Призрак и Тьма. #2 Фоллокост

      Илиш сидел у больничной койки, не отходя от своего бледного кикаро ни на шаг, хотя Лайл уже сообщил, что состояние того стабильно. Судя по всему, мозг мальчика сильно прострадал, и его восстановление обещало быть долгим.       'К чему эти ненужные страдания, — подумал Джек, рассеянно переводя взгляд в тень комнаты, где молча стоял Сангвин. — Нет ничего плохого в том, чтобы стать бессмертным в молодом возрасте. Я сделал Джуни бессмертным, когда он был подростком, и ничего с ним не случилось.'       При мысли о своем сенгиле Джек посмотрел на Джуни. Мальчику было пятьдесят девять, а по внешности — восемнадцать с натяжкой. Он был одним из первых не-химер, кому даровали бессмертие.       'Силас сделал моего верного Джуни бессмертным… а теперь Сангвин хочет, чтобы я отвернулся от нашего короля? ' — уголки рта Грима опустились. Он перевел взгляд обратно на Илиша. Хотя бы для того, чтобы оценить факт, что сам он — не на его месте, и что ему никогда больше не придется бояться за здоровье своего сенгила-кикаро.       Холодные глаза брата были напряжены, губы плотно сжаты до белизны. Он почти ничего не говорил с момента, как Джек появился в палате, — но другого тот и не ожидал. Он пришел не разговорами. Лучше — молчаливая поддержка.       'Безнадежно влюбленный дурак. Жаль, что он влюбился в такую хрупкую химеру.'       — Помнишь, как тебя сделали бессмертным? — Джек обратился к Джуни. Сенгил стоял рядом, держа в руках плащ хозяина. Лицо оставалось мрачным, но это было для него естественно. Джуни всегда был замкнутым, суровым и выглядел немного готично — короткие черные волосы, высокий рост, резкие черты лица. Остальные сенгилы когда-то дразнили его и называли Маленьким Франкенштейном.       Теперь никого из них нет в живых.       Джуни слегка кивнул.       — Да, хозяин. Это невозможно забыть.       — И тебя не смущает, что тебе навсегда восемнадцать?       — Нет, — он на мгновение замолчал. — Я не чувствую, что я страдаю из-за того, что мой мозг не успел полностью сформироваться. И если последствия и есть, то однажды появятся технологии, которые помогут мне повзрослеть. В любом случае, я вполне доволен, хозяин Джек.       Джек улыбнулся ему, хотя краем глаза заметил, как мелькнули светлые волосы. Повернув голову, он увидел, как Илиш сверлит его взглядом.       Элегантная химера, теперь с коротко подстриженными волосами и в более повседневной одежде, чем обычно вне пределов своей квартиры, продолжала смотреть на него холодно.       — Джек, не разговаривай при мне намеками. Если хочешь что-то сказать — скажи прямо.       — Ты любишь его, и все же рискуешь его жизнью только потому, что хочешь, чтобы он стал взрослым, — сказал Джек спокойно. — Я просто не понимаю: если любишь его, зачем так рисковать? Я чуть не потерял своего Джуни, и…       — Джуни всего лишь сенгил.       — А Джейд всего лишь цикаро. Так ты сам не раз говорил. Или в Серой Пустоши это изменилось? Теперь ты зовешь его мужем?       — Джейд — многое, — ответил Илиш и замолчал.       Джек прищурился; он ожидал вспышки, но не получил ее. Хотя, пожалуй, не стоило удивляться — ведь маленький maritus в опасности.       Parvulus maritus, маленький муженек, и этот желтоглазый кикаро, вероятно, даже не знал, что на самом деле означает прозвище, данное ему Илишем, хотя обычно в этом и был весь смысл.       Раздался стук в дверь. Все обернулись, и Джек увидел, как Гаррет просовывает голову в проем. Его взгляд скользнул по комнате и остановился на Джейде и Илише.       — Можно войти? Как он? — спросил Гаррет, заходя внутрь после кивка Илиша. Следом вошел парень из Серой Пустоши с волосами, серебристый на которых остался только на самых кончиках.       — Лайл говорит, он выживет, — ответил Илиш. — Но ему потребуется интенсивная терапия. Мы узнаем, на что он способен, только когда он проснется — сможет ли ходить, говорить… но он дышит, и…       Гаррет закончил фразу Илиша с мрачной улыбкой.       — И нам нужно лишь, чтобы они дышали, — закончил за него Гаррет с тяжелой, но искренней улыбкой. — Он восстановится во время своего первого воскрешения.       Илиш кивнул и снова посмотрел на своего кикаро. Мальчик был весь опутан проводами, окружен гудящими аппаратами — каждый из них поддерживал его жизнь.       — Мне нужно, чтобы Силас как можно скорее вернулся в Скайфолл, — тяжело выдохнул Илиш. — С Ривером и Перишем, застрявшими в Серой Пустоши, только он сможет сделать Джейда бессмертным, если с ним что-то случится. Сангвин… ты не знаешь, где он?       От Джека не ускользнуло, как Гаррет и Рено переглянулись. Мгновенный обмен взглядами — слишком быстрый, чтобы уловить смысл, но достаточно заметный, чтобы насторожить Грима.       Лицо Сангвина, впрочем, осталось непроницаемым.       — Нет, еще нет, брат.       Илиш кивнул, но промолчал.       Внезапно зазвонил мобильный телефон. Все обернулись к Гаррету, пока он, высунув язык от сосредоточенности, выуживал устройство из кармана и подносил к уху.       — Алло? — сказал он, бросив в их сторону дежурную улыбку, но она мгновенно сползла с лица.       Джек нахмурился. У Илиша дернулся угол челюсти. Рено, стоявший рядом, смотрел на жениха с растерянным недоумением.       Потом глаза Гаррета распахнулись — и он прикрыл рот ладонью.       — Да… да, мы… будем там. Мы… встретим вас на крыше Олимпа.       Илиш встал, Джек тоже. Спокойствие комнаты рассыпалось, как пыль. Гаррет протянул телефон Рено, голос дрожал:       — В Чумных Землях зафиксирован мощнейший выброс сестической радиации, Илиш… — слова путались, колени подломились, и Рено успел подхватить его. Лицо Гаррета побледнело, на нем застыл неподдельный ужас. — Силас, Илиш… это был Силас. Химеры Легиона уже выдвинулись. Мы должны торопиться. Сангвин, Фальконер у него? Калигула и Нико летят сюда.       Сангвин покачал головой:       — Фальконер у меня. Если Калигула и Нико летят за нами, скорее всего, на Фишеркинге. Пусть пересядут к нам — Фальконер быстрее.       — Тогда готовь самолет, Сангвин. Поторопись, — в голосе Гаррета сквозила паника.       Сангвин молча исчез за дверью.       Джек выхватил у Джуни свой плащ, обходя Илиша стороной, когда химера пронеслась мимо них всех; Гаррет и Рено последовали за ней. Прежде чем уйти, Джек повернулся к Джуни и быстро поцеловал его в щеку.       — Оставайся здесь с Джейдом. Позови полурейвера — пусть охраняет его.       Джуни кивнул.       — Я не сдвинусь с места, пока ты не вернешься. Пожалуйста, будь осторожен.       Джек похлопал его по руке и побежал догонять остальных.       Воздух был тяжел, натянут, словно перед бурей. И все же, когда они выбежали на крышу, Джек выдохнул с облегчением: Фишеркинг уже снижался, а рядом, готовый к взлету, стоял Фальконер.       Калигула встретил их вместе со своим партнером Нико — оба с суровыми лицами и твердой осанкой.       Илиш коротко кивнул им и шагнул в самолет, но едва каблук коснулся обшивки палубы, за спиной раздался спокойный голос Сангвина:       — Илиш, я бы хотел остаться присмотреть за Джейдом.       Илиш остановился, обернулся и кивнул Сангвину.       — Буду признателен тебе за это. На тебе — управление Скайфоллом до нашего возвращения. Впрочем, мы не задержимся.       Сангвин почтительно склонил голову и направился обратно к лестнице.       