А мне не хватает нашей дружбы.

— С чего мне стоит начать объяснение? — Ли вроде знает, что он должен объяснить и доказать. Но на кону стоит поцелуй с Хёнджином, так что лучше всё уточнить. — Всё. Начиная с любви, заканчивая желанием кого-то поцеловать. Как ты понял, что влюбился? Что почувствовал в тот момент? — Хван относился к их разговору с максимальной серьёзность. Для него это ещё один шаг к пониманию самого себя. Хёнджин просто хочет разобраться и понять, чувствовал ли что-то подобное он. — Влюбился? — Было немного неловко, они буквально сидели друг напротив друга. А Феликс должен о своих чувствах говорить. — Сначала любой человек испытает симпатию, это просто влечение, основанное на каком-то факторе. К примеру это внешность, или какая-нибудь особенность, что-то по типу голоса... Прости, можно я отвернусь? Я смущаюсь говорить это и смотреть на тебя. — Это же реально смущает, говорить о чувствах и смотреть в глаза объекту своего обожания. — Мне всё равно. — Говорит Хёнджин и Феликс поворачивается в бок вместе с креслом, он хотел боковым зрением наблюдать за реакцией Хвана, и при этом не иметь с ним зрительного контакта. — Так вот, всё начинается с симпатии. У людей... — Говори про себя. — Что? — Ли поворачивает голову и смотрит на абсолютно спокойного Хёнджина. — Говори про себя, мне будет так легче понять. Не распыляйся на людей и большинство, говори только про себя. — И всё. Феликс чувствует, как начинают гореть его щеки. — Ладно, как скажешь. — Ли возвращает взгляд в стену. Хёнджин смотрит на него, смотрит и ждёт продолжение объяснения. — Моя симпатия к тебе началась именно с твоей внешности, особенно глаз. Я просто нахожу в них что-то особенное. Твои глаза, губы, волосы, черты лица, они такие идеальные. Я бы очень хотел себе подобную внешность, но я, к сожалению, не идеален. Именно поэтому в начале я просто восхищался тобой. И на смену моей симпатии пришла влюблённость. Как бы объяснить... — Как есть, так и объясняй. — Хван даже не изменился в лице. Будто все слова не про него, будто он просто слушатель. Но Феликс не злится, нет, он привык к этому. — Влюблённость – это когда не видишь ничего, кроме этого человека. Все его минусы и недостатки сходят на нет. Ты постоянно говорил о том, какой ты плохой человек, раз не понимаешь, почему я дружу с тобой. А для меня ты самый хороший на свете. Ты просто был всем, холодные ответы, игнор, нежелание обниматься, это всё мелочи, я просто влюблённый...вот и всё. — И чем это отличается от любви? — Хёнджин слышал это от Каыль, только она говорила, что это любовь. А Феликс называет это влюблённостью. Хван же исходит из языка цветов. Там любовь и влюблённость обозначают разные цветы, собственно и в жизни это тоже разные чувства. Это логично. — Влюблённость –это когда не видишь в человеке минусов и просто сходишь по нему с ума. А любовь...а любовь, это когда ты принимаешь всего его минусы и недостатки, как часть самого человека. Я говорил, что люблю тебя. — Феликс чувствует, как колотится его сердце, он говорит это трепетно и смущённо, но для Хёнджина это просто фраза из трех слов. Для Хвана это ничего не значит. — Сейчас...когда люблю тебя, я понимаю, что твоё отношение и игнор – это просто твой характер, который, кстати, тоже не сахар, но я просто люблю. Всё люблю, и внешность, и твоё отношение, и поведение, всё, что есть, люблю и принимаю. — Ли обязательно потом ещё раз выразит это в своём письме. — Не понимаю...ты говоришь вещи, но тут нет объяснения чувств. Я не вижу смысла, твои слова «Принимаю все минусы», больше склоняются к тому, что ты просто с этим смирился. — Хёнджин не хотел оскорбить или обидеть, просто понять и разобраться. — Вот оно что...— И Феликс снова призадумался, как донести до старшего своих чувства? — Кардио...