Призрак и Тьма. #2 Фоллокост

Прошлой ночью

      Джек провел пальцами в перчатке по гладкому полированному дереву красивых фигурных стоек на кровати Силаса. Он всегда любил интерьер этой спальни и все, что происходило под этим балдахином. Хотя некоторые братья-химеры избегали личного вызова Короля-Призрака, например, Илиш и Джейд, но остальным здесь вполне нравилось.       Удовлетворенный и разомлевший Джек посмотрел на короля, крепко уснувшего после нескольких часов, проведенных с ним в тесных объятиях. Он проспит следующие часов пять, а Джек, как всегда, может уйти, когда захочет. Вызов от короля Силаса не был для него чем-то необычным, в отличие от Гаррета, Артемиса и Аполлона (которых король всегда вызывал парой) или молодого поколения. Обычно и двух недель не проходило без хотя бы одного телефонного звонка.       — Ну посмотри, разве он не очарователен, когда спит? — Джек поднял глаза на Сангвина, вплывающего в спальню своей обычной развязной походкой.       Его брат, химера-сенгил, с черными волосами длиной до подбородка, худым лицом и кроваво-красными глазами, подошел к кровати, держа в руках по бокалу вина. Когда Джек встретился с ним взглядом, он улыбнулся ему, обнажая два ряда острых, как у акулы, зубов. Джек отзеркалил улыбку. Только у них двоих были заостренные зубы. Джека и Сангвина называли химерами D, хотя им больше нравилось — химеры-демоны.       — Да, наш Король, Уничтоживший Мир… Клянусь, если бы я не был уверен, что он оторвет мне голову за это, я бы обнял его и баюкал на руках, как плюшевого мишку, пока он спит. — Джек убрал выбившийся волнистый локон с лица короля и взял бокал у брата. Сделав глоток, он сел на постели и натянул покрывало на свое стройное обнаженное тело. — В последнее время он вызывает меня чаще, чем обычно, и требует пожестче. Видимо, сильно грезит о нашем темном брате из Пустоши. Полагаю, после тебя и Неро, я — лучший кандидат на то, чтобы обеспечить ему тот уровень грубости в сексе, который он хочет. Илиш, засранец, использует сейчас любые отговорки, чтобы избегать вызовов.       Сангвина это позабавило — он усмехнулся, небрежно взболтал кровавое вино в своем бокале и отпил.       — Ну, поскольку его питомец сейчас восстанавливает здоровье в Сером Разломе, неудивительно, что Илиш не в настроении. Он… — сенгил прервался на полуслове, услышав череду коротких звуковых сигналов, сопровождающих Джека с тех пор, как тот получили работу Мрачного Жнеца, или, как его обычно называли, Грима. — Опять Дрейк? Джуни кидал ему мяч на крыше, может, он опять вылетел за край?       Джек взглянул на спящего короля. Убедившись, что тот не проснулся, он посмотрел на электронное устройство, закрепленное на ремешке, охватывающем запястье, похожее на наручные часы. Резко побледнев, он несколько секунд молча таращился на маленький экран.       — Боже мой… Сангвин, это… Тимоти… Тимоти мертв.       Сангвин нахмурился, и это осталось единственной эмоцией на его лице. Отпив еще глоток вина, он поджал губы и отвернулся. Красные глаза метнулись к королю, но свои мысли химера-сенгил оставил при себе.       — Может, разбудить его? — спросил Джек, откинув одеяло и вставая с кровати. На его обнаженном подтянутом теле розовели пятна и полосы последствий свидания с королем.       Сангвин покачал головой, со страстным интересом разглядывая своего брата.       — Нет, у него сейчас много забот, я сам сообщу ему позже. Полагаю, сейчас доступен только Фальконер Илиша, остальные самолеты в Пустоши, ищут нашего темного брата.       Джек повернулся, чтобы ответить, но Сангвин легким толчком внезапно опрокинул его обратно на королевскую кровать. Он взглянул на брата, приподняв бровь, но, прежде чем успел возмутиться, Сангвин заткнул ему рот поцелуем и прижал к матрасу, пресекая попытки подняться. Джек недоуменно моргнул, но промолчал, когда красноглазая химера схватила его за ноги и дернула на себя к краю кровати, а затем подняла и развела его ноги.       — Что ты, блядь, твор… — волна удовольствия захлестнула Джека, когда талантливый язык Сангвина начал дразнить его анус. — Мне надо идти, идиот, верни свой язык на место.       