Все поднялись на борт Фальконера. Нико взял управление на себя, и вскоре, не ведя праздных разговоров, они летели в сторону Чумных Земель.       'Я возвращаюсь на северо-восток Серой Пустоши? Я же недавно оттуда вернулся. даже не успел набросать эскизы новых картин. Хотя… побывать за пределами Скайфолла всегда приятно, даже если эта поездка не обещает удовольствия.'       Грим оглядел салон. Все лица — мрачные, напряженные, злые. Джеку хотелось разговориться, но братья и смертные выглядели слишком угрюмыми для бесед. Ну и пусть. Сами виноваты: химеры попались в собственноручно раскиданные сети.       'И они, кажется, не прочь затянуть в них меня.       Особенно, Сангвин.'       При одной мысли о нем сердце Джека дрогнуло.       'Действительно ли он хочет возродить то, что уничтожил много лет назад? '       От этой мысли подступила тошнота. Он так и не понял, что чувствует. Когда-то он был без ума от своего брата-демона, но с годами по капле вытравил из себя это чувство.       'Этот химерий мазохизм — такой же предсказуемый, как наша сексуальная ориентация.'       Внезапно тишину прорезал приглушенный всхлип. Джек повернулся — Гаррет с перекошенным от боли лицом зажимал рот рукой и смотрел в иллюминатор самолета широко открытыми глазами. Рено застыл рядом с ним, как статуя поддержки, хотя пульс у него зашкаливал.       'Они знают, что это как-то связано с Ривером, но какое мне до этого дело? Не знаю. Не хочу идти против своего короля. Силас никогда не был против наших с Сангвином отношений. Что я получу, примкнув к Илишу? Джуни уже бессмертен. Что он мне предложит — сделать бессмертным моего кота? Он, конечно, милое существо, но после года траура я вполне готов заводить нового.'       Джек наблюдал, как Гаррет обнимает Рено, а на другой стороне салона стоял Илиш — застывший, как высеченный из гранита. Все были на пределе, все волновались… но не за короля.       Когда самолет приближался к Чумным Землям, Джек заметил, как Гаррет достал из-под сиденья синюю сумку. Некоторое время он с недоумением следил за тем, как тот копается в ней, а затем выдает таблетки Рено и закидывает упаковку в кабину — Калигуле.       Джек понял — не сразу, но понял — и хмыкнул, несмотря на гнетущую атмосферу.       Все уставились на него с одинаково недовольными лицами.       Джек примирительно вскинул руки:       — Я бы и не вспомнил, что у моего сенгила нет иммунитета к радиации, полагаю, именно поэтому он бессмертен. Иначе бедняга покрылся бы сыпью и кровоточил из глаз, прежде чем я вспомнил бы про йод и противорадиационную смесь.       Ему никто не ответил, и Джека это вполне устроило.       Но вскоре даже его циничная усмешка померкла, когда они добрались до места.       Небо заволокло угольно-серым дымом, а над горизонтом тянулись тонкие шлейфы сестического пепла, затмевающего солнце. Через несколько дней этот пепел начнет падать снегом на Чумные Земли и окраины Серой Пустоши. Зрелище прекрасное… но смертельное. Даже для тех, у кого был Гейгерчип. К счастью, поблизости не было поселений — только радзвери и редкие пустынники, которым не повезло оказаться слишком близко к границе.       Нико вел самолет низко, но после короткой перепалки с Калигулой они решили садиться в километре от эпицентра вспышки. Подлетать ближе было слишком опасно — плохая видимость, слишком сильный жар.       — Мы не сможем пройти далеко… — сказал Калигула. — Дядя Илиш… а если Силас там, под завалами?       — Тогда мы самые счастливые люди в этом Мертвом Мире, — ответил Илиш голосом, который мог заморозить даже белое пламя за бортом.       — А если это Ривер?       — Я не знаю, — ответил Илиш тем же тоном.       