когда после тренировки ты делаешь кардио, что происходит с тобой? Что ты чувствуешь? — Ли уже не знал, как донести до старшего хоть что-то. Ну, через спорт, которым Хван занимается, или философию. А по-другому просто никак. — Ускорение работы сердца, вены расширяются для быстрого кровообращения, зрачки увеличиваются. — Хёнджин не совсем понимал, то ли он описывает. — Вот и то же самое происходит, когда видишь любимого человека, всё, что ты сейчас описал. Сердце бьётся быстрее и зрачки увеличиваются. — Он должен понять, он сто процентов это всё испытывал. — Сложно, я не понимаю. — Хван упал на кровать и стал смотреть в потолок. А Феликс ждал чего-то, наверное, разрешения поцеловать. Ли очень этого хотел, но Хёнджин, видимо, совсем не понимает его объяснения. — То, что ты испытываешь во время кардио тренировки, то же самое испытываешь и когда смотришь на любимого человека. — Поясняет Феликс и сжимает свои колени руками. — Я понимаю, но не понимаю... Точнее не знаю. Давай дальше. — Значит не понял, Ликс держит краш по всем фронтам и это не есть хорошо. — Дальше? Ааааа...желание поцеловать кого-то. — А как это объяснить? Просто есть желание вот и всё. — Ну, когда ты любишь кого-то, бывает, что проявляется тактильный голод. Типа желание обнимать, целовать, постоянно находиться рядом с человеком. — Хёнджину это правда интересно? Просто старший лежит и смотрит в потолок, а Феликс испытывает дикое смущение, говоря всё это. — Это желание проявляется просто к любимому человеку? — Ну, не совсем, иногда бывает, что ты можешь просто встретить очень красивого человека и у тебя появится желание его поцеловать. Или просто, даже там, друга. Иногда, когда долго смотришь на губы человека, тоже хочется поцеловать. — Ага, и всё это Ликс испытывал только к Хёнджину, каждое его желание поцеловать обращено к Хвану. — Понятно. — А вот Феликсу что-то не понятно, он разрешает себя поцеловать? Или сказал просто потому, что больше не знает, что ответить? Что делать Ликсу? Ждать, пока Хёнджин что-то скажет или спросить самому? — Неужели кто-то после этого говорит, что философия сложнее любви. Над порядком во вселенной легче размышлять, чем над этим. — Любовь не надо понимать, её надо чувствовать. — Хотя у Хвана именно с этим и возникают проблемы. Видимо, не будет никакого поцелуя, Феликс не смог донести суть до Хёнджина, а Ли так надеялся на это. Ликс очень часто думал о том поцелуе в отеле аэропорта, думал о том, как тогда ему было хорошо. Да, Хван не отвечал и просто стоял, но его мягкие губы, сама суть поцелуя была так прекрасно. Феликс хотел повторить его ещё раз. — Ладно, но мы ещё не закончили разбираться в этой теме. Целуй и идём вниз. — Говорит Хёнджин и принимает сидячее положение. Ли смотрит на него с крайне удивлённым лицом, правда Хван этого не видит, он закрыл глаза. Феликс сейчас не понимает, это шутка или хён реально не против? — Правда можно? — Ликс решил переспросить, хотя сам уже встал с кресла и стоял около Хёнджина. — Да, ты ведь объяснил, хотя я и не совсем понял. — Он даже не открыл глаза, только слегка приподнял голову. Феликс помнит, что обещал не обнимать, только коснуться губ, но он опускает руки на щеки старшего и тот молчит, это значит можно? Ли смотрит пару секунд, будто пытаясь осознать, что это не сон, и после целует Хёнджина. Ликс с трудом может описать свои чувства, которые он испытал в первые мгновения, он будто боялся, что Хван его оттолкнёт. Но этого не случилось, поэтому Феликс начал сминать губы старшего. Он делал это осторожно и трепетно, будто боясь, что Хёнджин попросит остановиться, попросит уйти. Поэтому Ли так надеялся, что Хван хотя бы ответит на поцелуй, но нет, тот не двигался, он не делал абсолютно ничего. Феликс не понимал, нравится ему это бездействие или нет? Ликс отстранился на пару секунд, Хёнджин сидел с закрытыми глазами и молчал, поэтому Ли снова его поцеловал. Он знает, что они договорились на один поцелуй, но если Хван не останавливает, то значит можно? Единственное, что сделал Хёнджин, так это наклонился назад, упираясь руками в кровать, а Феликсу стало неудобно, он не хотел останавливаться, поэтому на свой страх и риск он сел на бедра старшего. И...