, в Черных Песках. Как вы, арийцы, вообще выживаете в таком пустынном месте? — Он полез в карман и вынул бархатный футляр. — Страшно подумать, что кто-то вроде тебя вынужден был там находиться.       Я бросил на него хмурый взгляд, но сдержал грубые слова. Это место — мой мир, и я хочу однажды туда вернуться. Я скучаю по Серой Пустоши. Гаррет, к счастью, ничего не заметил и протянул мне коробочку.       — Я нашел свой алмаз в Пустоши. А это только подчеркнет твое сияние.       Я одарил его обаятельной улыбкой и открыл футляр.       Пресвятая срань, он подарил мне драгоценности. У меня челюсть отвисла второй раз за вечер, когда я понял, что это серебряные гвоздики с настоящими бриллиантами, размером с небольшую жемчужину. Их было шесть, по парам с красными, черными и белыми камнями.       — Красные — это рубины, настоящие. — Гаррет забрал коробочку обратно и, поднявшись, начал вынимать из моих ушей серьги, которые теперь казались мусором из-под ногтей. — Прозрачный и черный — бриллианты, но в платиновой оправе.       — Спасибо, теперь я чувствую себя королем. Но я реально этого не стою, — усмехнулся я. Этого стоит, например, Ривер, он — клон химеры-суперчеловека… А я — просто отброс, которого продали, как собачонку. Я — никто. Даже не кикаро, а просто информатор Илиша.       Закончив с моими ушами, Гаррет потянулся в карман за зеркальцем, но я остановил его:       — Я серьезно, Гаррет. Я — никто: бездельник, который еще несколько месяцев назад сидел один в хижине на скале, жрал крысиное мясо и нюхал дурь, ты же знаешь, я не… строю всего этого.       Гаррет никогда не отмахивался стандартными шаблонными репликами, он посмотрел на меня с нежной улыбкой и поднес зеркало к моему лицу.       — Мне все равно, кем ты был, — мягко сказал он. — Вот тот, кто ты сейчас. Ты — мой питомец и достоин любой роскоши, всего, что только пожелает твое сердце. Неважно кем ты был, теперь ты мой, lutra.       Я уставился на свое отражение в зеркале. Не мимолетным взглядом, как перед выходом из дома или после душа, — я по настоящему рассматрел себя. Мягкие серебристые волосы уложены руками Луки, подщипанные брови, казалось, подчеркнули глубину голубых глаз. Лицо с уже не такими впалыми щеками, но с заостренным подбородком, выглядело посвежевшим и молодым, поскольку теперь я брился каждые несколько дней. Кожаный ошейник на шее, усыпанный красными драгоценными камнями, с тонким поводком из стальных звеньев, и уши… теперь украшенные сверкающими камнями, стоящими больше, чем я когда-либо зарабатывал в своей жизни.       Lutra… Оттер…       Я закрыл глаза. Рено Невада — так меня зовут. Я — дозорный с холма у Араса, мой лучший друг Ривер сейчас спрятан в безопасном месте далеко отсюда и каждый день подвергается опасности быть схваченным, как и мелкий Тинкербелл. Я пустынник, а не домашний питомец по кличке Выдра. У меня черные волосы, серое, исхудалое лицо и постоянные круги под глазами из-за пищи с низкой питательной ценностью, недостатка солнца и злоупотребления наркотиками.       Кажется, я уже не знаю, кто я на самом деле.       Я поблагодарил Гаррета еще миллион раз и растекся в мягком кресле, потом он посадил меня себе на колени и обнял за талию. Я внимательное слушал, как прошел его день, какие у него планы и прочее, о чем он хотел мне рассказать, и растворялся в сонной счастливой неге под наши разговоры. Незнакомые мне люди приходили, ужинали, напивались и уходили. Возможно, Президент Скайтеха предложил им бесплатную выпивку, чтобы они задержались и создавали атмосферу многолюдности, которой мне так не хватало.       Однако, мои размышления прервались, когда я услышал звонок телефона. Гаррет низко простонал, пробормотав что-то, чего я не разобрал из-за музыки и гомона. Я отставил свой бокал, с нетерпением ожидая, когда он продолжит рассказывать мне во всех подробностях об охоте на сороконожек, на которой он был несколько месяцев назад. Существа, похожие на гигантских многоножек — звучит чертовски устрашающе. Я никогда не видел ничего подобного в окрестных Араса; мы больше развлекались с рейверами. А вокруг Скайфолла и в Чумных Землях, похоже, обитало много мерзких существ. Вероятно, потому, что там находились лаборатории, и Силас находил увлекательным выпускать пары в дикую среду для размножения.       Спокойствие вечера растворилось, когда я увидел, как осунулось лицо Гаррета при взгляде на экран телефона. Он оглядел бар, встал, вежливо махнул мне рукой и, под мое возрастающее беспокойство, направился на балкон, по пути отвечая на звонок.       Я наблюдал, как он расхаживает снаружи и активно жестикулирует свободной рукой, в его выразительных глазах отражалась вереница самых разных эмоций. Я понял, что что-то не так, и когда он начал посматривать в мою сторону, начал догадываться, что именно       Кто-то проснулся раньше, чем ожидалось.       Гаррет, наконец, завершил разговор, но не вернулся в зал. Вместо этого он прикурил сигарету… опиатную, и остался на балконе. Он любил крепкий алкоголь и сигары и никогда не проявлял интерес к моим сигаретам с дурью. Таких трезвенников по части наркоты я еще не встречал. Разве что его старшего брата.       Я наблюдал, как голубой огонек закружился в воздухе, когда Гаррет отправил окурок в полет за ограждение балкона, и видел, как мой хозяин нервно ослабил узел красного галстука, прежде чем вернуться в зал с улыбкой на лице.       Но я не был дураком и все понял по его глазам.       — Пойдем домой?       — Конечно, малыш. — Гаррет оглядел зал в поисках официанта, который тут же принес ему его шляпу-котелок и пиджак. Затем, звякнув цепочкой, он взял мой поводок, и мы вошли в лифт.       Когда мы поднялись в квартиру, он сразу же принялся налегать на спиртное. Будучи умным питомцем, я держал рот на замке. Переодевшись в более свободную домашнюю одежду, я взял на себя смелость принести ему вазочку с конфетами и бутылку содовой, чтобы разбавить ржаной виски, которым он только что в очередной раз наполнил стакан. Затем расположился на диване рядом с ним.       — Силас вызывает нас в Алегрию, — прошептал Гаррет. — В его небоскреб, завтра вечером.       Горло словно набили мелким иголками, я попытался сглотнуть, но они остались там плотным колючим комом.       — Он очнулся?       Гаррет мрачно кивнул.       — И злится… очень злится из-за того, что Ривер сбежал.       — И он собирается выместить это она мне?       Гаррет отпил виски и покачал головой, болтая в стакане коричневую жидкость.       — Его, похоже, позабавило, что Илиш отдал тебя мне в качестве кикаро. Он… ну, он хорошо о тебе отзывался.       Ну слава мертвому богу, блядь. Я к Эшеру всегда относился нормально, пока он не решил напичкать дурью Ривера и изнасиловать Тинки. То есть, даже после того, как он трахнул меня, несмотря на мой отказ, я продолжал с ним общаться. Помимо моей дружбы с Ривером ему не за что мне предъявлять.       — Но… несомненно, будут вопросы, — сказал Гаррет. Я заметил, как меняется язык его тела, словно химера натягивала свою химерью кожу. Гаррет покрутил бокал и посмотрел на меня исподлобья. — Рено, я уважаю твою прежнюю жизнь. У меня нет причин не доверять тебе. Но я должен знать до того, как мы увидимся с ним… Ты знаешь, где Ривер?       Я рефлекторно замотал головой, но сердце в груди крутануло сальтуху. От растущей с каждым словом угрозы мурашки побежали.       Блять, Рено, не забывайся — ты находишься рядом с химерой, которая, к тому же, верна Силасу до мозга костей.       — Я вырубился в самолете, — пусть я не умел врать, но пропускать детали в рассказе мне удавалось неплохо. — Следующее, что помню, как проснулся в небоскребе Илиша, и надо мной колдует Лайл. Я… Я даже не знаю остались ли с ним Киллиан или Периш. — Для убедительности я пожал плечами и вздохнул от нахлынувшей тоски, которая не была совсем уж напускной. — Я ничего не знаю.       Я ожидал, что он кивнет или подаст какой-нибудь знак, что принял мной ответ, но зеленые осколки продолжали сверлить меня. Я неловко поерзал и опустил глаза.       — Рено, я не хочу… Мне действительно плевать, где Ривер и его парень. Потребовалось двадцать лет, но я смог отделить свою личную жизнь от короля Силаса и моих более… сложных братьев. Я слишком занят в Скайтехе и мне некогда играть в их игры. — Он тяжело вздохнул, надув щеки, затем погладил мою руку. — Мне все равно, даже если ты прячешь Ривера в моем шкафу, но я не хочу, чтобы ты давал королю повод делать тебе больно. — Его вторая ладонь присоединилась к первой, и он нежно сжал мою руку. — Ты понимаешь?       Я не мог заставить себя посмотреть ему в глаза. Еще немного, и Илиш заберет меня обратно, особенно теперь, когда Силас проснулся. Это разобьет сердце моей химере.       — Я понимаю.       Чем дольше я находился здесь, тем больше понимал приоритеты каждого из них. Силас погряз в им же затеянной игре «Поймай Ривера», а Гаррет занимался обязанностями по управлению предприятиями и не интересовался забавами своего хозяина.       Это не совсем то, чего я ожидал, но чем больше я размышлял, тем больше находил смысла в их иерархии. Скайфолл, торговля, благоустройство районов — всем этим нужно управлять, проблемы не решаются по щелчку пальцев. Некоторых химер создали специально для этих целей, и они выполняли свою работу, оставаясь в стороне от повседневного хаоса, который устраивал Силас.       За дверью моей хижины на холме простирался огромный мир, и чем дольше я в нем находился, тем больше понимал что к чему. Более или менее я начал понимать семью Деккеров. Существовало три разных мира: Скайфолл, Серая Пустошь и Король-Призрак. Силас формально управлял всеми мирами, но живо интересовался только своим. Иногда они пересекались, но в основном, думаю, король развлекался тем, что набивал счет в причинении страданий простым смертным.       Эти вечные чуваки — страшные люди.       Я посмотрел на руки Гаррета, среди серебряных и золотых колец заметил одно, на безымянном пальце, с черным и белым бриллиантами и рубином. У меня сердце защемило, когда я, узнав эти цвета, задался вопросом, имеют ли они для него какое-то символическое значение? Я накрыл его руки своими — покрытые шрамами, с бугристыми костяшками, они никогда не смогут достойно играть на пианино. Но хотя бы на них больше нет мозолей от работы в Серой Пустоши. Кожа стала мягкой и шелковистой, как и положено коже домашнего Оттера, стоящего цены, которую за него заплатили.       Оттер… даже непроизносимое вслух, это имя обжигает губы. Я наклонился и поцеловал его руку. Кем же я хочу быть на самом деле?       — Я доверюсь тебе.       Мгновение спустя, забыв о наших эмоциональных качелях, я уже сидел на нем, шаря руками под его рубашкой. Конечно же, его сердце билось, как мотор гоночной машины, а мышцы напряглись до предела. Одно это уже свидетельствовало о том, как сильно он переживает за меня и исход предстоящей встречи с королем.       Но я отогнал мрачные мысли и позволил его губам смыть все сомнения. В его объятиях я смирился с любой судьбой и решил завтра перед отъездом отдать ключ-карту Луке. Если случиться худшее, и я не вернусь, по крайней мере, моя миссия выполнена.       Оставалось только надеятся, что все это не напрасно.

      На следующее утро я отдал карточку Луке. Тот принял ее спокойно и невозмутимо, но по нахмуренному взгляду я понял — сенгил знает, что происходит, и волнуется. К счастью этого никто не заметил, потому что всем наплевать чем занимаются слуги. Карта попадет к Илишу, в этом можно не сомневаться.       Если бы я не тянул столько времени с передачей, то был бы уже далеко отсюда… Я сглотнул, пытаясь протолкнуть ком нервов дальше по горлу, но он, зараза, осел в желудке мертвым грузом.       Как ни странно, Гаррет за ночь преобразился. Когда проснулся, вел себя очень строго и холодно, даже с Солом и Лукой. Я держался от него подальше и свел к минимуму шуточки — за день мы обменялись едва ли парой слов. Каждый раз, когда я подглядывал за ним, он казался мне напряженным и колючим. Я уже не мог дождаться, когда все это закончится, лишь бы снова увидеть свою химеру расслабленной.       Решив немного подлизаться, я упражнялся на пианино, пока он щелкал на своем ноутбуке и курил, как паровоз.       Время, казалось, ползло неимоверно медленно, но, с другой стороны, пролетело слишком быстро. Не успел я опомниться, как оказался в машине, мое колено нервно подпрыгивает, а кисти сцепились так, что костяшки побелели.       — В Алегрию, — приказал Гаррет мертвым голосом. Он смотрел перед собой, его кадык опускался и поднимался от постоянного сглатыванная. Это разрывало мне сердце; я притянул его за талию к себе и положил голову ему на плечо.       — Рено… — его голос был низким и строгим, каким он никогда раньше не обращался ко мне. — Слушай меня внимательно, каждое слово. — Он глубоко вздохнул и продолжил мягче, сжимая мое колено теплой ладонью. — Возможно, мне придется говорить то, что я не имею ввиду, и делать то, чего не хочу. Помни, Силас — мой хозяин, как теперь и твой. Я должен подчиняться ему, слушаться его… любить его.       Гаррет тяжело выдохнул через нос. Казалось, он пытался в пять минут уложить двухчасовую речь.       — Но самое главное — как ты должен вести себя. Теперь ты домашний питомец, ты подчиняешься мне и ему, не забывай свое место. Не единого намека на своенравие, иначе он будет ломать тебя пока не почувствует, что ты согнулся. — Он выделил «ломать» так убедительно, что я вздрогнул, почти прочувствовав это. — Даже если ты забудешь все остальное, что я сказал, помни об этом. Если он засомневается, что ты покорный, он уничтожит тебя, и, Оттер, я не смогу вмешаться, иначе он причинить тебе еще больше боли. Я — его создание, он — мой хозяин, и он относится ко мне лучше, чем ко многим другим именно потому, что я помню об этом.       