Самолет коснулся земли, и когда Илиш открыл раздвижную дверь, на них всех обрушилась невыносимая жара. Наружу вышли все, но Рено, Калигула и Нико — трое смертных, — держались позади остальных.       Перед ними разверзся ад на земле. Хотя, по сути, ад на земле длился уже более двухсот тридцати шести лет. Но этот был иным: все вокруг в радиусе двух километра пылало белым пламенем. И в отличие от обычного — красного, янтарного — это пламя, казалось, не нуждалось ни в чем. Оно пожирало металл, бетон, даже пепел Серой Пустоши, превращая в топливо для себя, а останки отправляло в небо, чтобы укутать солнце еще одним слоем новой пелены и накрыть мир мир серой гарью.       Джек стоял, пораженный. Черный дым заволакивал солнце. Больше никакого серого пепла: теперь тьма была цвета его собственных глаз — густая, плотная, непроницаемая. А под ногами бушевало белое, почти прозрачное пламя, прожигающее все, до чего дотрагивалось.       Смертельная радиация, которая в высокой концентрации порождала опаловое адское пламя. И где-то в нем — король Силас в своей колеснице, а за ним Периш и Скай, скачущие на мертвых лошадях и обращающие землю в вечную серость.       Фоллокост. Апокалипсис. Конец времен.       Они показали миру свою боль.       И, похоже, кто-то пытался показать ее снова.       Только вот — кому нужен был этот спектакль?       Они держались вместе и медленно продвигались к огненному кольцу. Джек заметил, что подошвы ботинок прилипают к земле. Оглянулся и увидел за собой след из черных полос.       Резина плавилась, и каждый шаг был как попытка разорвать две склеенные страницы. Черная тягучая масса тянулась за каблуками, оставляя липкие нити.       Джек вытер лицо, чувствуя себя так, словно оказался внутри духовки. Пламя не щадило никого, и он почти физически чувствовал, как жар проникает в кости.       — Гаррет, слишком жарко, — наконец произнес Илиш. Пот блестел на его лбу, лицо раскраснелось от зноя. Остальные выглядели не лучше. — Надо вернуться.       Лицо Гаррета было краснее; он все еще сгорал в душевной агонии. Джек тоже переживал за Силаса, но брат никогда не умел скрывать своих чувств.       — Илиш, я не могу оставить его в огне. А если Ривер тоже там? — он поднял руку к лицу, но слезы не успели выступить: жара испаряла их прежде, чем они касались кожи. — Киллиан?       Редкое проявление эмоций — Илиш нахмурился и отвернулся.       — Боюсь, что если Киллиан был здесь с Перишем… Мальчик никак не смог бы выжить.       Рено, стоявший рядом с Гарретом, издал хриплый звук, покачал головой, будто не веря услышанному.       Илиш положил руку ему на плечо.       — Это была бы быстрая смерть, Рено. Он не страдал.       Рено резко оттолкнул его руку и, к всеобщему изумлению, толкнул Илиша в грудь.       — Он, блядь, страдал! — взорвался он, голос прорезал воздух, срываясь на крик. — С тех пор, как ты посадил нас в тот гребаный самолет, он страдал! Это все из-за тебя! Это твой эгоистичный план, твоих рук дело! Оно того стоило, Илиш? А?! Джейд теперь гребаный овощ. ТВОЙ МУЖ! Киллиан, возможно, мертв. Ривер может гореть заживо следующие двадцать ебаных лет! Ради чего? РАДИ ЧЕГО? Лео и Грейсон умерли ради этого! Ты гребаное чудовище! ТЫ! ТЫ ЧУДОВИЩЕ, А НЕ СИЛАС!       Гаррет схватил Рено, когда тот споткнулся. Пустынник отвернулся.       Илиш не шелохнулся. Смотрел перед собой пустым, неподвижным взглядом и даже не пытался оправдаться.       Рено вновь повернулся к нему, с лицом, перекошенным от боли.       — Оно того стоило?       Илиш молчал.       — ОНО ТОГО СТОИЛО?! — закричал Рено.       