Призрак и Тьма. #2 Фоллокост

      Неделя после возвращения Илиша в бункер выдалась на редкость занимательной. Меня искренне веселило, как все начинали ходить на цыпочках, стоило ему подняться с нижнего уровня и показаться в общей зоне перед простым народом. Особенно комично вел себя Джейд: стоило белокурой химере показаться из-за двери с кнопками, как тот бросал все дела, вскакивал (обычно морщась от боли — видимо, безжалостный монстр не слишком жалел тело бедного парня) и встречал хозяина стойкой смирно с поклоном.       Я в основном сидел у себя, травился скайфольской нарко-табачной продукцией и время от времени поднимался на поверхность покурить. Никогда в жизни я не курил так много, но, по крайней мере, это помогало сократить дозы наркотиков. Джейд как-то угостил меня опиатными сигаретами — глупо с его стороны. Я быстро выяснил, где он их хранит, и стащил пару коробок. Все в чемодан не влезло, поэтому я набил ими сумки и карманы своих карго-штанов.       С Илишем мы в итоге пришли к подобию взаимопонимания: разговаривали только по делу, и я соблюдал его правила дома. Киллиан, Джейд и Периш завязали шаткую дружбу на почве наркотиков и видеоигр, а я держался в стороне, позволяя резвиться, как им вздумается. Чаще всего меня можно было найти в комнате, один на один со своими мрачными мыслями.       Я закурил очередную сигарету, слушая, как троица орет и ржет в гостиной, гоняя в обновленный Mario Kart — такую приставку я в Арасе не встречал. Киллиан каждые полчаса забегал проверить, не чувствую ли я себя брошенным, и я каждый раз посылал его обратно. Дом казался переполненным людьми, а мне отчаянно хотелось побыть одному и переварить все, что произошло.       Шли дни. Я замечал, что становлюсь все более замкнутым и отстраненным. Зато Киллиан, кажется, медленно приходил в себя — и это радовало. Мы оба еще не слезли с героина, но его рассудок уже начал проясняться. Мой Килли снова становился тем мальчиком, каким я помнил его до Эшера.       А я? Я честно пытался смириться с тем, что создан быть не просто клоном психа, а его партнером по бессмертной жизни. В конце концов, я решил просто не думать об этом. Мой личностный рост и так шел неплохо, не хватало еще причин скатиться обратно в мрачного социопата. Интересно, прежний я остался там, в Арасе, после той резни? Или все это влияние Киллиана — ведь, кажется, я начал меняться и вылезать из своей скорлупы именно после того, как влюбился в него.       До того, как прикончили моих отцов-придурков. До того, как они решили открыть мне мое происхождение и бессмертие, озадачив напоследок миссией, о которой я не просил. Да пошли они оба!       — Ривер, на пару слов?       Илиш заслонил мне вид на Киллиана, яростно жмущего кнопки джойстика, появившись в дверном проеме, как всегда безупречной статуей, с папкой в руке. Я кивнул, поднялся с кровати, затушил сигарету и пошел за ним к двери со скрытой панелью, ведущей в его личные покои.       В кабинете я привычно придвинул стул поближе к столу и устроился напротив. Преисполненный достоинства и грации Илиш плавно опустился в свое кресло и сложил пальцы домиком.       — Ключ-карта у меня. Точнее, формально она пока у Луки, но скоро я ее заберу, — сказал он, доставая из ящика черную коробочку. — Твой друг отлично справился. Похоже, мой питомец поступил мудро, подобрав и его тоже.       Я кивнул. Меня все еще тревожило, что Рено остался в логове химер, но я успокаивал себя тем, что он пустынник и способен выжить где угодно.       — Я также получил ответ от генерала Чжоу, который сейчас управляет Арасом, — продолжил Илиш. — У ваших домов поставили охрану. Никого не подпустят, пока вы не решите вернуть Арас.       