ничего, Хван снова никак не отреагировал. Это официально был зелёный цвет для Ликса. Он реально ощутил свободу действий, Феликс целовал, кусал, оттягивал и облизывал губы Хёнджина, сам гладил его щеки и иногда спускался руки на шею. Единственное, что он старался не ерзать, сидя на старшем. Потому что, был просто не уверен в себе. Ли потерял счёт времени, а Хван, походу, не следил за ним вообще. Дыхание периодически сбивалось, и как бы ни хотел Ликс, ему приходилось отстраняться. И каждый раз он боялся услышать "хватит". Хотя здравомыслящая часть мозга кричала о том, что конец когда-нибудь настанет. Но Феликс не слушал сам себя. И вот, снова отстранившись, он смотрит на спокойное и расслабленное лицо Хёнджина. Всё такие же выразительные черты лица, глаза закрыты, а губы...а губы распухли и покраснели от поцелуев. В голове проскользнула мысль: «Тогда, в отеле, у Хвана ведь это тоже был первый поцелуй? Или кто-то украл его раньше Феликса?» Хотя это не важно, наверное, он помнит, что в прошлый раз Хёнджин оттолкнул его, когда он пытался поцеловать с языком. И сейчас, наверное, самым лучшем решением было бы так не делать. Но Ли очень этого хочет, хочет поцеловать старшего именно так, по-настоящему, с языком и чувствами. Да, эти чувства есть только у Феликса, но от этого желание меньше не становится. Ликс снова примыкает к губам Хёнджина, делает пару неуверенных движений и касается языком губ, а после чувствует и зубы. Странно, что Хван сам приоткрыл рот, а Феликс, походу, уже вообще не соображал. Он прошёлся языком по нёбу, по ровному ряду зубов, Ли даже коснулся языка Хёнджина, но тот не отвечал, просто позволял вот так исследовать свой рот, и, честно, Феликса это немного бесило, он хотел, чтобы ему хоть немного отвечали. Чтобы Хван хотя бы делал вид, что пытается. Ли отстраняется, как только у него в очередной раз кончается воздух в лёгких, а у старшего даже дыхание не сбилось. Хотя естественно, он спортом занимается как никак, не то что Феликс на физкультуру ходит, а занимается через раз.. — Хёнджин...— Ли сам не знал, зачем позвал старшего, может он просто хотел, чтобы тот хоть что-то сделал? Да, очень хотел. Но тот просто не отреагировал, Феликс коснулся губ Хвана и снова ноль реакции. Ну и хрен с ним, зато Ликсу и так приятно. Правда Ли через пару секунд испытал страх, в дверь кто-то постучался, и, честно, это было очень неожиданно. Феликс слез с Хёнджина так быстро, как только смог, и с красными от смущения щеками отошёл в сторону. А Хван не торопился, его будто совсем не испугал этот стук. — Кто там? — Хёнджин поднялся с кровати и пошёл к двери. А Ли пытался прийти в себя, он, наверное, сейчас красный как помидор. — Феликс... — Зовёт Хван и Ликс аж вздрагивает. — Да? — Мама кушать зовёт. — Хёнджин говорил так спокойно, будто пару секунд назад они тут просто разговаривали. Хотя, если учитывать спокойствие Хвана, даже если они переспят, он будет вести себя так же. — Иду. — Ли делает глубокий вдох и наконец идёт к выходу. — Феликс, привет. — Госпожа Сэкиль как всегда в прекрасном настроение. — Здравствуйте. — Ли кланяется и понимает, что не может просто пойти вниз. — Мне надо в туалет, я сейчас спущусь. — Хорошо, мы пока на стол накроем. — Сэкиль уходит вместе с Хёнджином, а Феликс, как проигравший, просто идёт в туалет. — Кстати, сынок, спасибо за цветы. — Женщина заходит на кухню и сразу же подходит к букету, снова его нюхая. — Просто решил тебя порадовать. — Хван начал разбирать продукты. Мама снова купила готовую еду. Хотя Хёнджин думал, что приготовит сегодня что-нибудь