Но Сангвин не сдвинулся ни на сантиметр — упираясь руками в бедра Джека, он продолжал облизывать и прищелкивать языком по сжимающемуся отверстию. Потом, издав игривый смешок, широко лизнул по всей промежности.       — Мм, я чувствую вкус нашего хозяина. Сегодня он бы сверху? — Джек вздрогнул, когда его брат протолкнул в него свой язык, и неосознанно раздвинул ноги шире.       — Ты разбудишь нашего короля, слезь с меня сейчас же, — Джек приподнялся, Сангвин снова толкнул его на спину, но, на этот раз, оторвался от его задницы и забрался на него сверху.       — Не-а, не согласен.       Джек улыбнулся в ответ и, схватив Сангвина за галстук-бабочку, притянул его к себе для поцелуя.       — Если хочешь свидание, ты можешь пригласить меня, когда я вернусь, или позови сейчас Дрейка. Мне нужно ехать к Илишу за самолетом.       — Наш брат не станет мертвее, чем сейчас. — Сангвин подмигнул ему и наклонился к его шее. — Сейчас… ты можешь пойти со мной… в мою спальню, где… — Джек задохнулся стоном, когда Сангвин прижал его твердый член между своих ягодиц и надавил, но не достаточно, чтобы тот прорвался в кольцо плотно сжатых мышц. — …я как следует тебя оседлаю… или я сделаю это прямо здесь, и мы разбудим нашего дорого короля.       'Почему именно сейчас, глупыш…'       Джек покачал головой, но снова поцеловал красноглазую химеру. Его член дернулся от предвкушения. Не было смысла отрицать, что эти заигрывания его чертовски заводили, но в самом деле — сейчас? Когда ему надо уходить? Хотя Сангвин прав: Тим не становится мертвее и может подождать еще немного. Если что, он объяснит свою задержку тем, что удовлетворял своего короля, а эта работа всегда важнее любой другой.       С протяжным вздохом Джек поднялся вслед за самодовольно ухмыляющимся Сангвином. Следующее, что он осознал, — что его толкнули на кровать, а химера-демон с красными глазами ползет по нему с хищной улыбкой. Джек схватил Сангвина за бедра, когда тот опустился на него, и застонал, когда член скользнул в жаркое нутро.       — Если у меня из-за тебя будут неприятности с… — Джек стиснул зубы, когда Сангвин приподнялся над его бедрами, прежде чем грубо толкнуться вниз, до конца погружая его в себя.       Джек так и не закончил мысль — Сангвин наклонился и снова завладел его губами, не переставая ритмично двигаться.       В это время Сангвин усмехался про себя, задаваясь вопросом, оценит ли Илиш его хитроумный отвлекающий маневр. Он предположил, что его холодному брату понадобиться время, чтобы спрятать Джейда и остальных, а что может быть лучшим способом задержать Грима, чем секс? Он прикусил кожу на шее Джека, и тот схватил его за зад, толкаясь глубже. Джеку безумно это нравилось, и, при желании, Сангвин мог объезжать его часами.       Возможно, именно так он и поступит.       Джек собрал свою разбросанную по полу одежду и начал одеваться, мысленно обзывая себя всеми унизительными ругательствами, которые знал. Прошло два часа с момента, как Сангвин затащил его в свою спальню, и он начал испытывать вину за то, что потакал своим желаниям, а не выполнял долг.       — Ты снова втягиваешь меня в неприятности. Как думаешь, может нам все-таки разбудить короля?       — Пока не узнаем наверняка, что случилось, не будем его беспокоить, — лениво отозвался Сангвин, развалившийся на кровати, закинув руки за голову — расслабленный и довольный, как черт. Его худощавое бледное тело выглядело изумительно на фоне красного одеяла и черного каркаса кровати. Черный и красный всегда сопровождали эту химеру, начиная с цвета глаз и волос и заканчивая выбором одежды и украшений.       Рука замерла в рукаве викторианского пальто, не достигнув манжета. Джек уставился на брата, прищурив в сомнении черные глаза.       — Ты уверен? А если это Ривер?.. Кесслер с сыновьями отправился в Крейг проверить внезапное включение электричества. Вдруг он был там?       — Зная Тима, он вполне мог провалился сквозь гнилые половицы. В любом случае, его тело, скорее всего, уже привезли в Кардинал-холл. — Сангвин рассеяно водил пальцами по своему обнаженному подтянутому телу, с ухмылкой обводя кубики пресса. Джек зачаровано следил за его рукой, но потом тряхнул головой и свирепо стрельнул глазами в брата, пресекая перспективу начать новый раунд. — Нам не стоит при короле даже заикаться о том, что там могла быть темная химера… Побег Ривера из Араса сильно его разозлил, и я не хочу вселять в его голову ложную надежду. — Сангвин поднялся и, завернувшись в черных халат, последовал за Джеком в коридор. — Силас и без того сейчас довольно вспыльчивый, и мне от него достается больше всех.       Джек застегнул последнюю пуговицу на пальто и взглянул в зеркало на стоявшего позади него Сангвина: тот скрестил руки на груди, красные глаза омрачились тревогой, а губы поджались в тонкую линию. У сенгила короля была нелегкая жизнь, но он сам ее выбрал, а Джека ждала его работа.       В его обязанности входило собирать трупы химер, зашивать раны бессмертных, ускоряя процесс восстановления, купать, одевать их, накрывать шелком и присматривать за ними до воскрешения у него в небоскребе. Когда они просыпались, работа Джека была завершена. Для этого он был создан — собирать мертвых, как Харон с реки Стикс. Он гордился тем, что хорошо справлялся со своими обязанностями. И в них не входило спорить с сенгилом короля о том, что и когда должно быть сказано их хозяину. Поэтому Джек оставил Сангвина выполнять его работу и отправился в небоскреб Илиша, Олимп. Единственное, чему он и его братья научились за свои бессмертные годы — никогда не превышать полномочия. Если это решение вызовет негативные последствия, проблемы будут у Сангвина, а не у него.       В сопровождении своего сенгила Джуни Джек вышел из лифта на последнем этаже Олимпа. В отсутствии Джейда атмосфера в этом небоскребе всегда менялась: неугомонный эмпат разбавлял своей непринужденностью ауру холодного Илиша. Но он уже давно здесь не появлялся, поэтому напряжение ощущалось очень явственно. Илиш отказывался ложиться в постель с кем-либо, кроме своего маленького мужа. По этому поводу в узком семейном кругу даже родилась шутка, что, возможно, Илиш не был бы таким занудой, если бы ему время от времени делали минет. Помимо отсутствия Джейда, обстановку омрачало похищение пустынника, из-за которого Гаррет уже несколько месяцев хандрил в квартире старшего брата. Это были мрачные времена для всей семьи, но до тех пор, пока химеры не умирали каждый день, Грим был доволен, потому что у него было много свободного времени, чтобы рисовать, писать свои книги и читать чужие. И на самом деле это все, что было нужно Джеку для счастливой, безмятежной жизни.       Лука, открыв дверь, удивился гостям, но быстро взял себя в руки, поклонился и прокричал в глубь квартиры:       — Хозяин, это хозяин Джек и Джуни.       — Я знаю, — прозвучал холодный голос. Джек вошел и увидел Илиша у большого панорамного окна с кружкой чая в одной руке и мобильным телефоном в другой. — Тиберий позвонил мне, он в медицинском крыле Кардинал-холла. Кесслер и Калигула серьезно ранены, Тимоти мертв, и его тело все еще находится в Крейге.       'Значит, они оставили его там?'       Желая подробностей, Джек пошел к Илишу, слыша как Лука на кухне наливает ему чай.       — И? Это был Ривер?       — Нет, — Илиш отпил из своей кружки. — Калигула подозревает, что это легионер, которого Тим подставил на верную смерть. Возможно, ты найдешь не все части тела мальчика, но, конечно же, Кесслер и Тиберий хотят вернуть как можно больше. Похоже, подземный источник и радиационный выброс после пожара оказали неблагоприятное воздействие на некоторых созданий Периша. Человеко-ящеры устроили на них засаду. — Он сделал еще глоток. — Я полечу с тобой, чтобы забрать останки Тимоти.       — Не откажусь от компании. До Крейга лететь часа три? — Джек взял свой чай у Луки, сенгил поклонился и отправился поболтать с Джуни, с которым они неплохо сдружились.       — Да, — Илиш не отрывал взгляда от горизонта, хотя перед ними была только темнота, — до восхода солнца оставалось еще несколько часов. — Фальконер готов к отправлению, но сначала мы заедем в Кардинал-холл. Обглоданный труп Тимоти никуда не денется, а облученные ящеры ведут ночной образ жизни, так что отправимся туда на рассвете. Лука, Джуни, остаетесь здесь. Делайте, что хотите, но к моему возвращению чтобы и пятнышка от этого не осталось, поняли?       