Значит, Легион теперь заправляет в Арасе? Это бесило. Все-таки Арас — мой дом. Но в тот момент, когда Редмонд и Холлис схватили моего парня и Рено, они все стали мне врагами. Так что пошли они на хер.       — Когда все закончится, ты получишь Скайфолл, а я — Арас. Отобью его у ебаных легионеров. Это все, что мне нужно.       Губы химеры растянулись в тонкой, почти безжизненной ухмылке. Как, блядь, улыбка может быть такой холодной?       — И что ты собираешься делать с освобожденным Арасом?       — Сожгу на хер всех жителей, — прорычал я. Эмоции развязали язык; я прикусил щеку, вздернул подбородок и выпрямился. Интересно, испытывает ли он то же самое, когда я начинаю превращаться в монстра? Как переживали Лео и Грейсон.       — О, ты вернешь себе Арас. Можешь забрать хоть всю Серую Пустошь — мне все равно. Мои интересы касаются исключительно Скайфолла.       — Полагаю, все будет хорошо, пока мы ладим, — кивнул я. — Будем управлять миром вечность, но каждый — своей частью.       Ох как же ему это понравилось — улыбка расползлась по холодному лицу. Править миром. Видимо, таков был план Илиша Деккера.       — Еще кое-что… — небрежно сказал он. — Ты знаешь, какой сегодня день?       Мне понадобилось пару секунд, чтобы пересчитать дни.       — Пятница? — попытался я.       Илиш поднялся и прошел мимо меня к книжному шкафу, оттуда легким, я бы сказал, даже добрым голосом произнес:       — Сегодня твой день рождения, Ривер. Тебе двадцать.       Бо-оже. В горле застрял ком.       — Старею, — выдохнул я. Илиш уставился на меня; я посмотрел на него и чуть не рассмеялся. Химера тоже ухмыльнулась. — Точно, я же бессмертный. Время для меня теперь не имеет значения, да?       — Еще пара лет — и перестанет иметь. Проверим бумаги в Крейге, но, скорее всего, ты перестанешь стареть в двадцать четыре, как Силас и Скай.       Внезапно Илиш одним легким движением отодвинул книжный шкаф, скрывавший дверь. Открыл ее и шагнул в белый коридор. Заинтригованный, я последовал за ним.       — Я взял на себя смелость подготовить тебе подарок, — сказал он так, будто это была мелочь.       — Ты?.. — я застыл на месте, уставившись в его спину.       Он не остановился, вел нас дальше к железной, некрашеной двери. Помещение за ней напоминало склад: пустые проходы между стеллажами, холодные листы металла на полу, камеры, уставившиеся объективами из углов под потолком.       — Думаю, тебе понравится, — произнес он так зловеще, что у меня волосы на затылке встали дыбом, а почти торжественное выражение лица только укрепило уверенность, что за этой дверью находится что-то невероятно грандиозное. — Свежие. Только что доставили.       Он отпер дверь и шагнул в сторону. Я автоматически положил руку на пистолет — скорее по привычке, чем из предосторожности — и вошел в тускло освещенную комнату.       То, что я увидел, сначала не укладывалось в голове: прикованные к стульям, с кляпами во рту, связанные и с гребаными подарочными бантами на голове…       Из горла вырвался хриплый смешок.       …сидели Холлис и Редмонд.       — С днем рождения, Ривер, — прозвучало позади меня. Я оглянулся и увидел на лице Илиша хищную улыбку; его глаза, ледяные, аметистовые, и голос, пропитанный мрачным предвкушением, разбудили во мне жажду крови, которой я еще не испытывал.       — Я могу убить их? — спросил я, затаив дыхание.       Илиш отступил к другой двери с панелью. Нажал чего-то — и на мгновение меня ослепил дневной свет; потом он исчез.       — Освободи их, убей сейчас или замори голодом — они твои. Делай с ними что хочешь. Мой подарок не имеет ограничений. Джейд уберет за тобой, если что. — Он постучал по чему-то у двери, похожему на домофон. — Я закрою за собой. Сверху используй код, который я дал тебе и Киллиану. Если захочешь связаться со мной — вот эта кнопка.       