Илиш так и не посмотрел на него. Сквозь рев пламени его голос звучал глухо, но четко:       — Гаррет, отведи Рено обратно в самолет.       Гаррет положил руку на плечо своего жениха, но Рено, к удивлению Джека, резко обернулся и попытался ударить его.       — И ты! Ты, блядь, сказал Силасу, что он здесь. Мне похуй, если бы Сангвин убил меня. Нахуя было сливать информацию Силасу?!       Вот тут Илиш поднял глаза, и его взгляд метнулся к Гаррету.       — Я бы… никогда… — пробормотал тот, побледнев. Посмотрел на Илиша и сжался. — Илиш… я… Мне жаль. Он собирался… убить, Рено.       — Надо было дать ему убить меня, — всхлипнул Рено, уже не в силах сдерживать рыдания. — Ты не должен был гово…       И вдруг впереди, сквозь рев пламени, донесся тихий крик:       — Илиш!       Все обернулись.       На дороге, шатаясь, к ним шел человек.       — Киллиан? — голос Рено сорвался.       Илиш сорвался с места и бросился к силуэту, едва различимому в мареве жары. Остальные следили, как химера аккуратно подхватывает фигуру на руки и бежит обратно.       Это был король. Джек инстинктивно двинулся навстречу, но замедлил шаг, увидев его состояние.       Силас превратился в обожженное полено, будто прошел сквозь пекло. Кожа в большинстве мест почернела, обуглилась и все еще дымилась. Волосы полностью сгорели, из левой глазницы вытекал кусок угля. Он был обожжен до такой степени, что, когда открыл рот, зубы сверкнули нереальной белизной.       — Илиш… Илиш, они уничтожили моего Ская, — прохрипел Силас, когда Илиш осторожно опустил его на землю. — Киллиан и Ривер уничтожили моего Ская. Они убили его. Периш мертв. Периш убил себя. Периш умер.       Рено вскрикнул, повернулся в сторону, откуда пришел король, и с криком душевной агонии сорвался с места, бросившись прямо к центру пламени. Гаррет кинулся за ним.       — Периш мертв? — глаза Илиша расширились. Он повернулся к дороге. Гаррет изо всех сил удерживал Рено, который вырывался, рвался вперед, к огню. Калигула и Нико подбежали помочь, схватив пустынника за руки.       — Мертв. Я видел его собственными глазами, — тихо сказал Силас. — Я не хотел… я не хотел, чтобы он умер. Не хотел, чтобы он исчез навсегда.       Рено закричал. Так громко, что даже Силас поднял голову. Его глаза сузились.       — Помоги мне встать, — сказал он вдруг. Голос стал твердым, холодным.       Илиш помог ему подняться, и король, пошатываясь, направился к Рено.       — Киллиан мертв. — В тоне его звучала тьма, такая глубокая, что даже Джек, повидавший немало, поежился. — Ривер сгорит рядом с его телом. И будет гореть двадцать лет, в муках, а в редкие минуты ясности будет смотреть на обугленные кости Киллиана.       Рено застыл, словно окаменел от услышанного.       — Радиация разорвала его тело, как тысячи невидимых лезвий, — продолжил Силас. — Ривер видел это. Киллиан мертв, и Ривер мертв. Жаль, что ты не сказал мне раньше, где он был. Я бы успел.       — Т-ты лжешь… — выдохнул Рено. Его голос оборвался, а потом он рухнул на колени, будто придавленный тяжестью слов Силаса. — Нет… их там нет…       Силас резко повернул голову к Джеку. Даже с одним глазом он по-прежнему внушал ужас. Взгляд прожигал. Джек невольно съежился.       — Джек был со мной, когда я прилетел в Чумные Земли. Он знает, что я уехал с Ривером преследовать Киллиана и Периша.       Все взгляды обратились к Гриму. Тот с трудом сглотнул и кивнул.       — Да… Ривер… Силас встретился с ним. Я был там.       Мир услышал крик Рено. И если бы этот человек был бессмертнорожденным, как Силас… мир узрел бы еще один Фоллокост.       Джек повернулся, чувствуя, как его сердце сжалось. И странно жгло переносицу, вдобавок ко всему, у него дрожали руки.       