Кот из дома, мыши в пляс. Когда парни-сенгилы оставались наедине в доме, уже вылизанном до чиста, от скуки они и впрямь начинали шалить. Лука и Джуни кивали, краснея под холодным взглядом Илиша.       Самолет летел высоко над Серой Пустошью: впереди мерцали огни Кардинал-холла, позади — Скайфолла. Полет проходил мирно и комфортно для обеих химер. Илиш всегда был молчаливым и, поскольку он принимал активное участие в воспитании Джека, тот перенял у старшего брата многие черты характера. Оба были спокойными и тихими, предпочитая внутренние монологи разговорам вслух.       — Джек, ты рассказал Силасу про вызов? — спросил Илиш.       Почти задремавший Джек приоткрыл один глаз.       — Я был с ним, когда на мои часы поступил сигнал. Хотя я уже засыпал, сам знаешь, как утомляют свидания с королем.       — Он тоже его слышал?       Джек открыл второй глаз, уловив в тоне Илиша скрытые эмоции. У холодной химеры было что-то на уме, и Грим догадывался, что именно.       — Нет… — медленно протянул он. — Сангвин захотел сам ему рассказать, и я оставил короля спящим в его спальне. В чем дело, Илиш?       — Я бы предпочел, чтобы он не знал об этом, пока мы не выясним, что произошло. Он слишком взбудоражен появлением химеры Х, и эта новость без подробностей может неблагоприятно повлиять на его психику.       Кабину наполнила тишина. Огни военной базы Легиона осветили салон самолета, отразившись в темно-фиолетовых глазах холодной химеры и острозубой ухмылке Грима.       — Ты боишься, что он снова выместит свой гнев на твоем маленьком муже? Думаешь, я дурак и поверю, что ты беспокоишься о здоровье короля? Обижаешь, брат.       Илиш, в свойственной ему манере, предпочел не отвечать. Он продолжал молчать, когда самолет приземлялся, и еще больше закрылся в себе, когда Тиберий Деккер, муж Кесслера и не-химера, подбежал к ним, заламывая руки.       — Летите туда… мы… нам нужно вытащить его из того гребаного города, — сдавленным голосом проговорил Тиберий. Его лицо оставалось невозмутимым и суровым, но покрасневшие глаза с застывшими в них слезами выдавали внутренние терзания.       Илиш поднял руку.       — Мне нужно поговорить с Кесслером прежде, чем мы отправимся, Тиберий. К сожалению, сейчас мы ничего не можем сделать для вашего сына. Я хотел бы услышать их историю, чтобы семья могла действовать соответственно случившемуся.       Тиберий, мужчина с короткими каштановыми волосами и бородкой, покачал головой, поджав губы.       — Кесс в сознании и отказывается убивать себя, пока не получит останки Тима. Клиг… он… Блядь, Илиш, мы не верим, что это был Уиллис. Кесслер думает, что это был тот гребаный клон. Врачи говорят, что он раздробил им колени и плечи. Он… он специально это сделал, чтобы Кесс не смог вытащить их обоих, я в этом уверен. И я требую, чтобы вы позвонили Силасу… он должен знать.       Илиш покачал головой:       — Сначала я поговорю с Кесслером, а дальше разберемся. Джек, иди к Кессу, мне нужно позвонить.       Тиберий выглядел недовольным, но подчинился. Оставив Илиша в ангаре, они с Гримом отправились в больничное крыло.       Военная база располагалась на территории переоборудованного бывшего промышленного завода, стоявшего посреди плоской равнины, окруженной острыми серыми горами. Она стала главной базой Легиона еще до рождения Джека, и он часто бывал здесь, но в основном чтобы забрать тела. Время от времени Кесслер или кто-нибудь из других бессмертных случайно взрывался или получал пулю в жизненно важный орган.       Джек тихо следовал за Тиберием по длинному бетонному коридору, проходя мимо легионеров со склоненными головами, сержанты и командиры ограничивались приветственным кивком. Это было непреложным правилом всех людей, когда в их присутствии появлялась химера, в конце концов, их семья царствовала над миром, и никто не осмеливался не выказать глубочайшего уважения, особенно тем из них, кто выглядел более… устрашающе. Джек провел языком по своим острым зубам и криво усмехнулся про себя. В отличие от Сангвина, у которого всегда были проблемы с принятием того, какими их создал Силас, Грим наслаждался страхом, который вселяла его внешность в сердца простых людей.       