сам. — Хёнджин Вам и Феликсу купил букеты, а мне базилик в горшке подарил. — Обиженно произносит Хан, заходя на кухню. — С тобой, кроме базилика, больше ничего у меня не ассоциируется. — А у Феликса что за букет? — Сэкиль так давно не слышала этих перепалок между сыном и Ханом, что и забыла, какие они буки между собой. — Ромашки. — Отвечает Хёнджин и включает чайник. — Понятно, Феликсу подходят эти цветочки. — Госпожа Хван оценивала внешне, ведь как Хёнджин язык цветов она не знала. — А можно вопрос, где сам Феликс? — Спрашивает Джисон, немного не понимая, вряд ли тот уже ушёл. — В туалет пошёл. — Отвечает Хёнджин и достаёт тарелки и столовые приборы. — Понятно. — А вот и я, прошу прощения за задержку. — Говорит Феликс, заходя на кухню. Его не было достаточно долго. — Ничего страшного, проходи и садись. — Говорит госпожа Сэкиль и передаёт ему столовые приборы. Как ни странно, госпожа Хван постоянно пыталась завести разговор. Об учёбе, о жизни, о том, как дела у Джисона, как у Феликса, что нового у Хёнджина. Естественно, все отвечали весело и с улыбкой. Даже и не скажешь, что Хван угрожал Хану выбросить обувь на улицу, а Ликс минут пятнадцать назад сидел на Хёнджине и чуть ли не сексом готов был заняться. — Кстати, Феликс, давай сходим погуляем вдвоём? Думаю, нам надо многое обсудить. — Внезапно говорит Джисон и смотрит на Ликса. — Ну, наверное. — Смущённо отвечает Ли и смотрит на Хёнджина, а тот будто и не с ними. — Кстати, Джисон рассказывал, что вы раньше вместе учились. — Да, так и есть, мы с Ханом были в одном классе, да и просто являлись хорошими друзьями.— А потом, после переезда Феликса общение поугасло и прекратилось полностью. — Ну так что, если уже поужинали, то почему бы нам не прогуляться? А потом вернёмся и Хёнджин тебя домой проводит. — Ликс хотел пойти в комнату к Хвану и обсудить поцелуй, спросить, почему позволил так много и почти ничего не сказал. — Ладно, давай. — Феликс всё-таки кивает и встаёт, чтобы помочь убрать со стола. — Можете идти, мы сами уберём. — Говорит Госпожа Сэкиль и начинает убираться. — Спасибо. — Ли кланяется, и они с Джисоном идут в коридор одеваться. К удивление Феликса, обувь Хана была сложена, это угроза Хёнджина так повлияла? — Сегодня теплее, чем вчера? — Говорит Ли, идя с Ханом по улице. Он просто не знал, что с ним обсуждать. — Вы с Хёнджином встречаетесь? — Вопрос, от которого сердце остановилось, Феликс смотрит удивлёнными глазами и просто не знает, что ответить. — С чего ты это взял? — Спрашивает Ликс и смотрит на дорогу, он чувствует как горят его щеки, но палиться нельзя. — Он тебе цветы дарит, разрешает заходить в его комнату. А ещё...а ещё мне показалось, что вы с ним целовались. У вас обоих опухшие губы, а у Хёнджина при этом ещё и покусаны. — Это так заметно? Или просто Джисон такой наблюдательный? — Мы не встречаемся. Просто друзья. — И эта фраза звучит как-то жалко. — Он тебе нравится? — Да. — Честно отвечает Феликс, Хан не станет его осуждать, сам с парнем встречается. — А Хёнджин что? — Он сказал, что не понимает моих чувств, а собственно и принять их не может. — Ну, Хвана можно понять. Сложно принять, то чего ты не понимаешь и не чувствуешь. — Это в его стиле. Я жил с ним два года, и, честно, за это время он совсем не изменился. Ну, только если внешне. И знаешь, я сочувствую, что ты влюбился именно в него. Может внешне он и красив, сам умный, но чувства и уж тем более любовь не для Хёнджина. Ему законы вселенной понятнее, чем любовь. — Хван и правда совсем не изменился. Что в детстве не любил людей и с книгами вечно сидел, что сейчас всё такой же зануда. Хотя Феликса он назвал своим другом. — Знаю. Сам не понимаю, как так получилось, но я просто влюбился. Он такой хороший, хотя сам говорит, что это не так. — Ага, это вечная его проблема. — Он делал для тебя что-то хорошее? Расскажешь про жизнь