Во что ты втянул меня, Илиш?..       Ритмичное шуршание колес машины нисколько не успокаивало мой бушующий разум. Внутри меня все дрожало, как при землетрясении, начавшись в голове и распространившись на каждую клеточку тела. Скажете, это нервы, волнение? Нет, я пребывал в полнейшем ужасе.       Обычные жители Скайленда разбегались перед нашей машиной, потому что знали, кто в ней. Хозяин и питомец, Гаррет и Оттер. Они останавливались и смотрели нам вслед, прежде чем продолжить свою повседневную жизнь, полную шоппинга, работы на полный день и культурных мероприятий, которыми Силас щедро баловал Скайфолл. Такой контраст с бытом в Серой Пустоши меня поражал. Как же сильно изменилась моя жизнь… Интересно, у Ривера с Киллианом тоже? Где они сейчас? Надеюсь, в безопасности. По крайнем мере, они есть друг у друга.       Я вышел из машины и поднял голову на возвышающийся надо мной небоскреб. Более уцелевшие высотки мне еще не попадались — ни одного разбитого окна, и из многих льется теплый свет. Черные оконные рамы на серых стенах минимум в два раза выше, чем в Скайтауэре.       Почувствовав, как меня пробирает дрожь — но в этот раз не от холодного зимнего воздуха — я плотнее запахнул куртку и оглянулся на Гаррета. Он стоял рядом, но не порывался согреть или успокоить меня. Гаррет перешел в режим химеры, я видел это по его глазам. Химеры, которая вела ягненка на заклание жестокому богу. Только когда цепочка натянулась, я понял, что пора заходить внутрь.       Мы прошли через стеклянную входную группу в открытые милыми слугами в обтягивающих зимних костюмчиках двери. По толщине стекол я предположил, что они пуленепробиваемы. С каждым шагом по просторному вестибюлю ноги все сильнее наливались свинцом.       Не знаю, как можно было сделать первый этаж еще более изысканным и помпезным, чем у Гаррета, но местному дизайнеру это удалось. Стены были оклеены новыми обоями с синим рисунком и разделены на части черными деревянными панелями. Полы из серого мрамора с черными прожилками, в центре — гребаный фонтан.              Я узнал огромную скульптуру на постаменте перед собой — гибрид скорпиона и пумы. Он считался символом королевской семьи, и медальон с его изображением носила каждая химера. Гаррет свой не снимал, даже когда мылся в душе. Надеюсь, это всего лишь талисман и такого животного не существует. Гигантская пума с шестью лапами и хвостом с жалом на конце — не то, с чем хотелось бы столкнуться на просторах Пустоши.       Приглушенное, обманчиво уютное освещение расслабляло и заставляло забыть, что ты находишься в логове львов. Этот явный контраст между царившей здесь атмосферой и тем, что может ждать нас впереди, действовал на нервы. Киллиан… блять, вот, кто мог бы подсказать мне, как вести себя с настоящим Эшером. Не с тем придурком, которого я оттрахал до потери сознания в своей хижине, а с настоящим королем Силасом, который травил и изнасиловал его. Жаль, мне не дадут телефон на минуточку позвонить Тинки и спросить, какие тараканы ползают в черепушке коронованного маньяка…       Сигнал прибывшего лифта, запах мяты и беспокойства. Я на автомате вошел в кабину, и в полном молчании мы начали подниматься на двадцать пятый этаж. Самый верхний.       Мое сердцебиение… Гаррет его слышит, значит услышит и Силас. Бесполезно даже пытаться контролировать свое тело и притворяться невозмутимым. Представлю, что имею дело с Ривером… нет… с Ривером, которого бросил Киллиан, из-за чего он ебнулся настолько, что заграбастал себе власть над всем миром и понаделал около двадцати суперслуг, чтобы те исполняли любую его прихоть. Неудивительно, что наш король стал таким отбитым. Ривер бы на его месте устроил второй Фоллокост.       Я сглотнул ком лезвий, царапавших горло, и с этими мыслями проследовал за Гарретом из лифта наружу. Но, как только двери закрылись за моей спиной, не смог сдвинуться с места, ноги словно приросли к полу дрожащими ступнями.       Обстановка и дизайн квартиры только нагнетали мрачности: коричневый цвет стен, темно-красный ковер. Настоящий газовый камин в центре комнаты, окна во всю стену с видом на Скайленд. Пахло корицей и незнакомыми мне специями, люстры на серебряных подвесах дополнялись настольными лампами с черными абажурами. Тут все сочеталось и было красивым, но… я все равно не мог пошевелиться.       Мой поводок натянулся, однако, я, как упрямая собака, остался на месте. Гаррет обернулся, но я не мог смотреть ему в глаза — взгляд метался по всем направлениям, ожидая появления призрака из-за любого угла. Король Силас всегда представлялся мне фантомом из далекой страны, я знал только чудаковатого Эшера. И они не могли быть одним человеком.       — Рено, так странно видеть тебя… в моем доме.       Я закрыл глаза, слыша, как дыхание вырывается из носа хрипами, граничащими с гипервентиляцией. Это его голос, но более холодный, будто с каждой буквы срываются сосульки. Таким голосом он говорил, что у меня нет иного выбора, кроме как повернуться и дать себя трахнуть.       Серое вещество в голове будто блендером перемалывали, кроша в кашу одну единственную мысль — я должен вести себя покорно, даже если не хочу этого.       — Привет… Силас, да? — губы несколько раз дернулись, но все же им удалось растянуться в подобие улыбки. Я потупился на свои ботинки, по-прежнему будто приклеенные к полу, но почувствовал, что поводок ослаб. — Рад тебя видеть.       — Видеть? — прошептал Силас. Тень двинулась на меня — Силас подошел ближе. — Но ты совсем на меня не смотришь… боишься, да?       Мое лицо дернулось, когда подбородка коснулась ледяная рука. Я даже не осознавал насколько он близко, пока не почувствовал этот морозный ожог. Но затем я вспомнил, каким Эшер был в Арасе — незримой тенью, бесшумно крадущейся под покровом темноты из одного места в другое. Этот парень был гребаным призраком… и холодным, как призрак.       Он слегка приподнял пальцем мой подбородок, чтобы мы оказались лицом к лицу. Золотистые волосы, идеальный здоровый овал лица, ярко-зеленые глаза… Эшер Фэллон улыбнулся мне ехидной и зловещей улыбкой, красноречиво говорящей, что впереди нас ждет непростой вечер.       — Мне… мне нравятся твои волосы, — пробормотал я.       За его спиной маячил силуэт Гаррета, но я не отрывал взгляд от ярко-зеленых горящих солнц, прожигающих мои голубые. Я понимал, что если обращусь к Гаррету за помощью, он немедленно сорвется.       Эшер шикнул и провел пальцем вниз по моей шее и обратно. Я вздрогнул, почувствовав, как ледяные пальцы обхватили мою шею, сжали и слегка встряхнули.       — Где он, Рено? Мой bona mea*? Он сбежал. — Его дыхание обожгло мне ухо, когда он прошипел на него последние слова. Силас наклонил голову, изумрудные айсберги ловили мой взгляд. Мне потребовалось мгновение, чтобы собраться с мыслями и снова посмотреть на него.

* bona mea (лат.) — мой хороший.