Тиберий провел его по нескольким длинным коридорам, пока они не миновали трех легионеров-охранников с автоматами в руках. Как только те увидели серебристоволосую химеру и мужа своего генерала, они кивнули и отступили от дверей больничной палаты. Джек позволил Тиберию войти в комнату первым.       — Все еще не хочешь принять капсулу с ядом? Пулевые ранения быстро заживают… Ты собираешься после всего случившегося подать прошение на бессмертие для Калигулы? — Тиберий уже подошел к постели своего мужа, пока Джек с тихим щелчком закрыл за ними дверь и обернулся.       Кесслер лежал на больничной койке и смотрел перед собой суровыми немигающими глазами на каменно-холодном бесстрастном лице. В этот момент Джек решил не подходить близко к своему брату. Грим никогда не умел искренне сочувствовать тем, кто страдал от смерти в их семье, возможно, профдеформация сделала его таким равнодушным. Тем не менее, Кесслер был членом семьи и действительно любил своих сыновей больше всего на свете.       — Он заставил меня выбирать… я не понимал этого в тот момент, Джек, но он добивался именно этого, — тихо сказал Кесслер, не выходя из ступора. — Я сейчас понял… это не был поступок испуганного легионера, не желающего умирать за своего короля… это был клон, Джек, это работа Ривера. Я уверен в этом, потому что Силас поступил бы точно так же.       Все-таки клон? Интересно… но Крейг находился в сотнях километров от Араса, как такое стало возможным спустя всего пару месяцев? Этот клон становился совершенно невероятным экземпляром, и Джек уже с нетерпением ждал встречи с ним, чтобы узнать, что представляет из себя темный бессмертно-рожденный. Несомненно, он был великолепным созданием, раз его собственный король, убийца всего сущего, так очарован им.       — Знаешь, что я понял? — Кесслер покачал головой и медленно потер лицо руками. — Недалеко от Араса промышлял снайпер, мы прозвали его Ворон. Последние пять лет он бродил там и подстреливал наших людей… держу пари, это тоже был он.       — Подумать только, Лайкос был жив все это время, — ответил Джек, хихикнув. — Я бы поаплодировал ему, если бы встретил. Успешно прятать нашу маленькую темную химеру столько лет? Жаль, что все так закончилось. Я бы хотел, чтобы Силас его воскресил… что ты делаешь? — Джек недоуменно моргнул, когда Кесслер поднялся на ноги, вытащил иглу капельницы из руки и схватил толстый шерстяной свитер со спинки больничного кресла.       — Кесс! — воскликнул Тиберий, но замолчал под суровым взглядом своего мужа.       — Мы улетаем, Джек, теперь это личное. Ривер убил моего сына и годами терроризировал моих людей. Илиш не сможет меня остановить. Ты идешь со мной, а Тиббс останется в палате и постарается задержать Илиша, чтобы тот не последовал за нами. Сейчас же, Джек.       — Но эти существа…       — Ночные, а солнце уже встает.       Джек приподнял бровь. Хотя Илиш занимал более высокое положение, чем все они, его собственные обязанности технически были на первом месте, и собирать останки Тимоти было работой Грима. Хотя он бы предпочел, чтобы старшие братья перестали командовать им, как каким-то сенгилом, но что поделать. Если этим петушащимся химерам доставляло удовольствие помыкать молчаливым и наблюдательным Мрачным Жнецом, пусть малыши получают свои конфетки — так было проще. Это не мешало Джеку, потакая своим слабостям в подначивании и пассивной агрессии, немного пошалить и поворошить осиное гнездо.       — Илишу это не понравится, — ответил Джек почти на распев и улыбнулся во все свои тридцать два акульих зуба. Он предвкушал последующий за их отъездом хаос, который встряхнет монотонность и унылый мрак, царивший в семье последнее время. Наблюдать за жаркой перепалкой, которая несомненно последует за действиями Кесслера, будет чистым блаженством, особенно учитывая, что Джек лично не сделал ничего плохого.       Наказание братьев приносило такое удовольствие…       Кесслер позволил Тиберию наложить еще пару повязок на его раны, прежде чем нетерпеливо оттолкнуть мужа.       — Илиш отвечает за Скайфолл, Серая Пустошь — моя. Пошли, Джек. Удачи тебе с высокомерным ублюдком, Тиббс, постарайся задержать его как можно дольше.       — Не горю желанием… но ладно, ради Тима, — муж генерала кивнул с невозмутимым лицом. — Посто верни нашего мальчика домой…       И снова в путь… Джек вздохнул про себя, но последовал за братом к самолету. Джуни в Олимпе сейчас заводит шуры-муры с симпатичным блондинистым сенгилом, а ему приходится разбираться с семейной драмой. Жизнь сенгилов определено не так уж плоха.       На этот раз Джеку удалось поспать во время полета. После бессонной и суматошной ночи с короткими отрывками дрёмы, он планировал, как только вернется домой, вознаградить себя целым беззаботным днем в своем дворце, заказав свои любимые блюда и, возможно, новые краски и холсты. Серая Пустошь не предлагала разнообразия цветов, но ее серо-черные холмистые горы с искривленными деревьями вдохновляли его воображение. Возможно, он мог бы подарить картину Аполлону, скоро у них с Артемисом день рождения.       Джек услышал приглушенное сопение и, открыв глаза, увидел, как Кесслер крепко сжимает штурвал самолета. Генерал сдерживал эмоции, когда они подлетали к Крейгу, и Грим мог только надеяться, что тот сможет держать себя в руках, пока не вернется в Кардинал-холл… всегда было так неловко, когда они плакали, особенно самые брутальные, которые обычно держали свои эмоции под контролем. Джек никогда не знал, как вести себя в такие моменты, поэтому обычно просто игнорировал их всем своим видом. Зевнув, он поднялся, когда двигатель самолета заглох, и проверил свое устройство на руке. Все остальные химеры с встроенным датчиком смерти были живы, а значит после этого дела он сможет вернуться домой.       — Мы… мы оставили его на улице слева от нас, — тихо сказал Кесслер хриплым от волнения голосом.       Они оба ступили на потрескавшиеся асфальт. Улицу, на которой Кесслер посадил самолет, с обеих сторон окружали трехэтажные здания, не разрушенные, но их ободранные фасады обнажали кости стальных балок и бетонных перекрытий, окрашенных в сотни оттенков серого. Вероятно, это был промышленный район или квартал для бедных. Во всех зданиях зияли открытые настежь окна, бросающие вызов всем стихиям — идеальное место для укрытия так называемых человеко-ящеров. Удивительно, какими живучими были спайки Периша, существуя только за счет мелких радтварей, воды и радиации. Канализационные трубы Железных башень были полны грибка, которым питались большинство хищных радзверей, может, тут тоже такое было.       Джек осмотрелся, проверяя, нет ли в каком-нибудь окне движения, но, как и сказал Кесслер, ящеры вели ночной образ жизни. Так что, успокоившись, он последовал за генералом, продолжая осматривать длинные двухполосные улицы, но уже в поисках другого монстра, к которому приложил руку Периш, — клона короля.       — Смотри, мох… похоже, тут есть источник воды, — сказал Джек, проводя пальцами по еще стоящему прямо фонарному столбу. Он посмотрел на свою руку и потер пальцы друг о друга. Интересно, сколько коричневой краски надо добавить в зеленую, чтобы получить такой цвет. — Здесь так много воды, город будет разрушаться быстрее, но, возможно, ты успеешь превратить его в жилой квартал.       Кесслер не ответил. Он стоял в нескольких шагах перед Гримом с опущенной головой и напряженными плечами, одетый только в шерстяной свитер и армейские толстые штаны, сейчас он не был похож на генерала всего королевского Легиона. Это немного встревожило черноглазую химеру: если клон прямо сейчас наблюдает за ними, у него может сложиться неправильное впечатление о своей семье.       Джек снова посмотрел на свои часы и нажал несколько кнопок, точнее определяя местоположение сигнала о смерти. К удивлению Грима маленькая красная точка мигала слева от них, в маленьком проулке, мимо которого они собирались пройти.       — Кесслер, сигнал идет отсюда. — Джек выбежал на небольшую однополосную улочку, свободную от перевернутых ржавых машин и мусорных баков, судя по всему, она вела к пригороду.       — Я уже вижу, что там, где мы его оставили, пусто… блядь, он, наверное, пытался уползти в безопасное место… Не могу поверить, что я на самом деле…       Джеку не нужно было спрашивать, почему Кесслер внезапно замолчал — причина была прямо перед ними, в полуквартале по улице.       