с ним? — Феликс уже послушал Хвана, так почему бы теперь не узнать что-то со стороны Джисона. — Ну, он был мне как старший брат. Хотя он заботился обо мне только по просьбе Госпожи Сэкиль. Но при этом он всё равно много чего делал по своей инициативе. Если Госпожа Хван задерживалась на работе, он готовил мне покушать. Чинил мои игрушки. Если мне ночью бывало страшно, он читал мне книги и даже иногда спал со мной. Он всегда помогал мне делать уроки. А ещё пытался научить чему-то из своей философии. Мне никогда это не было интересно, но я старался хотя бы делать вид, что мне нравится. Он делал это всё, но при этом каждый раз говорил, как я его достал. "Хёнджин, я хочу кушать." "Надоел, сам учись готовить." И после этих слов всё равно шёл и готовил. — Джисон усмехнулся, он всегда с улыбкой на лице вспоминает то время. Время, когда о нём заботился Хёнджин, хотя всегда и бубнил, говоря как его бесит Хан. — Он и для меня делает много вещей, хотя после говорит, что он плохой друг и человек.— Феликса это всегда так раздражает, Хван просто не видит, насколько он прекрасен и какой он хороший и добрый. — Уверен, тебе он не говорит, как ты его бесишь и раздражаешь. А ещё он тебя хотя бы своим другом называет, не то что меня. — Ну, иногда он говорит, что ему хочется, чтобы я помолчал. — Сейчас, разговаривая с Джисоном, на душе как-то хорошо. Хёнджин относится к нему по-особенному, ну, по сравнению с его отношением к Хану. — Можно вопрос? Прям пиздец какой личный? — Хотя даже если Ликс скажет, что нельзя Джисон всё равно его задаст. — Давай, что за вопрос? — Почему-то у Феликса сейчас сильно поднялось настроение. — Скажи, вы с Хёнджином спали? — Это вопрос реально возник в голове и никак не хотел уходить. Хан просто обязан это узнать. — В смысле? На одной кровати? — Ну они в подсказывает в соседних комнатах ночевали, это самое близкое. — В смысле, сексом занимались? — Джисон!— Ликс залился краской, это чересчур личный вопрос. — Что?! Ну, типа это Хёнджин, он же блять как импотент, ему скоро двадцать, мне интересно узнать, был ли у него секс. — С чего ты взял, что он импотент? — Феликс всё ещё был с огненными щеками. — Ну, это Хёнджин...он же, блять, даже на людей не смотрит, я даже сомневаюсь, что он дрочит. Типа, он весь такой правильный... не знаю как это объяснить. — У Джисона реально было такое мнение, он просто не может представить Хвана как партнёра в сексе. — Так вы с ним спали или нет? — Нет! — Очень жаль, я бы тогда импотентом его перестал считать. — И снова в голове воссоздался образ правильного Хёнджина. — Знаешь, как ты перестанешь его считать? Когда я ему всё расскажу. Как ты можешь о нём такое говорить? — Ликсу было так обидно за Хёнджина, ведь Хан человек, который очень близко с ним знаком, и такое думает. Хотя иногда, смотря на Хвана, и правда складывается впечатление, что он святой и праведный. — И что? Ему же похуй на слухи про себя. Мне кажется, обвини его в убийстве, ему будет всё равно. — Джисон зевает и смотрит на время, уже как-то поздно. Феликсу, наверное, ещё домашку делать надо. — Да какая разница? Похуй или нет? Это не даёт тебе право так про него говорить. Он абсолютно нормальный и здоровый! — Восклицает Ликс и смотрит на Хана, причём совсем не добрым взглядом. — А что, ты видел, как у него стоит? — Так, блять, иди нахуй, я не буду отвечать на такие вопросы, тем более про Хёнджина. — Феликс готов обсуждать кого угодно, кроме Хвана. Все плохие слухи, что он о нём слышал, оказались враньём, поэтому сейчас слушать Джисона нет смысла. — Да ладно тебе. Я же в шутку спросил, — Или нет, но вслух Хан это не сказал. Не хотел сильнее злить Ликса. — Спроси ты что-нибудь? — Я? — Да у Феликса как-то нет вопросов к Джисону. А что ему спрашивать? Хан закончил школу, у него есть парень. — Почему ты вернулся в Корею? — Просто захотел жить тут, да и Минхо тоже захотел вернуться. — Правда Лино приедет только через месяц. — Слушай...