Рено кричал — и то, что вырывалось из его груди было не просто болью. Нечеловеческий вопль агонии, по сравнению с которым даже обжигающее пламя вокруг казалось прохладным морем. Джек закрыл глаза и попытался вдохнуть, но звук этого отчаяния, чистого и бесконечного, оказался невыносимым даже для Грима.       Краем глаза он заметил тень. Илиш поравнялся с ним. Неизменно непоколебимый, с глазами цвета застывшего аметиста, с плотно сжатой челюстью.       — Такова судьба любого, кто бросает вызов Силасу Деккеру, — произнес Джек холодно. Губы Илиша сжались еще крепче. — Надеюсь, ты усвоил урок, брат.       Джек отвернулся и пошел обратно к самолету, оставляя позади надломленные, рвущие нервы крики.       Илиш молчал, и Джек понимал почему. Его старший брат, тот, кого он когда-то уважал и любил, просчитался. И, как всегда, самое суровое наказание за собственную ошибку Илиш нанесет себе сам.       — Давай-ка лучше вернемся в самолет, — сказал Джек. Они свернули за курган, перешагнули через искореженные металлические плиты и направились к Фальконеру, урчавшему заведенным двигателем за массивным нагретым бугром из стали.       Подождите.       Почему он заведен?       Нико выключил его.       Осознание пришло к ним одновременно. Джек и Илиш сорвались с места, рванули вперед, обогнули холм и, набирая скорость, увидели вдали черный Фальконер. Двигатель взревел на высоких оборотах, готовясь к взлету.       Там кто-то был? Кто-то пробрался в самолет?       — Эй! — крикнул Джек, голос хрипел от жара и страха. Сердце забилось в груди, будто под электрическим разрядом. — Кто там? СТОЙ!       Илиш вырвался вперед, его опаленный плащ дымился от жара белого огня, оставленного позади. Джек еле поспевал за ним. Его взгляд был прикован к самолету, словно он мог остановить его силой мысли.       'Кто-то угоняет наш самолет… как? КАК? Мы застрянем здесь, застрянем в гребаных Чумных Землях на краю гребаной Серой Пустоши!       И если мы… если мы… всех химер, которые могли бы прийти нам на помощь, эвакуировали на Мертвые острова по приказу Силаса. В Скайфолле остались только сенгилы и кикаро.       Боже... они нас не спасут. Силас приказал им ждать только его распоряжений.       Нет, нет, самолет не взлетит. Это может быть какой-то залетный пустынник. О, Джек, не будь идиотом. Ни один пустынник не выжил бы здесь.'       — Илиш… Это химера. Какого хрена происходит? Это Ривер? Точно! — Джек не контролировал голос. Перспектива того, что он застрянет здесь, обрушилась на него, как товарный поезд, и унесла с собой маску спокойствия, которой Грим так гордился.       — Нет, это… это невозможно. Ривер не умеет управлять самолетом, идиот! — огрызнулся Илиш.       — А кто тогда, гений?! — прорычал Джек в ответ.       — Ты крадешь имущество Скайфолла! — закричал Илиш неизвестному вору. — По приказу короля Силаса…       Глухой звук раздался с другой стороны самолета — Джек узнал его. Это хлопнула раздвижная дверь. Он метнулся взглядом к окну пилота и застыл. В кресло опустилась темная фигура.       Маленькое боковое окно приоткрылось, мотор перешел на другой тон, рев стал глубже. Вокруг поднялось облако серой пыли. Самолет начал подниматься.       Илиш и Джек остановились, бессильно глядя, как Фальконер взмывает в небо. Они смотрели слишком пристально и поэтому успели заметить: из маленького окна высунулась бледная рука.       Рука, которая показала им средний палец.       Илиш взревел, выхватил пистолет и выстрелил несколько раз, но Джек не отрывал взгляда от этого пальца. Он видел на нем серебряное кольцо. Кольцо с выгравированным енотом, у которого, как помнил Джек, глаза из сапфиров.       Кики.

Конец