      — Когда нас преследовали толпой, у меня не было времени с ним поговорить, потом я схватил пулю в живот и потерял сознание. Илиш привез меня сюда. А… примерно через неделю меня продали Гаррету. — Мой голос задрожал, когда его пальцы сжались на шее. Ноги решили, наконец, поработать, но лишь затем, чтобы отступить на шаг, пока я не уперся лопатками в стену.       Силас ослабил хватку до легкого сжатия, но в то же мгновение его прикосновение стало обжигающе горячим. Я нахмурился и отвернулся от него. Как, блядь, он это делает?       — Где он может прятаться? — голос Силаса внезапно стал слаще меда, его теплое прикосновение успокаивало замерзшую кожу, но это не помогло остановить молот в моей груди и тревожные сигналы, посылаемые мозгом по всему телу. Боже, блядь, Ривер ведь так же запугивал людей. Стать его врагом равно подписать себе приговор кошмарной смерти.       — Я… Я не знаю. Может, засел в своем подвале. У меня даже не было возможности…       — Гаррет, раздень его.       Тело окаменело, когда он убрал свои руки и отступил, пропуская Гаррета. Тот подошел ко мне с бесстрастным невозмутимым лицом и, как робот, принялся расстегивать мой топ, затем штаны, старательно избегая смотреть мне в глаза.       Шею залило жаром стыда, когда он снял с меня даже нижнее белье. Я прижался голой спиной к стене и опустил голову, чувствуя себя слишком униженным, чтобы смотреть им в глаза.       — Там тоже подстрижен? Ты уже пробовал сорвать эту ягодку, Гаррет?       — Нет, я… я хотел подождать. — Гаррет пытался говорить ровно, но заикание выдало его. Газель сделала только один шаг и уже хромала. Моя химера боялась, что только усиливало мой страх.       Я чувствовал, как начинают пылать уши от смущения, но взял себя в руки и уставился в пол, решив сохранить, по крайней мере, часть гордости пустынника.       — Он такой ненасытный в постели, тебе понравится, — прошептал Силас и провел теплым пальцем по моему лобку, затем коснулся очень вялого члена. — Изголодался по сексу, это видно. Ты тоже заметил? Он просто обожает трахаться, его чресла словно огнем пылали, когда он долбил меня… хотя… мы оба стонали по одному и тому же мужчине.       Одному и тому же… это он про Ривера.       — Рено… Ты думал о Ривере, когда я трахал тебя? — прошептал Силас, проводя пальцем по щели.       Чувствительная головка мгновенно отозвалась на тепло его пальцев. В отличие от химер, я не был обрезан. Почувствовав первый намек на эрекцию я направил всю энергию на то, чтобы не возбудиться, но ноги уже подкашивались.       — Нет, — ответил я сквозь стиснутые зубы. Закрыл глаза, когда он обхватил головку и потянул за нее.       — О, он говорит правду… — прошептал Силас.       Тепло хлынуло с шеи на затылок, и я почувствовал как его дыхание щекочет мягкие волоски у меня за ухом. Мгновение спустя его язык начал облизывать мой сосок.       — Тебе повезло, Гаррет. Ты ему действительно нравишься. Итак… попробуем задать вопрос по-другому… — тон Силаса понизился. — Рено, ты не знаешь, куда мог отправиться Ривер?       Я ахнул, когда он прикусил чувствительную плоть, посылая волну нежелательного удовольствия по телу.       — Нет, не знаю.       Силас остановился и оторвался от моего соска, при этом не прекратив крепко сжимать мой наполовину вставший член ладонью. В наступившей тишине я открыл глаза и посмотрел на него. Лицо короля было гранитной маской, его взгляд — ножом, пронзившем мои глаза, как только я посмотрел на него. Он покачал головой и цыкнул.       — Ты лжешь.       Я задохнулся истошным криком, когда от его руки по моему пенису прокатилась волна ослепительной боли, разорвав позвоночник и осев в мозге раскаленной лавой. На мгновение я вытянулся в струну, а потом упал на пол, задыхаясь и заходясь стонами. Попытался отползти от него, но ноги дергались и не слушались. Я остался лежать скрюченной креветкой.       Затем еще одна волна боли, на этот раз от затылка. Будто раскаленный добела прут вонзили в верхний позвонок и провернули, как отвертку. Каждая мышца в теле спазмировала и сжималась, пока жгучее электричество выжигало каждый мой нерв до последнего.       Я услышал крик Гаррета, и это ввергло меня в панику. Гаррет, блядь, ты говорил, что сохранишь самообладание!       — Он не знает, хозяин, пожалуйста! — я сфокусировал взгляд и увидел свою химеру, с опущенной головой стоящей на коленях. — Илиш может это подтвердить, он видел все своими глазами. У Рено не было возможности даже посмотреть, в каком направлении ушел Ривер. Он просто хочет остаться здесь, с нами.       Силас отпихнул его ногой, как собаку, выбежавшую на дорогу, и прижал стопу к моей шее.       — Пой, птичка, где он может прятаться?       Так вот что ему от меня нужно? Всего лишь знать, где Ривер может находиться? Об этом я не мог соврать — я не знал, блядь, где он сейчас, только то, что это в нескольких часах полета на самолете и покрыто камнями. Но… я знал города, которые мы обыскивали, и они тоже, в своем роде, покрыты камнями. Я снова закричал, и мои страдальческие вопли смешались с криками душевных терзаний Гаррета. Моя обходительная химера потеряла самообладание, увидев мою боль. Мы теперь в полном дерьме, да?       — Просто скажи ему, Рено! Если ты знаешь, скажи ему! — умолял сдавленным голосом Гаррет.       Моя голова моталась из сторону в сторону, а когда сознание медленно собралось в кучу, я увидел Силаса, смотрящего на меня сверху.       — Рено, я хочу вернуть свою собственность. Я хочу Ривера, Периша, и того визжащего ущербного малыша Киллиана тоже. Расскажи мне о его убежищах.       — Я скажу тебе, где мы обычно собирали хлам. У него никогда не было секретных убежищ или чего-то в этом роде, — ботинок вжался мне в шею, вызвав новый приступ кашля. — Блядь, чувак, я не вру. Мы… мы часто наведывались в Госселин, Согнир и Гаушалл, иногда в Анвил. Мы даже облазили окраины Лас-Вэллиса, каньоны… каньоны, блядь, он может быть там. Они тянутся на многие километры, там есть пещеры.       Я услышал, как Гаррет облегченно выдохнул и отвернулся от меня, держась рукой за голову. Интересно, как я сейчас выгляжу в его глазах, наполненных безудержным страхом, который откликается во мне? Наверное, питомцем, которого ставят на место.       — Твой кикаро упрям, Гаррет, — отрезал Силас, убирая ногу с моей шеи. — Столько усилий, и только сейчас я получаю от него правдивый ответ.       Он поверил мне? О, слава богу. Я надеюсь, он не умеет читать мысли, и бешеное сердцебиение не выдаст мою радость.       — Помнишь, нам нравилось смотреть, как Илиш ломает Джейда? — на губах Силаса заиграла улыбка, наполнившая меня жгучим ужасом. Я лежал на полу, голый, уязвимый и беззащитный, и смотрел на него снизу вверх. — Помнишь… как я заставлял Илиша кричать, чтобы я пощадил его кикаро?       С лица Гаррета сошли все краски.       — Хозяин… Я — не Илиш… я… У меня нет проблем с признанием… моих… чувств к нему. Просто спроси все, что хочешь знать, и я отвечу. Ты же знаешь, что я послушный.       Король цыкнул и отошел в другой конец комнаты, послышались скрежет выдвигаемого ящика и свист судорожного вдоха Гаррета. Сердце провалилось в пятки, когда я увидел в руках Силаса блядский маленький хлыст.       — Тогда скажи ему. Скажи, что ты на самом деле чувствуешь?       Я подтянул к себе ноги и сжался в комок, зная, что все кончено. Можно полезть в драку или попытаться сбежать прямо сейчас, но меня просто сломают. Я не Ривер, я далеко не Ривер. Я просто тупоголовый идиот, вляпавшийся в это дерьмо. Я не…       — Я люблю его. Я уже очень сильно люблю его.       Что? Я в шоке и замешательстве уставился на Гаррета, когда эти слова слетели с его губ. Он расправил плечи под моим взглядом и выпрямился настолько прямо, насколько вообще был способен под тяжестью взгляда Силаса.       — Это видно довольно ясно, любимый. И меня переполняет безумная радость, что ты влюбился… в десятый раз, — на губах Силаса появилась легкая улыбка. Я попытался морально подготовиться к тому, что последует дальше. — Скажи нам с Рено, что случилось с другими твоими возлюбленными?       Сердце оборвалось, когда я увидел, как губы Гаррета сжались в тонкую линию, но усилием воли он остался стоять прямо, сохраняя остатки своей гордости.       — Они умерли.       — Как?       Губы химеры дернулись, а глаза наполнились болью.       — Некоторые покончили с собой. Многих убил ты и… одного я.       — Мгм, так и было… Гаррет?       — Да… хозяин.       — Побей его.       Я распахнул рот в немом протестующем крике и обхватил голову руками, пытаясь стать еще меньше. Жаль, что на мне не было одежды, хотя бы носков, хоть чего-нибудь, что защитило бы мое тело от того, что надвигалось. Я никогда не чувствовал себя таким чертовски беспомощным.       — Сколько раз?       — Пока мне не надоест.       Сквозь мои приглушенные всхлипы послышался сухой смешок. Я поднял голову и увидел, что Гаррет протянул руку к хлысту, но Силас отдернул его.       — Нет, нет, ты не Илиш, помнишь? Не хлестать. Побей его.       Гаррет на мгновение уставился на него, а потом посмотрел на меня. Силас улыбнулся и отступил на шаг, самоуверенно скрестив руки на груди. С хлыстом, свисающим из руки ему до колен, он выглядел как дьявол в серой рубашке.       Каждая игра непохожа на предыдущие… каждое приветствие новичка в семью — особенное. Зуб даю, то, что он сделал с Илишем и Джейдом, предназначалось именно для них. Он подстраивался под их индивидуальные особенности, чтобы заставить страдать. Испытание Силаса для Гаррета заключалось в том, чтобы причинить мне боль своими собственными руками. Это его сломает.       Хотелось заверить Гаррета, что все в порядке, но я не настолько настолько глуп. Если Силас узнает, он придумает что-то еще более мучительное и душераздирающее. Я понимаю этого ублюдка — это же Ривер, только белобрысый. Я видел Брайдли после четырех дней с Ривером, когда тот был еще жив. Мой друг расхаживал вокруг него, как кот возле дохлой мыши, гордый как удав, выставляя на показ свою жертву. Тот парень не просто страдал от невыразимой боли — Ривер морально его уничтожил.       Да, в этом мое преимущество. Если собрать все, что я знаю о Ривере, и представить себя его врагом, чего бы он хотел? Он хотел бы видеть наши с Гарретом страдания. Ривер слизывал бы мои слезы и кончал, глядя в переполненные болью глаза моего хозяина от каждого мучительного удара по моей израненной плоти.       Я вскрикнул, почувствовав первый удар по спине, но, скорее, от неожиданности, чем от боли — Гаррет вообще не вложил в него сил. Моя обходительная химера стояла надо мной на коленях, тяжело дыша, с выражением невыразимой агонии на лице. Он закрыл глаза и с отчаянным криком ударил меня снова, на этот раз по плечам.       Мгновение спустя я почувствовал озноб и поднял глаза на Силаса, склонившегося ко мне, чтобы положить руку на плечо.       — Ты сдерживаешься, Гаррет. Мне научить тебя?       От пронзившего меня электричества, поджигающего каждый кровеносный сосуд, я закричал так громко, что почувствовал, как глаза вылезают из глазниц. Тело сильно напряглось и сжалось, а по ногам потекла моча.       — ПРЕКРАТИ! — закричал Гаррет.       Наступило облегчение, но тело не перестало дергаться. Отголоски электричества продолжали путешествовать по конечностям, оставляя за собой остаточные разряды, которые, к моему стыду, заставляли меня продолжать непроизвольно мочиться.       Сказать что-либо было вообще не реально, язык прилип к небу, а рот беспрестанно открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег. Я не вздрогнул, когда Гаррет со всей силы ударил меня в грудь, потом еще раз, по лицу. Следующий сокрушительный удар в солнечное сплетение выбил из меня дух. Я начал быстро вдыхать и выдыхать, как при гипервентиляции, каждый выдох выходил хриплым и рваным, но он продолжал меня бить.       Потом все резко прекратилось. Я слышал приглушенные голоса, но уловил только конец разговора.       — Я легко обошелся с тобой, Гаррет. Тебе повезло, что ты никогда не доставлял мне больших проблем, — говорил Силас. — И если бы мои мысли не были заняты сейчас заняты другим, я мог бы сделать еще хуже.       — Спасибо… спасибо, хозяин, — прохрипел Гаррет, скорбь в его голосе разбила мне сердце. Я увидел слезы в прекрасных зеленых глазах.       — Не благодари меня. Я с ним еще не закончил. Если я не найду Ривера ни в одном из этих мест, мы встретимся снова. — Силас повернулся ко мне и сложил руки на спиной, что придавало ему обманчиво доброжелательный вид. Взгляд сияющих глаз встретился с моими, и еще она ехидная, мнимо-сочувствующая улыбка появилась на его губах. — Присматривай за ним. Никогда не угадаешь, когда еще один решит покончить с собой. — Он повернулся и махнул нам рукой. — Вы можете идти.

      Сол помрачнел, увидев нас выходящими из Алегрии. Нас ждала личная машина Гаррета, на этот раз спортивная с затемненными окнами. Надеюсь, так нас никто не узнает. Мужик с хмурым лицом стоял у открытой двери, уперев руки в бока, и смотрел, как мы спускаемся. Гаррет нырнул в машину, даже не кивнув ему; темные очки скрывали любые его эмоции. У меня же не было ничего, чтобы скрыть раны на лице и потухший взгляд.       Когда мы приехали домой, я замер посреди комнаты, гадая, как вести себя дальше. Но Гаррет сразу же молча отправился на террасу курить и выпивать, поэтому я взял на себя смелость принять душ и переодеться в чистую одежду. Когда я вышел, он все еще сидел на террасе, без пауз закуривая одну сигару за другой и отхлебывая виски прямо из бутылки. Безотрывно наблюдая за разгорающимся оранжевым огоньком, поднимающимся и опадающим каждые пару минут, я заснул.       Наступил день. Я в полудреме валялся на диване, накрывшись одеялом. В квартире никого, даже Лука не пришел. Гаррет сбежал на работу и останется там до позднего вечера, если вообще вернется домой.       Я заказал обед, хотя не чувствовал голода, и принялся осматривать себя в зеркало. Тело блестело от пота и отзывалось болью на малейшее прикосновение; за ночь красные и фиолетовые синяки потемнели, хотя все это было ничто по сравнению с душевными ранами.       Я поковырял свой гамбургер и картошку фри, но от запаха, от которого обычно истекал слюнями, как собака, крутило желудок. Так что я сдался и убрал все в холодильник.       Знакомое чувство… настолько отчетливо запечатленное в моем сознании, что вытащить его оказалось легко, как открыть файл на компьютере. Точно в таком же состоянии я проснулся, когда меня трахнул Брайдли. Хотя вчера меня не насиловали, а просто… избил мой хозяин. Илиш вон вообще хлестал Кусаку по жопе. Может мне просто забыть об этом?       Хотя, возможно, справиться с этим было бы легче, если бы Гаррет просто посмотрел на меня, а не избегал, как чумного. Я мог понять, что он чувствует вину, но… зачем игнорировать меня? Я, блядь, нигде не напортачил.       Возможно, это свойственно химерам. Игнорировать человека, которому причинили боль, даже когда пострадавший готов отдать все на свете за простое объятие. Ривер вел себя так же, когда Брайдли сделал… то, что сделал. Я ненавидел его тогда, потому что мой друг просто орал, матерился и швырялся предметами, а потом пропал на две недели, чтобы найти и пытать моего мучителя. Но Гаррету не на ком вымещать злость, он не может пытать Силаса, поэтому он решил напиваться и накуриваться до одури и уйти с головой в работу.       Как я и думал… Гаррет вернулся домой поздно вечером совершенно пьяный.       