у меня вопрос такой... А почему Хёнджин живёт только с мамой? Где его отец? — Феликс всегда боялся спрашивать это у Хвана или Госпожи Сэкиль, но ему правда интересно. Джисон возможно и не знает, но спросить стоило. — А...помнишь, когда у меня дома был, мы втроём жили: я, тётя и её...не знаю, сожитель, наверное. — Помню, Бён Чхоль по-моему. — Да-да, вот он. В общем, он отец Хёнджина. — Чего? — Сказать, что Феликс ахренел, это ничего не сказать. В голове все как-то смешалось, да что за санта барбара тут происходит. Джисон жил с Хёнджином, отец Хвана живёт с тётей Хана. — Его отца лишили родительских прав, и он исчез. А потом появилась моя тётя, она, пока в Корее все документы на меня оформляла, познакомилась с Чхолем, и они замутили. Я говорил ей, что он плохой и все дела. Что не хочу с ним жить, но меня никто не слушал. — Именно поэтому Джисон, как только начал встречаться с Минхо, сразу переехал к нему. — А почему? — Ну, когда я начал жить с Хёнджином и госпожой Сэкиль, я как-то даже не задумывался, почему их двое. И знаешь, тогда для меня Хёнджин был самым сильным человеком на планете. Типа как старший брат, который всё может. В общем, в один день я вышел на улицу и впервые увидел Бён Чхоля, он стоял около Хёнджина и что-то тому говорил. А тот плакал, очень сильно... Я тогда просто стоял в ступоре, сам Хван Хёнджин стоял и плакал, тот, кого я считал сильнейшим человеком на земле. Именно в тот день я возненавидел этого Чхоля. В день, когда он заставил моего старшего брата плакать. — Джисона до сих пор переполняет злость на этого человека. — И потом я узнал, почему он с ними не живёт. — И почему? — Ликс тоже сейчас злился на Чхоля, он же обидел маленького ребёнка и плюс его друга. — Он ударил Хёнджина...точнее, сначала он бил только Госпожу Сэкиль, ходил налево и много пил. На это она закрывала глаза, ну, по её словам, глупая была. Она не хотела, чтобы её ребёнок рос только с одним родителем. А потом Чхоль ударил шестилетнего Хёнджина, и Госпожа Сэкиль на следующий день подала документы на развод. Она терпела всё, но такое простить она не могла. Ну, они развелись, алименты он, естественно, не платил. А в тот день, когда я его увидел, оказалось, что он пришёл, чтобы попытаться забрать Хёнджина себе. Он уговаривал того сказать в суде, что хочет жить с ним, что госпожа Сэкиль с ним плохо обращается и всё такое. И поэтому Хёнджин плакал, он не хотел жить с ним. — Внутри как-то всё сжалость. Джисон до сих пор помнит ту картину перед глазами. Хван Хёнджин...Хван Хёнджин, самый сильный и бесстрашный, стоит и в слезах зовёт маму. — Ну же, Хёнджин, это же я, папа. Почему ты не хочешь со мной жить? Я же тебе всё буду покупать...— Это первое, что слышит Хан, выходя на улицу. Он хотел погулять около дома, но стоило выйти на порог, как тело перестало слушаться. Джисон стоит как вкопанный, дыхание как-то спёрло, в голове перемешались все мысли, и внутри всё сжалость от страха. Почему Хёнджин плачет? Этот мужчина его ударил? Он ударил старшего брата Хана? Кто это? — Мамааа....— Детский плач режет уши Джисона. Он не привык слышать настолько громкого Хёнджина. Тот всегда такой сдержанный и молчаливый, а сейчас стоит и рыдает навзрыд. Хана распирает от гнева и страха за старшего брата. — Ну же, мальчик мой, я тебе буду игрушки покупать, поехали со мной? Мама тебя не любит так, как я, — На что надеялся этот человек, говоря так про госпожу Сэкиль? Хан не понимает. Эта женщина, и то, как она относится к своему сыну, это же...это же что-то невероятное. Джисон даже от своей матери не получал столько внимания, заботы и любви, сколько её получает Хёнджин. — Мамааа...— Хван не хочет никого слушать, он хочет домой к маме, к той, кто его защитит. Сейчас перед ним тот, кто когда-то сделал ему больно, это не любовь. Мама...