Подвешенная на фонарном столбе.       Кесслер издал мучительный вопль и бросился бежать. Джек таращился на него несколько мгновений, прежде чем побежать следом, осматривая здания и гадая, не было ли это засадой. По мере приближения его шаги начали замедляться, пока он не остановился совсем и не уставился на сцену перед собой. Хотя Грим собирал мертвых десятилетиями, сейчас к его горлу подступила холодная тошнота, которую он практически никогда не испытывал.       Тимоти Деккер висел на уличном фонаре, в пустой полости его разодранной грудной клетки не было ничего, кроме сухих ребер. Чтобы подвесить молодую химеру на безопасном от зубов ящеров расстоянии над землей, вместо веревки были использованы его собственные кишки, обмотанные вокруг шеи. Полузасохшие сплетения внутренностей персикового цвета с черными вкраплениями — это мухи копошились, откладывая свои яйца в изуродованном трупе. Тим покачивался в безветренном городе, его ситцевые глаза смотрели куда-то вдаль, а бледная грудь подростка превратилась в руины от сплоченной работы ножа и жадных зубов. Все тело молодого парня было изуродовано самым прекрасным живописным образом.       Подойдя на шаг ближе, Джек увидел лужу внутренностей под ногами Тима, уже высыхающую и прилипшую к потрескавшемуся асфальту. Грим поворошил ее ногой, и в воздух поднялось облако мух. Верные, надежные мухи-мусорщики, даже зимой не отказывающие себе в поедании мертвечины.       Запах был довольно любопытным — вонь свежеразделанного трупа, который вот-вот начнет гнить под холодным зимним солнцем. Звук тоже был интересным, но не таким уникальным — шум тысяч насекомых, жужжащих над быстроиссякающим блюдом, и, конечно, всхлипы Кесслера, сдерживающего свою истерику.       Какая прекрасная, захватывающая дух, сцена.       Да, этот человек — король Силас. Ривер не просто оставил для них сообщение, он создавал изысканную скульптуру, пока занимался этим. Джек подошел еще ближе и ласково дотронулся до ботинка мальчика.       — Это действительно работа нашего дорогого темного брата, не так ли? Силас будет рад услышать…       — Я УБЬЮ ЕГО НА НАХУЙ! — внезапно закричал Кесслер. Он развернулся и отошел на несколько шагов от болтающегося трупа Тима, затем резко повернулся назад и упал на колени. Генерал издал мучительный, полный агонии, вопль и ударил кулаком по тротуару, слезы закапали из-под его опущенной головы и покрыли рваными пятнами землю.       Неповторимое зрелище… Джек решил, что запомнит эту сцену, чтобы нарисовать позже… и подарит картину Сангвину, тот точно оценит.       Раздался тошнотворный звук свалившегося на дорогу тела, и генерал принялся ощупывать грудную клетку Тима.       — Он мог спасти его… Он… укусы не смертельные… Ривер убил его, смотри! Он что, блядь, забрал его сердце? — Кесслер застонал и шмыгнул носом. — Его не вырезали… его, блядь, выгрызли из груди. Что это за гребаный изверг? — генерал поднял руку и погладил по холодному мертвому лицу своего сына.       — Ну, его не зря называют темной химерой… в конце концов, он клон Силаса, — спокойно ответил Джек, оглядываясь по сторонам, просто чтобы убедиться, что этот клон не смотрит на них из одного из разрушающихся зданий, это было бы вполне ожидаемо. Силас бы поступил точно так же, он получал огромное удовольствие, наблюдая за страданиями людей от боли, которую сам же им причинял.       — Силас не был злым с рождения, Ривер хуже, чем наш король. Это не работа гребаной химеры, он… он нечто другое, — Кесслер перешел на шепот. — Я не знаю, что за существо создал Лайкос… но я увижу, как его на веки вечные закуют в бетон за то, что он сделал с моим сыном.       Затем Генерал Легиона поднялся на ноги, его глаза пылали праведным огнем. Джек сложил руки за спиной и наблюдал, как его старший брат достает свой мобильный телефон и, нажав несколько кнопок, подносит к своему уху.       — Я хочу, чтобы сюда прислали Тиберия и столько легионеров, сколько смогут разместиться во всех наших самолетах, надо прочесать город и окрестные поселения. Это сделал Ривер Деккер, и он не мог далеко уйти.