Если он пытался мне понравиться — у него это получилось. Или он просто хотел посмотреть, что сделает клон Силаса. О, я его не разочарую. Что-то подсказывало, реакция у него будет другая, не как у Лео и Грейсона.       Дверь с глухим лязгом захлопнулась. Уголки губ сами собой растянулись в широкой улыбке.       — Так, так, так… — пробормотал я и подойдя, вытащил носки из их ртов.       Редмонд сплюнул; Холлис задыхался, судорожно глотая воздух — его нос был сломан и забит кровью, уже некоторое время он не мог дышать нормально.       — Ривер, а что бы ты сделал на нашем месте? — хрипло затараторил Холлис. Я ожидал, что у меня будет время поддразнить его, довести до истерики, прежде чем он начнет так лепетать. — Скажи, а? Сам король Силас требовал выдать их, и мы, блядь, не могли сказать «нет»!       — Закрой свой гребаный рот, — усмехнулся Редмонд и бросил на меня взгляд, полный тлеющей ненависти. — Сдохни с достоинством. Ты не хуже меня знаешь, что мы уже трупы.       — Кто стрелял в Рено? — я вырвал кляп у Редмонда и начал наматывать веревку на пальцы. — Кто избил Киллиана?       — Карсон. И он мертв. Твой сучий домашний дикон разорвал его… — Я ударил Редмонда по лицу ладонью с накрученной веревкой. Его голова дернулась; брызги крови попали на Холлиса. Бывший городовой в ужасе уставился на Редмонда, беспрестанно открывая и закрывая рот.       Я размотал веревку, осмотрел помещение. В углу стоял металлический столик — стерильный, как все вокруг. Я подошел, взял отвертку и неспеша обмотал ее бечевкой крест-накрест, комментируя:       — Карсон бы никогда не выстрелил в своего племянника.       — Я сдерживал толпу, как мог, — фыркнул Редмонд, высморкав из разбитого носа слизь и кровь. — Силас не оставил нам выбора! Он хотел сжечь весь Арас.       — Вы предали мэров и меня еще раньше, чем их тела остыли. Как только застрелили Грейсона, вы бросили свое гребаное оружие. Вы сами уничтожили Арас.       — Арас справляется, — Редмонд позади меня харкнул на пол кровавым сгустком. — Ты и сам знаешь… — еще один плевок и хруст расколовшегося зуба. — Что мы единственные, кто может управлять Арасом после смерти Грейсона и Лео. Если тебе важен твой город, то ты нас отпустишь. Не дай ублюдкам из Легиона прибрать его к рукам.       Я наматывал вторую отвертку, пока он вытягивал шею, пытаясь разглядеть, что я делаю, и продолжал взывать к моему рассудку.       — Ривер, я знаю тебя с двух лет. Я сделал то, что должен был сделать, чтобы защитить наш гребаный город!       Я насвистывал тихую мелодию и аккуратно обматывал веревку вокруг отвертки. Потом подошел к пленным с инструментом в руках.       — Кто-нибудь из вас видел Лео перед тем, как ему выстрелили в голову?       Редмонд покачал головой, Холлис же с трудом сглотнул и кивнул:       — Я видел его…       — Они вырвали ему глаза, когда… — Холлис начал так громко выть, что мне пришлось повысить голос: — Когда, блядь, жестоко пытали его.       Его нытье зажгло пламя внутри, и я захотел большего; как наркоману в ломке, мне хотелось больше криков. На пике его истерики я положил руку ему на лицо.       — Око за око, но я требую двойной компенсации. — Я зажал его глаз большим и указательным пальцами, и тот испуганно завертелся в глазнице. Прицелился отверткой. — Не дергайся, иначе она пройдет до мозга.       Словно из воздушного шарика выпустили воздух, из Холлиса вырвался хриплый свист, когда я вонзил отвертку в глаз. Он и правда не дернулся. Я потянул на себя инструмент и вынул глаз из черепа; за ним тянулось бугристое месиво вен, и я аккуратно перерезал их ножом. Городовой застонал, веко опустилось над пустой глазницей, как занавеска; он уронил голову на грудь и стал зализывать губы, не в силах остановить дрожь.       Я повернулся к бледному, как кость, Редмонду; тот смотрел на меня в ужасе.       — Думаешь, Грейсон бы тобой гордился? — спросил он еле слышно.       