мама – вот кто его любит, но точно не этот человек. — И что потом? — Тихо спрашивает Феликс, вырывая Хана из собственных воспоминаний. — А потом вышла соседка. Она завела нас домой, а Чхоля прогнала и сказала, что пока Госпожа Сэкиль не вернётся с работы, чтобы он к дому не приближался. Или она вызовёт полицию. Госпожа Сэкиль приехала через пятнадцать минут после звонка Хёнджина. Причём от её работы было намного дольше ехать. Но когда Хван набрал её номер, он не до конца успокоился. И, естественно, испугавшись, ну блин, Хёнджин плачет, а не я, она примчалась на всех парах. В общем где-то через месяц Чхоля полностью лишили родительских прав и запретили приближаться к Хёнджину. — Это, наверное, единственное, что тогда обрадовало Джисона. А ещё он тогда тоже рыдал, но по другой причине. То, как Сэкиль прижимала к себе Хёнджина, как его успокаивала, это всё напоминало Хану о родителях, которые погибли. Поэтому он тогда тоже плакал, но не громко, сидя в туалете, чтобы никто не слышал. — Урод, как он вообще мог ударить ребёнка? Тем более Хёнджина? — Феликс против любого насилия, особенно над детьми. Дети ведь такие слабые и беззащитные, а есть такие мужики, которые на них руки поднимают. — Не знаю, может пьяный был, а может просто захотелось. — Вздыхая, произносит Джисон и смотрит на время. Да, гуляли они не так долго. — И твоя тётя все равно согласилась с ним жить? — Ну, а почему бы и нет? Он достаточно богатый был для того времени и молодой, да и мои слова её как-то не волновали. — Хан зевает и понимает, что им пора домой. Ещё Феликсу домой идти. — Пошли назад, уверен, там уже Хёнджин ждёт, чтобы в парк любимый пойти. — Идём. — Ликс узнал слишком много новой информации. И, честно, сейчас его переполняли самые разные чувства, к примеру чувство гордости за госпожу Сэкиль, и то, что та так защищает Хёнджина, и чувство гнева к Бён Чхолю.

********

— Мы вернулись, — Говорит Джисон, заходя в дом и начиная разуваться. — Хорошо, Хёнджин у себя — Кричит Сэкиль, сидя на кухне за столом. — Я пойду к нему, — Феликс снимает с себя обувь и куртку, а после топает по лестнице. Надо вести себя как обычно, подумал Ли и постучался в дверь. — Войдите. — Слышится спустя пару секунд и Ликс заходит внутрь. — Я вернулся, ну что, проводишь меня до дома? — Спрашивает Феликс, проходя в комнату и ища свой портфель. Цветы...он совсем про них забыл. — Сейчас. — Хёнджин уже начал делать домашнее задание, но, видимо, придётся отложить. — Я подожду. — Ликс садится на второе кресло, а сам думает о вопросе Джисона. Это, наверное, невероятно глупый и очень личный вопрос. — Хёнджин? — Что? — Хван даже не повернулся к нему, просто продолжил писать в тетради. — Ты...ты бы занялся сексом с... — Нет,— Хёнджин ответил быстрее, чем Феликс успел закончить свой вопрос. — Почему? — Не люблю прикосновения, мне обниматься через одежду неприятно, а тут кто-то будет касаться моего голого тела. — Понятно. — Вопрос и правда глупый, Ликс мог и сам немного подумать. Но, видимо, думать, когда речь идёт о Хёнджине, это явно не про него. — Я закончил, идём. — Хван закрыл тетрадь и встал из-за стола, он также взял свой портфель. Там он обычно носил альбомы и канцелярию для рисования в парке. Феликс, на его слова тихонько кивнув, взял свой портфель с учебниками и букет. Они пошли вниз и Ли, положив все на комод, начал одеваться. К ним вышел Хан. И честно, Ликс как-то даже злился на него. Конечно, их разговор был немного странный, они поговорили о жизни Джисона с Хёнджином, но его слова про Хвана до сих пор немного злили. — Хёнджин, а ты не будешь в магазин заходить? Мне коё-что купить надо. — Нет. — Сухо отвечает Хван, завязывая шнурки на обуви. — Тогда можно мне с вами? Я сам зайду куплю. — И после этих слов по телу Феликса прошла дрожь. Он не хотел, чтобы Джисон шёл с ними. Во-первых, нельзя угадать, что он скажет, а во-вторых, Ликс хотел пойти просто с Хёнджином. — Мы пойдем через парк. — Он завязывает второй ботинок и даже не поднимает голову на Хана. — А на обратном пути? Можно же...