Моя обходительная химера находилась в совершенно расстроенных чувствах, и хороший питомец поддержал бы его и позаботился о нем, но я был слишком зол на него, чтобы беспокоиться. Я наблюдал, как он ввалился в квартиру, пробормотав приветствие, взял еще несколько бутылок виски и скрылся в одиночестве на террасе.       Весь день прошел для меня в душевной агонии, которую я заглушал непрерывным потоком фильмов и телешоу, чтобы не думать о том, что сделал с нами Силас. Но я задолдбался и хотел просто поговорить с ним, получить хоть какие-то заверения, что он не злиться на меня. Может, даже утешительные обнимашки. Только не игнор — он сводил меня с ума. В квартире не нашлось ни грамма наркотиков, а сигареты кончились еще днем. Меня не выпустили из здания, чтобы купить самому, и никто не согласился метнуться до ближайшего магазина — видимо, Гаррет запретил.       Я смотрел, как темный силуэт продолжает курить на террасе, пепельница давно переполнилась, но ему было все равно и он складывал окурки рядом с ней. К черту, сколько можно сидеть и плавить мозг телевизором! Мне нужно выйти и по-настоящему отвлечься от этого дерьма, хотя бы на время.       Я переоделся в обычную одежду и схватил куртку, большие окна между прихожей и террасой не скрывали моих действий, и, если Гаррет захочет остановить меня, ему придется признать мое существование и заговорить со мной.       Однако, он этого не сделал, и, вызвав лифт, я спустился на первый этаж.       Прошел по вестибюлю с невозмутимым лицом, не обращая внимания на женщину на ресепшен и тиенов с их автоматами. К счастью, меня никто не остановил, возможно, потому что не было Сола, чтобы разоблачить мой побег. Приняв вид крайне озабоченного важным делом человека, я вышел в двери на улицу.       Оказавшись вне поля зрения тиенов и слуг, шастающих у небоскреба Гаррета, я с облегчением вдохнул морозный ночной воздух, выдохнул большое облако белого пара — и сразу же почувствовал себя лучше. Девять часов вечера, вокруг полно людей, одетых в модные шмотки с еще более модными прическами — все они проходили мимо меня, даже не взглянув. В Анвиле все ходили в пропитанных потом куртках и залатанных рубашках более чем двухсотлетней давности, в ботинках с подошвой, держащейся на скотче или резиновом клее. В Пустоши мы все были равными и нищими, даже если у тебя было три тысячи жетонов на счету, ты все равно был беден, потому что все, что ты мог купить, уже сгнило и развалилось. Если ты появишься в Арасе в обтягивающих кожаных штанах и полупрозрачной рубашке в облипочку, с чистыми пушистыми волосами, у тебя два варианта: над тобой поржут, затем обманут и разденут, либо в течение недели одежда станет грязной, рваной и в пятнах, и ты все равно начнешь выглядеть как пустынник.       Но здесь… все вещи намного новее; хотя большая часть одежды и обуви осталась еще с дофоллокостных времен, у них были стиральные машинки и швейные и обувные мастерские. Так много дерьма прямо под рукой. Но я отдал бы все это за свою хибару на холме. Я чувствовал себя муравьем на муравьиной ферме. Как будто все мы — питомцы Силаса, каждый из нас, хоть из Мороса, хоть из Скайленда, его муравьи, и он может делать все что хочет. Уж лучше жить в Арасе, но свободным, чем ждать, когда большой палец опустится и раздавит тебя.       Бедный Гаррет, девяносто лет варится в этом. Нет, я не простил его. Моя жалость к нему — всего лишь сострадание нормального человека. Глубоко внутри я все еще был возмущен его игнорированием моего существования.       Вот почему я вышел за наркотой.       Сунув руки поглубже в карманы, я пошел по тротуару мимо ярко освещенных изнутри магазинов, каждый из которых демонстрировал свои товары на витринах, соблазняя богатых и насмехаясь над бедными. Малыш Ривер убил бы за то, чтобы покопаться во всех этих больших телевизорах, блендерах и кофеварках, тут даже микроволновые печи встречались. Я покажу ему все это, если он когда-нибудь приедет ко мне. Заглянув в один из магазинчиков, я увидел вафельницу и ностальгически улыбнулся. Интересно, что они делают сейчас? Им ничего не угрожает?       Что бы сделал Ривер на моем месте вчера, в Алегрии? Скорее всего, бросился бы на Силаса и дрался, пока они не поубивали бы друг друга. Но, с другой стороны, он знал Эшера, а не короля Силаса.       Неудивительно, что у Илиша лопнуло терпение. Я просто надеюсь, что у Гаррета хватит смелости встать на нашу сторону, когда придет время. Может быть, после того, что произошло вчера, он так и сделает. Раз уж даже Ледышку доконало то, что Силас сделал с ним и Джейдом…       Я протянул аптекарше свою крутую кредитную карту. Как обычно при виде черного пластика, ее глаза расширились, и она в спешке умчалась собирать заказ. Черные карты были только у химер, их партнеров и домашних питомцев. Эта принадлежала Гаррету. Не знаю, как это работает, но как только я ее доставал, все смотрели на меня, словно на ангела, спустившегося с небес, и бросались делать все, что я бы я не попросил. В этом городе мне еще ни разу не пришлось платить наличными, и я солгу, если скажу, что от этого у меня не срывало крышу.       Я засунул пакет с наркотиками в карман и заскочил выпить в «Пингвин», предварительно убедившись, что там нет рыжеволосого утырка с его другом. Домой решил вернуться после того, как допил коктейль из водки с соком и немного поболтал с посетителями бара. Не то чтобы мне попались интересные собеседники, но я так соскучился по человеческому общению, что рад был послушать даже их жалобы на работу, своих партнеров и детей-дармоедов. В любом случае, это то же самое, что мы делали в «Мелпине» в Арасе; все бары в мире одинаковые, независимо от того, где находятся.       Добравшись до небоскреба без происшествий, я с болью в сердце отметил, что Гаррет не сдвинулся ни на сантиметр. Он все так же курил на террасе, и, вероятно, даже не заметил моего отсутствия. Ну и пошел он.       Я разложил свою добычу на большом кофейном столике: дурь всевозможных видов, форм и цвета, от тяжелой до более легкой, на сумму, вероятно, больше сотни жетонов. И плевать, что я, скорее всего, просто пытаюсь привлечь к себе внимание. Мне не в первой топить печать в наркоте.       Передо мной лежали сигареты на любой вкус, от метамфетамина до ЛСД, кокаина и опиума. Остальное составляли героин в порошке под названием «Белый китаец», чистый метамфетамин, кокаин, дилаудид, ксанакс, валиум и еще какое-то дерьмо, которого даже я не знал, но оно шло со скидкой. На каждом гребаном пакетике наклеена этикетка Дек’ко с предупреждениями, которые никто никогда не читал.       Достав свою уникальную черную карту имени «Гаррет Себастьян Деккер», я нарезал несколько дорожек «Белого китайца». Затем обшарил все кухню в поиска чего-нибудь наподобие сниффера. Нашел соломинку и подрезал ее с краю. Пока моя пьяная, и уже не такая обходительная, химера продолжала отравлять легкие и печень жалостью к себе, я включил «Хороших парней» и втянул первые две дорожки. Потом достал из холодильника Хиколу и сел на диван, чтобы наслаждаться собственным нездоровым способом решения проблем.       Когда нахлынула первая волна приятного тепла, я закрыл глаза и позволил ей окутать тело. Вырвался выдох, но не счастья или расслабления, а облегчения, когда мрачные мысли стали утекать одна за другой. Я натянул одеяло, накрыв свою печальную тушку с головой.       — Ты… выходил?       Я открыл глаза. Лежал на боку. Прошла половина фильма, одеяло сползло, а наркотики еще согревали нутро. Перед газами — ноги в черных брюках. Гаррет говорил невнятно, как любой пьяница, и пахло от него сигарами и ржаным виски.       Должно быть, он принял мое молчание за подтверждение. Я смотрел, как длинные, украшенные кольцами пальцы перебирают мои запасы наркотиков. Гаррет взял пакетик с зелеными таблетками — которые я не узнал в аптеке, — и отправил одну в рот, запив виски.       — Не стоит мешать наркотики с алкоголем. — Я удивился, насколько безжизненным звучал мой голос.       Гаррет бросил пакетик на стол и поставил свой стакан.       — Ты ведь даже не знаешь, что это такое?       Разоблачен и унижен. Я бросил на него взгляд и покачал головой.       — Это Интоксикон. Очищает кровь от токсинов, аналог дофоллокостного препарата Субоксон. Очень выручает, если перебрал. Он продавался там же в аптеке?       Я кивнул.       — Я издал закон, чтобы его продавали в каждой аптеке по низкой цене. Спросил, потому что мне важно, чтобы он исполнялся.       Забавно, он заговорил со мной, как я и хотел с момента нашего возвращения домой, но я не знал, что ответить. Язык будто прилип к зубам, а тело одеревенело. Между нами повисло неловкое молчание. Гаррет стоял рядом с диваном и смотрел на меня, но я не мог поднять на него взгляд и тупо пялился на наркотики. Сутки ждал, чтобы он обратил на меня внимание и сказал хоть что-нибудь, и вот дождался, но растерялся. Воспоминания о вчерашнем дне всплывали на поверхность с каждым затянувшимся мгновением.       Примерно через десять минут он заговорил, и, к моему удивлению, слова звучали четко и разборчиво. Интоксикон сделал свое дело, Гаррет протрезвел.       — Рено, я много думал.       В отражении в окне я видел, как он обошел диван и сел рядом со мной, не зная куда деть руки без сигары и стакана.       — Ты хочешь вернуться в Арас?       Ох, Гаррет, если бы я мог туда вернуться… Этот вопрос кинжалом возился мне в сердце. Он только доказывал, как мало химера знала о том, что произошло на моей вотчине. Мой дядя схватил Киллиана, Редмонд выстрелил в меня, когда я бросился его защищать… Ужас и разрушения, которые мы оставили позади. Я не могу вернуться туда, пока Силас не умрет, а мои друзья не будут со мной рядом. Как я могу жить в городе с людьми, которые повернулись к нам спиной. Когда все закончится, и мэр Ривер зачистит Арас, я последую за ним, куда бы он ни пошел, но прямо сейчас… это просто глупая мечта. Такая далекая и несбыточная в туманной перспективе, что дразнить разум этой мыслью почти больно.       — Нет, — прошептал я и добавил, почувствовав небольшой прилив храбрости: — Ты хочешь, чтобы я ушел?       — Конечно, нет! — Мой взгляд оторвался от гипнотизирования пакетиков на столе, когда я услышал шок и обиду в его голосе. — Я… Я просто…       Он обтер лицо ладонью и откинулся на спинку дивана, всем видом излучая обреченность и усталость.       — Я хочу, чтобы ты был счастлив.       Сейчас все слишком неопределенным, чтобы я был по-настоящему счастлив. Все моменты счастья, которые я мог вспомнить, связаны с этой зеленоглазой химерой. Сколько еще их будет, пока Илиш не заберет меня? Может быть, после того, что сделал Силас, мне проще уйти? Я никогда в жизни не испытывал такого конфликта интересов. Это не что-то банальное, типа как быть изнасилованным или иметь дело с драмой Ривера и Киллиана. Все переплелось, усложнилось, и чем дальше, тем больше я погружался в это болото неопределенности.              Но я не могу сказать, что я несчастлив. Мне было хорошо здесь, в этой квартире. Когда мы выпивали вместе, и я смотрел в его горящие глаза, пока он рассказывает о своих рабочих делах, в которых я ни хрена не понимал. Или когда он делал милые вещи, чтобы я чувствовал себя, как дома.       — Я счастлив с тобой.       Его точеная челюсть напряглась, а глаза сощурились от внутреннего смятения.       — Тебе небезопасно со мной. Я подберу тебе милый дом в Эрос…       — Что?! — воскликнул я, побледнев. — И это все? Гребаный медовый месяц закончился, и теперь ты просто вышвырнешь меня туда, где тебе не придется на меня смотреть? Да пошел ты!       — Рено, дело не в этом.       — Нет, дело в этом! — Я становился более, чем просто немного эмоциональным, и начинал понимать Киллиана с его истериками, которые в свое время не переваривал. — Так вот почему ты такой отсталый в личных отношениях? Потому что, когда возникают сложности, ты отправляешь всех в Эрос? Еще раз повторю: пошел ты!       Гаррет нахмурился, сжал пальцы, но он не поднял глаз.       — Ты думаешь, король Силас — это сложность? — его голос был тихим и почти удивленным. — Он забирает всех, кого мы любим. Джейд, Триг, Мика… каждый молодой парень возле нас для него соперник, и он уничтожает любое зерно конкуренции за нашу любовь к нему, которое, как ему кажется, мы сеем. У тебя перед глазами пока что живой пример твоего друга. — Уголки его рта дрогнули. — Я… Я ошибся, решив, что на этот раз обойдется.       — Я намного живучее, чем ты думаешь, — категорично заявил я.       — Ты не видел мою семью… и не знаешь короля Силаса. Ты… ты не представляешь, каким ужасным он бывает.       Я усмехнулся. Гаррет повернулся ко мне, на лице читались обида и укор за насмешку над его серьезностью.       — Мой лучший друг с четырех лет — точная копия твоего хозяина. Думаешь, я не знаю его или твою семью? — возмущенно произнес я, но на этом не остановился: — Если бы ты только вытащил голову из своей самовлюбленной задницы и поговорил со мной… Я бы сказал тебе это раньше. Я понимаю, что выгляжу глупо и что большую часть времени веду себя, как гребаный шут, но нельзя восемнадцать лет болтаться с Силасом-младшим и самому не стать маньяком. Даже его парень за пару месяцев справился. Я… Я понимаю, что… значит, быть с тобой.       Если даже Киллиан смог, то и я смогу, он же реально выкопал труп и лежал на нем.       — Но… — Гаррет выглядел совершенно ошеломленным моей вспышкой, его рот несколько раз открывался и закрывался, пока он не подобрал нужные слова. — То, что он сделал… заставил меня сделать…       — И что? Ну поколотил ты меня, и что с того? — огрызнулся я, гнев начал разгораться внутри, вынуждая вскочить на ноги и сжать кулаки. — Ты справлялся с этим девяносто лет, так какого хрена сейчас так убиваешься? Я даже малюсенького сочувственного взгляда от тебя не удостоился, блядь! И вот ты ноешь о том, что я несчастлив, сутки спустя? Знаешь, что сделало бы меня счастливым? Простое ебаное объятие. Но нет, блядь, это же снова вылитый Ривер. Вы, говнюки, думаете только о себе, страдаете и идете делать то, что заставляет ВАС чувствовать себя нормально, потому что вам слишком больно смотреть на меня бедненького. Эгоистичный ублюдок. А может, блядь, это и не из-за тебя.       Гаррет моргнул растеряно, и его плечи поникли. Гребаная девяностолетняя суперхимера выглядела, как Тинкербелл, печальная и виноватая, но я еще не закончил.       — Я разгребаю дерьмо за химерой с детства. Я помог Риверу расчленить десятилетнего пацана, когда ему было восемь. Мы съели его вместе, до последнего кусочка, и никто так и не узнал, что с ним случилось. Так что перестань, блядь, относиться ко мне, как к тупому персонажу комиксов, который не может справиться с реальным миром и принять смерть дядюшки. Хорошо? Я знаю, что может учудить Силас, потому что уже много лет выношу мусор за его клоном. Так что… — Я стиснул зубы, чтобы остановиться, пока окончательно не сорвался, и закончил тираду: — Так что отвали.       Тут я вспомнил, что вообще-то я — домашний питомец в присутствии своего хозяина. Будь я на месте Джейда, уже валялся бы на полу с разбитым носом, но Гаррет только потрясенного смотрел на меня, пытаясь осмыслить устрашенное.       Я встал и сокрушенно вздохнул:       — У тебя был долгий день, а виски — не еда. Ты вообще ел? Я закажу тебе что-нибудь.       Гаррет остановил меня на пути к настенному телефону, схватив за запястье.       — Прости… Я забыл, откуда ты родом, признаю, — начал он вкрадчиво. — Ты… это легко забыть, потому что ты такой веселый, жизнерадостный мальчик. Я забыл, что ты рос в том ужасном месте. Ты хорошо скрываешь свои шрамы.       