Его слова не тронули меня не капли. Я схватил его за лицо и повторил процедуру. Ослепив наполовину второго пленника, посмотрел на два глазных яблока на своей ладони, затем вернулся к столу и положил их зрачками по направлению к бывшим владельцам, чтобы они могли смотреть, что произойдет дальше. Потом взял вторую отвертку, две веревки, и, насвистывая навязчивую мелодию, принялся развязывать пленников.       Они оба уставились на меня уцелевшими глазами с недоверием, но ни один не отважился напасть первым. Их сердца стучали, как барабаны, розовые капли пота стекали по окровавленным лбам с редеющих каштановых волос, но один мужчина пребывал в ужасе, а второй — в отчаянии.       — Вы слышали, что я бессмертный? — спросил я, прикидывая на руке вес каждой веревки.       Они оба настороженно кивнули, хотя Холлис, похоже, собирался потерять сознание от болевого шока.       — И Легион теперь знает, что за Ворон отстреливал его бойцов.       Я улыбнулся и протянул каждому по одной отвертке и веревке.       — В левом углу ринга игрок номер один, в правом — игрок номер два. Бой начнется… по команде «старт».       Они уставились на меня. Один левым глазом, другой — правым. На двоих, считай, одна здоровая пара. Я развел руками.       — Правила просты: из троих в комнате выживут только двое. Вы можете объединиться и попытаться убить меня, но сначала вам придется выпытать у меня код, чтобы выбраться наружу. Или вы можете драться друг с другом. Мертвый проиграет, а живого я не убью. Займите свои места.       Редмонд и Холлис продолжали пялиться друг на друга. Бывший городовой моргнул здоровым глазом и повертел отвертку в руке.       — Д…драться? Друг с другом?       Ярость, горевшая в моей груди, вспыхнула при виде страха в их глазах. Я кивнул и с улыбкой отступил, скрестив руки на груди.       — Кто хочет ударить меня первым? Или… вы пойдете более перспективным путем?       Редмонд сжал кулаки и оскалил на меня зубы:       — Я не стану играть в твою гребанную игру, Ривер. Я не твоя марионетка.       Бросив взгляд на Холлиса, он швырнул отвертку с веревкой на пол, скрестил руки и с вызовом уставился на меня.       Дебил и не заметил приближения Холлиса. Тот рванул молниеносно, словно ножом махнул отверткой; Редмонд присел, но не успел — лезвие сорвало кожу на виске, словно с перезрелого фрукта. Удар сбил его с ног, но лежа он шарил рукой в поисках откинутого инструмента. Нащупал за секунду до того, как соперник бросился на него, вскинул руку — и тот напоролся животом на острие.       Я сдержал дрожь, но позволил холодному электричеству разойтись по телу. Прислонившись к металлической стене и скрестив руки, смаковал каждый кадр разворачивавшегося передо мной зрелища.       Они сцепились в грязном танце, обмениваясь ударами и оставляя друг другу дырки в коже, из которых струились тонкие ручейки крови. Пол стал скользким под их ботинками. Эти двое — мои марионетки; их ниточки теперь намотаны на мои пальцы. В этот момент я был собой — Ривером. Я потерял часть себя, когда ушел из Араса: дом, семью, даже запах собственной кожи. Но сейчас…       Я глубоко вдохнул, наполнив легкие густым ароматом крови с привкусом меди. Их приглушенные ругань, стоны и паника будили во мне что-то первобытное; жажда мести и убийства согревала лучше любых наркотиков. Зверь внутри урчаще подтвердил свое присутствие — он был доволен, но не насытился. Редмонд и Холлис — лишь закуска. Настоящий пир начнется, когда я снова ступлю на землю Араса.       Раздался громкий крик Холлиса. Я наблюдал, как Редмонд выпустил отвертку из своей скользкой хватки — синяя пластиковая ручка торчала из шеи Холлиса. Когда Редмонд попытался выдернуть ее, Холлис взмахнул своей и сорвал полоску кожи с щеки Редмонда, повисшую, как гирлянда. Я взял глаз Холлиса и отправил его в рот.       