— Джисон прекрасно помнит, что можно обойти, там и магазин близко. — Хочешь идти – иди. Я иду с Феликсом через парк, и потом так же обратно. Я буду рисовать и никуда заходить не собираюсь...— Хёнджин не хочет ходить куда-то с Ханом, он надоедливый, слишком болтливый. И если Феликс понимает слова, он всегда рад пойти молча, но не Джисон, он вообще никогда не молчит. — Ладно. Тогда завтра сам схожу, злюка. — Хан показал язык и пошёл в зал, а Феликс облегчённо выдохнул. — Я всё, идём.— Говорит Ли, надевая портфель на плечи и беря букет ромашек, прижимая их к себе. — Угу, — Хёнджин кивает и открывает дверь младшему. — По-моему, ты обидел его. — Произносит Феликс, выходя за ворота их дома. — Мне всё равно, он тут всего на месяц, и дружить с ним я не собираюсь. — Хёнджин идёт в парк и сжимает лямку рюкзака, он думает о своём портрете для Феликса. Неужели Ликсу и правда так нужен его портрет? — Пойдём за ручку? — Ли решил сменить тему, чтобы Хван не думал о Джисоне, раз тому это так не нравится. — Нет. — Произносит Хван, смотря вперёд. — Я даже не удивлён твоему ответу. — Феликс закатил глаза и тяжело вздохнул. Если бы Хёнджин «да» сказал или сам предложил, тогда бы Ликс ахринел, а отказ – это дело стандартное. — Держи, только замолчи. — Феликс смотрит на старшего, а потом на его руку. Он сейчас серьёзно? Ли кивает и берёт Хёнджина за руку. У Хвана очень горячая ладонь, в отличии от Ликса. Но Феликсу определённо теперь намного теплее. Хёнджин сегодня позволил ему намного больше, чем хотелось, и эти поцелуи, и даже то, что они сейчас иду за ручку. — Там впереди люди, — Феликс знал, что Хван снова в своих мыслях, и что ему плевать на всё вокруг. Но там небольшая толпа людей, и, возможно, что там есть кто-то из их школы. Могут ведь пойти слухи, что они вот так вот ходят, держась за руки, да и плюс у Ли ещё и букет ромашек в руках. — И что? — Хёнджин всего пару секунд смотрел на толпу, а после перевёл взгляд на Феликса. — Нас же могут увидеть. — Смущаясь, произносит младший, а сам сильнее сжимает руку Хвана. — Тебя это так волнует? — Спрашивает Хёнджин, не понимая, к чему всё это. Ну стоят люди, ну увидят их, и что? Хван никогда не думал о том, какого мнения о нём окружающие. Люди для него никто и их мнение абсолютно неважно. Для Хёнджина роль играла только его мама, ну и Феликс, конечно же, как его друг. — Нет. — Ликс отрицательно покачал головой, ему не должно быть до этого дела. Хван разрешил пойти с ним, держась за руку, и плевать на людей, Феликс не отпустит, пока они не дойдут до дома. А Хёнджин снова ушёл в свои мысли, ни люди, ни смущенный Ликс его как-то не сильно волновали. Он думал о том, что надо доделать уроки, надо хотя бы сделать набросок портрета, надо сегодня ещё посмотреть лекции по философии. Хёнджин думал обо всем, кроме их прогулки. Для Феликса же прогулка была намного всего остального. Они шли за ручку, причём у Ликса цветы, которые ему подарил Хван, и ко всему этому они сегодня даже целовались. И совсем не важно, что это Феликс целовал, а Хёнджин просто сидел на месте. — Мы пришли. — Произносит Хван и ждёт, пока Ликс отпустит его руку. — Хёнджин, спасибо, что проводил. — Феликс пару секунд смотрит на их руки, а после подносит к своим губам и почти неощутимо целует. Вот только Хвану это явно не понравилось, он одернул руку и просто начал вытирать о свои штаны место, куда поцеловал Ли. — Не делай так больше. — Говорит Хёнджин и убирает руку в карман. — Я пошёл. — Прости и пока. — Ликсу теперь как-то даже неловко. Он кланяется в сторону уходящего Хвана и только после идёт домой. Ему явно сегодня предстоит подумать о многом.