Не такое уж и ужасное это место. Это мой дом, и мне там нравилось. Мне захотелось защитить свою прежнюю жизнь. Да она же была раем по сравнению с этим обиталищем монстров.       — Но ты прав… во всем, — продолжил Гаррет.       Если бы только они слушали, что им говорят — он и Ривер. Почему я должен всегда переводить им с химерьего на человеческий? Я же почему-то могу видеть все это дерьмо, но эти парни, похоже, мазохисты.       — Ты прочнее меня… и умнее. — Он крепче сжал мне руку. — То, что произошло, король Силас… он не часто так со мной поступает, совсем не часто. Последний раз он вызывал меня к себе по подобному поводу лет десять назад. С тех пор я не брал новых слуг. — Сухой смешок сорвался с его губ, но глаза остались печальными. — Я поклялся… что больше ни один мальчик не пострадает от Силаса из-за меня, и посмотри на себя сейчас.       Но Ривер убьет Силаса… и ты будешь жить с кем захочешь. Не сейчас, но скоро… и, возможно, нам даже не придется надолго расставаться.       Эти слова жгли язык, но я держался, хотя это было больно. Так хотелось дать бедной химере хоть какую-то надежду, что у нас есть шанс.       Я выдавил из себя улыбку, и Гаррет ослабил хватку.       — Если я смог подружиться с химерой Х и даже немного социализировать ее, я могу справится с истерикой ее оригинала здесь. Помни это, хорошо?       Мое сердце замерло, когда он поднялся и положил руку мне на шею, В глазах, которые уже сутки тонули в отчаянии, появился блеск. Я думал, он притянет меня для поцелуя, но вместо этого он расстегнул застежку ошейника. Нет слов, чтобы выразить печаль, настигшую меня, когда он его снял. На душе стало так же холодно, как на оголенной коже. За прошедший месяц я привык к этому ошейнику, он означал связь с ним, и меня это устраивало. А сейчас все закончится? Прямо тут? Мне казалось, я начал что-то значить для него, но, может быть… он разлюбил меня так же быстро, как и влюбился? Может, так всегда происходит у бессмертных?       Мы с Гарретом смотрели на ошейник. Он гладил пальцами ткань подкладки, вероятно, еще теплую от моей шеи. Потом выронил его, и кожаный ремешок упал на покрытый ковром пол с мягким стуком.       — Давай поженимся.       У меня перехватило дыхание. Я медленно поднял взгляд на его лицо. Светло-зеленые глаза с мелкой россыпью желтых крапинок смотрели на меня с нежностью, аккуратные усики-карандаши чуть растянулись над губами, таящими застенчивую улыбку. У него такое красивое лицо, словно он сошел с экрана ситкома 50-х, классически обаятельный и утонченный.       И этот мужчина хочет жениться на мне?       Колени подкосились, но моя обходительная химера поддержала меня и помогла сесть. Я закрыл рот дрожащей рукой и попытался собраться с мыслями.       Что мне делать? Думай, Рено.       Я уйду с Ривером и Киллианом, как только Илиш меня заберет, и очень скоро, потому что моя миссия выполнена. Я вообще не должен был влюбляться в него. А может я просто кидаюсь на каждую встречную химеру? Сраные химеры с их сраными феромонами. Я влюбился в первую, только чтобы узнать, что это не взаимно. Вторая вообще оказалась королем Мертвого Мира. Но с первым прикосновением Гаррета, я нутром почувствовал, что в этот раз все по настоящему.       Два мира смешались и будущее неизвестно, так как мне принять решение? Когда Ривер победит, и мы вернемся в Арас, Гаррету придется остаться здесь и руководить Скайтехом, тем более, Силас будет мертв. Я должен быть с Ривером — он мой друг, родственная душа. Но я так же хочу быть с Гарретом. Почему я должен жертвовать любимым ради друга? У Ривера есть Киллиан, а у меня… никого нет.       — Все… все это так быстро, — я проглотил жгучий ком и попытался сделать несколько нормальных вдохов. Гаррет не торопил меня, просто сидел рядом. Подавляя внутреннее смятение, я потянулся к нему всем сердцем. — Ты знаешь меня всего месяц.       — Время не имеет для меня значения, и я ждал тебя три года, lutra, — Гаррет пригладил мои серебристые волосы. — Я достаточно взрослый, чтобы понимать, что чувствую… и то, что я сказал Силасу, не было признанием по принуждению. Я люблю тебя, Рено.       Блядь… Блядь… Блядь… Сердце заколотилось, и единственное, что удерживало от того, чтобы вы нарваться из груди, — мои ребра. Голова закружилась, затошнило.       — Я тоже люблю тебя, — прошептал я, едва слыша собственные слова. Все предыдущие доводы и рассуждения стекли с этих слов, как вода с воска. — Я люблю тебя, Гаррет.       Он прижался лбом к моей щеке и облегченно вздохнул. Потом снял одно из колец со своей руки, то самое, что я заметил раньше, с камнями, как в моих серьгах. Но сейчас на нем было два таких кольца. Он надел второе, а я даже не заметил. Он спланировал это, а не поддался влиянию момента.       Гаррет действительно собирался жениться на мне.       Он надел кольцо мне на безымянный палец, и оно идеально подошло по размеру. Я невольно улыбнулся. Представил, как Гаррет под покровом ночи крадется ко мне с ниткой или проволокой. Но следом пришла более мрачная мысль, подобно грозовому облаку, опустившись на мой разум, угрожая затопить радостные огни. Я понял, что могу пойти на это только в случае, если он согласится на условие, нарушение которого заставит меня покинуть химеру, как бы больно мне не было.       — Если я скажу «да», ты должен пообещать мне… — я повернул руку к свету лампы и посмотрел, как переливаются камни. — Поклясться, что ты будешь уважать мою верность Риверу. Я всегда буду на его стороне и никогда его не предам. — С каждым словом, слетавшим с моих губ, его улыбка увядала. — Если мне когда-нибудь придется попросить тебя помочь ему… даже, если это будет означать пойти против Силаса. Ты сделаешь это.       Гаррет несколько минут обдумывал мои слова и, поджав губы, рассматривал сияние наших колец в тусклом свете. В этот раз я не собирался нарушать неловкую тишину и дал ему столько времени, сколько ему нужно, потому что хотел услышать искренний ответ, а не отмашку, чтобы осчастливить меня. Моя жизнь связана с жизнью и безопасностью моих друзей, я не смогу быть с ним, если он всегда будет предан своему хозяину.       Наконец, он взял меня за руку и заговорил тихим и серьезным голосом:       — Я уже говорил тебе и нисколько не приукрашивал. Ты можешь прятать его хоть в этой квартире, мне все равно. Я… Я не вмешиваюсь в это.       — Но ты можешь быть вовлечен, потому что он мой друг, я люблю его, и я люблю тебя, Гаррет, — прошептал я. — И Киллиана тоже. Я… Мне кажется, я прошу тебя принять чью-то сторону. — Я запнулся на последнем слове, но не смог сформулировать иначе. — Если Ривер придет за Силасом, или Силас поймает его… ты поможешь Риверу? Поможешь мне сделать все, что потребуется…       Гаррет скривился от муки выбора и посмотрел на меня. В его глазах отражался ураган чувств, пожиравших заживо разум и сердце. Не могу его винить — меня тоже разрывало от эмоций. Затем он кивнул и расцвел широкой, но грустной улыбкой.       — Я предан тебе, любовь моя, и всегда помогу. Не Риверу, не Силасу… тебе и тем, кто тебе дорог. Если это Ривер… я в вашем распоряжении.       В этот момент сердце упало, сдернув за собой покров с моего сознания, оставив мозг голым и не защищенным. Шестеренки сдвинулись, и новый поток осознаний ворвался яростным вихрем. Розовые очки слетели, и я мысленно расхохотался над своей прежней наивностью. Потому что в тот момент я понял — моей миссией была не ключ-карта от лаборатории в Крейге, это слишком просто. Илиш подсунул меня брату с более важной целью, о которой я не подозревал, пока догадка не окатила меня ушатом ледяной воды.       Вот твой новый союзник, Илиш, принимай с распростертыми и наслаждайся.       Президент Скайтеха и одна из самых влиятельных фигур Скайфолла у меня в руках, а я… в твоих.       — Да, Гаррет, я согласен. Давай поженимся.       Прекрасно разыграно, Илиш. Просто блестяще.