Хлоп — раскусил глазное яблоко клыками; мне всегда нравился этот звук.       Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша; ботинки скользили по полу, кровь стекала по плитам ручьями, оставляя мозаику из потемневшей стали.       Редмонд снова завладел отверткой и крепко сжал ее в руке. Холлис едва стоял на ногах от потери крови; у уголков его рта пенился кровавый налет.       — Было приятно познакомиться, Холлис. Ничего личного.       Редмонд, сжав отвертку обеими руками, замахнулся и вонзил ее по самую рукоятку в голову Холлиса. Шея Холлиса дернулась назад, и он рухнул на пол; его оставшийся глаз закатился под веко. Тело сводило судорогами, пена брызгала изо рта при удушливых конвульсиях, словно извергающийся вулкан. Мгновение спустя он затих.       Я перекатил глаз Холлиса дальше в рот и прожевал. Под мои неторопливые овации бывший советник мэра Араса стоял над телом своего друга и тяжело, всхлипывая, пытался отдышаться. Я проглотил горькое мясо и выплюнул хрусталик — его всегда было так трудно разжевать.       Обойдя победителя, я подошел к домофону и положил палец на кнопку внутренней связи.       — Пришлите вниз Киллиана.       — Я хочу уйти! — голос Редмонда был напряженным и хриплым. Он повернулся ко мне; его единственный глаз пылал, со второго, закрытого века, стекала кровь. — Открой дверь.       — Уйти? Но ты мой пленник. С чего бы тебе уходить? — я смотрел на него с откровенным весельем.       Он крепко стиснул зубы; я ясно видел это через разорванную щеку.       — Я, блядь, убил его, и могу уйти — таков был уговор! — закричал Редмонд, разбрызгивая кровь и слюни мне на лицо и рубашку.       Вот оно… В его глазах все еще теплилась надежда, что я отпущу его. Я живу ради этих маленьких мимолетных моментов, упиваясь запахами страха и крови, и понимаю, почему мои отцы боялись того, кем я стану. В такие минуты я понимаю, что действительно сделан из мерзости, убившей планету.       Я — Жнец, и я выбираю, кому жить, а кому умереть. На моих губах заиграла знакомая зловещая улыбка, не предвещающая ничего хорошего.       — За кого ты меня принимаешь, Редмонд? Ты думаешь, у меня есть какие-то моральные принципы, чтобы не кинуть тебя ради собственного развлечения? Ты идиот. Вам двоим стоило попытаться убить меня, когда у вас был шанс.       После этих слов он бросился на меня с мучительным криком отчаяния. Я легко увернулся, скользнув по залитому кровью полу. Редмонд же оказался не столь проворен: он подскользнулся и, потеряв равновесие, врезался лицом в стену позади меня.       Воспользовавшись моментом, я заломил ему руки за спину и держал их, пока не услышал за дверью легкие шаги по коридору и приглушенный голос Илиша.       Дверь открылась, внутрь заглянул Киллиан; его лицо стало пепельно-серым. Сначала он посмотрел на тело Холлиса, на миг встретил взгляд единственного глаза Редмонда, а потом уставился на меня.       — Киллиан? Киллиан… он обещал, что отпустит, он обещал! — Редмонд кричал, голос у него дрожал от страха; от былой храбрости не осталось и следа. — Скажи ему, чтобы он отпустил меня!       Парень застыл, вытаращив глаза, сделал шаг внутрь, но тут же остановился, подняв ногу — пол был покрыт липкой красной жижей.       — Все зависит от тебя, Киллиан, — сказал я, крепче сжимая запястья Редмонда. — Они преследовали тебя, они подстрелили Рено. Я сделаю так, как ты скажешь.       Пристально вглядываясь в его лицо, я с томительным предвкушением гадал, что он скажет. Я уже насытил внутреннего зверя и на время утолил жажду мести; мне хотелось, чтобы Киллиан решил судьбу этого человека.       Парень уставился на меня, не моргая. Затем, в полной тишине, он повернулся и вышел из комнаты, закрыв дверь с тихим щелчком.       Я слушал удаляющиеся шаги. Подавив разочарование, уже собирался ослабить хватку на Редмонде, когда шаги остановились, а через мгновение снова приблизились.       Дверь открылась во второй раз; Киллиан вернулся с тонким длинным предметом в руке. Редмонд первым понял, что это, и разразился проклятиями, брызгая слюной во все стороны.       Мой парень не стал размениваться на слова: с громким криком он замахнулся арматурой в сторону головы Редмонда. Прут врезался в череп с тошнотворным хрустом, прежде чем срикошетить обратно. Удар сбил пленника с ног; я отпустил его. Киллиан снова поднял импровизированную дубинку и обрушил ее на затылок бывшего советника мэра. Первый удар расколол череп, как арбуз; второй обнажил мозг, третий превратил его в кашицу.       Закончив, парень уронил арматуру; звонкое эхо отразилось от стен, пола и потолка, осев вибрацией в ногах. Он стоял над трупом Редмонда; грудь его поднималась и опускалась с каждым резким вдохом, а лицо и рубашка, еще несколько мгновений назад белоснежные, покрылись каплями и брызгами крови.       Когда он повернулся и впился в меня своими синими, горящими смесью гнева и удовлетворения, глазами, я не увидел в них той же ослепляющей жажды крови, которая накрыла меня ранее, но почувствовал его убийственный настрой. Как перетопленная печь, разогретая до кипения и изрыгающая пламя, и все еще полная топлива.       Блядь, как же сексуально он выглядел, со всей этой кровью на теле и потом, блестевшим на висках. Знакомая пульсация от затылка прошила тело насквозь, прожигая электрическими разрядами нервные окончания и оседая в паху. Мысленно я уже разложил его на всех поверхностях, и от этих образов в трусах стало тесно.       Сам не зная, что творю, я налетел на своего парня и прижал его к стене. Одной рукой вцепился ему в затылок и привлек к своим губам, другой схватил за зад и вжался эрекцией в его пах. Пекло внутри разгорелось до невероятных размеров, когда он страстно поцеловал меня в ответ, а его рука без промедления нырнула мне в штаны и обхватила каменный стояк.       — Блять, Килли… — выдохнул я.       Прошло невероятно много времени с тех пор, как я брал его последний раз, и я не мог представить более подходящего времени и места, чтобы воссоединиться вновь, кроме как здесь и сейчас, рядом с окровавленными трупами врагов. Я расстегнул его ремень и ширинку, сдернул брюки до лодыжек, взял его твердеющий член в руку и, подключив вторую ладонь, прижал ко своему, начал поглаживать. Киллиан внезапно опустился на колени, решительно вобрал мой член в рот и принялся жадно посасывать головку. От волны оглушительного наслаждения у меня подкосились ноги, ботинки разъехались на скользком полу; я осел на пол, и Килли заглотил ствол по основание.       Поскольку за время вынужденного воздержания я даже не мастурбировал, не прошло и пяти минут, как натянувшиеся струны удовольствия внизу живота возвестили о скорой разрядке. Выставив одну руку за спину для опоры, вторую я положил Киллиану на щеку и с тихим стоном кончил ему в рот.       Проглотив все до капли, он оседлал меня и снова нашел мои губы своими; мы целовались на залитом кровью полу, и он терся твердым членом о мой пах, возбуждая для второго раунда. Я затылком коснулся холодной ноги Холлиса, мокрой от крови. Кровь преобразила интерьер этого помещения, буквально раскрасив его всеми оттенками красного, и это чертовски меня заводило.       Я зажал головку члена Киллиана между указательным и средним пальцами и начал массировать кончик большим пальцем, в то же время посасывая и облизывая его шею. Растер по щели выступившую каплю и принялся дрочить ему мягко, но настойчиво. С дрожащим стоном Киллиан излился мне в кулак и рухнул на меня сверху.       Осторожно перекатившись, я поменял нас местами, положил его спиной на заляпанный кровью пол и, смазав себя его спермой, толкнулся в тугое нутро. Киллиан ахнул и впился пальцами мне в спину. Мы одновременно потянулись друг к другу за поцелуем, его ноги обхватили мою талию и требовательно сжали. Я начал двигать бедрами, наши губы не отрывались о друг от друга ни на секунду.       Меня сжигало пламя похоти, запах спермы и крови кружил голову. Каждая клеточка тела горела желанием обладать парнем полностью, подмять его и поглотить без остатка. Потребовалась вся моя выдержка, чтобы не сделать ему больно; кровь кипела от желания оседлать его, вбиваться яростно, безжалостно, оттрахать до беспамятства, заявить на него свои права. Но теперь я знал свою силу, и не повторю того, что сделал с ним после казни горожан в Арасе. Хотя мое сердце бешено билось, а звериная суть требовала овладеть им всеми возможными ужасными способами, я сохранял темп быстрым, но бережным. Сладкие звуки экстаза Киллиана удерживали меня в этом моменте и не давали потерять контроль в порыве страсти, поддавшись диким и безумным мыслям. Чувствуя горячее дыхание на своей шее, я оценивал тональность каждого стона и решал, насколько быстро могу двигаться, а когда нужно замедлиться.       Через некоторое время стоны участились и моего живота коснулась рука — Киллиан нетерпеливо поглаживал свой член. Я ускорился, понимая, что тоже не продержусь долго, — уже несколько раз был на грани, и мой член жаждал разрядки. Погрузившись до основания в теплую плоть, я увидел, как сперма начала выстреливать из его набухшей головки, и кончил вместе в ним в несколько резких толчков, приглушив рвущийся из глотки крик влажной от крови ладонью.       Немного придя в себя, я отстранился под возмущенный стон Киллиана — склеенные подсыхающей спермой и потом тела действительно разлеплялись не очень приятно. Затем поднялся и начал натягивать штаны, испытывая неловкость от того, что мы только что сделали, а точнее — где мы это сделали.       Оглядел залитую кровью комнату: Редмонд и Холлис, мертвые, лежали по обе стороны от нас. Улыбка заиграла на моих губах, подозреваю — немного смущенная из-за того, как я себя чувствовал. Я шагнул к Киллиану, но остановился и поднял глаза, уловив неясный гул в тишине комнаты. Взгляд упал на камеру.       Блядь…       Я посмотрел прямо в объектив, мысленно испепеляя треклятую систему видеонаблюдения и посылая предостережение этим шутам наверху, если они смотрят, не рисковать обсуждать увиденное. Затем отвернулся и помог Киллиану подняться на ноги.       На секунду мы встретились взглядами. В синих океанах еще полыхали отблески нашей страсти, из приоткрытого рта вырывались частые выдохи. Я виновато улыбнулся. Киллиан покраснел, отвел глаза и игриво ткнул меня пальцем в грудь:       — Ты сумасшедший.       Скользкий пол подвел Киллиана — он поскользнулся. Я с усмешкой поймал его, перекинул через плечо и шлепнул по заднице. Он взвизгнул, а потом заливисто смеялся, извивался и колотил меня по спине, пока я нес его наверх.       Перед кабинетом мы сняли ботинки — исключительно из уважения к ковру Илиша, — и подняли по лестнице. Попытались проскользнуть незамеченными в главную часть дома, чтобы принять душ, но я мог догадаться, что нас ждет. Как только мы появились в дверях, нас встретили глумливые ухмылки Джейда и Периша.       — Ну как? Понравился подарок на день рождения? — съехидничал Джейд, и обе гиены разразились смехом.       Я закатил глаза и быстро повел Киллиана в ванную, игнорируя открытый ноутбук Илиша на кофейном столике.       — Это я надел им банты на голову, — крикнул Периш нам вслед.       — У тебя сегодня день рождения? — спросил Киллиан.       Я закрыл дверь ванной, отделяя нас от гостиной, из которой доносились свист и улюлюканье. Неважно, Арас, тайный бункер или Скайфолл, мужики везде мужики.